Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 285 (всего у книги 358 страниц)

Екатерина Гичко
Печать безумных. Безымянные

Глава 1
Дикое приграничье

Весна, 579 год эры Храмма̀ра

Светло-песчаная подкова стены утопала в зелени разросшегося леса так, что виднелись только «рога» – осыпавшиеся оконечности каменной кладки. Солнце пронзало зелёные кущи, и до слуха доносился многоголосый птичий крик. Птиц в Арва̀нском городище водилось великое множество. Чем уж их привлекало место, которое отпугивало всех разумных смертных, – одни боги поймут.

Ну или духи.

– И что в нём такого?

Лирка стояла у бойницы на заставной стене и не отводила взгляда от древнего строения, расположенного восточнее и немного южнее самой заставы. Слова, высказанные вслух, будто были рассуждением, а не вопросом.

Но это был именно вопрос, заданный кое-кому конкретному.

Поморщившись, женщина отвела взгляд, но через секунду вновь посмотрела на заброшенное городище. Уже по своему желанию.

Она почувствовала, как внутри недовольно шевелится подселенец, и вновь ощутила жадное желание смотреть. И это было чужое желание.

Каждый раз, когда она оказывалась на стене, их взор притягивался к Арванскому городищу.

Арва̀н-Ё.

«Если тебе так хочется, давай сходим», – в который раз мысленно предложила она.

За десять с половиной лет пребывания на Ха̀ринской заставе Лирка бывала в Арванском городище лишь пару раз. Первый раз через три года после приезда на заставу и второй – пару лет назад.

В первый раз никто не вызвался в сопровождающие. У местных жителей и служивых городище пользовалось дурной славой.

В следующее посещение Лирка сама не пожелала искать спутника.

Прогулка не очень весёлая, чтобы брать с собой друзей.

«Смысл? Травиться только», – ядовито отозвался подселенец.

В солнечном свете и густой зелени городище выглядело вполне приветливо. Как дружеское напоминание о некогда великой и, к несчастью, почившей цивилизации. Стаи галдящих птиц только усиливали благостное впечатление. Казалось, что, если войти под древесную сень, можно ощутить тёплое прикосновение прошлого. Ярко воображались мощные корни, расползшиеся по светлым ступеням, огромные стволы, вдавленные в каменные стены, и пологи душистого вьюна, под которыми скрываются барельефы и послания от древней расы.

Всё так и было. Но помимо прошлого там явно жило и настоящее. Столкнуться с ним Лирке не довелось, но его присутствие ощущалось очень хорошо. Первый раз было даже страшно. Во второй раз она уже больше доверяла подселенцу и сама закалилась. Они даже с подачи этого гнусного соблазнителя каких-то ягод там нажрались, после чего вернулись на заставу очищенные и просветлённые.

– Эй, Лирка!

Женщина неохотно оторвала взор от городища и посмотрела на окликнувшего её кряжистого оборотня с густыми рыжими волосами и бородой-лопатой. Волосы сзади были подобраны в тяжёлый пучок, в который чья-то шаловливая рука уже воткнула воинственно-красное перо.

– Чё ты вечно на него пялишься? – оборотень неодобрительно прищурил рыжеватые глаза. – По заставе уже слухи ходют, что ты следующей приманишься и сгинешь там.

Лирка только раздражённо дёрнула крутыми дугами чёрных бровей. Вила̀рий[1] Хабдѝр смерил её нехорошим взглядом, как если бы заподозрил в чём. Нет, о боевом маге из своего отряда он был очень хорошего мнения. Немногословная девка с крепкими знаниями и – что главное! – нервами исправно несла службу. Девять лет назад, когда начальник заставы доформировал их отряд черноглазой бабой, он не думал, что она приживётся. А она не только прижилась – вросла в отряд! Даже на самой заставе смирились, что в рядах служивых появилась честная баба.

Всем хороша была Лирка. Хабдир на неё нарадоваться не мог. От других хатера̀й[2], которые порой залетали к ним на заставу в поисках остроты, отличалась честным отношением к службе. Никогда её по кабакам и чужим постелям искать не приходилось! Честно отслужила смену и пошла домой. Заработанное золотишко на выпивку и всякие финтифлюшки не тратила. Знакомств с местными запойными мужиками, которых в таком неспокойном месте большинство, не водила. Вот всегда на неё можно положиться!

