Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Копьё врезалось в невидимую преграду, и охотница мгновенно, одним плавным кошачьим движением, отскочила назад к кустам и замерла всего на секунду. Но этой секунды хватило, чтобы все, кто был поблизости, застыли. Высокая, гибкая, хищная и невероятно прекрасная! Настолько, что дух перехватывало от неожиданности, а колени немели и слабели. Будто один из прекраснейших стихийных духов вышел поразить смертных своей дикой красотой.

Онемела даже Майяри, хотя она стояла довольно далеко и уже не раз видела госпожу Ярвиделлу. Но к такому привыкнуть невозможно, как невозможно привыкнуть к разрушающей красоте несущегося с вершин водопада, с рёвом и ужасающим грохотом разбивающегося о землю и разлетающегося миллиардами холодных брызг.

Приподнявшись, всё ещё оглушённый и оттого ещё более поражённый оборотень зачарованно уставился на замершую в полусогнутом положении женщину. На него пристально, со звериной угрозой смотрели глаза цвета гелиотропа – зелёные с жёлто-коричневыми, сейчас отдающими краснотой крапинами и прожилками. Смуглое лицо, с яркими, как только что распустившиеся пионы, губами, обветренными и потрескавшимися и оттого почему-то манящими ещё сильнее. Словно бы зверь внутри чуял запах затаившейся в них крови и страстно желал отведать! Крутые, хищно изломленные дуги чёрных бровей, пушистые ресницы, сквозь которые зелёные глаза проступали лесным росчерком, прямой нос с тонкими, чутко двигающимися ноздрями, слегка запавшие щёки и заострившиеся скулы, что только усиливало звериное… Лицо как воплощение дикой, необузданной красоты самой природы! Довольно высокая для женщины, немного худоватая, но крепкая, словно свитая из упругого железа, и с высокой грудью и упругими бёдрами. По плечам и спине до самой талии спускалось столько мелких кос, что они словно чёрным плащом закрывали тело и до жути напоминали перетекающих, переплетающихся между собой змей.

Всего секунда на любование, и женщина, метнувшись к всё ещё не поднявшемуся оборотню, наотмашь махнула копьём. Щит не выдержал, и оборотень едва успел лечь на землю. Наконечник со скрежетом столкнулся со стоящей позади скалой, высекая искры. Вширх, и рука охотницы уже решительно занесена, чтобы пронзить врага ударом сверху вниз. Но из кустов выметнулся кряжистый полуседой оборотень, и женщина кошкой отпрыгнула, упёрлась наконечником в землю и, подпрыгнув, ударила мужчину обеими ногами в грудь, отбрасывая. Не успела она приземлиться, как из-за скалы стремительным росчерком выскочила пума и молча, без единого рыка прыгнула на охотницу. Та успела присесть и, выхватив кинжал, полоснула кота по низу живота, то тот в последний момент очень смешно подкинул вверх задницу и растопырил задние лапы, и удар пришёлся в пустоту.

Приземлившись, кот мгновенно юркнул в кусты, словно просочившись мощным телом сквозь густые заросли, и только кончик его хвоста скрылся, как те же кусты перемахнул третий оборотень, высокий, молодой и с длинной русой косой. Он играючи уклонился от выпада в грудь, увернулся от брошенного кинжала и ловко перехватил копьё за древко. Но едва его пальцы сомкнулись, как женщина подскочила, разворачиваясь в воздухе, и, обхватив его ногами за шею, швырнула наземь.

Из-под кустов, будто песчаный покров берега поднялся, вновь выскочил кот. Охотница только поднялась, времени на манёвр у неё не было, и она бросилась бежать, легко и стремительно, как та же дикая кошка, преследующая добычу. И побежала не по берегу реки или через заросли, а прямо на скалу. Взбежав по каменной поверхности на четыре сажени вверх, она через спину перекувыркнулась назад, приземлившись прямо позади кота, но застать зверя врасплох не успела. Тот круто развернулся и сцапал её зубами за край рваной юбки, но та легко выскользнула из пасти, оставив там жалкий клок.

– Если бы они взорвали что-то, было бы не так эффектно, – наконец выдохнул поражённый Риш, невольно приобнимая дракона за шею.

