Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 300 (всего у книги 358 страниц)

Глава 20
Смерть на мягких лапах

– И вот ещё письмо от господина Шереха, – помощник говорил свистящим шёпотом, боязливо косясь на постель главного жреца, где в окружении подушек блаженно пускало слюни во сне очаровательное капризное чудовище. – Посыльный настоятельно просил ответить как можно скорее, а лучше – приехать в гости. Иначе старый консер сам явится.

Руахаш принял конверт, внимательно осмотрел его со всех сторон, будто ожидая, что у того отрастут крылья или рога, и отложил его на стол.

– Спасибо, Шан. Ты можешь идти.

Помощник неуверенно замялся на месте. Дела у них ещё не закончились. Да, всё основное они разобрали. Да, оставшееся могло подождать утра, а кое-что можно и через неделю сделать.

Но это было не в правилах господина Руахаша, который окунался в работу с головой и не выныривал из неё месяцами.

Сейчас же, едва часы отбивали десять, главный жрец отрывался от всех дел и закрывал двери в свою опочивальню, разрешая беспокоить его только по важным и срочным вопросам. Вместо того чтобы расписывать очередную храмовую стену, мучаясь от бессонницы, господин проводил ночи в собственной постели, вставая, только чтобы исполнить прихоти маленькой капризули.

– Что-то ещё? – шёпотом спросил господин Руахаш, и помощник, замотав головой, вышел.

Проверив, спит ли ребёнок, жрец ополоснул руки в тазу для омовения, сбросил одежду и в одних портках осторожно забрался на постель, стараясь не тревожить сон младенца. Щелчок пальцев, и спальня погрузилась во тьму. Повозившись и устроившись так, чтобы малышка оказалась под боком, Руахаш расслабленно прикрыл глаза.

«Руахаш».

– Я сплю, – недовольно проворчал оборотень.

«Ты ведь так и не отдал этот комок плоти?»

– Господин, вы это спрашивали часа четыре назад, – Руахаш устало потёр лицо. – Ничего не изменилось.

«А хочешь, чтобы поменялось?» – искушающе протянул Ваирак.

Внутри неприятно, тоскливо засосало. Встрепенулся волк, глухо заворчал и зарычал. Руахаш невольно потянулся к младенцу, принюхиваясь и едва сдерживая животное желание вылизать щенка.

Они его с ума сведут!

«Забери её!» – искусителем зашипел Господин.

– Не говорите ерунды, – поморщился Руахаш. – У неё есть мать, и она точно не согласится…

«У неё нет матери, – оборвал его Ваирак. – Одна не могла ею стать. Вторая не смогла. Но она может смочь, и тогда ты останешься ни с чем».

Волк взволнованно и испуганно завозился, потом обозлился и оскалился. Руахаш сам едва удержался от оскала.

– Что вам от меня надо? – чуть слышно застонал жрец.

Парочка – зверь и Господин – изводили его с самого появления Золотинки. Ладно волк, тот давно хочет и не понимает метаний двуногой половины. Но…

– Господин, вам-то это зачем?

«Достала твоя кислость. Может, став отцом, будешь послаще. Да и какой толк себя изводить? Один раз не получилось, пытайся ещё раз. Ты был молод и легко поддавался чужому влиянию».

Руахаш тяжело вздохнул. Господин тоже не понимал его метаний. Он в целом многое не понимал из жизни смертных. Какими словами объяснить, что если ты один раз стал плохим отцом, буквально отказавшись от своего больного сына, то на второй шанс просто не имеешь никакого морального права? И никакие речи про «чужое влияние» не изменят этого. То, что он оказался слабоволен и труслив, – это его ответственность.

Только в последнее время эти разумные, понятные мысли вызывали сомнения даже у него, Руахаша. Склонив голову набок, мужчина посмотрел на спящую малышку.

В чём-то этот ребёнок был особенным, отличным от других детей, с которыми жрец возился в храме. Он появился в особенное время. Когда его простили, пусть он сам себя и не простил. Но осознание, что сын не таит обиды, принимает его в своём доме и не препятствует общению с внуками, сильно облегчило его оковы. Руахаш продолжал цепляться за них, но волк внутри мечтал о щенках. Ещё и Господин подливал маслица в огонь, потому что ему надоело вечное чувство вины, которое приходилось испытывать, когда он посещал тело своего жреца.