Но есть дурнинка! Сколько уж раз беседы вёл, увещевал, но тьху! Никогда не скажет, что зацепил её кто-то. Сама по лестнице спустит, рыло начистит, а потом смотрит своими чёрными гляделками и пойди догадайся, чего она утворила и будет ли хава̀рий[3] взбучку из-за неё устраивать.

– Опять кого-то по лапам била? – подозрительно прищурился Хабдир.

С женщинами на приграничье было тяжко. А вот неотёсанного мужичья – больше потребного. Ведь в отдалённые и опасные места обычно совалось всякое отребье: бегущие от закона, долгов, ищущие лёгкой поживы и большого заработка, неудачники, любители драк и кровавых боёв и всякого рода мошенники. Наивных молодых оборотней, желавших обрести славу героев в этих страшных местах, было куда меньше. Да и они здесь – в обстановке совсем негероической – не задерживались. Так что бабам некуда было деваться от пошлого мужского внимания. И ладно бы только смотрели! Они ещё и лапы тянули, скоты! Лирка хоть и не была самой пригожей девкой, но, если не смотреть на правую половину лица, где от виска и почти до самой челюсти ветвится уродливый шрам, вполне себе хороша. Тощевата, правда, да высоковата, но груди есть. Гляделки только пугающе-чёрные, как бездна, да чернявые кудри стрижёт коротко.

Если простое мужичьё посмотрело, облизнулось да перевело взгляд на более сочных и понятных баб, то те, что из дохлой аристократии, так и вертелись. Лирка-то из учёных, в колдунской школе училась, по местным меркам почти им ровня, чем и влекла. Других подобных баб здесь по пальцам пересчитать можно. Вот Хабдир только трёх и помнит.

– Сегодня нет, – честно ответила женщина.

– А вчера? – мигом заподозрил неладное Хабдир.

– Вчера до дома меня Эда̀р довёл.

Крякнув, виларий отстал с расспросами.

«А позавчера мы купали одну плешивую дрянь в дерьме», – гнусаво захыхыкал подселенец.

– Пошли за стену, – Хабдир тяжело вздохнул. – Там наши с хоёто̀рцами опять зубоскалят.

До слуха действительно доносился радостный шум, будто с гульбища. Лирка перешла на северную сторону и выглянула в бойницу. Внизу собрались ярко одетые хоёторцы – не менее шестидесяти оборотней, – а напротив них под самой стеной сидели служивые Харинской заставы. Обе стороны перебрасывались острыми, как соль разъедающими шутками и подначивали друг друга на что-то.

Лирка вспомнила, как увидела впервые такие посиделки через два месяца после приезда на заставу. Хоёторцы и служивые вот так же острили, потом устроили шуточные бои. Помнила, какой успокоенной чувствовала себя, глядя на их дурачества. Думала, что раз с кочевниками дружелюбные отношения, то об опасности жизни на границе с Диким Хоёто̀ром сильно преувеличили.

Через три дня после посиделок кочевники напали на заставу и близлежащие поселения. Атака была отбита, полосу между заставой и Лесом усеивали растерзанные тела. Месяц салѐйцы и хоёторцы смотрели друг на друга волками, а потом опять всё наладилось.

До следующей стычки.

За стеной было очень шумно. Салейцев высыпалось едва ли пять десятков, но со стен их жарко поддерживало ещё не менее сотни. Лирка осмотрелась, выискивая своих, но нашла только высокого золотоволосого На̀рия, который с брезгливым высокомерием смотрел на одетых в шкуры хоёторцев.

Несмотря на меха, дикими лесными людьми, как любил величать их Нарий, кочевников назвать было нельзя. Высокие широкоплечие мускулистые мужчины были обряжены в широкие штаны и густо расшитые обережной вышивкой сапоги. Кто-то носил и такие же вышитые рубахи. Ткань их одежд была куда более добротной, чем у большинства служивых на заставе. Но многие всё же рубахам предпочли роскошные меха. В такую жаркую погоду никто кутаться не хотел, а если хоёторцу нужно было выбирать между тканью и шкурой, он выберет последнюю, которая по их суевериям лучше защищала от всякого рода порчи.

