Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Глава 27
Странный дворецкий

Затягивать с отъездом не стали. Едва закончился завтрак, как харен скомандовал сборы. Растерянные и немного напуганные Диэна и Элда жались друг к другу, временно потеряв свою подругу и её сурового слугу, за спиной которого было так комфортно прятаться. Те продолжали пребывать в зверином облике и, похоже, оборачиваться пока не собирались. Шидай попробовал было побеседовать с господином Маришем, правда, не насчёт ранения Майяри («Не самое удачное время для ведения таких деликатных разговоров» – «Да вам просто связываться с ним не хочется»), а по поводу его озверевшего состояния, но волк ответил таким яростным рыком, что перепуганная Майяри оградила зверя щитом. В итоге пришлось отдать одну карету полностью Маришу и его пернатой госпоже.

И Майяри.

Вообще-то харен настаивал, чтобы она ехала вместе с ним, но ястреб, к полному обалдеванию и в то же время восторгу Шидая, с яростным воплем бросился на господина Ранхаша, грозясь забить крыльями его и оглушить криками всех остальных. Подоспевшая Майяри просто накрыла расшумевшуюся птицу подолом своего платья и потом несколько минут упрашивала её успокоиться и отгоняла господина Мариша, пытавшегося засунуть башку ей под юбку. В результате ей пришлось составить компанию этому зверинцу в пути.

А Элде и Диэне не повезло продолжить путь с хареном и его лекарем. Нет, господин Шидай изо всех сил старался развлечь девушек светской беседой (Элду глубоко поразила осведомлённость мужчины в самых модных узорах и кружевах этого сезона, а Диэну обескуражили весьма пространные рассуждения лекаря об элегантности в женской одежде), но молчаливый и спокойно-равнодушный господин Ранхаш выхолаживал всю тёплую атмосферу. Он не отрывал пристального, промораживающего насквозь взгляда от едущего рядом экипажа. В его окна была видна только волчья туша, но с другой стороны время от времени появлялся конный охранник и показывал господину, что всё в порядке, госпожа на месте.

Его это не успокаивало.

На каждой остановке харен лично ходил проведывать Майяри, внимательно, даже придирчиво её осматривал и задавал пару вопросов. Только не щупал, но, казалось, очень хотел это сделать.

Привал на ночь устроили рядом с лесом. Изумлённые Элда и Диэна с распахнутыми ртами выслушали не очень искренние извинения харена за то, что им пришлось сменить маршрут, и за то, что им придётся ночевать в шатре в тёплой компании горячильных камней.

Этот шатёр, весьма просторный и разделённый внутри на три части, установили сразу же после разведения первого костра и предложили благородным девицам обустраиваться на ночь.

– Это лучше, чем столкнуться с ещё одной бандой, – заметила Майяри, укачивая завёрнутую в одеяло птицу. Та дремала и вела себя тихо, что девушку полностью устраивало.

Готовые уже расплакаться Элда и Диэна украдкой шмыгнули носами и осмотрелись в поисках своих саквояжей. Майяри тоже осмотрелась и напряглась.

– А где господин Мариш?

– Может, охотиться пошёл? – пожала плечиками Диэна, с лёгкостью поднимая весьма увесистый саквояж, а затем, спохватившись, охнула и согнулась под его тяжестью. Ей тут же поспешили на помощь.

С сомнением посмотрев на спящую птицу, Майяри пригляделась к снегу и уверенно потопала по цепочке отпечатков волчьих лап. Господин Мариш обнаружился за шатром под укрытием заснеженных кустов. Дрожа и прерывисто вздыхая, мужчина пытался подняться со снега, но руки раз за разом подламывались. Девушка замерла, с интересом осматривая обнажённую спину сурового дворецкого и поджарые ягодицы. Там её взгляд задержался, с любопытством оглаживая татуировку в виде крыльев, расположенную прямо на крестце и кончиками перьев ложащуюся на приподнятую часть ягодиц. Рисунок явно давний, уже сильно выцветший, но… Майяри едва сдержала нервный смешок. Господин Мариш открылся ей с другой, очень-очень интригующей стороны.

Почуяв чужое присутствие, оборотень резко обернулся и разъярённо прищурился.

– Она не видит, – Майяри поспешила набросить край одеяла на голову ястребу.