– Госпожа Ярвиделла! Стойте! – опомнилась наконец-то Майяри, и её голос разлетелся над вершинами.

Но та и не подумала отвлекаться на вражескую хитрость. Оттолкнувшись ногой от уступа, женщина вонзила копьё в трещину и одним рывком вытянула вверх всё тело, встав ногами на древко. Ничуть не огорчённый, кот азартно вильнул хвостом и в два скачка забрался ещё выше охотницы. Та недовольно оскалилась, показывая крепкие белоснежные зубы.

Пока все смотрели на зрелищный бой и ещё более зрелищную госпожу Ярвиделлу, из окаймляющих долину кустов выскользнула тонкая девичья фигурка и стремительно бросилась прочь. По крайней мере, так казалось вначале, пока девушка не подпрыгнула и не замахнулась зажатым в обеих руках кинжалом. Лезвие вонзилось в невидимый щит, и по нему, как молния по стволу дерева, в защиту ударил мощный поток силы. Щит дрогнул так, что тряхнуло всю долину и попадали державшие его хаги. Но защита выдержала и шарахнула такой отдачей, что девушку отшвырнуло прочь, и она несколько раз перекувыркнулась и осталась неподвижно лежать на земле.

К ней из тех же кустов, так низко пригибаясь к земле, что выгоревшие до рыжины косы поднимали пыль, метнулась ещё одна девушка, которая, подхватив поверженную подругу, торопливо потащила её в укрытие.

– Госпожа Ярвиделла! – Майяри, отчаявшись дозваться, начала забираться на дракона.

Ранхаш запрыгнул раньше и втянул её.

– Мне бы такой отряд в соглядатаи, – с весёлой завистью протянул Риш, продолжая наслаждаться зрелищными прыжками мастера Дагрена и его противницы.

Над головой пролетела птица, хайнес невольно вскинул голову и, охнув, вместе с драконом отшатнулся в сторону. Прыгнувшая на него с уступа невысокая плотненькая девушка с рыжеватыми косами ещё раз замахнулась копьём, но дракон, неожиданно серьёзно рыкнув, перехватил его зубами. И тут же дурашливо мотнул башкой, выворачивая оружие из не очень ловких рук. Девчонка – действительно девчонка лет пятнадцати – выпустила оружие, а Риш, поднырнув под драконью шею, скользнул к противнице так стремительно, что она едва смогла увернуться, и то благодаря случайности: оступилась и упала на спину. Уловив стремительный блеск, Риш отпрыгнул, и мимо пронеслась стрела.

– Тёмные, мать вашу! Ловцов они прикрыли, а повелителя нет! – сочно выругался на союзников-хаги хайнес и разъярённо выпучил глаза, увидев, что девчонка выхватила кинжал и с самым решительным видом приставила его к своему горлу.

Навалиться на девчонку и схватить её за запястье Риш успел и даже успел откатиться в сторону, увлекая за собой девушку. Стрела вонзилась в насыпь точно в то место, где только что лежала девчонка. Видать, лучше честная смерть, чем надругание врага.

С шипением Риш метнулся за выступ, утаскивая под мышкой сопротивляющуюся девочку, и, высунувшись, разъярённо позвал дракона:

– Ты чего там застрял, дебил? Бабочек ловишь⁈

Ещё одна стрела ширхнула оперением по ноздрям дракона, и тот, оглушительно чихнув и потеряв копьё, радостно бросился к хозяину.

В этот момент пума наконец сбил госпожу Ярвиделлу наземь и лапой отшвырнул прочь копьё. Та пыталась достать его кинжалом, но кот уворачивался с такой быстротой и ловкостью, что порой не было понятно, где его лапы. И при этом умудрился держать женщину под собой и даже не позволял ей дотянуться до второго кинжала.

