Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 267 (всего у книги 358 страниц)

Глава 61
Терпение хайнеса

Гонцы из резиденций сумеречных хаги и хаггаресов добрались до хайнеса почти одновременно, поймав его на выходе из школы у самого экипажа. Он как раз беззлобно подтрунивал над Майяри и её манерой закапывать проблемы. Недоумевающая девушка – откуда он такую чушь взял? – злилась, но не отвечала, предпочитая прикрываться мужем.

При виде гонцов Риш мгновенно помрачнел. Он знал, что оба оборотня – слуги консера Хеша, а консер сейчас присматривает за сумеречниками. И запыхавшийся вид посланников не обещал ничего хорошего.

– Господин, – первым подоспел высокий жилистый оборотень с короткими чёрными волосами, – в доме хаггаресов случилось убийство. Убит господин Ласиш.

– Что? – зарычал Риш, и Ранхаш тут же оказался рядом, внимательно вслушиваясь в слова гонца.

– Его убили амулеты из драгоценных камней с печатями хаги. Они были вшиты в подушку, и стоило ему приложить её к груди, как ему переломало рёбра так, что они прошли через сердце и лёгкие. Господин Агарес в ярости…

Риш коротко выругался. Вспыльчивый хаггарес мог и выйти на улицы, чтобы отомстить за погибшего товарища, и повести своих подчинённых в атаку на резиденцию хаги.

– Сильнейший! – подоспел кряжистый старик. – Одного из старейшин хаги убили. Предположительно хаггаресы. В комнате нашли оброненный камешек с хаггаресскими символами. Похоже, старику перекрыли доступ к силам. А потом просто задушили.

– И там? – нехорошо поразился Риш, почувствовав неладное.

– Они никого не хотят слушать, – вмешался жилистый.

– Загудели как осиный рой, – вторил кряжистый.

– Заткнулись оба! – рявкнул хайнес.

Гонцы послушно умолкли, но так переминались, словно не выплеснутые слова копились внутри и вот-вот разорвут их.

– Убит глава сумеречных хаггаресов? – спросил Риш.

– Да… – начал было один из гонцов, но хайнес сердито зарычал:

– Не тебе.

– Да, – уверенно отозвался Ранхаш, взор которого словно бы был обращён куда-то внутрь.

– И у меня так же, – кивнул Риш. – Убит старейшина хаги?

Интуиция – дар сов – внутри восприняла вопрос спокойно, да и харен, прислушивающийся к своему дару, кивнул. Значит, действительно убили. Гонцы не врут.

– Хаггарес убит хаги?

Хайнес и харен обменялись вопрошающими взглядами. Интуиция обоих молчала. Видимо, нужны были конкретные имена.

– Ласиша убил хаги?

– И да, и нет, – мгновенно отозвался Ранхаш, реагируя на внутреннюю сумятицу.

– Кто из старейшин убит? – Риш требовательно уставился на кряжистого.

– Господин Илэраз, – выпалил тот и вывалил на хайнеса всё, что копилось внутри: – Господин Ерген в бешенстве, он отказывается что-то слушать и уже распорядился, чтобы все собирались.

– Собирались? – повторил Узээриш.

– Они собираются уезжать. Господин Хеш распорядился, чтобы городские ворота закрыли, но господина Ергена это не остановило. Когда я уезжал около получаса назад, хаги уже собирались на заднем дворе.

– Хаггаресы тоже собираются уезжать! – встрял жилистый гонец.

– И они? – поразился Риш.

Представить, что гордые хаги-сумеречники, обидевшись, решили убраться восвояси, он ещё мог. Он вообще не помнил, чтобы сумеречные дети земли участвовали хоть в какой-то мало-мальски значимой заварушке: они предпочитали отсиживаться в стороне. Но в то, что вспыльчивый и постоянно рвущийся в бой Агарес, обиженно завывая, решил забиться в нору, поверить было сложнее. И тем не менее гонец его поразил.

– Господин Агарес завернул тело господина Ласиша в плащ и унёс его с собой на драконе. Его пытались остановить, но он расшвырял всю стражу, бросившуюся за ним в погоню, и скрылся. Его подчинённые, когда я уезжал, уже направлялись к воротам и…

Послышался отдалённый грохот, и мужчины, резко умолкнув, развернулись на восток.