Лирка скользнула взглядом по лицам кочевников. Скуластые, с ястребиными носами и раскосыми глазами. Все воины сплошь смуглые, черноволосые. Судя по внешности, пришли с западной стороны. Все конные, упряжь лощёная, пестреет охранными амулетами. Лошади дико косят глазами, неистово перебирают окованными железом копытами.

– Красуются, подлюги, – с усмешкой протянул Хабдир.

Чуть впереди он заметил невысокую, но широкую фигуру хавария Геда. Начальник заставы с прищуром смотрел на гостей, а точнее, на одного из них, спешившегося чернобородого мужчину. Судя по поясу, обережная бахрома которого спускалась едва ли не до колен, маг. Хабдир уважительно смерил взглядом широченные плечи. Такому никакой волшбы не нужно, чтобы дух вышибить. Видал его виларий в бою, посохом тот орудовал как булавой, а колдунством как косой выкашивал.

– Чего хотят? – Хабдир подошёл к начальнику и кивнул в сторону хоёторцев.

– Потешиться, – хаварий Гед зло искривил губы. – В колдунских умениях. У мага их, видать, в заднице чешется от сидения.

– Так пусть чешется дальше.

– Лирк, иди ты, что ль…

Хабдир тут же пожалел, что вообще подошёл, и недовольно взъерошил усы.

– Так нам ж… – начал он, но хаварий махнул на него рукой.

Лирка молча перекинула ремень арбалета через плечо, передала его виларию и пошла пробиваться через толпу. На неё сперва недовольно ворчали, но, узнав, торопливо, с предвкушением расступались. Вышла она прямо напротив хоёторца, прошла три сажени навстречу и замерла.

Гул со стороны кочевников смолк, повисла изумлённая тишина. Мужчины неприязненно, даже брезгливо её осматривали, задерживая взгляд на перетянутой груди. Тощую бледную женщину они явно восприняли как оскорбление. Возмущаться, правда, не стали: чего ещё ждать от врага? Удальца-молодца под стать их колдуну? Так где такого шелудивым взять? Вот и подослали если не победить, то хоть оскорбить.

Хоёторский колдун повёл широченными плечами, сбрасывая наземь шкуру, и криво усмехнулся в бороду. Шкура оказалась единственным одеянием, прикрывавшим его торс, и теперь мужчина внаглую поигрывал бронзовыми мышцами, расписанными чёрной вязью татуировок. Его разоблачение хоёторцы встретили одобрительным рёвом.

– Лирка, давай и ты! – подначивали с салейской стороны.

Девушка, не оборачиваясь и не реагируя, упрямо склонила голову, исподлобья смотря на противника. Улыбка того криво сползла, и колдун сплюнул, вроде как бы брезгливо, но салейцы загоготали.

– Ты смотри, суеверный!

– Щас от одного взгляда побежит!

– Слабы хоёторцы перед страстными женскими очами!

Лирка продолжала смотреть, а колдун высокомерно вздёрнул подбородок. Девушка не видела, не слышала, но чувствовала, как за спиной противника шелестят шепотки и звучат сочные плевки. Ну чтоб оберечься от порчи, которую насылают те, у кого вместо глаз бездна.

Не отводя взгляда, Лирка слегка повернула голову, показывая шрам.

– Не нравится, – Хабдир, прищурившись, наблюдал за стоящими напротив друг друга магами.

– А вашей цаце кто-то нравится? – глумливо спросил тощий рыжий оборотень из передних рядов.

Хабдир было глухо зарычал, но на рыжего как на вошь глянул стоящий рядышком Нарий. Тот испуганно охнул, опознав соседа, и зайцем сиганул в толпу под гогот вояк.

– Мне тоже не нравится, – честно признался Хабдир хаварию.

Тот недовольно закряхтел и раздражённо зыркнул на оборотня снизу вверх.

– Ничего, пусть потешатся.

– Чему тут тешиться? – возмутился Хабдир. – Ему, – он махнул рукой на хоёторского колдуна, – уже пятая сотня, а Лирке ещё и шестидесяти нет. Маг она толковый, но он-то опытнее. Слышал, большой учёности мужик.

– Так не насмерть же! Лирка баба умная, на рожон не полезет. А нашим будет полезно посмотреть на вражьего мага в бою.

