Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Глава 53
Преддверие неприятностей

Экипаж остановился перед высокими коваными воротами, которые будто бы отделяли просторную, хорошо освещённую улицу, расположенную в благополучной части города, от леса. Прямо за оградой высились огромные дубы, мохнолапые дремучие ели, белели изящные берёзы и горели оставшимися ягодами рябины. Под лучами утреннего солнца с ветвей деревьев и кустов успел сойти снег, и сейчас в алом мареве заката через обнажившиеся кроны просматривались очертания дома.

Ворота медленно распахнулись, и карета въехала по мощёной дорожке на территорию дома. Дорожка несколько раз вильнула, усиливая обманчивое ощущение, что вокруг лес. Шидай с любопытством смотрел в окно, подмечая некоторые изменения со своего последнего визита. В Жаанидые у Шереха было три дома, но этот был самым большим из них и считался родовым гнездом семьи Вотый. Даже Ранхаш жил здесь около года, пока они с Шидаем не обзавелись своим собственным жильём. Случилось это как раз в ту пору, когда Шидаю только-только позволили опять вернуться к маленькому Ранхашу. Шерех не захотел оставлять правнука в семье деда Руахаша и перевёз их сюда. Только маленький Ранхаш дичился родственников Вотых, и ради его же спокойствия старый консер позволил им уехать в Особняк с Елями.

Дорожка опять повернула, и лес с правой стороны неожиданно закончился, открывая вид на трёхэтажное длинное здание серого камня с тёмно-коричневой крышей. Сейчас, в лучах заходящего солнца и на фоне чёрного уныния ранней весны, особняк выглядел не очень привлекательно и даже тоскливо. Но Шидай помнил, как прекрасен этот дом цветущей весной и летом, когда по стенам вверх ползут плющ и вьюны, покрытые яркими цветами, к окнам склоняются пышные тёмные кроны дубов, а над крышей с весёлым щебетом носятся птицы, навившие под кровлей гнезд. Зимой под покровом снега дом выглядел волшебно, эдакий сказочный особняк посреди густого леса.

После передачи титула консера Хешу Шерех большую часть времени проводил в загородном доме, отдыхая от городской суеты и наслаждаясь более-менее спокойной старостью. В Жаанидый он приезжал, главным образом, если происходило что-то серьёзное или если ему опять хотелось окунуться в бурную жизнь. Сейчас же, видимо, сложились обе причины: узнав, что нелюдимый холодный правнук наконец-то сподобился найти девушку по сердцу, старый консер не только приехал в город, но и развил бурную деятельность, которая бы, вероятно, не очень понравилась Ранхашу, относящемуся к прадеду с некоторой настороженностью. Главным образом потому, что Менвиа слишком много говорила о долге сына перед семьёй Вотый, и Ранхаш в целом относился к семье несколько отстранённо. А Шерех, ещё когда Ранхаш был совсем юным, пытался помочь ему определиться с целью по жизни, но обозлённый постоянными нападками матери мальчишка воспринимал деда как ещё одного взрослого, желающего навязать ему свой взгляд на мир.

– Он в городе уже месяц? – Ранхаш вопросительно посмотрел на Шидая.

– Да, приехал сразу после того, как Майяри от нас сбежала. Ты всё же познакомил бы их.

Экипаж остановился, дверь сразу же распахнулась, и внутрь заглянул невысокий коренастый мужчина с лысой головой и добродушно прищуренными глазами – домоправитель родового гнезда господин Фоший.

– Господин Ранхаш, добрейшего вечера, – обрадованно пробасил он. – Давно вы к нам не заглядывали. Шидай, прохвост, и ты здесь.

– Да куда он без меня, – весело подмигнул лекарь.

– Проходите.

Домоправитель посторонился и, прихрамывая, направился к дому. Ранхаш невольно посмотрел на деревянную ногу оборотня, заменяющую утраченную до колена правую. Собственная левая нога болезненно заныла. Господин Фоший служил в этом доме дольше, чем Ранхаш жил на свете, и был старинным другом прадеда. У того было много друзей, с которыми он начинал поднимать род Вотых. Друзья, верные соратники, преданные подчинённые… Шерех умел ценить преданность и дружбу, и Ранхаш часто слышал, что главное величие семьи Вотый – в её сторонниках. Сейчас многие из друзей прадеда уже стары, как и он сам, и давно ушли на покой. Где-то с поиском спокойного места помог старый консер. Почти во всех домах семьи Вотый домоправителями были вот такие старые друзья, которые заведовали особняками, как своими собственными домами, и с добродушием посматривали на молодых Вотых, которых они видели ещё бестолковыми щенятами.

