Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 328 (всего у книги 358 страниц)

Мужчина, более ничего не спрашивая, оставил свою спутницу в одиночестве и заторопился к выходу.

В таверне наконец наступила тишина, нарушаемая лишь горестными стонами хозяина.

– А эта дана Лиркаа кто такая? – рискнул спросить оборотень, один из тех, кого отшвырнул магией на пол Дориний.

Они так и не поднялись, решив отсидеться у стены и не вмешиваться в чужие разборки.

– О, – проникновенно протянул Юдриш, – это очень уважаемая госпожа! Не так давно перебралась вместе со всем семейством в столицу, – помолчав, он с наигранной печалью выдохнул: – Хотя для всех нас было бы лучше, если бы семейство переехало без своей даны.

«Чуешь?»

Один запах Лирка чуяла очень ярко, он всё ещё оставался на её губах. Заткнув подол за пояс, женщина побежала вдоль домов и через пару саженей завернула в проулок. В нос ударила вонь отхожего места.

«Направо», – велел господин Наэш.

«Запах не туда ведёт!»

«Ветер с запада дует, но там тупик. Мы не пройдём».

«С твоих времён всё давно перестроили, время только потеряем…»

Не вслушиваясь в их перебранку, Лирка повернула направо, потому что впереди действительно был тупик и она о нём знала.

– А-а-а…

В темноте она на кого-то наступила, отскочила и вернулась назад, подозревая, что это может быть Викан. И угадала. Он лежал на склизкой от влажности земле и пытался подняться на дрожащие руки.

– Что случилось? – Лирка поспешила ему помощь, наткнулась рукой на бедро и по влажной ткани и глухому стону сообразила, что оборотень ранен.

– Они туда побежали, – Викан указал направление и хлопнул её по пояснице. – Давай за ними, только осторожнее. Сильно не приближайся. Я отправил за ними своих ребят. И на Рыбьем тракте их ждут наши, мимо проскочить они смогут только по крышам.

Лирка кивнула и, оставив оборотня у стены, побежала дальше. Привычный для соглядатая лёгкий бег отдавал только чваканьем сырой земли. Петляющий переулок расширился до крохотного дворика между домами, которые лепились здесь так плотно друг к другу, что разветвиться улочка никак не могла – и так едва протискивалась. Весьма похолодевший ветер пощипывал голые руки и непривычно волнующе поигрывал с подобранной юбкой. Когда лёгкая, текущая ткань облегала ноги, у Лирки будто чувствительность возрастала и она ощущала себя… какой-то другой. Хотя очень старалась вообще не обращать внимания на изменения, не то время.

Разорвавший воздух грохот, словно телега опрокинулась на мостовую, заставил её поторопиться.

– Где маг⁈ – заорал кто-то.

Лирка выскочила из тесного вонючего закутка на широкий Рыбий тракт как раз в разгар боя. Хоёторцев и Дориния прижали к статуе Зога Хиземѐйского пятеро оборотней, но выступивший вперёд шаман уверенно отбивался от них, выписывая на мостовой едва ли не танцевальные па. Булыжники ходили под ногами, проваливались, выскакивали из гнёзд, будто из катапульты. Один светловолосый сыскарь неподвижно лежал недалеко от Лирки, а ещё один под прикрытием товарищей стягивал сапоги и явно готовился обернуться в расчёте, что у зверя череп крепче.

«О боги, – восхищённо выдохнул господин Наэш, – это техника танцующего воина! Сохранились только описания её внешнего проявления, но ни одного заклинания, ни одной печати… Ничего!»

«Твои восторги, как всегда, не к месту!»

«Лиркая, ты не справишься с ним. Пропусти меня».

Лирка беспрекословно посторонилась, позволяя господину Наэшу завладеть телом.

– В сторону! – приказал он сыскарям, и те, не сразу сообразив, кто эта женщина, раскатились по подпрыгивающей мостовой в разные стороны.

Резкий выпад левой рукой, будто стряхивая брызги, и камень под правой ногой хоёторца подпрыгнул, сбивая его с танца. Не давая ему опомниться, господин Наэш выставил простейший плотный щит, толкнув им шамана, и с досадой прицокнул.