И вот в это время, когда его простили и приняли, когда все вокруг говорят, что стоит попытаться ещё раз, появилась Золотинка. Крохотная беззащитная девочка, от которой отказались так же, как он когда-то от своего Ранхаша. Почти так. Он винил себя в болезни сына и посчитал, что тому будет лучше вдали от него. А мать этой малышки боялась за её жизнь и посчитала, что той будет лучше вдали от неё и родины. Схожесть судеб двух детей тревожила и будоражила, невольно вызывая мысли о втором шансе для него, Руахаша.

«Почему Золотинка? Ты же придумал ей имя».

Придумал. Но опасался, что стоит ему самому дать имя девочке – и обратного пути для него уже не будет.

«Самое время завести ребёнка, – продолжал искушать Ваирак. – Ты холост, наконец свободен от своей курицы. С сыном примирился, с семьёй теснее сошёлся. Слышал, одинокие симпатичные отцы очень привлекательны в глазах смертных женщин».

– Вам бы только о женщинах! – досадливо выдохнул Руахаш.

«Будет у Вотых четвёртая дочь! Ваша волчья семейка с ума сойдёт. Следи только, чтобы не разбаловали. А то вырастет как твоя курица».

Руахаш тихо, угрожающе зарычал. Золотинка умная и сообразительная девочка! Даже в свои неполные четыре месяца она уже многое понимала. Всегда его узнавала, никогда ни с кем путала – хотя попытки предпринимались – и в целом была покладистой малышкой. Капризничала, только когда он оставлял её с другими. Особенно почему-то не любила Шана, который был в ужасе от её истерик.

Она менялась с каждым днём, и изменения завораживали его. Руахаш смотрел, как вытягивается её тельце, меняется цвет глаз с голубого на зелёный, вылезают светлые волосики и вместо них появляются тёмные, и чувствовал острое сожаление, что все эти сокровенные моменты взросления собственного сына прошли мимо него. И он ещё больше привязывался к девочке, желая увидеть, как она будет меняться дальше.

Руахаш осторожно коснулся пальцем лобика, где цвело родимое пятно. За прошедшие дни его цвет смягчился, став блекло-розовым, очертания расползлись, и отметина всё сильнее походила на распустившийся цветок.

«Представь, какую большую семью ты можешь ей подарить, – Господин умел искушать. – Сколько у неё будет дедушек, бабушек, дядюшек и тётушек, которые её избалуют. И свора двоюродных братьев, из-за которых она никогда не выйдет замуж!»

Волку очень нравилось нарисованное будущее.

«Тихо!»

Руахаш напрягся ещё до упреждающего оклика Господина. Он ничего не услышал, не увидел, не почуял, но ощутил разлившуюся в воздухе опасность. Обмяк на подушке, полуприкрыв веки, и нащупал спрятанный в складках одеяла меч.

На подоконник упала тень. Ветер играл тонкими прозрачными занавесями, наполняя спальню свежестью и ароматом влажной земли. Свет волчьего месяца серебристой дорожкой ложился на пол, и в его потоке одиноко кружилась мохнатая ночная бабочка. Незваный гость перетёк в комнату как чёрная вода. Лёг животом на подоконник и скользнул на пол, мягко и бесшумно приземлившись на руки.

Руахаш продолжал наблюдать. Волк внутри замер в напряжении, с холодным расчётом следя за нежданной добычей. Раздался тихий-тихий шорох вынимаемого из ножен кинжала. Лезвие тускло сверкнуло в блеклом ночном свете, и «гость» прыгнул, вскидывая руку с оружием над головой.

Руахаш резко сел, прикрывая собой ребёнка, меч с сочным «вшикс» вошёл в чужое горло снизу, и тело визитёра тут же отлетело в стену от мощного пинка. Выронив кинжал, убийца схватился за шею, захрипел и судорожно засучил ногами, выгибаясь и вытягиваясь. Жрец бросил взгляд в окно, выжидая припоздавших гостей, если они есть. Нападавший затих и обмяк, на помощь так никто и не пришёл.

Схватив слабо вякнувшего ребёнка в охапку вместе с одеялом и подушкой, Руахаш вышел из спальни.

– Господин? – Шан, проходивший мимо в сторону своей комнаты, замер, изумлённо вытаращившись на полуголого главного жреца с окровавленным мечом в одной руке и хныкающим младенцем в другой.