– Шерех ждал вас ещё раньше и с невестой, – через плечо заметил господин Фоший.

Вежливое обращение в совокупности с панибратским обращением к патриарху рода Вотый отдавало издёвкой, хотя вряд ли домоправитель действительно издевался.

Он не стал вести гостей через просторный холл, сразу же свернул от двери в сторону неприметного коридорчика, уже оттуда на узкую лестницу, по которой вместе с гостями поднялся на второй этаж, и, постучав в дверь, отворил её, не дожидаясь ответа. В небольшой гостиной, больше похожей на комнату в охотничьем домике, устеленной шкурами и жарко натопленной, царил полумрак. Занавеси на окнах были опущены, свет шёл только от камина и двух желтоватых светляков. И это сияние мягко обрисовывало две фигуры: женщину, сидящую в кресле, и мужчину перед ней, стоящего на одном колене.

Шидаю показалось, что на мгновение он будто бы заглянул в прошлое и увидел лукаво улыбающегося мужчину с серебристыми локонами, который неспешно, с удовольствием целовал тонкие изящные пальчики царственной женщины с жгуче-чёрными волосами и тёмными как угли глазами. Видение прошлого развеялось и приобрело более реальные очертания. Волосы женщины побелели, прекрасное нежное лицо покрыли морщины, но она всё так же была царственна и красива, просто уже по-другому.

– Шидай? – чуть удивлённо произнесла женщина, и стоящий перед ней мужчина обернулся.

– О, внук! – губы оборотня изогнулись в улыбке, а в уголках глаз собрались лучики морщинок.

Ранхаш помнил деда более молодым, когда волосы его ещё не были белы, как снег, и отливали сверкающим серебром. И морщин у него было поменьше, и руки покрепче. Но в целом сильных изменений он не находил.

– Ох, староват я уже для такой романтики, – посмеиваясь, прадед неловко поднялся с колена и развернулся к гостям.

Пламя сверкнуло в выцветших жёлтых глазах задорным молодецким блеском, и Шерех замер, заложив руки за спину, слегка склонив голову набок и приветствуя гостей хитрой улыбкой. Белые пряди, выбившиеся из хвоста, скользнули по морщинистым щекам. Ранхаш окинул слегка высохшую, но совершенно не старческую фигуру прадеда взглядом, и в теле, как это всегда бывало при встрече с патриархом рода Вотый, возникло неприятное напряжение. Волк заволновался, чуя перед собой более сильного зверя, пусть и украшенного сединами, и в глазах деда появилась насмешка. Почувствовал.

– Ранхаш, – бабушка Жадала с изумлением посмотрела на застывшего правнука и с неожиданной для её возраста лёгкостью поднялась на ноги.

Прошлое будто бы опять отступило для Шидая, и он увидел полную жизни женщину с жаркими очами и бурным нравом.

– Ты очень давно нас не навещал, – строго выговорила она Ранхашу и, поднявшись на цыпочки, поцеловала его в обе щеки горячими сухими губами.

– Простите меня, госпожа.

– Какая я тебе госпожа⁈ – недовольно выдохнула бабушка, вскинув подбородок и одним этим движением выбивая внука из равновесия.

Майяри вскидывала подбородок точно так же. Точно так же недовольно хмурилась и приподнимала левую бровь. С таким же достоинством держала себя и так же строго выговаривала, если ей что-то не нравилось.

– Ранхаш, – Шидай укоризненно посмотрел на харена.

– Ты плохо воспитываешь сына, – Жадала требовательно протянула руки вперёд и крепко прижалась к широкой груди лекаря. Лицо её на какой-то миг исказила горькая тоска, и муж грустно улыбнулся.

Жадала была одной из первых в семье Вотый, кто принял и смирился с тем, что Ранхаш выбрал отцом Шидая. Остро тоскующая по убитому сыну, так и не смирившаяся с его смертью, Жадала находила какое-то утешение рядом с его другом, который потерял не меньше.