«Да Лирка и сама так умеет…»

– Это обманка, – господин Наэш сложил руки на груди, больше не предпринимая попыток для атаки.

«Как…» – Лирка осеклась.

Шея второго хоёторца не была покусана, а Дориний щеголял в целых штанах.

– Как обманка? – всполошился один из сыскарей.

Господин Наэш прищурился. Хоёторцы и маг в это время стали вести себя весьма странно. Стоило всем остановиться, и они тоже замерли, только бестолково крутили головами.

– В Салее таких обманок нет, – продолжал оценивать «врага» бывший хайрен. – Кажется, они реагируют на наши движения и у них серьёзный запас магии.

Раздались сочные ругательства, но шевелиться оборотни не посмели, только нетерпеливо смотрели на магичку, ожидая, что она разберётся с небольшой проблемой.

«Соображай быстрее, – сварливо требовал Иррес, – а то говно это плешивое уйдёт».

– Не торопи, – поморщился господин Наэш, и сыскарь озадаченно посмотрел на магичку.

Пошептав в ладонь, бывший хайрен сдул крохотный огонёчек желтоватого цвета. Тот, покачиваясь в воздухе мошкой, доплыл до шамана и впился в его лицо. Через секунд десять искорка вынырнула и поплыла назад, чтобы приземлиться на вытянутую ладонь.

– Ложись! – рявкнул господин Наэш и первым рухнул наземь.

Рвануло так, что сыскарей волной сшибло к стенам домов на противоположную сторону улицы, до хруста впечатав в кладку. Зазвенели выбитые окна, кто-то закричал, рухнула вывеска какой-то лавочки, а статуя, рядом с которой взорвался неведомый артефакт, хрустнула в ногах, и бронзовый упитанный торговец и благотворитель с грохотом пробил мостовую.

Некоторое время никто не шевелился. Витали пыль и дым. Набирали обороты женские причитания и испуганный детский плач.

Лирка с трудом столкнула с себя навалившегося сыскаря и, малость оглушённая, поднялась на ноги. Поправила сползший венок, даже не осознавая, что делает, и осмотрелась.

«Сразу видно, что ты теоретик, – злился Иррес, – быстро соображать вообще не умеешь!»

«Куда быстрее⁈» – господин Наэш тоже злился.

Пошатываясь, Лирка прошла вперёд, ближе к рухнувшей статуе, и остановилась с растерянным видом, словно пыталась осознать, что врагу удалось сбежать.

– Что у вас здесь? – из проулка вывалился хромающий Викан.

Магичка неторопливо повернулась к нему, и оборотень застыл, ощутив, как по венам медленно растекается жуть. В тусклом свете уличных фонарей казалось, что на перемазанном кровью лице чернеют вместо глаз тёмные провалы, а вместо рта – рваный росчерк.

– Пошли за моей семьёй, – велела, именно велела она Викану.

– Мы и сами…

– Живо! – Лирка зашипела, шагнула к нему, превратившись в принявшую облик смертного тьму. Голодную, злую, тело которой было обряжено не в платье, а чернильное полотно ночи.

Болтливый Мхян как-то сказал, что злая Лирка так страшна, что ей в таком состоянии нельзя перечить. Не лучше не перечить, а прям нельзя! И сглотнувший Викан, обычно бесстрашно идущий пробовать неизвестное, решил, что на сегодня он уже нашёл достаточно приключений.

– Ида̀р, – тихо позвал Вотый товарища, стараясь даже голосом не провоцировать ожившую тьму, – сходи в дом господина Ёрдела. Попроси, чтобы их гости всем отрядом прибыли сюда.

Идар, может, и воспротивился бы, но госпожа маг не только впечатляюще выглядела.

Она ещё и кровью пахла.

Тихо скулящий Дориний едва поспевал за хоёторцами, которые преодолевали крыши с такой ловкостью, будто в своём Лесу только по кронам деревьев и скакали. Как у бывшего соглядатая выдержка у мага была хорошая, но всё же так много прыгать он не привык.

Хоёторцы остановились, только когда от злополучной таверны их стало отделять кварталов десять. Расположившись на стыке крыш, прикрытые со всех сторон, они позволили себе и салейскому магу отдышаться.