– На территории храма убийцы, – Руахаш осмотрелся, выискивая опасность.

– Опять? – вырвалось у помощника.

За последнюю неделю часовые четыре раза ловили посторонних ночью. Те оказывали рьяное сопротивление, сохранить им жизни не удалось.

– Они проникли в храм, – главный жрец непривычно зло ощерился. – Один покушался на Миа̀ну, – он прижался губами к лобику куксившейся малышки.

– Я подниму братьев, – Шан бегом припустил по коридору.

«Не ворочайся так сильно, – просил господин Наэш, – у снежных сов очень острые когти. Поранишься».

Лирка замерла. Тяжёлое дыхание разрывало грудь, но она уже больше злилась, чем боялась. Птица оказалась очень тяжёлой и раздражающе упорной. Стоило женщине слегка выползти из-под неё, и сов перемещался, чтобы умостить её под собой. Лирка уже вся вспотела, а поясница, к которой прилип пух, чесалась.

В дверном проёме показались запыхавшиеся Онт и Мхян. Глаза у обоих испуганно вытаращены, в руках обнажённые мечи и из одежды только портки. Ханён прыгал за их спинами и зло всхлипывал, уверенный, что дурная птица уже заклевала маму.

Увидев сову, Онт мгновенно замер и вскинул руку, останавливая Мхяна. Лица обоих изумлённо вытянулись.

– Это… кто? – осторожно спросил смотрящий.

Сов медленно повернул голову, нехорошо прищурил жёлтые глаза и упреждающе-грозно заклокотал. Онт отступил за порог и вытеснил Мхяна.

– Сестра, ты там где? – парень присел, высматривая Лирку.

– Здесь! – дёрнула та ногой, взбивая одеяло.

– Ого! – поражённо хохотнул посыльный. – Он прям на тебе гнездится. Это развратом не считается?

Сов заклокотал ещё сильнее.

– Чего он булькает, как чайник на костер? – Мхян опасливо посторонился.

– Мы на его территорию покушаемся, – мрачно отозвался Онт.

– Это наша с мамой территория! – возмутился Ханён. – Моя!

«А хвост-то жидковат!» – ехидничал Иррес, и Лирка с трудом удержалась от соблазна выдернуть пару перьев из упомянутой части тела, которая маячила прямо перед глазами.

– У представителя правящей семьи в Салее всякая территория его, – Онт почесал седую голову. – Лирка, это кто?

– Не знаю! – огрызнулась та. – Да не топчись… не топчитесь вы по мне!

Мхян глумливо хохотнул, и тут же словил оплеуху за похабные мысли.

– Не хайнес? – осторожно уточнил Онт.

Лирка молчала.

– Лирка? – позвал смотрящий.

– Не знаю, – голос женщины звучал смущённо.

– А ты кого-нибудь из правящих ещё знаешь?

– Только господина Иерхарида… прежнего хайнеса… и видела когда-то брата нынешнего хайнеса.

Мхян присвистнул.

– Ну у тебя и знакомства!

– И что делать? – Онт мялся в замешательстве.

– Выгоните его! – требовал Ханён.

– Ага, а потом нас на площади вздёрнут! – Мхян хотел убрать меч в ножны и едва не пропорол портки. – Сестра, он тебя мучает?

– Он просто гнездится, – осадил его смотрящий.

– Ну да! Просто гнездится на нашей Лирке. Экая невидаль! Щас ещё выяснится, что это сам хайнес её высиживает. Сильнейший, так из неё птенчики не вылупятся, – попытался донести до сова неправильность его действий Мхян. – Там… эм-м-м… по-другому надо… Ай!

Онт всё же не выдержал и отогнал зубоскала пинком под зад.

– Я сам его прогоню! – Ханён воинственно ринулся внутрь, но был пойман дедом за шиворот.

– Не смей заходить! – рявкнула мать.

– Но мама… – губы мальчика обиженно задрожали.

– Я сама разберусь. Переночуешь сегодня с Мхяном.

– Я не хочу с Мхяном! – Ханён весь задрожал от ярости. – Я хочу с тобой.

– Да ладно тебе, мелкий, – посыльный похлопал его по плечу, – нам будет весело. Но, – от шпильки удержаться не смог, – маме твоей будет веселее.