– Вы бесстыжи! – прошипел мужчина и потянул руку к лежащему рядом покрывалу.

– Почему это? – ничуть не расстроилась девушка, продолжая осматривать поднявшегося на ноги оборотня.

Тот торопливо обернул бёдра тканью и круто развернулся. Майяри не отказала себе в удовольствии пройтись взглядом по его груди и животу. Дорожка волос, убегающая вниз, за край покрывала, слегка серебрилась седыми волосами. Мариш проследил за её взглядом и безапелляционно заявил:

– Бесстыжая, невоспитанная и без малейших манер!

– Почему? – опять повторила Майяри. – Я же только смотрю. Вы же не отведёте взгляд, если увидите обнажённую женщину? Ну если она не будет вашей госпожой.

– Отведу, – мрачно процедил оборотень.

– Точно? – девушка недоверчиво изогнула брови.

Господин Мариш поджал губы и знаком велел, чтобы она отвернулась. Почему-то вспомнился Мадиш, и Майяри скучающе, на манер друга, протянула:

– Зануда.

И потопала в обратном направлении.

Диэна и Элда всё ещё мялись у входа в шатёр и, сдвинув головы, о чём-то перешёптывались. До слуха Майяри донёсся треск, и она подалась чуть в сторону. На губах заиграла улыбка. Оборотни, посланные хареном на разведку, вернулись и, обернувшись, притоптывались босыми пятками на снегу. Оглянувшаяся Элда потрясённо замерла, а затем взвизгнула и присела на корточки, пряча лицо в коленях. Диэна лишь побелела и, нервно сглотнув, отвела взгляд в темнеющее небо.

– Простите, мы не хотели, – поспешил извиниться один из оборотней. Вина в его голосе, правда, не слышалась, и улыбку он едва сдерживал.

– Ничего страшного, мы не в обиде, – с улыбкой отозвалась Майяри, спокойно и в то же время любознательно осматривая мужчин ниже пояса.

Почти полминуты они растерянно пялились на неё, а затем порывисто отвернулись и заозирались в поисках одежды. Девушка не расстроилась: по её мнению, сзади мужчины были симпатичнее, чем спереди.

Сильные пальцы до боли впились в её плечо и круто развернули в другую сторону.

– Смотреть на дуб, – распорядился харен и коротко приказал уже мужчинам: – Марш отсюда!

Дуб располагался прямо напротив Майяри и совершенно не привлекал взор. Девушка рискнула взглянуть на харена и была награждена волной холода.

– Они ушли? – жалобно спросила Элда.

Майяри успела заметить, как Диэна стрельнула глазами в ту сторону, где ранее стояли голые мужчины.

Из-за шатра появился недовольный господин Мариш, успевший разжиться сапогами, рубашкой и штанами.

– Господину Викану следует озаботиться воспитанием своей невесты, – недовольно выплюнул он.

– Чем Викану озаботиться? – не расслышал подоспевший Шидай.

Скорбно поджав губы, Мариш промолчал, осознав глупость своего предложения. Где господин Викан, а где воспитание…

Майяри ласково и ехидно взглянула на харена и осуждающе покачала головой, словно говоря: «И зачем вы лишили меня удовольствия?». А затем хитрюще прищурилась, будто бы напоминая, что его-то она уже видела. И ничего плохого с ним не случилось. Или Ранхашу показалось, что она напоминает? От ласково-хитрой улыбки он почему-то смягчился, сердиться расхотелось, да он и не хотел сердиться… Ранхаш растерянно моргнул, ощутив, что в груди появляется что-то мягонькое, податливо проминающееся от одних только мыслей, и невольно сделал шаг назад.

– Есть и спать, – отрывисто бросил он и, развернувшись, торопливо похромал прочь.

Когда улыбающийся господин Шидай заглянул в шатёр к девушкам, там благодаря жаровне с углями (и стараниям Майяри) уже было весьма тепло. Девушки сидели, полностью одетые, на сундуках и пили из деревянных кружек дымящийся отвар.

– Как вас хорошо устроили, – одобрил лекарь, осматривая застеленный шкурами пол и сундуки, установленные в виде двух прямоугольных площадок и заваленные одеялами, – импровизированные кровати.

– Господин Шидай, – оживилась Элда и, подвинувшись, похлопала ладонью по месту рядом с собой. – Присаживайтесь.