– Сучья девка! – с ненавистью выстонал Дориний.

– Ты её не узнал! – с яростью набросился на него воин, с трудом выговаривая слова северосалейского языка.

– Да кто её, выряженную как шлюха, узнает⁈ – зашипел в ответ маг.

Воин, раздув ноздри, растерянно посмотрел на шамана, который казался относительно спокойным. Тот не стал переводить ответ мага. Произнесённое по-южносалейски слово «шлюха» он всё равно не понял.

– Обычно она выглядит иначе, – Дориний немного успокоился, но дрожь продолжала его колотить. – Ни разу в платье не довелось видеть.

Спохватившись, он перешёл на северосалейский, который его сопровождающие понимали лучше.

– Но это она, точно она!

Хоёторцы переглянулись.

– Она отмечена цветком, – прохрипел шаман по-хоёторски.

– Слишком стара для проклятого дитя, – покачал головой воин.

– Она не проклятое дитя, – шаман умолк, решая, стоит ли говорить больше. – Господа предупреждали, что пророчество уже могло начать своё осуществление. Эта женщина отмечена проклятием и в будущем может стать той, кто будет орудием в руках проклятого ребёнка.

Повисла тишина, нарушаемая лишь громким дыханием Дориния, который мало вслушивался в чужой разговор, тем более хоёторцы опять завели речь о своих глупых суевериях.

– Её надо убить, – решил воин, и шаман качнул головой.

– И всех, кто с ней связан. Если ребёнок отметил её, значит, в её руках есть сила.

Господин Аризей прибыл в таверну через полчаса после побега лазутчиков. Сыскари и городская стража уже наводнили район, прочёсывая его сажень за саженью. Ему указали, где искать главных зачинщиков, и он поспешил в сопровождении Вирьяра пройти на Рыбий тракт к статуе Зога.

– Господин Аризей, – им навстречу хромал кривящийся в улыбке Викан, – простите, что побеспокоили.

– Вам стоит извиняться, что вы не побеспокоили меня раньше, – холодно отозвался глава охраны хайнеса.

– Я не знал, что Сильнейший поручил вам следить за делами, касающимися Дикого Хоётора, а самого хайнеса беспокоить по пустяку, которому не нашлось подтверждения, не хотелось.

– Вы их упустили.

– Мы их ищем.

Некоторое время мужчины просто смотрели друг на друга, но Викана пронять было сложно, и господин Аризей решил поговорить со вторым участником неудавшейся слежки, который должен быть больше подвержен уколам совести.

– Где Лирка?

Почему-то Викан поёжился, бросил опасливый взгляд через плечо и тихо сказал:

– Вон.

И качнул подбородком в сторону статуи.

Точнее, в сторону оставшегося после неё постамента с поломанными палками ног. Но последние господин Аризей рассмотрел не сразу, зависнув на замершей на пьедестале женской фигуре.

Лирка стояла к ним спиной, всматриваясь куда-то вдаль. Ветер осторожно трогал её кудри и лепестки поникших роз, трепал пустые рукава наброшенного на плечи мужского кафтана и нежно гладил волной ниспадающую вниз юбку. В бледном сиянии ночных светил женщина казалась совсем тонкой и походила на изящный чернильный росчерк, лишь намеченный художником. Не хватало только поэтичных строк, говорящих о любви, красоте и загадочности изображённой.

А потом она повернула голову, и господин Аризей едва заставил себя устоять на месте. На бледном лице жутко чернели глаза и неровные очертания рта, а правую щеку прорезала трещина.

– Злая, как свора Тёмных духов, – едва слышно предупредил Викан.

Идея ткнуть Лирку в совесть перестала казаться хорошей.

Увидев господина Аризея, магичка сошла с постамента и зашагала к нему. Вирьяр не выдержал и всё же отступил в сторону. Так будет проще защитить начальника, если вдруг на него нападут, а Лирка была очень похожа на того, кто мог напасть.

– Это хоёторцы, – сразу заявила она. – А с ними Дориний Исхый, служивший боевым магом на Харинской заставе. Их нужно поймать как можно скорее! – дурное настроение прорвалось, и женщина почти оскалилась. – Дориний им мог понадобиться только по одной причине. Он мелкая сошка, ничего не знает, связей не имеет. Единственное, что он может, – опознать нас.

