Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

– Сказал же не лезть! – рявкнул на стражника охранитель, подтягивая и подвязывая вконец сползшие штаны. – Вроде страж, а руки суёшь куда не надо как мальчишка!

– К-кто ж её такую создал-то? – жалобно вопросил оборотень.

– Духи Тёмные! – в сердцах брякнул охранитель. – Чтоб таких идиотов как ты жрала до того, как размножитесь.

– Так у меня двое детишек, – растерянно отозвался стражник.

– Пшл вон отсюда! – окончательно вышел из себя хайнесов подчинённый.

Глава 24
Налаживание отношений

Лирке не позволили самой съездить за сыном. Хайнес отдал распоряжение доставить Ханёна и Мхяна во дворец со всеми вещами и усадил Лирку в экипаж рядом с собой, не разрешив даже отцу занять место с ней.

– Пусть господа заговорщики сидят по отдельности.

Возмущаться не хотелось. Лирку рвала паника.

«Чего ты переживаешь? – Иррес уже успокоился и даже нашёл плюс в том, что им не придётся мотаться по городу между службой и домом. От службы хайнес вроде бы не собирался их отстранять. – Ханёнок – твоя копия. От папаши он только цвет волос взял, а тут поди докажи, что от него, а не от какого-то другого блондина. Никто, кроме нас и святоши, правды не знает и не дознается. А если и дознаются, – голос духа задрожал от рычания, – мы всё равно никому его не отдадим».

«Лиркае лучше самой поговорить с хайнесом», – устало высказал своё непопулярное мнение господин Наэш.

Расположили их в гостевом крыле, в самой дальней его части, немного отставленной, отгороженной от остального крыла. Со дня на день должно было прибыть давриданское посольство, и всё было готово к их приезду. Так что не пришлось даже ждать, когда приберут комнату. Саврий пробовал было отговорить хайнеса размещать с посольством столь сомнительное соседство, но «соседство» заверило, что ему давриданские ребята «к Хрибному не нужны».

Комната оказалась вполне себе скромная, если сравнивать с апартаментами, в которых Лирке довелось ночевать у Вотых и в доме главного мага хайнеса. Но если сравнивать с её же домиком на Харинской заставе, размещение можно было посчитать и роскошным. Весьма просторная спальня с небольшой гардеробной комнатушкой, больше похожей на просторный шкаф. Широкая кровать, столик у окна, пара стульев, ещё один шкаф и пустая этажерка. На полу зелёный ворсистый ковёр, гобелен с изображением леса над изголовьем, травянистые шторы на окнах и какое-то разлапистое дерево в большом горшке, украшающее собой угол. Вполне мило, уютно, есть где с комфортом расположиться матери с ребёнком.

Окна выходили на парк, и при желании через них же можно было выбраться на ближайшую клумбу, что особенно оценил Иррес, соскучившийся по прогулкам. Раскрывший себя подселенец почувствовал свободу, и увещевания, что им и дальше нужно соблюдать осторожность, мало на него действовали.

Мхян и Ханён прибыли пару часов спустя. У Лирки как раз был господин Винеш, когда обомлевшие от новостей мальчишки зашли в комнату, загруженные немногочисленными пожитками.

– Мама… – начал было Ханён, но заметил широкую спину лекаря и поджал губы.

Тот вполне благодушно на них посмотрел.

– Оба твои? – спросил он Лирку.

Та бездумно кивнула.

– Эй, я брат! – встрепенулся Мхян. – Лирк, а мы серьёзно тут жить будем? Прям во дворце? У тебя что утром случилось? Ты опять ранена? Знала бы ты, в каком бешенстве Нарий…

Парень разом вывалил почти всё, что его терзало.

– Он… – Мхян опасливо посмотрел на лекаря, вновь занявшегося наматыванием длинных бус из деревянных пластин на руку Лирки. – Сильно ругался и говорил, что не стоит тебе тут жить и… Просил хорошо за тобой смотреть.

Господин Винеш скептически его осмотрел.

– Да за вами самими пригляд нужен, – пробасил лекарь.

Мхян обиженно на него взглянул, но спорить не стал. Всё же хайнесов лекарь, да и вон большой какой. Отвесит затрещину, и голова до утра гудеть будет.