– Кажется, кто-то вынес ворота… – протянула Майяри, которой звук почудился очень знакомым.

Сама как-то пару раз выносила общинные врата.

Весть, что всполошившиеся равнинники собрались во дворце и хотят призвать друг друга и хайнеса к ответу, настигла Узээриша у вынесенных городских ворот. Вырвана была только одна створка, и потрёпанная стража утверждала, что постарались хаггаресы, а хаги подоспели позже и проехали уже по проложенному пути. За воротами и те, и другие мгновенно исчезли, но погоню за ними отряжать не спешили. Консер Хеш запретил. За что теперь и держал ответ перед хайнесом.

– Оборотней бы только зря положили, – Хеш слабо улыбнулся. – Они торопились смыться. И если спешка Ергена меня не удивила: горные хаги, по-моему, всегда были трусоваты, – то Агарес неприятно поразил. Подстава мне чувствуется.

– И где нам их теперь искать? – Риш отмахнулся от очередного гонца.

– А нам ли их искать? – консер, прищурившись, посмотрел на молодого хайнеса, и некоторое время они не отрывали друг от друга взглядов.

– Харен, вы мне нужны, – Риш окликнул Ранхаша, внимательно слушающего стражу, и заторопился к карете.

И охнул, оказавшись внутри. Про Майяри он забыл, и закутанная в плащ девушка его малость напугала.

– Майяри, – Ранхаш заглянул внутрь, – ты останешься здесь.

– Я не останусь здесь! – зашипела девушка. – Я еду с вами.

– Запрём её во дворце! – рявкнул Узээриш. – Скорее, пока и эти не разбежались.

До дворца они добрались за четверть часа. Экипаж с грохотом и гиканьем мчался по улицам города, распугивая жителей и едва не переворачиваясь на поворотах.

Карета остановиться не успела, как хайнес выскочил из неё и, взлетев по лестнице, скрылся за дверями. Ранхаш немного отстал, вытаскивая Майяри из экипажа. Оказавшись внутри, он не последовал за хайнесом, а повернул в совершенно другую сторону.

– Ранхаш… – пыталась дозваться до него Майяри.

Муж втолкнул её в первый попавшийся библиотечный зал и хотел захлопнуть дверь, но девушка вцепилась в ручку двери, придержав её и силами.

– Сиди здесь, – холодно велел Ранхаш.

– Я не пущу тебя одного! – вскипела Майяри. – Я тоже сыскарь!

– Тогда вспомни о моём приказе и ищи защиту от магии, – харен выхватил из ножен кинжал и, махнув им перед носом жены, с грохотом захлопнул дверь.

Та только и успела рассмотреть на лезвии хаггаресские символы.

– Госпожа, не стоит, – остановил девушку голос за спиной, когда она уже хотела вынести дверь силами.

Резко обернувшись, Майяри обнаружила позади пятерых мужчин – теней из подчинения мужа. Настроены те были очень решительно.

– У нас приказ, – сурово заявил один из них, – удерживать вас даже ценой собственной жизни.

Да какие там жизни⁈ У Майяри ноги подкашивались от ужаса при мысли, что Ранхаш идёт сейчас к разъярённым хаги и хаггаресам.

– Госпожа, не обижайте харена неверием в его силы, – попытался урезонить её суровый.

– Да я… – начала было Майяри, но тут заговорил другой охранник – невысокий, уже седеющий оборотень.

– Там сейчас такой рой осиный, а вы его дразнить пойдёте. Разъярённым хаги только дай повод прицепиться, и они обвинят харена, что он около себя несовершеннолетнюю девочку удерживает, как совсем недавно было.

– Да, госпожа, – поддержал его суровый, – они и так распалённые. Хаггаресы, чего доброго, решат, что вас привели их утихомиривать.

Майяри обвела теней затравленным звериным взглядом и, зарычав, тряхнула зал.

– Ненавижу вас, – запальчиво выдохнула она, но всё же не покинула библиотеку.

Хотя сердце сжималось от страха.