– Нас? – смешался господин Аризей. Его несколько выбила из равновесия Лирка, так непохожая на Лирку.

– Мою семью! Им нужна печать, а она у меня, – злая женщина произнесла последнее почти неслышно. – Они будут искать всех, кто дорог мне. Давить на мои привязанности. Если их не поймать, пострадает моя семья! – а вот это магичка прорычала, чем напугала мужичка, который до этого момента горестно стонал рядом с треснувшей вывеской «Птичьего вестника».

– Не стоит переживать, – Аризей посчитал, что немного официальный тон если и не подействует на женщину успокаивающе, то хотя бы не разозлит сильнее. – Обещаю, дана Лиркаа, мы сделаем всё для их поимки.

И, не выдержав, достал из отворота рукава платок и протянул Лирке. Та непонимающе на него уставилась.

Викан, деликатностью весьма дурно прикрывавший ехидство, пояснил:

– Ты слегка измазалась, когда ела.

Но его слова подействовали на Лирку отрезвляюще. Растерянно хлопнув глазами, она приняла платок и попыталась стереть уже высохшие разводы.

– Не переживай, – решил закрепить результат господин Аризей, – теперь мы знаем, как они выглядят.

– А я говорила, что нужно сразу доложить хайнесу, – Лирка раздражённо зыркнула на Викана. – Потащились… Так бы хоть предупредили, что мы там делаем, может быть, меня тогда и не окликнули.

Вирьяр не стал её разубеждать. У них с Ташеем был выходной, и, конечно, их не стали бы по такому поводу выискивать в городе, чтобы предупредить.

– Мило выглядишь, – отважился на комплимент господин Аризей.

«Мне тоже нравится, – подхватил Иррес. – Все потенциальные поклонники ведут себя на удивление прилично. Вот что значит умение подать себя так, чтобы никто не смел лезть с пошлыми шуточками».

– Где она⁈

Лирка резко обернулась на знакомый голос и увидела Нария, за которым из переулка выбегали и остальные члены отряда. Вредитель перевёл ищущий взгляд на магичку и в ужасе распахнул глаза.

– Что ты опять съела⁈

Рассвет только-только высветлил горизонт, когда Саврий прошёл в приёмную и занялся обычными утренними делами, из которых сегодня исключалась только подготовка кабинета хайнеса к работе. Но отсутствие Сильнейшего всё же не отменяло подготовку ежедневных отчётов для ознакомления, просто в этот раз господин просмотрит их, лёжа в кровати. Господин Винеш пообещал, что тот точно не сможет встать.

«А если встанет, то ляжет на неделю. И нет, вы меня не казните за покушение на здоровье Сильнейшего! Нельзя покуситься на то, чего нет».

Сложив отчёты на поднос, Саврий в сомнении посмотрел на вечерние газеты. Для утренних было ещё слишком рано… Хотя «Птичий вестник» уже лежал и сочно пах свежей краской. Заинтересованный Саврий развернул газету и тут же зацепился взглядом за громкий заголовок на первой странице.

– Да вы что…

И заинтригованно заскользил глазами по странице. С каждой прочитанной строкой брови помощника приподнимались всё выше, а улыбка становилась всё ехиднее. В конце он не удержался и коротко хохотнул, после чего решительно водрузил газету поверх отчётов.

Как хороший поданный, он просто обязан взбодрить господина во время болезни!

Глава 4
Невообразимая

Утро выдалось удивительно поздним, и Риш открыл глаза из-за бьющего в окна солнца. Обычно он не позволял задёргивать шторы, имея привычку перед сном, глядя на звёздное небо, перебирать в голове дневные события. Вставал всё равно довольно рано, блеклый утренний свет едва успевал заползти в окна. А тут лил валом и болезненно бил по глазам. Похоже, Винеш что-то такое добавил в питьё, чтобы спалось хайнесу крепко и долго.