– Увы, он уже не в том возрасте, чтобы воспитывать его. Но я стараюсь, а теперь у меня появилась ученица, которая старается вместе со мной.

– Но что-то я её не вижу, – Шерех демонстративно осмотрелся и расстроенно развёл руками.

– Мы приехали по делу, – суховато ответил Ранхаш.

Только он это сказал, и в окно кто-то постучал.

Шерех сам прошёл к окнам и, отдёрнув занавесь, с лёгким изумлением уставился на огромную белую сову, словно нарисованную в оконной раме. Только «картинка» была живой, дубовая ветвь натужно скрипела под весом нежданного гостя, а сам гость недовольно встряхивал крыльями, прикрывая ими ощипанную грудь.

– Хайнес прилетел по тому же делу.

– А я-то, старый дурень, надеялся на знакомство с хорошенькой внучкой, – разочарованно вздохнул прадед и распахнул окно настежь.

Сова, взмахнув крыльями и нагнав в комнату снежной трухи вперемешку с сухими листьями, влетела внутрь и, усевшись на диван, рассерженно нахохлилась.

– Суровая моя, – Шерех бросил взгляд на жену, – распорядись принести для Иера что-нибудь из одежды. И…

– … и оставить вас наедине, – жена тряхнула головой. – Годы идут, а ничего не меняется. Прахом станешь, но не успокоишься. Ранхаш, Шидай, Иерхарид, буду ждать вас в трапезной. И только посмейте уйти, не попрощавшись.

Сказав это, госпожа Жадала вышла и тихо прикрыла за собой дверь.

Раздался хруст, и Шерех поспешил захлопнуть окно и задёрнуть занавесь. Только оборот завершился, и хайнес яростно вскинулся – волосы снежными струями растеклись по голым плечам, груди и животу, – взбешённо прошипев:

– Твой щенок посмел ставить мне условия!

– О, – Шерех польщённо приподнял брови. – Ну так это же мой щенок.

– Только посмей ему что-то рассказать! Мы с тобой поклялись, что это навсегда останется между нами!

– М-м-м… – старый консер вопросительно посмотрел на внука.

Тот спокойно пояснил:

– Меня интересует смерть ученика хайрена Игренаэша, Орида Южвыя.

Лицо Шереха окаменело, и он помрачнел.

– Я могу узнать, чем вызвано любопытство к этой давней истории?

Майяри зажгла светляк и в его сиянии залюбовалась снегирями на перчатках. Викан, сидящий напротив, лишь насмешливо фыркнул, чем и заслужил презрительный взгляд.

– Дядя и Ранхаш, наверное, думают, как удачно отвязались от тебя, и даже не представляют, какие проблемы их ждут, – мужчина довольно хохотнул. – Мама упряма. Не обещаю, что не женюсь на тебе.

– Госпожа Иелана благоразумна, она одумается и не пожелает такого несчастья своему сыну.

– Если прислушаться к твоим словам, то и госпожа Менвиа станет хорошей матерью, потому что она точно не пожелает такого несчастья для своего сына.

– Она не пожелает такого несчастья для себя, – сухо поправила его девушка.

Экипаж неожиданно остановился, и Майяри настороженно выглянула в окошко. До дома харена ещё вроде далеко… Взгляду открылся ярко освещённый фонарями вход в таверну «Звёздный ковш», но пьяные выкрики, доносившиеся из-за двери, говорили, что здесь обсуждали явно не небо.

– Зачем мы здесь?

– Развеяться. Время ещё раннее, дядя и брат наверняка не вернулись домой. Что ты там будешь делать одна?

– Я не пойду!

– О боги, Майяри! Вот только пожалуйся брату!

Распахнув дверь ногой, Викан резко подался к Майяри с явным намерением её поцеловать, уклонился от поднятой для удара руки, поднырнул под эту самую руку и, взвалив девушку на плечо, спрыгнул на мостовую.

– Верни меня назад! – тихо, но яростно зашипела Майяри.

– Мы просто посидим и выпье… Ох! – Викан покрепче прижал ноги девушки. – Я выпью, а ты посидишь.

– Это плохое место, госпоже Иелане не понравится, если она узнает, что её невестка была здесь.

– Вали всё на меня, она поверит.