Кот мог бы уже вцепиться в охотницу зубами или когтями, но Майяри очень просила обойтись без жертв, иначе будет сложно донести до озлобленных женщин свои мирные намерения. Но постоянно уворачиваться тоже невозможно, нужно заставить противника отвлечься и ошибиться. А раз кусать нельзя, то можно ошарашить. И зверь, исхитрившись, размашисто лизнул женщину от груди до кромки волос на лбу, растянув тягучую слюну по лицу. Но госпожа Ярвиделла только отплюнулась и боднула лбом нежный кошачий нос. Зашипев, кот отпрянул, спасая брюхо от лезвия, и женщина, приподнявшись, метнула в него кинжал. Зверь успел прижаться к земле, и оружие просвистело между ушами, но охотница уже вытащила второй кинжал, замахнулась и…

– Госпожа Ярвиделла, нет! – кота закрыла собой выскочившая откуда-то сбоку девчонка в ярком красном наряде, а секундой позже – чуть раньше, и Ярвиделла бы даже не увидела девушку и не остановилась – её закрыл собой невысокий оборотень с длинной серой косой и холодными жёлтыми глазами.

Майяри торопливо вцепилась в локоть мужа и выглянула из-за его плеча. Ярвиделла ещё крепче вцепилась в кинжал, словно опасаясь, что он сам сорвётся в полёт, и подозрительно прищурилась, не понимая, почему это лицо кажется ей знакомым. Чуть подавшись вперёд и опёршись локтем на бедро, Благословлённая на Одиночество склонила голову набок, потом склонила её на другую сторону и неуверенно, с большим сомнением протянула:

– Падуба?

Голос прозвучал хрипло, простуженно, и Майяри невольно окинула взглядом сильно поношенное, рваное чёрно-коричневое платье, запылённые штаны, латанные-перелатанные сапоги и платок, обвязанный вокруг бёдер, с которого были безжалостно срезаны все бренчащие безделушки.

– Эй, – сверху прогремел возмущённый голос господина Узээриша, – они тут друг друга убивают! Госпожа Майяри, скажите этой прекрасной бессмертной душе, что в плен мы никого брать не собираемся! Надеюсь, они там никого прирезать не успели… Да не лижи ты её! Она думает, ты её жрать собрался!

Госпожа Ярвиделла, не поднимая головы, скосила глаза вверх и опять перевела взгляд на Майяри. Та ответила уже более уверенным взглядом.

– Госпожа, мы пришли поговорить. Мы не от старейшины Ирдара и не от хаггаресов. Там, – она кивнула наверх, – хайнес Узээриш, новый хайнес Салеи.

– Вот как… – женщина неторопливо села, свернула ноги кренделем и, вложив кинжал в ножны, спокойно подтянула к себе копьё. – Целый хайнес в нашей глухомани… И что же он здесь забыл?

Сверху посыпались камешки, и Риш, держа связанную ремнём девчонку под мышкой, начал спускаться вниз. Дракон ринулся за ним, и вверх взметнулась уже туча пыли.

– Хайнес Узээриш, – оборотень отогнул ворот рубашки, демонстрируя печать, и уже привычным жестом начертил в воздухе проверочный контур.

Госпожа Ярвиделла взглянула на мужскую грудь довольно благодушно, но печать её ничуть не убедила.

– Ваши соски мне что-то должны сказать? – крутые чёрные брови насмешливо приподнялись, и потрескавшиеся губы изогнулись в усмешке.

Риш замер, заворожённый необыкновенным глубоким взглядом.

– Госпожа, если вы на меня ещё раз так посмотрите, то я покажу вам не только грудь, – хрипло протянул оборотень и, не успела Майяри рассерженно посмотреть на него, продолжил, – но и сердце, что прячется в ней. Своими руками грудь разорву и вам отдам. За такой взгляд, как у вас, можно отдать не только жизнь, но и страну.

Насмешка потухла в глазах женщина, и она резко поднялась, став куда серьёзнее. Сумеречник бы никогда не унизился перед женщиной подобным признанием. Значит, перед ней не сумеречник. Или кто-то очень ловко притворяющийся.

– Так жаждали поговорить, что устроили засаду? – косы угрожающе перетекли с плеч на грудь.

– Мы опасались, что вы не захотите слушать, – спокойно отозвалась Майяри. – А вы всё-таки хаги. Мы не хотели жертв.

В движениях Благословлённой на Одиночество появилось напряжение. Их часто пытались поймать, загнать, но эти ловцы отличались уже тем, что признавали их, женщин, опасными.

– Верни ребёнка, – холодно приказала Ярвиделла хайнесу, и тот послушно отвёл локоть в сторону.

Девочка плюхнулась на землю, и Риш поспешил поднять её на ноги за шиворот и ласково подтолкнуть к Благословлённой на Одиночество.