На подушке рядом валялась уже сухая тряпка. Узээриш помнил, что нежная и жалостливая сестричка Иия сидела на его постели и прикладывала холодные компрессы на пострадавший затылок. На столике рядом осталась чашка с цветочным узором, из которой пила травяной отвар ехидная Лийриша, явившаяся скрасить его скучный вечер. Слегка пожелтевший плед из совиного пуха, которым укрыл его отец поверх одеяла, почти сполз на пол, и Риш, подтянув его ближе, со стоном зарылся в него носом. От мягчайшего покрывала пахло гнездом. Покоем. В памяти мелькнули сочувствующие личики двух маленьких братишек и совсем крохотной сестрички и недовольная физиономия Зиша, которому поручили вывести слишком громких детишек и развлечь их, пока отец и мать заняты.

«У них есть няни!» – звенел в голове недовольный голос брата и сердитое клокотание отца.

Позднее утро стало ещё и хорошим утром. По губам расползлась ленивая улыбка, и Риш, перевернувшись на другой бок, подгрёб к голому животу подушку и блаженно прижмурился. Но, увы, успел заметить поднос, водружённый на тумбочку. Сонное сознание сперва никак не отреагировало, только напомнило, что им категорически запрещено работать, если только Риш не хочет сойтись в схватке с дворцовым лекарем.

Но искрой мигнувшее слово «работать» превратилось в тлеющий огонёк. Вновь уснуть не получилось. Тело и сознание запустили пробуждение и готовились к насыщенному дню. Через четверть часа Риш со стоном перевернулся на другой бок. Вот же Саврий! Не мог прикрыть поднос платком?

Разум уже пытался сообразить, что их ждёт. Ничего кроме ежедневных отчётов быть не должно. Случись что-то серьёзное, ему бы обязательно доложили. Доложили бы?

Нахмурившись, Риш приподнял веки. Отец и дядя Аризей могли и не доложить, если бы, конечно, дело не касалось очередного мятежа. Посмотреть, что ли? Просто перебрать и убедиться, что ничего важного нет.

Так, он ранен! Узээриш вновь решительно закрыл глаза.

А если от него сейчас пытаются что-то скрыть?

Веки снова поднялись, и жёлтые глаза раздражённо уставились на солнечный свет. Утро теряло прелесть.

Больше всего Риш не переносил, когда от него пытались что-то утаить. Как повелитель страны он нёс ответственность за всё, что происходило на её территории и, в некоторых случаях, за её пределами, если дело касалось военных столкновений, отношений с соседями или действий граждан Салеи. А раз он несёт ответственность за всё, то и знать должен всё. Отец, постоянно ощущавший вину за самозванца, который больше тридцати лет сидел на троне, никем не обличённый, и за оставленную после него разруху, порой закрывал глаза за чужие утайки. Прощал, если можно было простить. Ришу же было важно знать если не всё, то как можно больше. Собственно, поэтому ему так подходил Саврий. Тот с одинаковой серьёзностью собирал и отчёты, и сплетни. Тем более что в последних можно было почерпнуть немало важного.

Но ради здоровья господина и друга Саврий мог и промолчать. Только вот Узээриш не чувствовал себя здоровым, когда подозревал, что от него что-то скрывают.

Помянув Тёмных, он всё же сел на постели, растёр лицо ладонями и потянулся к подносу. Первое, что привлекло внимание, – газета, лежавшая на самом верху стопки. Утренние газеты шли перед отчётами только в случае, если в них было что-то важное. Или забавное. Что же могло произойти? Большинство газет выходили раз в неделю, какие-то утром, какие-то вечером. Насчитывалось их не больше двух десятков и ещё около дюжины образовательных журналов, но эти имели хождение в основном только в интеллигентных кругах или среди ученичества.

«Птичий вестник» – дешёвая газетёнка, освещавшая недельные события в столице. Купить её мог любой грамотный житель за пять медяков. Писари подобных газет день и ночь сновали по городу и в пригороде в поисках громких событий. Не боялись писать и про власть имущих, пользуясь дарованной более пяти тысяч лет назад хайнесом Ёседарѝном защитой для «ищущих правду». За несколько тысяч лет свободы слова газетные правдорубы так осмелели, что даже в годы правления Сумасшедшего хайнеса-самозванца продолжали строчить неприятные для стоящих у власти статейки. Их преследовали, типографии жгли, печатные станки разламывали, а самих писарей ловили и хорошо, если просто сажали, а не на плаху отправляли. Те хоронились как партизаны в подвалах, прятались в трущобах, перебирались в пригороды, но дела не бросали, продолжая подпольно выпускать газеты, порой по два-три экземпляра, написанных от руки.