– А мне правда отдельно спать? – недоверчиво спросил парень у Лирки, но та непонимающе брови нахмурила. – Сказали, что мне комната соседняя отведена, но что-то больно жирно…

– Куда тебе, взрослому парню, в одной комнате с сестрой спать? – хмыкнул Винеш.

– Так с сестрой же… – смутился Мхян.

– Готово, – лекарь полюбовался на свою работу.

Всю левую руку Лирки, начиная от плеча, где крючки цеплялись за лямку лифа, до большого пальца, на котором крепилась петля, обвивала длинная полоса деревянных пластин, расписанных лечебными и фиксирующими печатями. Они снимали напряжение и боль с мышц, брали на себя нагрузку и способствовали скорейшему заживлению. Женщина осторожно начала засовывать руку назад в рукав спущенной с одного плеча рубашки.

– До службы я тебя не допускаю и до общения с Сильнейшим тоже, – лекарь сурово на неё воззрился. – С ним как общаться начнёшь, так и служить тоже. Нет уж! Застукаю рядом с ним, за ухи твои красивые выдеру. Вон, – господин Винеш кивнул на окно, – гуляй, цветы нюхай.

– А если не она, а хайнес к ней? – Ханён недовольно насупил бровки.

– Кличь меня, я его отгоню, – добродушно хохотнул лекарь, и мальчик расплылся в неуверенной улыбке.

«Да мы теперь и сами справимся», – довольно хмыкнул Иррес.

До конца дня Лирка из комнаты не выходила. Мхян и Ханён бегали в парк, магичка лишь присматривала за ними из окна под тоскливое нытьё Ирреса, что он тоже хочет. Но женщина не хотела. Она хотела тишины и покоя, неподвижности, чтобы наконец встревоженные встопорщенные нервы распрямились и перестали напоминать натянутые струны.

Сын был в полном восторге от дворца. Соседство с хайнесом его не радовало, но дворец кое-как примирял его и с наличием Сильнейшего. Зная пронырливого химерёныша, Лирка, уже воображала, как будет доставать его из всех дыр и за уши вытаскивать из подвалов. Ремень что ли, заранее на видное место положить, чтобы у мальчишки хоть немного благоразумие работало?

Их покормили обедом и ужином, вечером Лирка кое-как ополоснулась в тазу. А потом наконец легла спать вместе с сыном.

И со своими мрачными мыслями и переживаниями.

«Жрать хочу», – тоскливо известил Иррес.

«Мы же хорошо поели», – напомнил господин Наэш.

«Я ещё хочу».

Лирка тоже хотела. Обычно от переживаний ей кусок в горло не лез, а тут сосало под ложечкой, и это противное ощущение мог унять только ломоть хлеба с мясом. Только где в огромном дворце искать еду?

«Да уж в такой-то махине еды должно быть навалом, – хмыкнул Иррес. – Кладовые со снедью, винные погреба, теплички с заграничными ягодами и фруктами…»

Под ложечкой засосало сильнее.

«Наэш, неужто ты не знаешь, где здесь кухня?» – крепко усомнился дух.

«Ну… если не перенесли или не перестроили…» – с сомнением протянул бывший хайрен.

Лирка со вздохом села на постели и посмотрела на сына, который в зверином виде вольготно растянулся на второй половине кровати.

«Попросим Мхяна присмотреть», – Иррес, когда ему было нужно, находил решение почти для любой ситуации.

Мхяна просить не пришлось. Подрёмывающий парень нашёлся прямо в коридоре. Сидел на полу, сложив ноги кренделем, и, прислонившись к стене, почти спал. Почуяв, что дверь открылась, он вздрогнул и уставился на Лирку мутным взглядом.

– Ты куда это… такая? – вяло поинтересовался он.

Женщина невольно сама себя осмотрела. Ничего «такого» не увидела. Просто оделась и набросила на плечи мундир. Не пойдёт же она через весь дворец в портках и рубашке?

– Ты здесь чего делаешь? – спросила она в ответ.

– Нарий того… – голова Мхяна склонилась в сон, – просил следить…

Лирка недовольно поджала губы. Ладно Мхян, ему про её подселенца никто и слова не сказал. Решили, что нечего малого подставлять. Если вскроется и хайнес осерчает, то хотя бы его соучастником и сокрывателем не объявят. Но Нарий-то знает, что за ней есть кому следить круглые сутки.

– Эй, – Лирка пихнула засыпающего парня коленом в плечо, – иди спать ко мне. За Ханёном заодно присмотришь.