– Иди к маме.

– Сильнейший, у госпожи Ярвиделлы нет детей, – просветила хайнеса Майяри и поправилась: – Не было.

Кончиком копья Благословлённая на Одиночество разрезала ремень и взмахом руки отослала девочку по левую сторону от себя. Позади как раз мялись поднявшиеся оборотни, и двое из них во все глаза смотрели на гибкую сильную спину женщины, а один, кряжистый, яро дышал на серебряный брачный браслет и натирал его краем рубахи, как защитный амулет.

Кот, припав на передние лапы, осторожно потянулся мордой к краю рваной юбки, но женщина раздражённо отмахнулась копьём, и зверь отшатнулся, обиженно облизывая поцарапанный нос.

– Я никогда не поверю, что они, – женщина мотнула головой на горы, – расставили ловушку, чтобы просто с нами поговорить. Уж не знаю, откуда ты явилась, Падуба, и что тебе сказал старейшина, но он ничуть не изменился за эти годы. И я не поверю, что он отменил свой приказ избавиться от позора общины.

– Это не общинники, – Майяри сообразила, что женщина имеет в виду затаившихся хаги. – Друзья моей новой семьи с равнины. Видите ли, я вышла замуж.

Госпожа Ярвиделла по-новому, изучающе взглянула на харена.

– Родственники моего мужа и их друзья приехали меня сватать.

– И заодно решили помочь в охоте? Все сразу.

– Ну что вы, госпожа, – Майяри не позволила себе ни тени иронии, невольно перенимая холодную дедовскую манеру общения. Нет, не дедовскую. Ранхашеву. – Отправилась лишь меньшая часть. Самые любопытные.

– Госпожа, у нас нет цели вернуть вас в общину, – вступил Риш. – Хотя подобное наказание им бы, наверное, не повредило…

Госпожа Ярвиделла резко двинула древком копья куда-то себе за спину, но кот успел отскочить и теперь кружил в стороне, азартно виляя хвостом.

– Законы Салеи дошли и до наших богами забытых мест? – прошипела женщина. – Сам хайнес явился, чтобы озаботиться нашими жалкими судьбами? Неужто его око теперь простирается так далеко?

– Увы, нет, – с досадой протянул Риш, – я просто должник госпожи Майяри… Падубы. Но то, что я увидел здесь, мне совсем не понравилось. Я понимаю, вам сложно довериться…

Благословлённая на Одиночество прищурилась. Хайнес на самом деле ничего не понимал.

Довериться просто невозможно.

Особенно мужчине.

Женщина пристально посмотрела на Майяри, и та, всё же оттеснив мужа, вышла вперёд.

– Вы свободны, – тихо произнесла девушка, – и вольны делать что хотите.

– Это твой дед так сказал? – вскинула брови Ярвиделла.

– Старейшина Ирдар мёртв, – очень спокойно ответила Майяри, и девочка рядом с Благословлённой на Одиночество вскрикнула то ли от ужаса, то ли просто от неожиданности и невероятности известия. – Старейшина теперь я.

Повисла тишина. Госпожа Ярвиделла пристально, напряжённо смотрела на Майяри, словно пытаясь проникнуть в её мысли. В глазах плескались недоверие и, может, надежда.

– Я полагаю, старейшина Ирдар не пережил наезда родственников?

– Сердце не выдержало.

– От радости?

– Конечно, – без тени иронии отозвалась Майяри, – но по официальной версии всё же от горя.

– И ты пришла просто сказать нам, что мы свободны? – прищурилась женщина.

– Не только. Община переезжает на равнину…

– Они никогда не согласятся! – резко перебила её госпожа Ярвиделла, но Майяри невозмутимо парировала:

– Не согласятся. Но и воспротивиться не посмеют. Духа не хватит!

Вскинув подбородок, Благословлённая на Одиночество посмотрела на девушку из-под ресниц блестящими как в лихорадке глазами.