Сидящие в зале хаги и хаггаресы встретили хайнеса напряжёнными и злыми взглядами. Судя по красным лицам и горящим глазам, яростная ругань утихла лишь за несколько минут до появления Риша. Самые молодые из старейшин с обеих сторон продолжали запальчиво стучать пальцами по столешницам и бросать на оппонентов взбешённые взоры. Мужчины постарше ограничивались полными недоверия взглядами и с усилием сжимали губы. И только преступившие через восемь сотен лет задумчиво хмурили брови и обменивались такими же задумчивыми и вопрошающими взглядами друг с другом и даже с врагами.

Едва Риш переступил через порог, как некоторые из старейшин подскочили и тут же обратились к нему.

– Что произошло?

– Кто виновник⁈

– Мы всегда говорили, что им доверять нельзя!

– Да они только говорят о мире, а сами стараются его разладить!

В зале воцарился разъярённый гомон. Старейшины с обеих стороны вновь обратились друг к другу с обвинениями, заскрипели яростно отодвигаемые столы. Стёкла в окнах задребезжали от шума.

Риш очень спокойно подошёл к своему месту, отодвинул кресло и хрястнул по столу кулаком так, что он переломился надвое.

Шум мгновенно смолк, и насторожённые взгляды обратились на невозмутимого хайнеса.

– Я так понимаю, моё присутствие не внушает вам должного уважения, чтобы вести себя прилично?

Ответом было молчание. Впрочем, кое-кто из молодых и всё ещё совестливых смущённо потупил взор. Но вот застарелые интриганы лишь прищурились, мол, а за что мы уважать тебя должны. Ты уж сперва себя прояви.

Узээриш опустился в кресло и, опёршись на подлокотник, обвёл всех присутствующим цепким взглядом.

– Кто это сделал?

Первые десять секунд царила тишина. Старейшины удивлённо смотрели на него, а затем взорвался совсем молодой русоволосый хаги с испещрённым оспинами лицом:

– Господин, вы смеете издеваться⁈ Хаггаресы посмели убить одного из нас. В комнате нашли свидетельства этому!

– Да сами вы своего старика прикончили! – вскочил с места высокий, кряжистый, явно из медведей, хаггарес с длинной гривой чёрных волос и лохматой бородищей. – Самого старого и никчёмного выбрали, а затем и Ласиша прихлопнули. Выбрали едва ли не единственного из сумеречных хаггаресов, кто за мир стоял!

С обеих сторон опять повскакивали, шум вновь начал нарастать, но Риш пнул обломки стола, и злые взгляды направились на него.

– Вы меня сейчас хотите убедить, что сумеречные хаги смирились с убийством, не стали мстить, собрались и улетели? Самые сильные из хаги, так? – брови хайнеса вопросительно вскинулись. – Просто плюнули, заявили, что шиш вам, а не мир, и убрались восвояси? И это всё?

Язык прикусили даже самые запальчивые, на лицах многих появилась растерянность. Только умудрённые годами старейшины нахмурились ещё сильнее, словно хайнес прочитал и их мысли.

– А уж в то, что Агарес Изирш не пожелал мстить и просто улетел, оплакивая смерть… друга, я совсем поверить не могу. Подменили его, что ли, или изменился так сильно?

Тишина стала ещё более обескураженной.

– Меня здесь за идиота держат? – Узээриш холодно прищурился, и на места плюхнулись даже самые упёртые. – Так я повторю: кто это сделал?

Молчание.

– Знаете, на что это похоже? На саботаж с обеих сторон. Выбрали самых ненужных, прихлопнули, чтобы иметь вескую причину воротить нос от мира.

– Господин… – бородатый хаггарес возмущённо вскочил.

– Молчать, – глухо прорычал Риш, впервые позволяя ярости исказить своё лицо. – Вы забыли, кем являетесь? Вы – гниль на теле Салеи, которая никак не желает проходить. Мы приняли вас – и хаги, и хаггаресов – в надежде, что вы перестанете быть болезнью страны и поведёте Салею, как и другие народы, к процветанию. Но вы не только не стремитесь к выздоровлению, но и гниёте ещё больше.

Каждое слово как ядом разъедало воздух в зале.

– Вы пришлые в этой стране, – Риш бросил взгляд на хаги, – а вы, – взор переместился на хаггаресов, – родились язвой, не принеся никакого блага родной земле. Нянчиться с вами я не хочу. Не хотите мира – выметайтесь из Салеи! Терпеть вас здесь я не буду. Салея кровью умоется, но вышвырнет каждого из вас и излечится наконец.