– А ты? – Мхян предпринял очередную попытку продрать глаза.

«Тоже мне соглядатай», – фыркнул Иррес.

– А я есть хочу, – честно ответила Лирка.

– Ну… ешь, – уставшего мальчишку объяснение полностью удовлетворило, и, кое-как встав, он, пошатываясь и позёвывая, зашёл внутрь.

Лирка на всякий случай проверила охранное заклинание, которое несколькими часами ранее наложила на дверь и окна, и пошла на поиски кухни, следуя не очень уверенным указаниям господина Наэша. Выйдя в более-менее знакомую часть дворца, Лирка уже сама сообразила, в какую сторону двигаться. Стража провожала её подозрительными взглядами, но не окликала и не останавливала.

Время действительно было позднее, так что даже слуг, которые ложились позже всех и вставали раньше всех, здесь уже не было. Раскалённая дневной готовкой кухня не успела остыть, и внутри было душновато.

«Хлеб ты вряд ли найдёшь, – сомневался господин Наэш. – Это всё же дворцовая кухня, припасы здесь запирают, чтобы кто-нибудь их не отравил. Но корзина с яйцами должна быть».

«Я бы им все сковороды ядом обмазал», – поделился злодейскими мыслями Иррес.

«Мажь, – милостиво дозволил господин Наэш. – Они заговорённые. Там за перегородкой…» – бывший хайрен не закончил, ибо там за перегородкой послышался шум посуды и шагов, а затем выглянул… хайнес.

– Ба, – мало удивлённо протянул Сильнейший, окинув взглядом замершую от неожиданности Лирку, – кого я вижу.

«Теперь ясно, чего он днём не жрёт, – неприязненно протянул Иррес. – В ночь отъедается».

– Простите, – Лирка сделала шаг назад, дальше уже Иррес упёрся. – Я… поесть хотела.

– Вас не кормили? – неприятно удивился Риш.

– Кормили.

Повисла неловкая тишина. Женщина старательно избегала взгляда хайнеса, а тот просто пялился на неё, пока за его спиной шкворчала и брызгала маслом яичница с салом. Ключик от склада с провиантом у Сильнейшего явно имелся.

– Ну тогда составишь компанию мне, – решил Риш, возвращаясь к готовке.

Лирка растерялась.

– Садись, – донёсся из-за перегородки голос хайнеса. – Поболтаем с тобой и твоим внутренним миром.

Иррес с энтузиазмом заворочался. Ему было что сказать. Слова рвались из его нутра, но Лирка не без оснований опасалась, что дух может ляпнуть что-то лишнее. Не даром же господин Наэш, обычно призывавший друга к порядку, молчал.

Женщина сперва села, потом встала и обошла шкафчики в поисках посуды.

– Чего ты там роешься? – недовольно спросил Сильнейший.

– Тарелки ищу…

– Нам сковороды будет мало? Брось! Хотя возьми кружки. Они в шкафу слева от двери.

Хайнес в очередной раз попёр блистательный образ властителя Салеи, которому не то что готовить себе яичницу, знать где кухня не полагалось. А он даже кружки найти мог. Лирка в школе слышала как-то разговор между двумя ученицами лекарского отделения, так одна собственные чулки найти не могла, потому что вечером куда-то положила их, а утром не нашла на привычном месте у кровати, куда слуги наутро оставленную одежду складывали. А в школе личных слуг не было.

Лирка прихватила одной рукой две кружки побольше, потом нашла разделочную доску под сковороду, чтобы столешницу раскалённым чугуном не прижигать. Бестолково пошатавшись по кухне, нашла вилки и набрала в кувшин воды, когда хайнес наконец показался из-за перегородки с огромной сковородой и хлебом.

– Там ещё сало осталось, забери, – распорядился Риш, с величайшим почтением устанавливая шкворчашую яичницу посреди стола на доску.

Лирка торопливо выполнила поручение и неуверенно села напротив Сильнейшего. Мужчина будто никакого напряжения не ощущал. Нарезал хлеб и сало, вилкой разделил яичницу на две почти равные части. Еда интересовала его больше. Единственный раз, когда он показал, что не забыл о дневном происшествии, – когда подпихнул в её сторону хлеб с самым большим куском сала и ехидно дополнил:

– На вашу компанию надо побольше.