– Я не прошу вас вернуться в общину, – продолжила Майяри. – Жить в мире с теми, кто вас убивал, вы не сможете. Но я хочу, чтобы вы переехали вместе с нами на равнину, в Жаанидый. Жить, кочуя по горам и зимой, и летом, сложно, и, я думаю, вы не хотите, чтобы ваши подопечные шлялись по вершинам неприкаянными духами до самой смерти. Вам не придётся жить вместе с общиной. Господин Узээриш готов распорядиться, чтобы вас определили в Жаанидыйскую школу магии на первое время, а потом, когда освоитесь, сами решите, куда податься.

– Мы никуда не поедем! – резко заявила госпожа Ярвиделла. – Если эти уедут, то нам больше не придётся кочевать и мы сможем осесть на одном месте.

– Мы уедем, но вы знаете законы сумеречных гор. Вас постоянно будут донимать мужчины, считающие, что женщины не могут жить одни. Господин Узээриш обещал поддержать вас, но я не знаю, устроит ли вас, что вокруг будут шнырять оборотни. Впрочем, выбор за вами, госпожа. Я не посмею настаивать. Если честно, – в глазах Майяри мелькнула усталость, – я вообще не хотела взваливать на свои плечи эту заботу.

Вновь повисло молчание. Напряжённая, готовая взвиться в любой момент госпожа Ярвиделла смотрела потемневшими глазами прямо на Майяри, но не могла понять, насколько искренне говорит эта повзрослевшая, почти не знакомая ей девушка. Но…

Она выступила против общины, потому что отданным хаггаресам девочкам грозили смерть и унижение. Она увела их за собой, чтобы спасти от жестоких игр старейшин и слабоволия остальных жителей. Не ради изменения порядков, она всего лишь хотела спасти их жизни. Она хотела позволить им жить другой жизнью.

Копьё резко вжихнуло в воздухе, и Ранхаш отшвырнул Майяри назад, на руки подоспевшего Казара. Не отшвырнул бы, и острый кончик упёрся бы в горло новоявленной старейшины.

– Если обманешь меня – убью, – пообещала Благословлённая на Одиночество и так же стремительно отвела копьё. После чего перевела взгляд на хайнеса. – С вами пойду я и ещё двое. Остальных должны отпустить.

– Конечно, – улыбнулся Риш, мучительно соображая, как бы незаметно отослать в лагерь гонца с предупреждением о явлении суровых женщин. Ну чтобы мужики успели спрятать всё неприглядное.

– Если, – глаза охотницы прищурились, – понравится, мы отправимся с вами.

Глава 85
Прощание со старым домом

– Дагрен, – господин Шидай коварно прищурился и протянул оборотню фляжку, – хочешь водички?

– Да, конечно, – мастер спокойно принял сосуд, и Майяри наконец заподозрила, что с ним что-то не так. Она бы точно ничего не взяла из рук господина Шидая, улыбнись он так ей.

И бросила взгляд на госпожу Ярвиделлу.

Разведывательный отряд во главе Благословлённой на Одиночество увиденным в лагере и общине вполне удовлетворился. Хотя Майяри думала, что поседеет, пока они долетят.

Девочку госпожа Ярвиделла брать с собой не стала. Отослала в кусты и подождала, когда из тех же зарослей неслышно выскользнут две стройные черноволосые девушки: одна весьма симпатичная с большим луком за спиной – Риш улыбнулся ей особенно ласково, мол, он совсем не обижен, – а другая широколицая, веснушчатая, с тонкими губами и блекло-голубыми глазами. Майяри с большим трудом узнала в ней старшую дочь Плетущей Косы. Красотой она не отличалась, но нрав имела мягкий и приятный. Раньше.

Женщины сами выбрали себе всадников. Ярвиделла сперва посмотрела на Майяри, но, похоже, не захотела драться за место с Ранхашем, потом на хайнеса, но тот смущённо утёр рукавом слюнявую морду своего ящера, и оставила свой выбор на господине Шидае, безошибочно определив его как весьма ценного для старейшины оборотня. Усевшись позади мужчины, Благословлённая на Одиночество положила ладонь на рукоять кинжала и красноречиво посмотрела на Майяри. Та живо представила, как лезвие вонзается в спину лекаря.

Слава Богам, господину Шидаю хватило благоразумия не подшучивать над женщиной и интересоваться, не жёстко ли ей сидится. Только в лагере, приземлившись, лекарь попытался помочь женщине спуститься, но вовремя отдёрнул руки и виновато улыбнулся. Впрочем, госпожа Ярвиделла тоже вела себя очень благоразумно и скалиться на манеры чужаков не спешила.