Викан распахнул дверь и вошёл в дымное, пропахшее вином и брагой помещение. Разговоры на краткий миг смолкли, и взгляды мужчин устремились на прилично одетую девушку, висящую на плече молодого оборотня. Викан ссадил девушку на скамью и громко позвал:

– Эй, хозяин! Вина мне, саврийского! И мяса копчёного побольше. И, почтенный, травяного отвара для госпожи.

За столами захохотали, особенно визгливо – присутствовавшие женщины, и обласкали «госпожу» сальными взглядами.

– Народ простой, грубый, но добрый, – отрекомендовал местный контингент Викан, стаскивая с девушки шубку.

Та едва успела выхватить из кармана перчатки и любовно расправить их на коленях.

– Засунь в рукав.

– Потеряются, – ревниво отозвалась девушка.

– Мама тебе ещё одни вышьет.

– Мне эти нравятся.

– Ты их ещё к тесёмочке привяжи и через рукава пропусти, – развеселился оборотень, не заметив, с каким удивлением посмотрела на него «невеста».

Им принесли вино, порезанное ломтями мясо и дымящийся отвар в расписной кружке. Хозяин доброжелательно улыбнулся Викану, который явно был здешним завсегдатаем, и взглядом велел вышибалам присмотреть за миловидной гостьей. Вотый не любил, когда обижали его женщин.

– Дядя и Ранхаш тебя обдурили, – Викан налил вина себе и осторожно плеснул буквально глоточек в чашку Майяри. – К деду Ранхаш ездит только по важным делам, просто в гости его не заманишь.

– Я знаю, – мрачно ответила Майяри, подозрительно принюхиваясь к чашке. – По делу они мне потом расскажут всё, что нужно.

– По делу? Майяри, ты наивна. Ты не думала, что они хотят попросить помощи деда, чтобы разобраться как раз с тобой? Леахаш сказал мне, что дед вызвал его к себе сразу же, как он вернулся из Сумеречных гор, и спрашивал именно про хаги-сумеречников.

Майяри настороженно посмотрела на него.

– А отец мне шепнул, что дедушка Хеш зачастил в гости к своим знакомым хаги. Тебя окружают, Майяри. И я тебе как друг советую: не сопротивляйся, – Викан широко ухмыльнулся. – Тут даже моя мамочка встанет на сторону Ранхаша. Если уж не её сыну, то хотя бы ему, чтоб из семьи не ускользнула.

– Вы сумасшедшие, – почти спокойно заметила Майяри и залпом выпила отвар.

Хозяин тут же отправил подавальщика с целым чайничком.

– Мы не сумасшедшие, Майяри. Мы Вотые, семья мужчин. С того момента, как основателем нового рода стал мой прадед, у нас родилась только одна девочка. И ты знаешь, лучше бы она родилась мальчиком! Мы предпочитаем действовать и уж точно не упускаем своих женщин. Наше семейство очень нуждается в тёплых женских руках, – Викан подмигнул ей. – С каждым десятилетием наша семья становится больше и рождаются только мужчины…

– Я поняла, вам не хватает женского благоразумия, – заключила Майяри.

– У тебя есть благоразумие⁈ – поразился Викан.

– Шут, – фыркнула девушка. – Ты притащил меня в это сомнительное место, только чтобы посоветовать не сопротивляться?

– Нет, – Викан наполнил свой стакан, плеснул немного вина в чашку Майяри и долил ей отвара. – Мне донесли, что за нами слежка. Ну, помимо охраны от Ранхаша и от нашего почтенного хайрена Узээриша. Типы такие странные, под мастеровых маскируются, от улицы к улице меняются. И не заметили бы, да парочка из них переглянулись, а мои приметили. Вон, взгляни.

Майяри украдкой бросила взгляд и увидела в углу пару мужчин. Один черноволосый, второй рыжий, оба бородаты. Сидят, весело смеются, пьют и едят. Ничего необычного, но взор сразу же прикипел к бородам.

– Эй, х-х-храля, а на кой тебе этот шпундик⁈ – из-за соседнего стола встал изрядно пьяный лысоголовый громила. Майяри рассеянно взглянула на него и столкнулась с нежным осоловелым взглядом. – Он каждый раз с новой бабой ошивается, мож мне верить. Орин Улый не врёт, это все в округе знают! Бросай кобеля! Мерином буду, но не обижу, коли со мной пойдёшь. По всем манёврам приличествовать буду, до дома провожу, маменьке с рук на руки сдам, ножки облобызаю…

Майяри, сперва несколько раздосадованная, уже благожелательнее прислушалась к пьяным обещаниям и ласково спросила:

– А маменька-то ваша рада мне будет?