– Топайте отсюда, – Онт плашмя оходил весельчака мечом по заднице.

– Мама!

– Ханён, живо спать! – строго велела мать. – Только посмей где-то рядом ошиваться.

Мальчик расстроенно засопел.

Поняв, что никто не осмелится соваться на его территорию, сов со своим щемящим «око-ко-ко» развернулся и склонился над Лиркой. Та, оцепенев, почувствовала, как крупный клюв с пощелкиваем перебрал её кудри, затем опустился ниже и вцепился в завязки рубашки. Позабыв о страхе и пиетете, женщина отпихнула наглую птицу.

Боги, здесь же темно? Он ничего не рассмотрел?

– Чего он делает? – любопытный Мхян не мог успокоиться. – Клюёт её? Разговаривает? Ого, раздевает⁈ Всё-всё, мы уходим, – парень торопливо отступил под грозным взглядом Онта, прихватив с собой упирающегося Ханёна.

Лирка всё же села и спихнула сова с себя. Тот мгновенно прижался к ней и укрыл крылом, притискивая к боку. Судя по зажмуренным круглым глазам, так ему нравилось ещё больше. А взъерошенная и ошарашенная Лирка с почти такими же круглыми глазами осталась сидеть и вдыхать жаркий запах перьев.

Что делать? Ждать, когда он сам улетит?

Как назло в голове не было ни одной здравой мысли. Только ехидничающий Иррес, рассыпающийся в идеях одна бредовее другой. Пришедший в себя после первого шока дух решил, что от птицы нет такого вреда, как от целого мужика, успокоился и начал забавляться. Господин Наэш тоже не оправдывал надежд на помощь. Его, наоборот, сложившаяся ситуация очень устраивала.

«Оборотни снежные совы очень хорошие мужья, – спокойно вещал бывший хайрен, словно проводил с Лиркой один из уроков. – Женятся почти всегда по любви, очень преданные. Зверь у них весьма привязчив, не терпит в своём гнезде посторонних и сильно негодует, если кто-то пытается увести у него жену».

«Ты это к чему?» – вмиг растерял хорошее настроение Иррес.

«Совы не устраивают гнёзда в чужих постелях просто так».

«Спасибо за предупреждение. Лирка, сваливаем!»

Они вообще не помогали! Только усиливали хаос в голове.

– У тебя сегодня что-то случилось? – спросил господин Онт, приваливаясь к косяку.

– Ну… да, – неохотно отозвалась Лирка. Она не была уверена, что рассказывать о произошедшем можно.

– Это как-то связано с… этим, – смотрящий кивнул на прижмурившуюся птицу.

– Да как бы? – Лирка непонимающе поёжилась и посмотрела вверх.

Сов тут же склонил голову и ткнулся клювом ей в лицо. Это было так ласково и так… интимно, что Лирка вспыхнула и, не думая о последствиях, вырвалась из-под крыла, вскакивая на ноги.

«Иррес!» – неожиданно дико рявкнул господин Наэш.

Женщина почувствовала, как в крови вскипает сила духа, и поняла, что сейчас выстроится барьер. Мысли не успевали за происходящим. Что…

Что-то звонко щёлкнуло по проявившемуся барьеру, но тот вспыхнул не привычным голубым светом, а жёлтым. По полу покатился арбалетный болт. Сов зло ухнул, встряхнулся так, что по перьям рассыпались золотистые искры, и ринулся к окну.

– Стой! Нет! – опомнилась Лирка, бросившись за ним, но то уже выпорхнул и, мощно загребая воздух крыльями, понёсся к парку.

Воздух вокруг него несколько раз брызнул жёлтым светом и искрами, а затем Лирка увидела отделившуюся от кустов фигуру, которая метнулась прочь. С торжествующим клёкотом сов обрушился на беглеца, выставив вперёд лапы с когтями-саблями. Он налетел на стрелка со спины, под истошный крик схватил его, погружая когти в плоть, а затем взмыл вверх, поднимая и свою добычу. Дёргающееся тело он сбросил через несколько саженей и с грозным уханьем заложил круг.

«Ладно, про когти ты не соврал», – с уважением признал Иррес.

* * *

Справка от автора: Зашёл разговор с читателем о значении имени Лирка. Оставлю свой ответ здесь, в тексте он появится куда позже. В северосалейском есть старое слово, сейчас мало употребляемое: «лиркаа». Оно обозначает что-то сильное, крепкое и выносливое. Оно одно могло сказать о человеке, что он всё вынесет, выдержит, справится и не сломается.