Гонец успел предупредить оборотней, и лагерь встретил женщин аппетитно булькающими котелками и причёсанными и тщательно одетыми мужчинами, изо всех сил старающимися выглядеть смиренно и кротко. Увы, все их старания пошли насмарку, стоило госпоже Ярвиделле скатиться по драконьему боку и предстать перед мужскими очами.

Где-то, звякая, покатился котелок, хрустнула куча хвороста под свалившимся на неё оборотнем, и в воздухе разлился переливчатый восхищённый свист. Быстро сменившийся придушенным кашлем.

Пока госпожа Ярвиделла в сопровождении хайнеса и своих спутниц обходила лагерь, мужчины молчали как заворожённые. Стоило женщинам скрыться в общине, и волна пересудов встряхнула всю долину.

В общине госпожу Ярвиделлу встретили не столь восхищённо. Жители скорее выглядели поражёнными, испуганными, а кто-то и разгневанным, но радости они точно не выказали. Впрочем, беглянки тоже не были рады встрече. Благословлённая на Одиночество только вбежала по лестнице в дом старейшины Ирдара, посмотрела на урну с его пеплом и отправилась взглянуть на свой прежний дом. Он уже был занят другой молодой семьёй, а все вещи госпожи Ярвиделлы сожгли по приказу старейшины.

Благословлённая на Одиночество убедилась, что их не обманывают, и села говорить с хайнесом и Майяри у костра. Она выспросила всё, что можно, про школу, где им придётся жить, где будет жить община, как они доберутся до Жаанидыя, на что будут жить девочки, чем им полагается заниматься и многое другое. Господин Узээриш сказал, что если они договорятся, то он прямо сегодня отправит гонца директору школы с наставлением подготовить часть женского общежития для сумеречниц. Он предупредил, что возможны некоторые недоразумения из-за разницы традиций, но он надеется, что им удастся решить их мирно, без оружия. Госпоже Ярвиделле предлагается отправиться в Жаанидый в качестве наставницы девочек. Будет лучше, если рядом с ними останется такая мудрая женщина.

На лесть Благословлённая на Одиночество не отозвалась, но предложение её устроило. На время учёбы девочек будут ссужать из казны небольшими деньгами, чтобы хватило на одежду, еду, писчие принадлежности и мелкие радости жизни. Они могут выбрать одно из отделений школы, а после окончания обучения вольны сами решать свою судьбу. Директор школы озаботится, чтобы новых учениц не обременяли своим вниманием парни-ученики, но всё же он, хайнес, просит о снисхождении. В равнинной части Салеи у мужчин принято более явно выказывать свой интерес, чем здесь, в Сумеречных горах. И он точно не может обещать, что саму госпожу Ярвиделлу оставят в покое, ведь за внимание такой женщины можно рискнуть и жизнью.

Благословлённая на Одиночество пообещала, что постарается сохранить жизнь даже самым отъявленным наглецам. Но вот жизнь их будущих детей может оказаться под угрозой. Господин Узээриш потом сказал Майяри, что теперь он понимает, откуда у неё такая безжалостность.

После отлёта женщин – а с ними улетели двадцать три оборотня – в лагере воцарилась суета. Мужчины брились, мужчины мылись, мужчины чистили одежду и сапоги. Захваченный суматохой Вахеш даже натёр котелок, чем до глубины души впечатлил Плетущую Косы! Она ни разу не видела, чтобы мужчина сам мыл посуду, и даже испуганно порывалась помочь. Пока на неё не нарычал лекарь.

Беглый отряд госпожи Ярвиделлы прилетел только к вечеру следующего дня. Двадцать шесть девушек вместе с Благословлённой на Одиночество. Исхудавшие, с затравленными недоверчивыми взглядами, одетые в шкуры и рваньё и вооружённые копьями, кинжалами и луками. Настороженно сверкая глазами в сторону оборотней – сколько мужчин! – они обустроились на самом краю лагеря, сами натаскали хвороста для костров и сели есть свою еду.