– Да у нас на всей заставе никого под стать ему нет! Самому «древнему» чуть больше двухсот, да и тот так зазнался, что я его и сам своей «волшбой» перешибу.

Хабдир кивнул в сторону длинного тощего мужчины с уже наметившейся залысиной. Поганенько улыбаясь, тот полным превосходства взглядом смотрел на Лирку, ожидая её унижения.

– Чего взъелся-то⁈ – хаварий недовольно на него зыркнул.

– Так того, что она из моего отряда! Единственного толкового мага урвал, а вы…

– Урвал он! – возмутился хаварий Гед. – Да я от груди оторвал, а ты ещё нос воротил, скля̀да такая!

– Да упротив него надо мастера из столичной колдунской школы ставить, с опытом и древними знаниями, – горячился Хабдир. – Ну кто против него ещё вытянет?

Лирка слегка повела плечами, разминаясь, и наконец оторвала взгляд от лица противника, чтобы посмотреть на его руки. Казалось, что колдун собирался идти в рукопашный бой. Он занял боевую позицию, выведя левую руку вперёд, а правую немного назад и вниз, ближе к животу.

«Что-то из хага̀нского наследия, – заинтригованно протянул господин Наэ̀ш. – Древность страшная».

«Проснулся, главный по праху, – издевательски протянул подселенец. – Я с вами позорно в грязи валяться не буду!»

«Иррѐс, будь другом, помолчи», – мягко попросил господин Наэш.

«Кем⁈»

«Лирка, встань немного левее и посмотри на него сбоку… Ага! Те щиты, что ты изучила, не помогут».

«Жрать нам землю!» – пророчески взвыл подселенец.

«У этого приёма очень поэтичное название. Морская волна, возносящая на гребень».

«Гребень позора?»

«В этот раз ты прав, – согласился господин Наэш. – У него есть одно слабое место, но воспользоваться им сложно. Волна катится сплошным потоком, но в определённый момент она на очень короткий миг отрывается от земли. Нам нужно успеть просунуть под неё наш ответ. Иначе нас… очень сильно ударит…»

«Я так и знал!»

«…и кое-кто замучает нас нытьём, – холодно закончил господин Наэш. – Ѝррес, будешь считать. Как только увидишь, что волна оторвалась, скажешь „три“. Милая, в этот момент протолкнёшь по земле самый плотный щит».

Говорить, какой именно щит, не стал, давая Лирке возможность самой выбрать и заодно показать, как усвоены знания.

Хоёторский колдун медленно начал отводить левую руку назад, а правую выводить вперёд. Воздух сильно посвежел, Лирка ощутила запах влажной соли.

«Один».

Лёгкий ветер вплёлся в кудри. Колдун отступил, отведённая назад рука выпрямилась и плавно качнулась, как расправленное крыло.

«Два».

Лирка шевельнула пальцами и, не скрывая намерений, выписала в воздухе символ защиты. Подселенец внутри молчал, хотя пауза в счёте затянулась. Влажный солёный воздух сильнее обдал лицо, приятно овеял вспотевшую шею и будто зажурчал как вода. Раздражающе медленно колдун вознёс выгнутую крылом руку вверх и плавно, словно кого-то деликатно подтолкнув, вынес вперёд раскрытую ладонь правой руки.

Ласкающий ветер вмиг вцепился в кудри когтями и дунул так, что трава оплелась вокруг ног.

«Три».

Пальцы привычно выписали символ стремительного бега и пустили щит по земле. В тот миг, когда казалось, что шквальная волна сейчас снесёт и Лирку, и всех вышедших за стены салейцев и размажет их по этим самым стенам, ветер внезапно оборвался. Оторванный лист звучно пришлёпнулся ко лбу женщины, и та покачнулась, не ожидая столь нелепого удара.

«Тьфу, травинкой перешибли», – не удержался от ехидства подселенец.

А вот колдун встретил посланный щит с гулким сочным шлепком и полетел на землю.

Повисла восторженная тишина. Салейцы с благоговением – в большинстве своём – смотрели на поверженного колдуна, хоёторцы же с испуганным изумлением. Тот вскочил на ноги и, гневно щуря глаза, шагнул к Лирке. Но почти сразу остановился, вспомнив правила потешных боёв: до первого поражения.