Глава 21
Предложение

– Вон он, – Шан указал в сторону фонтана, и Руахаш рискнул приблизиться к окну, но полубоком, закрывая телом плачущую недовольным котёнком Миану.

Действительно снежная сова. Когда ему доложили, что член правящей семьи прикончил убийцу, покушавшегося на Лирку, жрец сразу заподозрил хайнеса. И не ошибся. Довелось видеть Сильнейшего в зверином облике, не обознался бы.

Птица стояла прямо в фонтане, покорно приподняв крылья, а сердитая Лирка мыла ей пузо между лапами, изредка отвлекаясь на господина Онта и кого-то из братьев.

– Позови их сюда, – распорядился жрец. – Нечего стоять на виду.

Помощник уже хотел бежать, но Руахаш остановил его вопросом:

– Больше никого не нашли?

– Братья всё ещё проверяют.

– Передай им, что Господин здесь, – Шан побелел от неожиданности, – пусть проявят усердие. Иди.

Помощник бегом припустил к фонтану, лихорадочно оправляя одежды. Неужто Господин лично спустился, чтобы проверить свои угодья? Жалкие они и ничтожные, раз побеспокоили Повелителя и показали свою неспособность управляться с врагами.

– Вон там ещё пятнышко, – Мих показал пальцем, благоразумно не приближаясь.

Сову не нравилось, когда кто-то, помимо Лирки, пытался нарушить его двухсаженное личное пространство. Начинал недовольно клокотать, горбить крылья и щурить светящиеся глазища. Но к женщине, которая выскочила за ним как была в рубашке и портках, он проявлял нежность и даже послушание. Такая покладисто-умилительная птаха, пока к ней не совался кто не надо.

Раздражённая Лирка вымывала перепачканные кровью перья. Заманить дурную птицу в купальни не вышло. Сов благодушно жался к ней и отказывался понимать, чего от него хотят. Своим «око-ко-ко» и отсутствием мозгов он сильно напоминал курицу! Женщина едва сдерживала раздражение, чтобы не ляпнуть случайно какое-нибудь обзывательство вроде «глупый».

«Чего ты его намываешь? – скалился Иррес. – Кровь врага – украшение мужчины! Сам бы потом помылся».

Лирка сердито запустила пальцы в мокрые перья, и птица над её головой блаженно заклекотала. Действительно, чего она? Но нужно было что-то делать. Поблагодарить, извиниться, спросить… Ни на что из перечисленного духа не хватало, и женщина ухватилась за первое, на что упал взгляд. Это же можно засчитать и за благодарность, верно?

– Кажись, это его родное пятно, – прищурился Онт.

– Вы что⁈ – Мих возмущённо на него уставился. – Снежные совы все целиком белого цвета, как благословлённые божественным покровительством.

«Тогда он должен быть в крапинку, – ехидничал Иррес. – Ты ему когти только не мой, пусть сам выполаскивает. А то кровью изойдём».

Пятно оказалось присохшей грязью.

– Всё, выходи, – Лирка хлопнула птицу по боку под крылом.

Та непонимающе уставилась на неё круглыми глазами, и женщина заскрипела зубами, с трудом удерживая нелестные эпитеты. Вылезла сама и поманила сова на себя. Он с готовностью перевалил через бортик с грациозностью утки и вперевалку затопал к Лирке. Та против воли – она очень старалась давить подобные чувства – ощутила прилив умиления. В двуногом облике хайнес такой грациозный, сильный, ловкий, больше похожий на барса или хотя бы волка. И видеть его таким неуклюжим, клокочущим и больше похожим на бочку с крыльями… Его прежний опасный образ, конечно, не переворачивался, но ощутимо так покачивался и грозился завалиться набок.

Сов встряхнулся, рассыпав тысячи брызг. До мужчин почти ничего не долетело, а вот и без того мокрой Лирке досталось. Ночная свежесть продрала кожу, и женщина сложила руки на груди, прикрывая выпирающие под тканью соски.

– Я принесу одеяло, – пришёл на помощь Онт.

– Главный жрец просил, чтобы вы вернулись в храм, – до них наконец добрался запыхавшийся Шан.