На краткий миг в таверне воцарилась тишина, а затем она разорвалась хохотом.

– Будет! – переревел хохот громила, раскрасневшийся пуще прежнего от благожелательного внимания госпожи. – Как дочери порадуется!

– А точно приличествовать будете? – с усмешкой усомнилась Майяри.

– Где жрец⁈ Я прямо сейчас жениться буду!

– А предложение-то привлекательное, – девушка хитро посмотрела на Викана, и тот ответил широкой улыбкой.

– Веселишься?

– Ну мы же за этим пришли?

– За этим. Эй, Орин Улый, кого это ты шпундиком назвал? – оборотень поднялся со своего места. – Да ещё и к сестре моей свататься вздумал. За слова-то ответить не хочешь? Или ты только на них смел?

– Иди сюда! – побагровел Орин.

Викан с радостью подался вперёд. Раз уж веселиться, то по полной.

Глава 54
Два брата – два хайнеса

Ранхаш закончил излагать свои размышления по делу, которыми уже успел поделиться с хайнесом и которые тот решительно отверг. Дед, заложив руки за спину, замер в глубокой задумчивости.

– Не хотел бы я ворошить прошлое, дорогой внук, – наконец ответил старый консер. – Нет, не оттого, что я тебе не доверяю. Просто чем больше посвящённых в тайну, тем меньше в ней секретности.

Какая же знакомая фраза. Мгновенно вспомнился сердитый неуступчивый взгляд Майяри.

– И раскрытие этой тайны чревато большими неприятностями для страны в целом, я уж не говорю про правящую семью.

После отказа хайнеса Ранхаш думал добиться правды от деда почти любым способом, но небольшая вынужденная прогулка по дворцовым подземельям подарила ему необходимые аргументы. Достав из кармана аккуратно сложенный лист, харен молча протянул его деду. Тот развернул его и подслеповато прищурился, хотя в зоркости старого консера пока никто не сомневался и это было больше похоже на кокетство.

– Откуда это?

Обеспокоившись, хайнес поднялся и, придерживая халат, приблизился. Взгляд его пробежался по трём рядам символов.

– Зачем это? – брови повелителя нахмурились. – Госпожа Майяри смогла восстановить недостающую часть печати?

– Нет, господин, пока нет. Эти знаки я увидел сегодня, когда гулял по дворцовым подземельям.

Сперва хайнес непонимающе уставился на него, а затем сердито зашипел:

– Вы осмелились без моего ведома гулять по дворцу, когда я вас выпроводил?

– С большим удовольствием я бы выполнил ваш приказ, но, господин, я попал в ловушку, когда возвращался от вас. И в неё меня привёл провожатый из вашей охраны. Это был ваш приказ?

– Что⁈ – изумился господин Иерхарид.

– Я провалился через пол по жёлобу в дворцовые подземелья, где меня уже кто-то ждал. Увы, я упустил его, – очень коротко изложил свои приключения Ранхаш, игнорируя возмущённый взгляд Шидая, – но не упустил случая прогуляться по подземельям. И знаете, я нашёл вот это, – харен взглянул на лист в руках деда. – Эти символы покрывали одну из стен. Они там разбросаны на разном удалении друг от друга, не думаю, что нашёл все. Часть из тех, что нашёл, покрывала плесень, размыла вода, где-то камень разрушился. Но вот другой частью кто-то пользовался. Они были не только очищены от плесени, но и прочерчены заново. И меня очень интересует, кто знает о дворцовых тайных ходах и так умело пользуется алфавитом вашего дяди. Он всплывает уже не в первый раз. Я же слышал, что, несмотря на попытки, никто не смог разобраться с алфавитом хайрена Игренаэша, на котором выстроена вся магическая защита дворца. Но есть кто-то, кто знает, что делать. Господин, – Ранхаш холодно посмотрел на повелителя, – мне нужно знать, что произошло с учениками вашего дяди. Мне нужно знать, что произошло с ним самим. Мне нужно знать, кто его окружал и кому ещё он мог передать свои знания.