Самая старшая из них была госпожа Ярвиделла, насколько помнила Майяри, ей было четыреста двенадцать лет. Остальные же были совсем молоденькими, от сорока одного до пятнадцати. Была среди них даже совсем маленькая семилетняя девочка. Её не сразу заметили, потому что более старшие постоянно кружились рядом с ней и закрывали от чужих глаз. Плетущая Косы, всё это время ничем не выдавшая себя и старавшаяся даже не смотреть в сторону прибывших, не выдержала и со слезами бросилась к этой малышке.

– Моя Риза̀йя! Моё сокровище!

Плачущая женщина, уже ничего не боясь, прижала к груди трёх старших дочерей, потом пятнадцатилетнюю девочку, которая имела смелость напасть на самого хайнеса, и стиснула в объятиях малышку. До Майяри с запозданием дошло, кто же был предателем в общине. Госпожа Зиярелла была очень рада встрече с детьми, но всё же она не выглядела поражённой, увидев своих младших дочерей, якобы погибших при обвале, живыми.

Как помнила Майяри, самая младшая дочь Плетущей Косы родилась незадолго до того, как она сбежала из общины. Два года назад девочки «погибли». Получается, что малышка жила среди скитающихся женщин с пяти лет. Сколько усилий им пришлось приложить, чтобы сохранить ребёнка живым в суровых условиях?

Нацеловавшись и наплакавшись, госпожа Зиярелла тихонечко вернулась к костру и, испуганно посмотрев на Вахеша, шмыгнула под шкуру. У того едва трубка не выпала.

– Госпожа, если вы хотите, то можете пойти к дочерям…

– Благодарю, господин! – женщина с жаром поцеловала его руку.

– Шкуру-то возьмите! Холодно…

Но женщина только испуганно обернулась и вернуться не посмела. Вахеш досадливо сплюнул:

– Гадко мне как-то…

Майяри ему посочувствовала.

А наутро началось настоящее безумие.

Стоило госпоже Ярвиделле встать, шагнуть, сесть точить копьё, повести плечами или хотя бы бросить тяжёлый взгляд, и оборотни начинали спотыкаться, падать в костры и вообще переставали воспринимать реальность. Нет, были и те, кто прекрасно держался, например, посмеивающийся консер, занятой хайнес и господин Шидай, который красотой женщины искренне восхищался, но головы не терял. Ранхаш и Ёрдел тоже мало интересовались Благословлённой на Одиночество. И, как казалось Майяри, мастер Дагрен тоже.

Он и раньше держал себя в порядке. Всегда причёсан, умыт, побрит, одет в чистое. Да и смотрел на женщин с благодушной улыбкой, выглядел вполне вменяемым, не спотыкался, не замирал и не пялился неотрывно на госпожу Ярвиделлу.

Но сейчас, когда он принял от господина Шидая фляжку, Майяри заподозрила неладное.

Мастер открутил крышку, и даже девушка учуяла крепкий запах дики. Мастер же ничего не учуял, спокойно отпил и опять ничего не почуял. А когда Имлард подёргал его за рукав и поспросил:

– Дядя, можно пить? – спокойно протянул фляжку ему.

– Конечно.

С шипением Шидай выхватил сосуд и вручил испугавшемуся мальцу воду.

– Дагрен, – с нажимом протянул лекарь.

Мастер посмотрел на него с той же благодушной улыбкой. Она медленно стекла, и в глазах оборотня отразились ужас и отвращение.

– Ночью госпожа Ярвиделла ходила к ручью, – едва слышно выдохнул он.

Шидай присвистнул, предположив, что женщина купалась.

– Это невоздержанное чудовище, – мастер в ярости ткнул себя в грудь, явно говоря о звере, – всю ночь на брюхе ползало за ней по камням.

Майяри фыркнула. Лекарь тоже не очень проникся сочувствием.

– О, ну такое бывает, Дагрен. Обычно бывает чаще, но у тебя вот второй раз в жизни.

– Ты с ума сошёл⁈ – вскинулся на намёк мастер. – Я вдовец, у меня ребёнок и мне шестьсот три года! А она такая молодая, такая красивая и… – глаза оборотня стремительно пожелтели, и последние слова он протянул с недовольным «мр-р-р», – … и так… мр-р-р… мало ест.

Тщетно пытаясь сдержать смех, Майяри подавилась слюной.