Лирка с отчаянием посмотрела на притирающегося к ней сова. Башкой тот упирался как раз под грудью и потирался о сложенные руки. И как его заманивать? Идти и уськать: «Цыпа-цыпа»?

«Он прилетел не просто так, – пришёл на помощь господин Наэш. – Дай ему то, что он хочет».

А чего он хочет?

«Ухаживающие совы очень падки на похвалу. Поблагодари его. Скажи, какой он хороший. Он слегка расслабится, и тогда разумная часть сможет перехватить контроль».

О боги! Лирка откинула голову и застонала. Птица, конечно же, обеспокоенно закурлыкала.

– Ты молодец, – кое-как выдавила из себя женщина, опуская руку на пружинящиеся перья. – Очень хорошо обо мне позаботился. Пригре… согрел, защитил, – с каждым словом говорить было проще, даже пришла охота искренне похвалить. Всё-таки эта бочка с крыльями ей понравилась. – Такой красивый, сильный. Крылья у тебя какие…

Не отлипая от неё, сов довольно закурлыкал и распахнул крылья, призывая полюбоваться ими. И почему-то поджал хвост. Лирка припомнила рассказы Майяри, в которых хайнес по разным причинам лишался богатого хвостового оперения, и ей стало обидно за птаху. Шалобродит господин Узээриш, а страдает эта милаха.

– А хвост отрастёт, – утешила она птицу. – И куда смотрит охрана? – Лирка почувствовала искреннее возмущение. – Будет пышнее прежнего.

Хвост гордо выправился и веером ширхнул из стороны в сторону.

«Если бы он всегда был в таком облике, я бы согласился и на замужество», – продолжал ехидничать Иррес.

От сова и внутренних разговоров Лирку отвлёк дробный стук копыт, и она развернулась на звук. По мощёной дорожке неслась десятка стражников. Удивлённо приподняв брови, женщина посмотрела на Шана, но тот сам в недоумении хмурился. Со своими проблемами храм обычно справлялся сам. Об инцидентах не умалчивали, наутро обязательно бы сообщили в управление порядка и препроводили бы должностное лицо для обстоятельного разговора и вручения убиенного тела в храм. Но только наутро.

– Ой-ё…

Лирка бросила взгляд на Миха и поняла, что не чувствует прижавшегося сова. И испуганно осмотрелась. Осмотрелась и застыла, во все глаза разглядывая выпрямляющегося хайнеса. Жутко белокожего в свете луны и волчьего месяца, с растрёпанными волосами и светящимися между прядями глазами. Мысленно охнув от ужаса, женщина опустила глаза, но мгновенно вскинула, увидев ниже пояса слишком многое.

«Надо же… – задумчиво протянул Иррес. – Признаюсь, я думал, что ты в своих воспоминаниях немного нафантазировала».

Щёки вспыхнули от смущения, и Лирка торопливо отвела взгляд от пятен сосков, заметалась, уже не зная, куда направить взор, взмокла…

– Можно посмотреть в глаза, – пришёл на помощь хайнес, насмешливо кривящий губы.

Лирка всё же остановила взгляд на ключицах. Волосы на голове шевелились от смущения. Она не раз видела голых мужчин, на заставе стеснение – качество редкое и ненужное. Но именно сейчас вскипевшая кровь выжигала жилы и выжимала из глаз слёзы.

– Я даже не знаю, с чего мне начать, – Узээриш хмыкнул. – С извинений или вопросов.

– Пока можно одеться, господин, – подошедший Онт почтительно протянул принесённое одеяло, посчитав, что этим поможет Лирке даже больше.

Наверное, зал проповедей не видел ещё столь вызывающе одетого прихожанина. Узээриш сидел на скамье на заднем ряду с намотанным на бёдра одеялом и следил взглядом за Лиркой, которая, стоя у алтаря, тихо разговаривала с главным жрецом. Одет был тот тоже не очень подходяще для чтения проповеди. В одних только портках, да прикрывая грудь свёртком из одеял, из которого доносилось невнятное кряхтение.

– И чего тебе хвост никто не выдер? – прорычал Риш, едва размыкая губы.

Глаз от девушки оторвать он не мог. Птица внутри не давала, заставляя пристально следить за самочкой, которую они… он выбрал для ухаживаний. Вокруг столько заинтересованных самцов, а на ней слишком мало перьев… тьфу ты!.. одежды!