– Никому, – решительно заявил хайнес. – Даже его ученики знали немногое. Он не любил делиться своими секретами и ревностно охранял свои тайны. Он даже развёлся со своей женой и отправил её назад к семье, лишь бы она больше не лезла в его дела. Даже… – повелитель запнулся, – даже отец знал очень немногое.

– И тем не менее кто-то разобрался в его тайнах, – Шерех сложил лист. – По крайней мере, касательно артефактологических задумок. Нехорошо, Иер. Не хотелось бы, чтобы у той истории опять отрос хвост.

– Мы убрали всех! – решительно вскинулся хайнес.

– Мальчик мой, ты прекрасно знаешь, что у него было слишком много сторонников. Умных сторонников, которые не выдали себя. Как бы умны мы ни были, всегда найдётся кто-то умнее. Мне не больше тебя хочется ворошить давнее, но здесь бы я предложил поостеречься. Ранхаш и Шидай к болтливости не склонны. Тем более Шидай напрямую пострадал от этой истории.

Шидай непонимающе нахмурился.

– Ты о чём?

– Ты сам запретил мне говорить! Сам! – хайнес упрямо посмотрел на Шереха. – И теперь, когда я смирился с молчанием, ты хочешь всё раскрыть? Я молчал столько времени. Столько времени я носил всё это, слыша каждый день, что мой отец был сумасшедшим…

– Иер, успокойся, – тихо попросил старый консер. – Возьми себя в руки и спокойно подумай. Тебе больно, я понимаю, но нам нужно серьёзно это обдумать. Ранхаша же упекли в подземелья не по твоей милости?

Иерхарид недовольно поджал губы, помолчал и всё же признался:

– Нет.

– Паршиво… – протянул Шерех. – Кто-то занимается самоуправством в твоём доме, Иер. В таком случае детей нельзя оставлять во дворце. Отправь их куда-нибудь вместе с женой. Могу попросить кого-нибудь из своих старых друзей оказать гостеприимство. И поговори с Узээришем.

– Уже, – мрачно отозвался Иерхарид. – С ним я уже поговорил. Он… всё знает.

– Будущему хайнесу нужно это знать.

– Так, может, и мне стоит знать, от чего беречь будущего хайнеса? – спокойно поинтересовался Ранхаш.

Дед испытующе посмотрел на Иерхарида, и тот устало вдохнул.

– Делай что хочешь.

Он прошёл к дивану, плюхнулся на него и плотнее завернулся в халат. Глаза его невидяще уставились в потолок, и было в этом взгляде что-то жутковатое, немного сумасшедшее и потерянное.

– Садитесь, – распорядился Шерех. – Не уверен, что стоит рассказывать. Эту бы грязь оставить в прошлом и больше не трогать. Огласка может встряхнуть всю Салею…

– Не может, а встряхнёт, – с пророческой отстранённостью предрёк хайнес. – Страна вскинется и сбросит вниз правящую семью, не усмотревшую подлога под своим носом, а потом погрузится в борьбу за трон. Всё так и будет, ты сам об этом говорил, Шерех. И я это усмотрел.

– Смерть Орида Южвыя имела такое значение? – Ранхаш внимательно следил за лицами хайнеса и деда, но взгляд первого словно остекленел, а старый консер лишь обеспокоенно хмурился.

– Смерть бедняги Орида была лишь одной из многих, – покачал головой Шерех, – просто его смерти мы придали значение, и она помогла нам увидеть правду раньше, чем она нас сожрала.

– А началось всё со смерти моего отца, – по губам хайнеса скользнула пугающая улыбка.

– По порядку, Иер, по порядку. Тогда это была смерть Игренаэша.

Шерех опустился в кресло у камина, помолчал и продолжил.

– Тогда мы решили, что это начало конца доблестного правления хайнеса Озэнариша. Такая трагедия, – консер опустил голову, а господин Иерхарид почему-то издевательски хмыкнул. – Смерть сильнейшего из правящей семьи, умнейшего, изобретательнейшего… Таланты хайрена Игренаэша можно перечислять долго, он был выдающимся оборотнем. И между ним и хайнесом была сильная связь, так что немудрено, что тот не смог пережить его смерть и сошёл с ума. Печальная участь, я бы никогда пожелал такого своему другу, а Озэнариша я считал своим другом. Эх, выпить бы…

Консер посмотрел на дверь, потом на внука, досадливо поморщился и остался сидеть на месте.