Казар отмер и услужливо похлопал её по спине. А после опять уставился на госпожу Ярвиделлу.

– Да, худовата, – с притворной серьёзностью согласился господин Шидай. – Но нашу еду гостьи опасаются есть. Вот бы им свежей баранинки, ещё не освежёванной. Ягод каких-нибудь, мёду…

Господин Дагрен с рычанием взглянул на него и, вскочив, зашагал прочь.

– Майяри, у вашей этой Благословлённой на Одиночество рука тяжёлая? – весело спросил лекарь.

– Очень!

– Ну да Дагрена вряд ли ударит.

– Вы о чём?

Раньше Майяри никогда не посещала мысль, что за Благословлённой на Одиночество можно ухаживать. С серьёзными намерениями. Она же благословлена на одиночество. А теперь эта мысль закралась в её голову и поразила в самое сердце.

– Вы что⁈ Мастер Дагрен такой приличный… Он не осмелится.

– Ну да, – насмешливо вскинул брови Шидай. – Дагрен всегда был очень увлечён своими изобретениями, и на женщин времени у него не было. Он вообще не считал любовь чем-то важным. Пока свою жену не встретил. И отреагировал почти так же! Мол, мне пятьсот пятьдесят лет, я всего лишь скучный преподаватель, а она такая… И тем не менее начал ухаживать, причём так забавно, что устоять перед ним было очень сложно. И обидеться тоже.

– А как это – забавно?

– Тебе когда-нибудь копчёные окорока вместе с букетами таскали? Хотя кого я спрашиваю? Ты замуж за Ранхаша вышла! Он же тебе дракона подарил.

– У-у-у, сразу видна серьёзность намерений, – одобрил Казар и опять уставился на госпожу Ярвиделлу.

– Ты на неё не очень-то засматривайся, у неё зуб на хаггаресов, – предупредила Майяри.

– Ох, госпожа, – слуга мечтательно вздохнул, – если она пожелает, я и хаггаресом быть перестану. Деревом назовёт, деревом буду.

– Сумасшествие, – тяжело вздохнула Майяри.

В последний день жители начали выезжать за ворота в сопровождении тяжелогружёных обозов. Самый большой из них – длинная, накрытая деревянным коробом телега, в которую были по парам запряжены десять лошадей, – медленно катился в центре процессии. Там скрывались деревья из Сада, которые теперь предстояло осторожно перевезти на равнину. Майяри даже представлять не хотела, сколько это займёт времени, но уже понимала, что ценный воз придётся оставить позади под охраной, чтобы жители прибыли на новое место пораньше и успели отстроить дома к зиме.

– Я не могу сделать это один? – поинтересовался Ёрдел.

– Нет, – категорично отозвалась Майяри и уставилась на ворота Сада.

Настоящие, парадные ворота Каменного Сада находились в глубине горы. Нужно было пройти по длинному коридору, освещённому только факелами, и только тогда перед глазами представали тяжёлые каменные ворота с вырезанной на их поверхности растительностью.

Майяри прикоснулась к ним ладонью, и створки медленно, с натугой отворились внутрь. Великолепие Сада на мгновение заставило девушку замереть на пороге и почувствовать острую тоску. Скоро вся эта красота уйдёт под землю и будет скрыта от чужих глаз. Столько труда, столько творческих усилий… На миг ей стало жаль расставаться с этим местом, и зов камней зазвучал куда привлекательнее. Но локтя коснулся Ранхаш, а Ёрдел и вовсе уже прошёл внутрь и теперь спокойно осматривался, не обращая внимания на тянущиеся к нему ветви с драгоценными плодами. Майяри поспешила за ними и, вздрогнув, замерла в напряжённой позе. Только что ей послышался характерный звук обрыва металлического черенка и явно вспомнились давние события, когда вот так же тонко бзинькнула обрываемая нить и на руку брата упал камень.

[13]

Но тогда звук раздался над головой, а сейчас где-то в стороне. Тоненько звякнул упавший «плод», и девушка облегчённо перевела дыхание. А затем достала из кармана юбки исписанные листы и протянула брату. Раньше отдавать боялась, вдруг без неё уйдёт.

Ёрдел внимательно всмотрелся в печати, потом окинул взглядом утопающие в темноте стены и потолок и кивнул. Майяри встала рядом.