«Пусть не подлизывается», – не проникся Иррес, но требовать отказаться от подношения не стал.

Несколько минут ели в полном молчании. Шкварочки оказались зажаристыми, сальцо солоноватым, хлеб, наоборот, пресноватым. Травяного отвара не хватало.

Закончив с едой, Риш откинулся на спинку стула и упёрся взглядом в Лирку. Та дожёвывала хлеб, не поднимая на него глаз. Судя по опущенной голове и ссутуленной спине, дерзкий дух не спешил брать бразды правления. Откровенное разочарование портило и без того не идеальное настроение. Он-то думал, что иногда проявлявшаяся дерзость – это личная черта женщины, а похоже, причиной этому был плохо воспитанный дух. Неприятно осознавать, что привлекало его поведение мужчины. Да и вообще… многое неприятно осознавать.

– Выпить хочу, – Риш с тяжёлым вздохом растёр лицо.

Лирка тут же вскинула голову и приподнялась.

– Тогда я…

– Со мной выпьешь, – мрачно посмотрел на неё хайнес. – Сиди здесь.

«Да ладно тебе, посиди», – мгновенно принял сторону Сильнейшего Иррес.

– Я не могу пить с вами! – крикнула вслед уходящему оборотню Лирка. – Я…

– Что ты? – подстегнул её голос мужчины, когда пауза затянулась. – Про твой внутренний мир я уже знаю. Что-то ещё скрываешь?

– Я… Мы можем быть грубы, – промямлила женщина.

– Подозреваю, – хмыкнул хайнес, гремя ключами.

– Это очень обидно.

– Обиднее, чем мне сегодня уже было? – Риш вернулся с пыльной бутылкой тёмного стекла.

– Мне нельзя, – Лирка опасливо посмотрела на вино, – я… болею!

– О, вспомнила? – наигранно поразился оборотень, усаживаясь. – Что ж ты об этом забыла, когда утром в храм потащилась? Знала же, что за тобой охотятся. Не могла отсидеться, хотя бы пока рука не заживёт? – с каждым словом хайнес распалялся всё сильнее. – Или твой «внутренний мир» внушает тебе бесстрашие? На счету этого Ирьяда сто пятьдесят девять жертв, и это только те, о ком точно известно, что он руку приложил.

Лирка сглотнула.

«И чего он нам страх внушает? – скучающе вопросил Иррес. – Вино пусть разливает».

– Мы не будем пить! – резко осадила его Лирка и осеклась под насмешливым взглядом хайнеса.

Тот понял, слова обращены не к нему. Магичка будто обращалась к кому-то за плечом.

– Что? У внутреннего мира горло пересохло? – пробка вышла из горлышка с лёгким «чпок» и едва заметным дымком. Золотистое вино потекло в кружку, носа почти мгновенно коснулся насыщенный ягодный аромат.

«Лиркая, ну немного можно», – вступился господин Наэш.

То ли надеялся, что в подпитии Иррес сболтнёт лишнее, то ли просто выпить хотел.

– Моему внутреннему миру пить нельзя, – Лирка недовольно принюхалась к питью. – Устойчивости у них никакой, а сама я тоже не могу ясность долго сохранять, когда у меня два пьяных голоса в голове. Ты наливай, наливай! – подначил прорвавшийся Иррес. – Ты смотри, Наэш, какая золотистая штука! Это не та мутная дрянь, что мы на заставе пили.

Лирка досадливо закусила губу. Риш же тихо рассмеялся.

– Не ворчи, женщина, – жёлтые глаза насмешливо прищурились, – дай мужикам расслабиться, а то держишь на привязи.

Лирка исподлобья посмотрела на него и потянула руку к кружке.

Сам виноват.

– Ну вот чего ты на нас обижаешься? – пьяный Иррес, оттеснив Лирку, пытался беседовать с ухмыляющимся Ришем по душам. – Мы тебе досаду пытались делать нарочно? Не-е-е-ет… А вот ты сделал!

Посмеивающийся Риш подлил духу вина, и тот тут же потянулся к нему, но Лирка усилием воли прижала руку к столу.

– Злая ты баба, Лирка, – тяжко вздохнул дух. – А ты, – он вновь посмотрел на Узээриша, – ты пойми, какую обиду нам причинил. Стыд и позор! Унижение! Боль и обиду! А сколько мы всего претерпели…

Женщина оттеснила разоткровенничавшегося духа и тихо застонала.