Собственно, время правления Сумасшедшего хайнеса только укрепило свободомыслие газетных писарей. Пережив сложное время и не сдав позиций, они заслуженно возгордились ремеслом. Сложно стыдиться работы, в истории которой есть свои герои. А некоторые из этих газетных партизан до сих пор были при деле и славились злым и острым языком. Риш не раз становился героем их статей. Однажды он даже подал в суд за откровенно клеветническую писанину. Для тогда ещё хайрена это был единственный способ воздействия на обнаглевшего газетчика. Но, к чести его товарищей по ремеслу, нечистоплотного писаку уже через год выжили не только с работы, но и из города, чтобы репутацию столичных писарей больше не подрывал.

Но сейчас Риш не мог припомнить ничего интересного или забавного за прошедшую неделю. Заинтригованный, он поднял газету, повёрнутую заголовком вниз, и развернул.

Оборотнеедство на улицах города!

– О Тёмные… – улыбка сползла с губ Риша.

Газетные заголовки порой вводят в заблуждение, но Узээриш всё равно успел подумать о плохом. Только психа, бродящего по столице и пожирающего горожан, им не хватало! Нахмурившись, он вчитался в кривоватые строчки. Видимо, текст собирали второпях, даже ошибки нормально не выверили, а знаки препинания выбросили, чтобы слов больше уместилось.

Сегодня ночью жителей Рыбьего тракта разбудил жуткий грохот. Взрыв опрокинул статую Зога, повредил мостовую, выбил окна и нанёс урон нашей скромной типографии. Так как происшествие случилось рядом с нами, ваш покорный слуга стал очевидцем событий и может свидетельствовать о правдивости написанного.

Так, какой взрыв? Почему ему не доложили⁈

Нам посчастливилось узнать точную причину возникшего переполоха. Некая знатная семья переехавшая с севеар сводила счёты со своим врагами, которые вознамерились достать их и в столице. С прискорбием вынуждены сообщить, что мы опять вернулись во времена, когда от стычек между знатными семьями страдают простые люди и их имущество. Мало того! Госпоже этого семейства оказывали помощь сыскари!

Да ладно? Они что, Ранхаша и Майяри не боятся? Даже Викан бы не рискнул.

Сам Викан Вотый…

А нет, рискнул, сволочь…

…оказывал ей поддержку. Госпожа смела распоряжаться государственными служащими как своим слугами. Вопиющее разложение системы! Но ваш покорный слуга не уверен, что сам бы посмел воспротивиться. Увы мы не знаем, к какому роду относится эта прекрасная и ужасная женщина но одета она была так, как одеваются только в высших кругах знати. На её голове сверкала роскошная диадема из рубиновых роз, а лицо покрывал жуткий в ночи узор, один из тех что сейчас в моде при дворе.

Придворные дамы, конечно, красились, но рисунками вроде бы себя не украшали. Или Риш был так занят, что просмотрел зарождение нового модного веяния?

Прекрасная лицом госпожа была вопиюще ужасна в своей ярости. Как тёмный дух принявший оболочку смертного. А может так оно и есть?

Риш почувствовал лёгкий интерес. Имелась у него слабость перед разгневанными женщинами.

Переговорив с одним из сыскарей, ваш слуга выяснил, что госпожа успела настигнуть и убить одного из врагов и по традициям севера вырвала ему сердце и сожрала на глазах десятков свидетелей!

Риш наконец тихо рассмеялся. Теперь понятно, зачем Саврий положил газету на самый верх. Презабавная статейка, но типографии следует намекнуть, что стоит выпустить опровержение и поменьше клеветать на сыск. Иначе никто не будет препятствовать госпоже Майяри, если та вздумает нанести визит газетчикам. А она из них душу вынет!