– Правление Озэнариша было ознаменовано расцветом Салеи. Многие ставили ему в упрёк мягкий нрав, но он чувствовал путь страны лучше, чем любой другой его предшественник. Он видел своей целью благоденствие страны и видел путь к её достижению. Когда он обезумел, мы все отнеслись к нему с благодарностью. Он сделал столько для страны, её народа, что мы посчитали обязанными смириться с его печальной участью и перетерпеть его капризы. Не скрою, надеялись, что разум к нему всё же вернётся. Но нет… Уже через год пошла череда казней, высшие слои общества заволновались, но никто так и не осмелился что-то сделать. В том числе и я.

– Но это моя вина, – прошептал господин Иерхарид. – Моя. Я не был готов принять трон. Не был готов сместить отца. Я… я… Можно ли словами описать ту привязанность, что я испытывал к нему? Мою боль, когда я видел его безумие? Я… я… так любил его.

Ранхаш ощутил сильнейшее чувство неловкости.

– Я не мог решиться пойти против него, даже понимая, что от его привязанности ко мне не осталось и следа. Из-за моей мягкосердечности покалечено столько судеб, в том числе судьбы моих сестёр. Моя старшая сестра была отдана замуж без любви и только благодаря благословению богов смогла стать счастливой в браке. А младшую похитил хаги, и уже три с половиной века её не могут найти и вряд ли найдут. Я повинен в смерти вашего деда, харен, и вашей семьи, господин Шидай. Да-да, – хайнес отвернулся от резко вскинувшегося лекаря, – всему виной моя мягкосердечность и нерешительность.

– Шерех? – Шидай требовательно посмотрел на друга.

– По порядку, всё по порядку, – вздохнул тот. – Для нас сумасшествие хайнеса стало началом его конца, но на самом деле это было просто началом одной грязной истории, в которой мы долгое время – более тридцати лет! – как щенята бегали за бумажкой на верёвочке. И если бы не смерть Борлана, то мы могли бы остаться в неведении на более долгий срок. Именно смерть моего сына, – глаза Шереха яростно блеснули, – стала его главной ошибкой. Шидай, ты же помнишь это дело? Дело, которое я же вам и поручил. Небольшое поручение от хайнеса. Он попросил разыскать кучку заговорщиков, скрывшихся от его мстительного взора. Безумный Озэнариш часто карал невинных, поэтому я попросил Борлана разобраться в целях заговорщиков, прежде чем отдавать их повелителю. И, видимо, Борлан разобрался. Но… домой вернуться не смог. А потом заговорщики напали на твой дом, Шидай.

Ранхаш с беспокойством посмотрел на побелевшего лекаря и пожалел, что взял его с собой.

– Смерть сына – это такая боль, которую я не пожелал бы почувствовать никому, – хрипло выдохнул Шерех. – Словно наказание за мою собственную месть… Но даже понимание того, что это наказание, не смогло погасить мою новую жажду мести. Я искал всех, кто мог иметь отношение к тому заговору. Рыл, разнюхивал, допытывался… И допытался. Нашёл главного виновника. Сам едва с ума не сошёл, когда понял, что это Озэнариш.

– Ты мне не рассказывал! – прорычал Шидай.

– Кому было рассказывать, мой друг? Ты тогда потерял себя, а когда вернулся к жизни, я пожалел тебя и своего правнука. Ваши жизни были такими хрупкими, а я не люблю терять близких.

– Отец, – Ранхаш сжал руку лекаря, и тот стиснул его пальцы в ответ. В глазах хайнеса мелькнуло лёгкое удивление.

– Увы, я не мог предъявить обвинения, – продолжил Шерех. – Как ни странно, но безумный хайнес успел обрасти множеством сторонников. Каким-то образом он находил подход к каждому из них и заручался их поддержкой. Мне нужно было что-то посерьёзнее, чтобы скинуть с трона законного правителя.

– И удача пришла со стороны твоего милосердия, – прошептал хайнес.