Хайнес обвёл тяжёлым взглядом притихших старейшин.

– Даю месяц, чтобы вы сами докопались и доложили мне, кто виновник. И два дня на составление и подписание мирного договора. А если не хотите, – Риш выдержал паузу, – собирайтесь и валите из страны. Салея была создана и приведена к величию проживающими в ней народами. И хозяева страны – мы! Вы же так нашей частью и не стали.

Риш поднялся и в полной тишине покинул собрание.

Неуверенное шевеление началось только после его ухода. Зашелестело шушуканье, кто-то возмутился, что, мол, хайнес много на себя берёт, но на него нехорошо зыркнули. Хаги и хаггаресы уже без прежней злости, но с неуверенностью начали посматривать друг на друга.

– Ну что ж, господа, – Оирид первый взял слово и сморщил нос в улыбке, – всыпал нам хайнес перцу. Раз уж времени мало, предлагаю не затягивать.

– Да не может он серьёзно говорить, что вышвырнет нас, – заявил кто-то.

– Иди и скажи ему об этом, – тут же раздался совет.

– Силы у них такой нет.

– Ты это Вотым скажи.

– Ага, или Ахрешиям!

– Хватит.

На ноги поднялся высокий худощавый хаги с наполовину седыми, наполовину золотистыми волосами и полностью седой бородкой клинышком.

– Пора уже, – веско обронил он, и даже самые рьяные из хаги не посмели возмутиться.

От хаггаресов поднялся черноволосый невысокий оборотень с маленьким морщинистым личиком и серьёзными голубыми глазами.

– Пора, – согласился он. – Только пусть сперва моя дочь домой вернётся.

Худощавый хаги перевёл взгляд на одного из старейшин на своей стороне – крепкого мускулистого мужчину, по лысине которого расползался затейливый чёрный узор.

– Ахрес, – позвал он, – к тебе требование.

– Так это всё же ты⁈ – разъярился оборотень, а лысый ему обаятельно улыбнулся.

– А ты думал, я сестру тебе свою прощу? Что ты её Ювашиям продал.

– Верни мне дочь!

– Не могу, – лысый встал и картинно простёр к нему руки, – хватка у неё не хуже вашей, папаня. Женат я на ней.

– Ублюдок! – заревел оборотень, отбрасывая стол.

Риш поморщился, слыша нарастающий шум, но останавливаться и возвращаться не стал. Их с хареном ждали другие дела, а эти пусть сами со своими обидами разбираются.

Глава 62
Разбор постановки

Майяри сидела на самом верху стремянки и медленно перелистывала книгу, всматриваясь в текст с холодной вдумчивостью. На вошедшего мужа она не посмотрела. Только взгляд на секунду остановился, и девушка словно бы прислушалась, но голову не подняла. Охрана взглянула на харена с сочувствием. За прошедшие полдня они видели все стадии ярости библиотечной затворницы: от слепящего гнева и едва ли не слёз страха до холодной злости, в которой девушка пребывала сейчас.

Ранхаш подошёл к самой лестнице и остановился, бесстрашно взирая снизу вверх на недовольную Майяри. Та соизволила бросить на него промораживающий, в лучших традициях самого харена, взгляд и схлопнула книгу.

– Я исполнила ваше поручение и нашла защиту от магии, – ледяным тоном оповестила она и потребовала: – Посторонитесь.

Посторониться Ранхаш не подумал. Подхватив Майяри за талию, он спокойно опустил её на пол. Сопротивляться та не стала, лишь губы сильнее сжала. И, оказавшись на полу, с достоинством оправила юбку и направилась к выходу из библиотеки. Ранхаш догнал её, опередил и открыл перед ней дверь.

Уже в коридоре оборотень спросил:

– Злишься?

– Нет, господин, – холодно отозвалась Майяри.

– Я не хотел, чтобы ты пострадала.

– Я бы не пострадала, – отчеканила девушка, – а вы могли.

Ранхашу нравилось, что Майяри так переживает за него, что даже приходит в ярость, но её нынешняя холодность заставляла обеспокоенно возиться и вскидывать голову жуть. Тёмное чувство испуганно пульсировало, разворачивало и сворачивало свои щупы и с яростной мольбой шипело:

«Пусть она кричит, пусть возмущается! Мне не нравится, когда она такая. Не нравится!»