– Жених! – продолжал ядовито шипеть Риш.

Сов отозвался презрительным клёкотом. В его глазах Узээриш уже пару недель был недосамцом. Как эта перина истрепала ему нервы! Каждый раз, стоило Ришу подумать, что неплохо бы расслабиться в женских руках, сов вскидывался и радостно подкидывал картинки одной кудрявой неулыбчивой барышни, из-за которой у него несколько дней челюсть ныла. Вот и сегодня Узээриш наконец решил добраться до милой знакомой, но стоило только перекинуться в кабинете, как истомлённая отказами птица оттеснила его, забрала весь контроль и с радостным уханьем понеслась расслабляться.

Расслабились на славу!

– Ещё и ребёнка напугал, – попробовал Риш пристыдить вторую половину.

Сов блаженно прижмурился. Самочка с птенчиком… Узээриш с тихим стоном тряхнул головой, избавляясь от оков инстинктов и звериных желаний.

Когда Лирка попыталась забрать у жреца свёрток, из одеял полился негодующий плач, и господин Руахаш мягко, но решительно оттеснил женщину, прижав младенчика к груди. Он повернулся к хайнесу спиной, и тот увидел крошечное сморщенное личико. Ребёнок тут же уткнулся кнопкой-носом в крепкое плечо жреца и присосался к коже губами, обильно пуская слюни.

– И что это за прелестная кроха? – сам у себя вслух поинтересовался Риш.

– Это Золотинка, – донёсся свистящий шёпот из-под скамьи.

На секунду замерев, Риш согнулся, заглянул под скамью и столкнулся с блестящими чёрными глазами.

Глаза горели на белом личике, а само личико будто висело во тьме без тела. Мужчина только пару секунд спустя различил чёрную шкуру, в которую завернулся сообразительный пацан.

– Тихо, не выдавайте меня, – попросил мальчик, – а то мама будет злиться.

Риш бросил взгляд на озабоченно хмурящуюся Лирку и снисходительно посмотрел на пацанёнка.

– Думаешь, не чует?

– Не чует, – самодовольно заявил «лазутчик». – Я так не первый раз делаю. Это моя шкура-невидимка, – он чуть сильнее натянул своё «одеяние». – Не пяльтесь, а то выдадите.

Хмыкнув, Узээриш выпрямился и расслабленно забросил ногу на ногу.

– Хорошо. А кто такая Золотинка?

– Моя сестра, – с готовностью прошептал мальчик. Его даже радовало, что он может с кем-то поболтать, пока соглядатайствует. – Моя мама – её мама. А господин Руахаш – её отец.

– Что⁈ – Риш едва со скамьи не сверзился и с трудом подавил желание залезть к мальчишке, чтобы обстоятельно допросить. – Когда они успели?

– Да долго ли… – с явным недоумением протянул мальчик.

Узээриш смущённо кашлянул, старательно игнорируя взбесившуюся птицу.

– А господин Руахаш случайно не твой отец? – осторожно полюбопытствовал он.

– Не-а. Моего отца звали Весхалий, – просто ответили ему. – Он давно умер. Я не против, если господин Руахаш станет и моим отцом. Он мне нравится.

«Ну ладно, мешок с перьями, ты прав. Такую самочку быстро уведут», – от ехидства удержаться не удалось.

Сов внутри умирал от беспокойства и был несчастен. А вместе с ним несчастным чувствовал себя Узээриш. Так что главный жрец резко перестал ему нравиться, и хайнес начал припоминать различные нарушения храма и личные грешки господина Руахаша.

– И чего они шепчутся? – Риш не надеялся, что мальчик знает ответ, но тот удивил. Видимо, унаследовал от матери способности соглядатая.

– Наверное, о том, что на Золотинку покушались.

– Подожди, – нахмурился мужчина, – ты что-то путаешь. Покушались на твою маму, а я её доблестно защитил.

– Не путаю, – под скамьёй недовольно завозились. – За маму спасибо, но гнездитесь в следующий раз в другом месте.

– Ты это тому, кто гнездится, скажи, – проворчал Риш, – меня он не слушает.

– Вы же взрослый, вас уже должны слушаться.

– Даже у взрослых бывают проблемы с контролем зверя. Что там с покушением на твою сестричку?