– Ну вот что ты мешаешь разговору? – насмешливо укорил её Риш.

На него вино пока особо не подействовало, только розовый румянец слабо окрасил белые скулы.

– Я ещё не понял, где обиду успел причинить.

Лирка зыркнула на него исподлобья и предупредила:

– Лучше не понимать.

– Что так?

– Вам не понравится.

– Почему? – продолжал не понимать Риш.

Женщина продолжала пристально и тяжело на него смотреть. А Иррес рвался изнутри. Чаще всего Лирке удавалось сдержать его, но сейчас пьяный дух пользовался поддержкой такого же пьяного господина Наэша.

– А ты ж, сухляда такая, невинность нашу… – дух осёкся, продолжая смотреть на Риша вмиг осоловевшими глазами, – Лиркину забрал. А мы всё помним! То есть Лирка помнит, а мы, – голос страдальчески задрожал, – тоже видим.

– Кошмар! – Риш проникся не столько искренним сочувствием, сколько досадой. – Вот даже вы помните, а мне ни одного самого крохотного воспоминания!

– Хватит! – попыталась всех разом успокоить Лирка.

Она уже сожалела, что прикоснулась к вину. Надеялась, что Иррес разойдётся и покроет хайнеса таким срамом, что тот больше никогда не предложит ей совместное распитие, но на духа неожиданно напало сентиментально-воспоминательное настроение и он начал высказывать обиды.

– Да я бы всё тебе отдал, лишь бы мне ничего не осталось! – Иррес всё же вцепился в кружку и, поборовшись с Лиркой, припал к краю, жадно хлебая сколько успеет, пока контроль вновь не отберут. – Да что ж такое! – женщина с яростью оставила посудину и больной рукой утёрла текущее по подбородку вино.

Риш нагло расхохотался. Пить с магичкой было забавно.

– Хватит вливать вино в моё тело! – зарычала она. – Да мы и так постоянно едим и пьём только то, что тебе хочется! – несправедливо возмутился Иррес. – Лиркая, это очень хорошее вино, – неожиданно вступил бывший хайрен, – дорогое, для утончённого ценителя. Кощунство его не пить.

– Боги, со стороны это ужасно смотрится, – признался хохочущий Риш. – Выпьем за это! – он опять разлил вино.

– Господин, – Лирка умоляюще на него посмотрела, – не надо их поить.

– Не учи меня находить общий язык, – наставительно заявил Риш. – Мне с твоим внутренним миром теперь бок о бок Тёмные знают сколько жить…

– Не знаю, – осоловевший Иррес мотнул головой.

– … и общаться нам как-то надо. А мужчинам проще, когда они вместе расслабились и увидели друг друга в неприглядном состоянии.

– Истина, – согласился господин Наэш.

Лирка простонала внутренне. Надо было позволить напиться им раньше, чтобы они сейчас не сорвались. Едва успокоившиеся нервы шипели змеями.

Ещё через четверть часа она уже сама плохо соображала и порой не понимала, где её мысли, а где рассуждения господина Наэша и Ирреса.

– Ты знать не знаешь, каково это – детей рожать! – бухал кулаком по столу Иррес.

– О боги, вот повезло же! – сочувствующий Риш подлил ещё вина. Сам он опьянел не очень сильно, но достаточно, чтобы к излияниям духа относиться не с насмешкой, а с пониманием и сочувствием. – Что ж не спрятался? Говоришь же, умеете.

– Тогда не умел! Думал, повторно свихнусь. А всё ты, скляда… Да он тут при чём? – Лирка бдила. – Господин, спать нам надо, – она устало потёрла глаза. – Нет, ты подожди! – Иррес прорвался вновь. – Я не всё сказал. С тебя, сухляда ты, начались мои самые страшные беды.

– Увидеть бы мне эти беды… О! – Риш распахнул глаза, кое-что вспомнив. – Иррес, друг мой…

– Не друг я тебе! – решительно отбрил дух.

– Раз тебе воспоминания… ну, те воспоминания не нужны, отдай их мне!

– Наэш, он сдурел, – хохотнул Иррес. – Как же я их отдам? Нет, такого способа!

– Есть, – убеждённо заявил Узээриш. – Дядька Винеш… наш лекарь… подсказал мне способ один, Дыхание Памяти называется.