Резко перегородив путь, Ранхаш вынудил Майяри остановиться и проникновенно прошептал:

– Прости меня.

– За что? – ледяной панцирь даже не поцарапался, только глаза потемнели почти до черноты, убеждая, что ему всё-таки есть за что извиняться. – Вы не сделали ничего предосудительного, господин.

Ранхаш шагнул вперёд, вынуждая жену отступить.

– Я не хотел заставлять тебя беспокоиться. Но и подвергать тебя опасности я тоже не хотел.

– Я всё понимаю, – холодно заверила его Майяри, вновь отступая под натиском мужа.

– Прости, – повторил тот, наступая.

Спина упёрлась в дверь.

– Я не злюсь, – продолжала держаться девушка, прижимая к груди найденную книгу.

Харен подался ещё ближе, склоняясь к её лицу. Его рука скользнула по её боку. Майяри подумала, что сейчас он притянет её к себе, но раздалось тихое клацанье и девушка испуганно вздрогнула, чувствуя, как подаётся назад дверь за её спиной. Но Ранхаш всё-таки успел обхватить её за талию и, склонившись к самым её губам, прошептал:

– Прости.

И шагнул внутрь, уже целуя её.

Дверь с мягким щелчком закрылась за ними.

Майяри всё ещё неуступчиво сжимала губы и жмурилась, но в голове уже поднималось марево предвкушения удовольствия. Под натиском мужа она продолжала отступать, пока не упёрлась в край стола. Ранхаш тут же подхватил её и усадил на столешницу, продолжая неторопливо целовать. Нежно, мягко обрисовывая контур её губ языком, легонечко их прикусывая и покрывая едва ощутимыми, дразнящими поцелуями. Губы словно покалывало изнутри, Майяри изнывала от желания распахнуть их и впустить внутрь ищущий язык мужа. Она так хотела вдохнуть его дыхание, захватить его жар… Ранхаш едва ощутимо коснулся пальцами низа её живота, и девушка, прерывисто вздохнув, всё же приоткрыла губы. Язык мужа мгновенно проскользнул ей в рот, и сдерживаться Майяри уже не смогла.

Вцепившись в плечи мужа, она с жадностью подалась вперёд, с жаром отвечая на поцелуй и обхватывая Ранхаша за талию левой ногой. Обида, злость, страх и желание смешались. Она почти кусала губы мужа, потом с нежностью их зацеловывала и всё сильнее и сильнее цеплялась за него, боясь отпустить.

– Я очень зла, – выдохнула Майяри, прижимаясь к его губам, – очень… Я испугалась, – правой рукой она вцепилась в косу Ранхаша и потянула его на себя.

– Ты не веришь в меня? – оборотень запустил пальцы в её растрепавшиеся волосы. – В мою силу?

– О, я верю, – совершенно искренне выдохнула Майяри. – Но я знаю, на что способны сумеречники: и хаги, и хаггаресы. А я ведь тоже сильная, я тоже могу и хочу защищать. Я имею право защищать, ведь здесь… – ладонь скользнула за отворот кафтана мужа на грудь, – моё сердце. Моё нежное уязвимое сердце. Я хочу, чтобы оно любило меня многие-многие века. Я хочу заботиться о нём, защищать… А ты! – она с яростью и обидой посмотрела Ранхашу в глаза, и тот поспешил умилостивить её гнев нежным поцелуем.

Впрочем, умилостивить не получилось. Отстранившись, тяжело дышащая Майяри мстительно прошептала:

– Я тебя всего покрою такими печатями, что ни один хаги или даже хаггарес не смогут иметь с тобой дело. И помогу господину Шидаю всю твою одежду… всю!.. заткать обережными узорами. И амулеты во все швы насую! Ты у меня, как маленький мальчик, весь в оберегах будешь. Да я даже сдружусь с господином Руахашем, чтобы он молился богам о твоей защите!

Последнее Ранхаша малость обескуражило, но он всё равно улыбнулся.

– Только сама на рожон не лезь, – попросил он.

– Буду лезть! – непримиримо пообещала Майяри. – Буду! Поверь, тебе очень повезло, что ты уже серебристый!