И ваш слуга бы усомнился, но всё лицо госпожи покрывала кровь! А когда прибежали члены её семьи, суровые и страшные оборотни севера, она приказала перевернуть весь город, но достать ей тёплые сердца врагов.

Да с кем Викан связался? Он вроде остепенился и тоскливо ждёт, когда папина воспитанница подрастёт ещё хотя бы на пару лет. Неужто сорвался? Впрочем, Риш этого и ждал.

Мы настоятельно советуем горожанам быть осмотрительнее, особенно тем из вас, кто внешне схож с жителями севера. Иначе дана Лиркаа…

Узээриш замер, впившись в имя глазами. Пару раз скользнул по нему туда и обратно, вновь туда-обратно и перешёл выше, на описание госпожи благородного семейства. Ещё раз внимательно прочитал, но единственное, что связывало описанную госпожу с магичкой Лиркаа, – это знакомство с Виканом.

Дана Лиркаа, знакомая с Виканом? Но этого уже много.

Иначе дана Лиркаа съест и ваше сердце. И не думайте, что мы потешаемся над вами! Её гнев был столь ужасен, что успокоить её приехал господин Аризей Ийехаидый.

Серьёзно⁈ Риш опять перешёл на описание женщины, прочитал три раза, но не нашёл ничего похожего на Лирку. В статье словно описывалась совершенно другая дана Лиркаа, с которой он никогда не был знаком! Но Викан, дядя и дана Лиркаа… Слишком много совпадений.

Мы постараемся как можно скорее выяснить даной какого рода является госпожа Лиркаа. Ждите самые интересные вести в «Птичьем вестнике»!

Писарь Реза̀й Лѝший

Эта болотная пиявка до сих пор пишет⁈ Хотя Тёмные с Резаем!

Риш вскочил и бросился к дверям.

– Эй, кто там⁈ Господина Саврия ко мне! Живо!

Лирка с самого утра старалась носа из своего кабинета не совать. Ей удалось прошмыгнуть, не привлекая внимания часовых разбитым лицом, и теперь девушка больше всего опасалась визита помощника хайнеса. Проверенные письма она отнесла в приёмную сама, улучив момент, когда Саврий вышел. И теперь, глядя в маленькое зеркальце, одолженное у Викана, старалась привести себя в более-менее божеский вид.

Заскочить в дом господина Ёрдела, чтобы хотя бы поцеловать Ханёна, Лирка не успела. Они до раннего рассвета прочёсывали город, а сыскари вместе с Виканом, оборотни господина Аризея и виларий с остальным отрядом продолжали розыскные работы. Господину Аризею и Лирке пришлось вернуться во дворец. В мундир, всё это время катавшийся в экипаже Викана, она переоделась уже в комнатах для слуг, куда её проводил распорядитель дворца. Все слуги уже разошлись по делам, так что её если кто и видел, то магичку Лирку в ней не узнал. Она кое-как вымыла лицо, но краска плохо смывалась даже тёплой мыльной водой. Как Лирка ни тёрла, в уголках глаз всё равно остались тёмные разводы, не лучшим образом сочетавшиеся с синяками. Ещё и левая половина лица припухла и потемнела. Лекарь из сыска дал ей мазь, но она действовала медленнее, чем хотелось бы.

Она всё ещё по-детски надеялась, что хайнесу не донесут о её причастности к ночному переполоху. Вот бы господин Аризей её пожалел. Сильнейший и так на неё зол из-за того, что она врала ему.

Хотя заставлять Викана в одиночку нести ответ за сбежавших хоёторцев и Дориния тоже нечестно. Лирка несчастно вздохнула и уронила голову на руки.

«Ничего он тебе не сделает, – успокаивал её господин Наэш. – Наорёт если только. И от службы отстранит».

«Ты про отстранение который раз уже говоришь, – проворчал Иррес, – но сухляда эта ни разу даже не подумала вышвырнуть нас. Не ной! – уже Лирке. – Будет злиться, просто посмотри на него, как ночью на Викана и сыскарей зыркала. Сразу язык прикусит».

Ещё бы Лирка знала, как она смотрит. Когда на неё накатывала ярость, контроль ей отказывал. Эта не та реакция, которую она выдавала осознанно. Это то, что происходило вопреки её воле. Что-то яростное, злое, тёмное и немилосердное поднималось из глубин сознания. И, если честно, Лирка не стыдилась и не боялась тёмной стороны себя. Та всегда показывала свой лик исключительно в нужное время.