– А, знаю эту печать, – блаженно улыбнулся господин Наэш.

Уставшая Лирка отсиживалась и следила, чтобы никто лишнего не сболтнул. Мозг от выпитого осоловело плыл и дико хотелось спать, но вместо этого она ковыряла в яичнице, которую заново пожарил Сильнейший, и выбирала самые прожаристые кусочки сала, которые и засовывала в рот каждый раз, когда оттуда могло выскочить что-то лишнее.

– Лирк, давай отдадим, а? – Иррес так страдал, что готов был рыдать. – Не могу я это помнить. А мы не забудем, – кривящееся в страдании лицо разгладилось блаженной улыбкой расслабленного бывшего хайрена. – Просто отдадим. Так если у нас не убудет, давайте поделимся, – пьяный Иррес не соображал, что ничего не выиграет от своей «щедрости». – Лирк, праведники велели делиться. Давай, он нуж… – Иррес облизнул губы и предпринял вторую попытку: – Он нуж-да-ю-щий-ся! О! Не дай пропасть оборотню.

Риш опять хохотал.

– Как ты можешь постоянно ходить с таким серьёзным лицом? – не понимал он.

– Видишь, уже хохочет как сумасшедший, – глаза наполнили слёзы Ирресовой жалости. – А я в этом разбираюсь. Отдадим, и он отстанет, – куда спокойнее поддержал его господин Наэш. – Обзаведётся своими воспоминаниями и от тебя требовать не будет. Давай прямо сюда.

Вилку воткнули в стол и под самый нос подтянули кружку с вином. Господин Наэш подрагивающим пальцем выписал на столешнице печать и поставил на неё кружку в тот момент, когда она вспыхнула.

– Вспоминай и туда выдыхай, – велел господин Наэш.

Лирка воспротивилась.

– Я не хочу!

Но Иррес стал её стыдить.

– Мужика не жалко? Меня тебе не жалко? Отдай ты эти Хрибные воспоминания! – Лирка в ярости потеснила его. – С ума сошли, что ли⁈ Ничем я делиться не буду! Да ты просто вспомни, – увещевал господин Наэш, – и отдай вино ему. Ты даже не поймёшь, что что-то отдала, а ему благо. Представь, как тяжело, когда ты ни-че-го не помнишь!

Количество выпитого и на Лирку оказало хорошее воздействие, и она уже сама не понимала, кто на самом деле жалеет несчастного хайнеса, хотя и подозревала, что это Иррес – самый жалостливый в их квартете. Но вино заставляло сомневаться.

– Они мне очень нужны, – подначивал хитрый хайнес.

– Я… не могу так при всех! – попыталась отбиться Лирка, и Иррес тут же: – Наэш, выйдем!

И вышел из Лирки наружу. Ришу отчего-то это показалось очень забавным, и он опять рассмеялся. Положив морду на плечо женщины, Иррес страдальчески запел:

– Ну отдай, чего тебе стоит?

– Ненавижу вас! – зашипев, Лирка запустила пальцы правой руки в волосы.

– Быстрее, – подогнал господин Наэш, – печать сейчас действовать перестанет. А мы не отстанем! – добавил Иррес.

– Сумасшествие какое-то, – покачал головой Риш.

– Боги с вами, идиоты, – сдалась Лирка и, глотнув вина из кружки хайнеса, крепко зажмурилась и задержала дыхание.

Через полминуты она выдохнула в свою кружку, и выдох осел в вино голубыми искрами. Женщина опять задержала дыхание и через полминуты вновь выдохнула. И так ровно шесть раз. После распахнула осоловелые глаза и подтолкнула кружку в сторону хайнеса.

– Это правильно, – прижался к её лицу мохнатой щекой Иррес. – Теперь это не наше, мы ничего помнить не будем.

– Будем, – не согласилась с ним Лирка.

– Будем, – подтвердил господин Наэш, и Иррес взбесился: – Что ж ты сразу не сказал⁈

– Говорил, – обиделась за бывшего хайрена магичка.

– Никакого тогда ему вина, – раздосадованный дух подпихнул кружку носом, намереваясь её опрокинуть, но Риш оказался быстрее.

Схватил и одним залпом выпил содержимое.

На кухне воцарилась тишина, приправленная пьяно-осоловевшим удивлением.

– Вот тварь, – вяло выругался Иррес.