Улыбка всё же сползла с лица оборотня, и он строго протянул:

– Майяри.

Ответить та не успела. Откуда-то из глубины комнаты раздалось смущённое покашливание. Возлюбленные осмотрелись и обнаружили, что уединились в одной из библиотечных комнат. Покашливание же звучало откуда-то из-за стеллажей.

В коридор Майяри вышла уже не сдержанно холодная, а красная – но не от смущения – и очень злая. Но Ранхашу разгневанная жена нравилась куда больше холодной.

Господин Узээриш ждал их в уже знакомом Майяри кабинете – именно здесь состоялось её официальное знакомство с тогда ещё хайреном Узээришем. Тут же накатили воспоминания о пульсирующей музыкальной шкатулке, и стало зябко. Дворец в целом производил удручающее впечатление. Пустой, неестественно тихий и гнетущий недавними воспоминаниями. Судя по мрачному взгляду молодого хайнеса, которым тот одаривал стены кабинета, оборотень терзался теми же впечатлениями.

– Госпожа Майяри, – при виде девушки Риш просветлел хищной ухмылкой, и та насторожённо замерла на пороге, наконец задумавшись: а чего это её решили привлечь к обсуждениям?

И заподозрила неладное. Упёртый Ранхаш скорее отправил бы её в тюрьму допрашивать подельников Дешия, чем подпустил бы к сумеречным хаггаресам и хаги. Господин Риш вряд ли вообще думал, что её, женщину, можно привлечь к расследованию убийств. Её участие в деле Дешия не вызывало у него вопросов только потому, что Майяри была неотъемлемой частью событий. А раз так, значит, этим двум хитрецам что-то нужно от неё.

Ранхаш мягко протолкнул девушку внутрь и закрыл дверь.

– Присаживайтесь, – Узээриш гостеприимно махнул на кресла.

Майяри бросила на мужа злой и обиженный взгляд, но всё же села.

– Впервые вижу сумеречного хаги-полукровку, – признался Риш, окидывая девушку взглядом. – Они же вроде помешаны на чистоте крови. Хотя кто знает, что варится за общинными стенами и сколько там… тайн.

– Грязи, – резковато поправила Майяри. – Грязи там полно.

Откровенно говоря, она сама никогда не встречала среди сумеречных хаги полукровок. Но и знакомых за пределами общины не имела, а в безгрешность сородичей не верила: наверняка кто-то и прижил незаконнорожденных отпрысков.

– Вот нам сейчас очень нужен тот, кто хорошо разбирается в… грязи хотя бы сумеречных хаги, – пропел Риш. – Странная-странная ситуация сложилась. Я бы сказал, бредовая. Убиты двое старейшин: один хаги, другой хаггарес. Причём убийства очень неожиданные, без особых оснований. Или же основания есть, но мы их не понимаем.

– Логично было бы предположить, что старейшины убиты из-за предстоящих переговоров, – добавил Ранхаш, отходя к окну и осматривая парк внизу. – Кто-то не хочет, чтобы мирный договор был заключён. Но господин Илэраз никогда не выступал за мир и не имел такого веса, чтобы существенно повлиять на ход переговоров.

– Господин Ласиш, напротив, выступал за мир, но так как остальные сумеречные хаггаресы считали иначе, он придерживался общего решения. То есть за мир он тоже не выступал, несмотря на то, что был расположен к нему. И он тоже не мог изменить ход переговоров, хотя и имел достаточное влияние. Просто он был один среди сумеречников, кто желал мира. В одиночку этих ящеров не переубедить.

– Найденные предметы указывают, что убийцей господина Илэраза мог быть хаггарес. И совершенно точно это оборотень. Так смять горло мог только оборотень.

– Причём из птиц, – со знанием дела качнул головой Риш. – По словам лекаря, который успел осмотреть труп, следы когтей и хватка очень характерные. А вот господина Ласиша убили артефакты хаги, зашитые в подушку. И хаги, и хаггаресы большие хитрецы, а тут два убийства в один день и такие очевидные улики против друг друга. Так себя подставить…

– Я почти уверен, что это попытка срыва переговоров, – холодно заявил Ранхаш и подал кому-то знак в окно. – Кто-то хочет распалить отношения между хаги и хаггаресами, заставить их сомневаться.