– Можно сказать и так. Здесь мы подходим к Ориду Южвыю, а точнее к его выжившему сыну. Илиша принёс к нам садовник. Раньше этот малый служил под командованием Хеша и решил принести юного господина к оборотням, которым доверял. Обстоятельства смерти Орида были очень странными, а хайнес в очередном приступе безумия запретил проводить расследование. Не зная, как его больной разум отреагирует на выжившего мальчишку, я решил повременить с объявлением его живым и оставил в своём доме. Ещё один светловолосый мальчик в своре моих внучков ни у кого вопросов не вызвал. Из-за сильных повреждений Илиш долгое время не мог говорить, понадобились усилия многих лекарей, чтобы наконец исправить это. Но и тогда он ничего существенного не смог рассказать о той ночи. Он видел высокого светловолосого мужчину, который приходил к отцу той ночью, мог описать его, но он совершенно точно никогда не видел его ни до нападения на дом, ни после. Имя же он не запомнил. Что-то на «Н».

Хайнес почему-то рассмеялся, тоскливо, безнадёжно.

– И вот в день, когда хайнес впервые за тридцать шесть лет решил почтить мой дом своим присутствием, Илиш узнал в Озэнарише того ночного посетителя.

– Орид звал его Наэш, господин Наэш, – нараспев протянул хайнес. – Он никогда не позволял себе сокращать имя хайнеса, но вот имя своего учителя… Господин Игренаэш. Наэш, – повелитель расхохотался.

Даже Ранхашу изменила выдержка, и он беззвучно прошептал: «Быть не может!».

– Тридцать шесть лет на троне сидел самозванец, – в голосе Шереха прозвенело презрение, но не понятно было, кого именно он презирал: себя или хайрена.

– Прямо у нас под носом, – продолжил хайнес. – И никто не заметил, не понял. Я не заметил! Я! Я был так слеп, что не смог отличить его от своего отца. Я чувствовал, что это не он, но оправдывал всё безумием. Мол, он сошёл с ума и стал совершенно другим. Это мой отец, но болезнь его изменила. Я был так глуп и слеп, что позволил обмануть себя и оправдывал все поступки обманщика. Я…

– Спокойнее, Иерхарид, – прервал его Шерех. – Спокойнее. Давай закончим. В этом не только твоя вина. Мы позволили безумцу остаться на троне. Мы виноваты уже в этом, – и продолжил свой рассказ: – Сообразив, кто именно сейчас на троне, я многое понял. Казни. Многочисленные казни, травля прежних сторонников хайрена Игренаэша, кажущиеся безумными поступки имели под собой логичное объяснение. Он убирал всех, кто мог его узнать. Возможно, это началось ещё раньше, когда умер его первый ученик, но этого мы уже не узнаем. Он отдал дочерей замуж, возможно, избавился бы и от Иерхарида, но смерть единственного на тот момент наследника могла вызвать волнения. Даже его странное поведение сумасшедшего, даже это было разумно! Ведь он мог позволить себе любые странности. Например, не смотреть никому в глаза, не оборачиваться в зверя, разыгрывать беспамятство… Стоило ему посмотреть кому-нибудь внимательному в глаза, хотя бы мне, и всё бы пошло прахом. Потому что одного взгляда хватило бы, чтобы понять: его зверь мёртв!

– Мёртв? – переспросил Ранхаш. – У хайрена Игренаэша был зверь, и, насколько я помню, это химера. Ваша бабушка была из рода Южвый, – харен посмотрел на хайнеса.

– Был, – мстительно процедил тот, – но умер. Видимо, в ту ночь, когда он убил моего отца. День смерти хайрена Игренаэша на самом деле день смерти моего отца. Это моего отца тогда убили!

– Между Озэнаришем и Игренаэшем действительно была сильная связь, – покачал головой Шерех. – Даже я не мог представить себе такое развитие событий. Чтобы один из них убил другого… – старый консер покачал головой. – Невероятно. Мы не знаем деталей произошедшего. Может, между ними возникла ссора. Игренаэш был очень амбициозен, и Озэнаришу частенько приходилось его осаживать. Убийство брата могло стать причиной смерти зверя и помешательства. Игренаэш, несмотря на тщательную продуманность действий, всё же был безумен. В ту ночь, когда я пришёл к Иеру и рассказал о своих предположениях, мы направились прямо к хайнесу. Нервы у него не выдержали, завязался бой…