«А морда стала ещё более плоской», – глумился дух.

«Красовался много, – холодно отозвался господин Наэш. – Отработал бы быстрее, и нашей девочке пришлось бы худо. Лиркая, не очаровывайся победой. В реальном бою ты бы даже не успела заметить, что он сделал».

Лирка спиной вперёд отошла к ликующим салейцам и поспешила пробраться через ряды к светящемуся хаварию и приятно удивлённому виларию.

– Повезло, – коротко ответила она на не успевший прозвучать вопрос.

– Везение – это тоже качество мастера, – хаварий потрепал её по плечу. – Чем больше знаешь, тем чаще везёт. Сама-то как он можешь?

Лирка мотнула головой.

– Сложно. Старое искусство. Учиться почти не у кого.

– Эх, тебе бы поднабраться опыта, я бы тебя главным магом над местными дуралеями поставил, – запальчиво выдохнул хаварий.

Хабдир торопливо осмотрелся – не услышал ли кто – и скривился, поймав полный ненависти взгляд плешивого мага.

– Да зелёная ещё, – поспешил за Лирку отмахнуться от такой чести виларий.

Местные маги – трусло выпендрёжное – и так на дух её не переносили. Завистники паскудные! Хабдир каждый раз опасался, что они вместе соберутся и колдунством своим что-то с Лиркой учудят.

Но той действительно везло!

«Повезло так повезло. Да, Наэш?» – ехидно протянул дух.

Господин Наэш не отозвался. Большую часть времени он вёл себя как приличный мертвец: живых не беспокоил.

* * *

*["1]Вила̀рий – то же самое, что и десятник. Это воинская должность.

*["2]Хатера̀й – слово из южносалѐйского языка. Так называют воинствующих женщин и женщин, которые живут как мужчины. Иногда употребляется с издевательски-оскорбительными намерениями. Например: «Тоже мне, хатерай выискалась!».

*["3]Хава̀рий – можно перевести как «начальник». Но употребляется оно только в отношении оборотней, которые занимаются соблюдением внешнего правопорядка. Это воинский чин. Его носят начальники крепостей, гарнизонов и застав.

Глава 2
Безымянные

– Тюп со своим отрядом так и не вернулся, – хаварий Гед раздражённо прищурился и пальцами расчесал густую бороду.

Они с Хабдиром неторопливо шли по двору, Лирка следовала немного поодаль. Чуть в стороне, у стены, остановился красавец Нарий. Остальные члены отряда тоже постепенно подтягивались и, позёвывая, ожидали, когда начальство завершит разговор.

– Никак опять в окрестностях какая погань объявилась.

Хабдир рассеяно кивнул. Тюп мог нарваться и на хоёторцев, но даже после самых злых стычек с местными возвращались посыльный, лекарь и, если имелся, смотрящий, обычно не участвующие в боях. Если отряд не возвратился полностью, то чаще всего причиной была встреча с чем-то или кем-то пострашнее хоёторцев.

– Хотел отправить вас поглубже в Лес, чую, там что-то затевается. Но теперь пойдёте на поиски Тюпа и его ребят, – последнюю фразу хаварий нарочно сказал громче, и члены отряда пришли в движение.

Кое-кто направился в сторону складов за подходящим для поисков снаряжением. В каждую вылазку разведотряды брали с собой такое снаряжение на случай, если столкнутся с союзником, попавшим в сложное положение. Но брали не в том количестве, чтобы потом при хорошем стечении обстоятельств доставить на заставу десятерых раненых – стандартное число малого отряда. Впрочем, Лирка не могла припомнить случая, когда в живых оставался весь отряд.

Сама Лирка осталась на месте. Как магу ей полагалось иметь при себе другой набор необходимых вещей, и её главной обязанностью было прикрывать отход товарищей. В землях Дикого Хоётора водилось слишком много дряни, справиться с которой больше помогали мозги, опыт и магия. Физическая сила в этом списке шла последней.

Хабдир распрощался с хаварием Гедом и, тяжело ступая, подошёл к ожидавшей его Лирке. Красавец Нарий приблизился к ним и холодно посмотрел на женщину. Та ответила пристальным взглядом, и виларий напрягся.

– Чего не так?