– Их сомневаться, – выделил Узээриш, – но не нас.

– Да, нас в расчёт не принимают, – согласился с ним Ранхаш. – Поверить в то, что именно хаги убили господина Ласиша и именно хаггаресы убили господина Илэраза, сложно. Слишком много очевидных совпадений.

– Скорее кто-то собирался в очередной раз рассорить почти примирившихся врагов, – покачал головой Риш. – Не все, но кто-то обязательно бы поверил. И поверили ведь.

– И, – Ранхаш повернулся к хайнесу, – пошло бы разобщение уже среди самих хаги и хаггаресов. Внутри народов. Между теми, кто верит в виновность врага, и теми, кто подозревает подвох и ищет врага в своих рядах.

– И внутреннее единство пошатнулось бы, – Риш заинтригованно прикусил губу. – Кто-то хочет поссорить не только хаги и хаггаресов, но и хаги с хаги и хаггаресов с хаггаресами.

– Разобщённость их ослабит. Кому это нужно?

Повисла тишина. Майяри лишь растерянно моргала, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

– Так, давайте-ка посмотрим, – Узээриш подался вперёд, сцепляя руки на колене. – Почему Ласиш и Илэраз?

– Я плохо представляю, какое положение они занимали, – вынужден был признаться Ранхаш.

– Да я сам знаю не больше вашего, – досадливо поморщился Риш. – Господин Илэраз относится к сумеречникам, которые весьма категорично настроены в отношении переговоров. Но фигура он малозаметная и уже очень стар, чтобы активно плести интриги.

Ну некоторым возраст ничуть не мешает. Майяри припомнила господина Шереха.

– Он рьяно стоял за то, чтобы условие, по которому сумеречники встают во главе равнинных хаги, было соблюдено. Но личных амбиций у него мало. Скорее их видимость для поддержания солидности.

– То есть фигура он незначительная? – уточнил Ранхаш.

– Нет. Смерть того же Ергена наделала бы больше шума и куда сильнее возмутила бы хаги. Сомневаюсь, что в этом случае они бы так просто уехали. А тут такое поспешное отступление… Впрочем, вполне в стиле сумеречных хаги. Если проблема сильно их не задевает, то они спешат убраться из-под удара. Ну вы, наверное, уже сами знаете.

– У меня был разговор с прадедом, – сухо отозвался харен.

– О чём вы? – насторожилась Майяри, но мужчины не услышали её.

– Но если они сами подстроили убийство старика… Хотя мне сложно представить, что они ради этого решили воспользоваться хаггаресскими амулетами. С их-то болезненной гордостью… Но если представить, что они сделали это сами, то мне непонятно, почему они так поспешно уехали. Зная, что опасность фальшивая, Ерген скорее бы остался и попытался выжать из случившегося всё что можно. Но он скомандовал отъезд.

– Боялись, что если начнётся расследование, то правда вскроется? – предположил Ранхаш. – А так все участники действия уехали и забрали с собой тела, оставив только слишком очевидные улики.

– Вариант, – одобрил Риш. – А так теперь обвиняй не обвиняй – доказательств всё равно нет. Слухи-то ходить будут, но слухи только распалят разногласия. Но мне всё же кажется… – Узээриш расцепил ладони и нервно взъерошил волосы. – Харен, вот представим, что убийства на обеих сторонах были подстроены. Что хаги знали о предполагаемой смерти Илэраза, а хаггаресы – о смерти Ласиша. Странно, что им одновременно пришли в голову похожие идеи и они решили воплотить их в один день. Мне здесь чудится сговор обеих сторон. Но опять же, мне сложно представить, что старейшины сумеречных хаги и хаггаресов способны договориться между собой. Эти гордецы глотки друг другу перегрызут.

– Все не смогут, – согласился Ранхаш.

– Даже большинство не сможет.

– А единицы?

– Вот! – Риш вдохновлённо уставился на харена. – Один старейшина-хаги и один старейшина-хаггарес ещё могут втайне от других ящеров договориться между собой ради достижения какой-то личной выгоды. И мне кажется, что со стороны хаггаресов это Агарес. Всё-таки не в его духе вот так сматываться. Я скорее могу представить его во главе войска, атакующего резиденцию хаги. А тут он неожиданно обиделся как дитя, схватил тело дорогого друга и свалил из города на драконе. Будто бы действительно опасался расследования. Со стороны хаги я бы заподозрил Ергена, всё же это он отдал приказ уезжать, но… – оборотень с сомнением почесал нос. – Всё же подобное отступление вполне в духе сумеречных хаги. Он мог ничего не подозревать и просто поторопиться уйти из-под удара. Здесь не столь однозначно… И понять бы ещё зачем.