Мальчишка молчал. Видимо, думал, стоит ли продолжать разговор. Жажда общения всё-таки победила. Нечасто такие крутые дяди говорили с ним как со взрослым.

– Я слышал разговоры братьев, – проникновенно прошептал он. – Кто-то пролез в спальню к господину Руахашу и попытался убить её. А до этого ещё три раза часовые ловили наёмников.

Как интересно! Вот это источник информации! Надо потом конфет и пирожных прислать. Сов одобрительно ворохнулся.

– А вообще на Золотинку второй раз покушаются, – мальчик говорил о случившемся так просто, будто они о забредшей в огород козе беседовали. Коза, наверное, вызвала бы даже больше энтузиазма. – Первый раз ещё на заставе, когда мамы дома не было. Швырнули копьё прямо в люльку, – голосок задрожал от едва сдерживаемого волнения. Видимо, пацану было приятно вспоминать о пережитом приключении. – Но я ещё до этого вместе с Золотинкой в окно выпрыгнул.

– И не догнали? – Риш подозревал, что рассказчик немного присочинил.

– Не-а. Бабушка и дядя Эдар с ними разобрались. Мы же не одни были.

– Может, ты ещё и причину знаешь, по которой на неё покушались? – Узээриш азартно забарабанил пальцами по спинке.

– Может, и знаю. Но вам не скажу. То можно говорить только кутару… курадо… главному по Арванскому вопросу, – мальчик напустил в голос снисходительности.

– Отлично! Он перед тобой, – оскалился хайнес.

– Брешешь! – не поверил Ханён.

– Зуб даю. А вообще бери выше. Я сам хайнес! Самый важный оборотень в Салее, – самодовольно заявил Узээриш. – Так что говори, Сильнейший тебе приказывает.

– А чем докажешь? – недоверчиво спросил мальчик.

– У меня печать правителя на груди, и я снежная сова. Или ты не знаешь, что Салеей правят только совы?

– Конечно, знаю, – обиделся «информатор». – Чего тогда к нам прилетели гнездиться? У вас целый дворец!

– Ты это не у меня спрашивай. И не уходи от ответа, а то матери сдам, – опустился до шантажа Узээриш.

Под скамьёй засопели.

– Я слышал, как мама с дядькой Хабдиром говорила. Они с последней вылазки принесли слухи о пророчестве, будто должна родиться какая-то проклятая девочка, которая погубит Хоётор. Дядя с мамой переживали, что Золотинку могли принять за проклятую. Но та девчонка должна родиться в Хоёторе, а Золотинка-то у нас родилась.

Подозрительно прищурившись, Узээриш уставился на Лирку. Та, почувствовав взгляд, обернулась, вздрогнула и забегала глазами из стороны в сторону.

– Что ж, ты мне очень помог, – протянул Риш. – С меня причитается.

– А про маму неинтересно, зачем её убить хотят? – насторожился пацан.

– А про неё я уже знаю.

– О! Так вы действительно… главный и… и хайнес? – в голосе Ханёна прорезался восторг. – Я вас другим представлял.

– Что? Крупнее и выше? – хмыкнул Риш. Почему-то все дети представляют хайнеса каким-то великаном.

– Нет. Думал, у вас длинная борода. А вы такой молодой и у вас такая белая кожа! Она у всех хайнесов такая?

– Нет, я особенный, – Узээриша забавлял детский восторг. – Даже солнце не берёт.

– А я тоже не загораю, – похвастался Ханён. – А правда, что вы не любите, когда к вам во дворец гости приходят?

– Правда, – не подумал отнекиваться Риш.

– Значит, мне тоже нельзя? – расстроился мальчик.

– Тебе можно. Так, тихо! – шикнул Риш, когда господин Руахаш и Лирка развернулись к нему.

Он поднялся сам, решив уберечь информатора от раскрытия, и, придерживая одеяло, зашагал к алтарю. У Лирки вспыхнули щёки, и она отвела взгляд в сторону.

– Ну что? Решили, как будете пудрить мне уши? – Узээриш прищурил в усмешке глаза и, подойдя ближе, заглянул в личико малышке, которая уже лежала на руках жреца и сонно хлопала глазками.

– Господин, мы просто ждали донесения от часовых, – мягко отбился от навета Руахаш.

– Так сюда ещё никто не приходил, – Риш показательно осмотрелся.