Эта парочка редко ссорилась. Высокородный Нарий, неведомо что позабывший в их краях, и образованная, пусть и крестьянского происхождения Лирка чувствовали некое родство. Хабдир не знал, какие обстоятельства вынудили Нария приехать на северное приграничье, но подозревал, что, как в случае с Лиркой, оборотень не поладил со своим семейством. Только вот Лирка не поладила со спесивым семейством мужа.

– Она бросила Дорѝния в канаву с нечистотами, – чистый голос Нария звенел ледяным недовольством.

– Ты сказала, что ничего не делала⁈ – разозлился Хабдир.

– Это было позавчера, – мягко отозвалась женщина.

– Так сложно не обращать на его выпады внимания? – Нарий уже злился. – А если он опять сговорится с дружками и тебе в этот раз не повезёт? Дерьмо воняет, а ты в него ещё и пальцем тыкаешь.

Виларий молчал, только тяжело сопел.

Виновато опустив голову, Лирка раздражённо подумала об одном не в меру обидчивом духе, с которым не всегда удавалось сладить.

«Просто сбросили дерьмо к другому дерьму», – подселенец ни капельки не раскаивался.

– Если тебя всё же вырубят, соображаешь, что они с тобой сделают? – Нарий брезгливо поморщился и оскалился.

«С нашим телом они ничего не сделают».

Лирка продолжала смотреть в землю, чтобы мужчины не уловили её спокойствия и не разозлились ещё больше из-за того, что она не понимала серьёзности положения. Но она понимала. Просто не могла заставить себя переживать.

– Вот гляжу на тебя, и вроде бы кажешься девкой с пониманием, без лишней гордости, – виларий укоряюще покачал головой. – А как доходит дело до всех этих дерьмоплюев, так выкобениваться начинаешь.

Тяжело вздохнув, Хабдир припомнил времена, когда они только-только притирались друг к другу и девка заслуживала место не только в отряде, но и на заставе в целом. Тогда желающих прижать её в переулке было куда больше. Самых отчаянных, явно бежавших на границу от закона, потом тихо зарыли за стенами заставы. Их никто особо и не искал. Народ здесь дрянной, вспыльчивый. Может, и пырнул кто, а может, и сам в реке по пьяни утонул.

Но вот с магами так не проходило. Тут даже за самого поганого знахаря цеплялись. Хорошие маги редко желали нести службу на приграничье с Хоётором, и хаварий ценил каждого. Любая пропажа или смерть вне боя за стенами заставы тщательно расследовалась. Виновники прилюдно наказывались. Лирку вон тоже статус мага охранял почище порчи.

Только идиотов, которые считают себя умнее других, ничего не останавливало. А Дориний считал себя очень умным.

Виларий прервался, когда к ним подбежал тощий и юркий Мхян. Двадцатилетний парнишка примкнул к отряду два года назад и до сих пор ходил живым, хотя Хабдир долго ворчал, что эта су̀хлядь сдохнет в первом же бою. Бледный и веснушчатый Мхян с озорными серыми глазами очень быстро из лучника – а пришёл он к ним лучником – стал посыльным. За быстрые ноги и умение хорониться так, что его даже всевидящее жрало не чуяло, парня называли Тенью[1]. Тот очень гордился прозвищем.

– А Тюп со своими в какую часть Леса ушли? – Мхян пригладил тонкие светло-русые волосы, разлетающиеся пухом на ветру.

– В восточную, – поморщился Хабдир.

– Тогда мы с ночёвкой, – паренёк беспечно улыбнулся. – Картошечки нажарим…

– Ага, и трупов, – пророчески пробурчал виларий.

Энтузиазма Мхяна от предстоящей «прогулки» это ничуть не умерило.

Через четверть часа подтянулись оставшиеся шесть членов отряда. Последним прибежал рыжий Ёрих. Могучий оборотень закричал приветствие, ещё будучи на другой стороне двора:

– Здорово! Лирк, тебе свезло, что ты не дома ночуешь. Хоть с нами пожрёшь. Заскочил к тебе, а меня накормили. Готовьтесь, по дороге где-нибудь в кустах присяду.

Отряд разразился хохотом, Нарий неприязненно поморщился, а Лирка прислушалась к себе. Подселенец молчал, но тишина внутри была напряжённой.