– Господин Агарес метит на место главного среди сумеречников, – напомнил Ранхаш. – Господин Ласиш – очень серьёзный соперник. Устранив его, он только выиграет.

– Устранил бы его в горах. Тихо и незаметно. К чему театральщина? Мне всё-таки кажется, что целью было посеять семена раздора внутри хаги и хаггаресов. А у них только-только начало появляться какое-то подобие централизованности… – Риш резко осёкся и высоко вскинул брови. – А если он метит на место главы не сумеречных, а всех хаггаресов? Пока он подомнёт под себя сумеречников, равнинники могут успеть сплотиться сильнее прежнего и выделить единого главу. И тогда подмять их под себя будет куда сложнее. Они многочисленнее и скорее сами подомнут горных родичей. А ссоры и склоки опять разбросают их в разные стороны, и у Агареса будет время.

– Хороший вариант, – снизошёл до похвалы Ранхаш. – Но доказательств причастности Агареса к убийству у нас нет. Пока.

– Но мы можем постараться расстроить его трогательно лелеемые планы, – молодой хайнес расползся в воистину змеиной улыбке. – Я сожру каждого из этих склочников, что сейчас заседают внизу, если они не соизволят наконец договориться. Только вот каков мотив хаги? Или же они действительно не при чём?

Вопросительный взгляд достался Майяри.

– Вы и без меня прекрасно справляетесь, – прохладно отозвалась девушка.

– Ну же, госпожа, вы же помощница сыскаря, – сладко пропел Риш, – помогайте следствию.

– При условии, что меня допустят к расследованию, – уцепилась за шанс девушка.

– Вас? – хайнес насмешливо изогнул брови. – Напомните мне, сколько вы служите в сыске? Что? Даже трёх месяцев нет? Тогда, госпожа, советую вам сперва разобраться с уже порученным расследованием по делу Дешия, а потом тянуть ручки к другим делам. Опыта у вас маловато, чтобы вы могли вникнуть в несколько сложных дел одновременно.

Майяри бросила недовольный взгляд на мужа, но непреклонный взгляд сказал ей, что Ранхаш полностью поддерживает сильнейшего.

– Так чем вы можете нам помочь? – Риш вновь расплылся в сладкой улыбке.

Девушка ещё немного помолчала и всё же неохотно выдавила:

– Сумеречным хаги мир не нужен. Точнее им нужен не мир. То есть…

Сбившись, Майяри потёрла лоб, старательно припоминая слова деда, которые она раньше с не меньшим старанием пыталась забыть.

– Их не устраивает, что каждая община должна подписать мирный договор от себя. Будто среди хаги нет единства. Будто у них нет главы. Ну, словно потомки правителей ничего не значат. Они видят в этом попытку разобщить и ослабить народ.

– А разве у хаги есть правитель или семья, объединяющая их всех? – удивился Риш.

Майяри прикусила губу. Не так давно, каких-то полгода назад, она была уверена, что есть. Теперь же крепко сомневалась. И первые зёрна сомнений просыпались после знакомства с Харийдом.

– Я знаю, что старейшины сумеречных хаги – потомки правящей семьи, – задумчиво продолжил Узээриш. – Почти все. Но реальной власти они не имеют, ещё и между собой не могут договориться, кого считать главнее.

– Меня… учили другому, – призналась Майяри. – Меня растили с мыслью, что именно мы, сумеречные хаги, стоим во главе всех хаги. Да, мы спорим между собой за главенство, но равнинники бесспорно нам подчиняются.

Хайнес не удержался от издевательского хохота, и девушка досадливо поморщилась.

Конечно, хорошо, что действительность оказалась не такой, какой её раскрашивали. Получается, что равнинных хаги не нужно опасаться так, как сумеречных, и с ними можно иметь дело. Но дико неприятно, что ей дурили голову. И дурили, похоже, во всём.