Но реакции хайнеса она опасалась. Полезла с Виканом ловить потенциальных лазутчиков, упустила их… У них же имя не отберут?

«Отобрать имя не так просто, – утешил её бывший хайрен. – Обычно отбирают за серьёзные преступления. Вроде измены. Слышал, когда-то консер Шерех лишил несколько семей имени за то, что их сыновья учинили насилие над женщиной. Но и это не все считают достаточным основанием для лишения имени».

Громкий стук заставил Лирку испуганно вздрогнуть и вскинуть голову. Она едва успела развернуться правой стороной лица, как дверь распахнулась и на пороге появился Саврий.

– Я иду к хайнесу. Новые письма есть? – помощник, осмотрев стол, и сам убедился, что ничего нового нет.

– Пока не приносили, – осторожно отозвалась Лирка.

– Хорошо, – и, уже выходя, добавил: – Готовься, Сильнейший скорее всего захочет тебя видеть.

Лирка не выдержала и, вскочив, крикнула вслед:

– Зачем? Что-то произошло?

Саврий ехидно посмотрел на неё и спросил:

– Газеты читаешь?

Женщина растерялась.

– А… нужно?

– Было бы полезно, – с этими словами помощник вышел, закрыв за собой дверь.

«Газеты? – с недоумением протянул Иррес. – О чём это он?»

«Лиркая, нам нужна свежая утренняя газета!» – напряжённый голос господина Наэша подстегнул Лирку, и она торопливо вышла из кабинета, ругаясь, закрыла дверь на ключ и припустила по коридору к лестнице, а по ней вниз, держа путь в комнаты для охраны.

Когда она ворвалась туда, четверо мужчин как раз заканчивали переодеваться, а ещё двое торопливо перекусывали.

– Р-ребята, – Лирка с трудом перевела дыхание, сбившееся больше от нервов, – а у вас случайно газет утренних нет?

«Они вообще читать умеют?» – усомнился Иррес.

Оборотни расплылись в одинаковых ехидных ухмылках, подтверждая, что да, читать умеют. А один, сидящий за столом, протянул женщине сложенную вчетверо газету. Лирка поторопилась её развернуть, зацепилась глазами за заголовок и непонимающе нахмурилась. На пару минут в комнате повисло выжидательное молчание, охранники с горячим интересом следили за тем, как лицо магички от растерянности менялось к возмущению, негодованию и смущению.

– Но это неправда! – вырвалось у неё. Она заискивающе посмотрела на скалящихся мужчин, вновь смутилась, опять рассердилась и закусила губу. – Благородная госпожа… диадема… Это всё неправда! И… и… – она яростно заскользила взглядом по статье, выискивая ложные заявления. – И ела я не сердце! Точнее, не ела, а… Тёмные!

– Саврий, какого Хрибного произошло⁈ – набросился на помощника Риш, едва тот вошёл.

В ожидании помощника он успел натянуть штаны и рубаху и велел подать на завтрак чего-нибудь успокаивающего. Разрешил даже заглянуть к господину Винешу за настойкой валерианы, а то Риш подозревал, что его просто разорвёт от нетерпения. Жутко хотелось выйти на поиски магички, но он ещё помнил, как вчера прижал её к стене и по итогу мало чего добился. Нет, второй раз он так необдуманно не поступит! Сейчас выплеснет эмоции на Саврия, а потом растерзает поганку! Медленно, но не упустит ни кусочка!

– Какого Тёмного произошло ночью⁈ – Узээриш отбросил на постель отчёт дяди, который лежал прямо под злополучной газетой.

– Очередное противостояние между сыскарями и дворцовыми ищейками, которое вылилось в побег выявленных лазутчиков, – Саврий спокойно уселся и разложил на столе стопку разномастных листов. – И госпожа Лиркаа, которая необдуманно позволила втравить себя в это противостояние.

– Ты мне вот это объясни? – Узээриш бросил перед Саврием измятую и истерзанную газету. – Про какую Лиркаа здесь пишут?