– Если он у тебя такой заботливый, давай я с Лиса̀ной договорюсь и подошлю его к ней.

«Да-да-да!» – взорвался внутри дух.

– Мож, – оборотень похабно ухмыльнулся, – не только готовке научит.

– Чё ж тебя не научила? – фыркнул Хабдир. – Все готовы?

Он внимательно осмотрел одетых в чёрное товарищей и первым двинулся прочь со двора.

– Безродные выступают! – донёсся насмешливый возглас, и Хабдир резко остановился.

Остановился весь отряд, и десять пар глаз устремились наверх, где на стене стоял плешивый Дориний. Судя по кислой физиономии, реакция его не устроила. Почти все смотрели на него с вялым интересом, без злости. За столько-то лет уже и не щекотно. Только Ёрих смотрел на мага ласково-ласково, да Нарий – единственный в отряде имеющий родовое имя – побелел от ярости.

– Чё замерли? – окликнул Хабдир. – Шутов давно не видели?

Члены отряда потянулись за ним, на месте остался только злой Нарий да Ёрих замешкался.

– Эй, высокоблагородие, – насмешливо окликнул рыжий, – вас под ручку повести?

Нарий нехорошо зыркнул на насмешника и пошёл за остальными.

Уже за его спиной Ёрих без улыбки посмотрел на плешивого мага и молча, но всё равно очень красноречиво провёл пальцем по горлу.

Хоёторцы не охраняли свои границы, поэтому отряд спокойно, хоть и торопливо, стараясь не попадаться на глаза, пересёк полосу между заставой и Лесом. На военных картах хавария он так и именовался – Лес. Плотная стена из разноцветных крон и стволов – красного, оранжевого, жёлтого, зелёного, синего, голубого цветов – вырастала непреодолимой грядой высотой в два, а где-то в три десятка саженей. Таких громадных деревьев, как здесь, Лирка нигде не видела. Ничего подобного в том же Арванском городище, которое ранее было частью этих земель, не росло, хотя старожилы утверждали, что вокруг Арван-Ё высились исполины ещё более тех, которые возносились к небу в Лесу.

Но после присоединения к Салѐе они сами выродились в течение пары лет. Остались после них только сгнившие в труху стволы, в которых прежних великанов уже и не признаешь.

В Лес отряд вошёл часа за четыре до заката.

Солнечные лучи красиво пронизывали разноцветную листву, но вся эта красота была лишь наверху. Внизу же, несмотря на роскошные блики, одолевала жуть. Привычные соглядатаи не жались от страха, но сразу напряглись, а взгляды стали ещё более цепкими. Мхяна, лекаря Вѐхну и смотрящего Онта привычно затесали в середину. Говорить перестали. На окраине Леса можно было столкнуться с хоёторцами. Это не то что бы приграничная стража, скорее уж охотники, вылавливающие вражеских лазутчиков. Хоёторцам тоже порой интересно узнать, что происходит на заставе.

Осмотревшись, Лирка в который раз задалась вопросом, как же можно эти земли победить и присоединить. Даже не народы, их населяющие, а сами земли. Жадные до крови, пугающие, дикие, в которых, казалось, невозможно жить.

Но хоёторцы жили.

Взгляд невольно притянулся к огромному красноду̀бнику, чья крона терялась где-то далеко-далеко наверху. В его ствол мог спокойно поместиться небольшой домик Лирки и ещё около сажени осталось бы под садик. В складках рыже-бурой коры темнели густые потёки красной смолы, и женщина, не удержавшись, сковырнула кусочек и сунула в рот. Зубы мгновенно склеились, а по языку растёкся горьковато-сладкий вкус.

Отряд разбился попарно и начал пробираться глубже в Лес. Впереди шли Хабдир, знавший окрестности вёрст на десять так же хорошо, как саму заставу, и лучший воин отряда Лѐший. Лирка и высокий тощий лучник Сенда̀р замыкали строй и поневоле слушали злобные пререкания идущих перед ними Нария и Ёриха.

– … вы сапожком-то левее, ваша светлость, ступайте, а то там, звиняюсь, сдох кто-то, – ядовито шипел Ёрих.

– За собой следи, – сквозь зубы отозвался Нарий, – а то уже вляпался.

Ёрих привычно попался и приостановился, осматривая подошву.

– Да не, не наступил.

– А смердит, будто наступил.

– Ах ты… – Ёрих замолчал, получив тычок в спину от Сендара.

От рыжего действительно немного несло перегаром.

– Завидуй меньше, – едва нашёлся с ответом мужчина.

Через пару часов Хабдир остановил отряд и подозрительно прислушался.

Шелестела листва, где-то тихо журчала вода и потрескивали ветви. Оглушало отсутствие птичьего гомона и шуршания лап. Лес был богат на живность, и та вела кипучую жизнь в любое время суток.

– Кажись, где-то жрало посадили, – заподозрил Хабдир.

Любили местные колдуны и шаманы устраивать своим недругам ловушки-сюрпризы.

– Так, может, Тюп на него и нарвался? – решил Леший.

– Он мог, – виларий пренебрежительно сплюнул. – А хаварий ему ещё мальчишку отдал. Нет бы нам. У нас бы хоть дорос до того, чтобы у такого, как Тюп, выжить. Так, Мхян, Онт и Вехна, остаётесь тут. Сендар, ты при них. Остальные по одному расходимся в разные стороны и ищем жрало. Глубже, чем на три версты, не заходим, – Хабдир строго посмотрел на Ёриха. – И, Лирк, ты того… не жри ничего, хорошо?

Женщина смущённо склонила голову набок, а мужчины сморщили лица в ухмылках. Медведица внутри недовольно заворочалась, и Лирка почувствовала, как встревожился подселенец, который ценил и уважал только её зверя.

– Я пойду первой, – тихо произнесла женщина и тут же бесшумно скрылась в зарослях.

– Как всегда, – недовольно мотнул головой Хабдир.

«Как будто мы хоть раз съели что-то по-настоящему смертоносное!»

Подселенец негодовал.

«Им самим бы два года вечно голодными быть, когда от слабости все лапы трясутся, живот крутит, а внутри ещё один подселенец жрать требует».

Игнорируя внутренний голос, Лирка не спеша продвигалась вперёд и тщательно осматривалась, выискивая следы другого отряда. Увы, но Лес очень быстро зализывал раны. Женщина осторожно переступила через ручей – опасны его воды или нет, можно было увидеть только ночью – и вышла на свободное от деревьев и кустов место.

«Давай сожрём кого-нибудь из них!» – завёл старую-старую песню дух.

Лирка настороженно замерла и прислушалась. Тихо шелестела багряная листва, треснул надломившийся от ветра сучок. Ни шагов, ни подозрительного шуршания, но она всей душой ощущала, что что-то не так. Накатывал подмораживающий ужас, оседающий предательской слабостью в коленях. Тишина всё больше угнетала, ни хлопанья вспорхнувшей птицы, ни испуганного писка мыши. На полусогнутых ногах девушка подобралась к кусту смѐртника и отвела его фиолетовые ветви.

Трупно-синие заросли смертника заградительной линией отсекали поросшую багрово-оранжевыми цветами поляну от высушенного неведомой напастью пустыря. Серая сухая щетина травы, мёртвые колкие ветви кустов и ссохшиеся, скрюченные стволы краснолѝпника. Будто бы неожиданно пропали все цвета, кроме серого и белого.

«Знакомая картина…» – прошелестело в голове.

Глаза зацепились за единственное пятно цвета, спрятанное под склонёнными сухими ветвями. Прозрачное зелёное полотнище слегка подрагивало и пульсировало. Лирка облизнула пересохшие губы, невольно отступая.

Полотно шевельнулось. Завернулось, как занавеска на ветру, и вперило в оборотницу пустую бездну глазниц.

Лирка едва успела выставить магический щит. Жрало распласталось по нему, чуть не снеся девушку наземь. Десятки круглых жвал с жадностью вгрызлись в прозрачную материю щита, пытаясь добраться до прикрытого им свежего мяса. Жрало не вопило, но упорно чудился тонкий пронизывающий визг.

Пара секунд, Лирка только вцепилась в кинжал, как на зелёное полотнище опустилась голубая лапа, вмявшая жрало в синие кусты смертника.

– Фе, – дух брезгливо отряхнул лапу от склизких остатков плода и посмотрел на Лирку, сидевшую почти у него под брюхом.