Мариш посмотрел на девушку с негодованием. Предлагать неженатому мужчине разделить с собой одно место? Прищурившись, оборотень уставился на Майяри, как на источник всех бед.

– О, благодарю, госпожа, но я за госпожой Майяри. Пришло время лечебных процедур.

– Лечебные процедуры? Здесь? В поле? – Мариш скептически изогнул брови.

– Медлить нельзя, – сладко улыбнулся Шидай. – Госпожа постоянно попадает в истории и из-за этого страдает слабым здоровьем. Вот, кстати, из последнего приключения она вернулась с укусом, – выцветшие жёлтые глаза ласково прищурились.

Повисло недолгое молчание. Мариш с достоинством выдержал пристальный взгляд и, склонившись над Майяри, протянул руки к птице.

– Позвольте.

Задремавшего ястреба выдернули из обвивавших его рук, и он, встрепенувшись, яростно закричал, заставив поморщиться всех, кроме мужчин.

– Лоэзия! – негодующе взвизгнула Диэна, закрывая уши руками.

Майяри поспешила вскочить и выметнуться наружу. Холод мгновенно впился в её разгорячённые щёки. Посмеивающийся господин Шидай вышел следом за ней.

– Пошли туда, – он указал на небольшую палатку, и девушка с энтузиазмом направилась к ней.

Под лечебными процедурами лекарь на самом деле подразумевал обучение некоторым лечебным практикам, и Майяри не терпелось приступить к их изучению. Гостеприимно приподняв полог, Шидай подождал, пока внутрь заберётся девушка, а затем последовал за ней. В его палатке оказалось не так тепло, как в шатре девушек, но Майяри тут же приступила к исправлению этого.

– Главное, чтобы Ранхаш раньше времени не сунулся, – Шидай на всякий случай выглянул за полог.

– Или господин Мариш не пришёл с проверкой, решив, что мы слишком долго. Похоже, он решил, что пока я рядом с его госпожой, то должна быть образцом благочестия и примерного поведения.

– Ну вряд ли он ждёт от тебя чего-то столь невероятного после сегодняшнего. Парни, между прочим, теперь за ширмой оборачиваются, – лекарь взглянул на девушку с весёлым укором. – Но ты с Маришем всё же будь поосторожнее. Он не просто излишне щепетильный дворецкий. До того, как он попал к госпоже Лоэзии, Мариш больше двухсот лет провёл в разбойных шайках. При госпоже он, конечно, старается не демонстрировать свою тёмную сторону, но от такого прошлого нельзя полностью избавиться.

– Господин Мариш был разбойником? – недоверчиво переспросила Майяри. – Но он образцовый слуга, словно бы прослуживший своей семьей несколько сотен лет.

– Ну так и было, только семья была другой, – лекарь пожал плечами. – Вроде бы раньше он служил роду Илаший. Их сейчас уже не существует. Уничтожили около четырёхсот лет назад при старом хайнесе. Тогда подобное не было редкостью и таких, как Мариш… – господин Шидай запнулся, – или я, были сотни. Нас иногда даже называют поколением с оторванными корнями.

– Нас? – повторила Майяри.

– Может быть, потом расскажу, – мягко пресёк вопросы мужчина. – Я уж не знаю, что там было с Маришем. Я про себя-то не всё помню из того периода, но вроде бы после гибели семьи он почти двести лет бродяжничал, потом подался в бандиты.

– И его после этого подпустили к госпоже Лоэзии?

На самом деле Майяри очень хотелось задать другие вопросы. Опять вспомнилось странное имя рода господина Шидая – Даший, – и девушка ещё больше уверилась, что оно ненастоящее.

– У её отца не было большого выбора, – хмыкнул Шидай.

Шидай скучающим взором обвёл специально возведённые трибуны и остановил свой взгляд на помосте, расположившемся прямо по центру площади в окружении галдящей толпы. На помосте рядом с плахой, опираясь на топор, стоял палач, облачённый в длинный чёрный плащ с широким капюшоном. Лицо его, согласно обычаям, было закрыто тёмной тканью, чтобы приведённые на смерть не видели его и не посещали после своей казни.

– Может, я подожду тебя за трибуной?

Повернувшись к сидящему рядом Шереху, мужчина устало воззрился на него.

– Посиди уж рядом, – проскрипел старый консер. – Ты в своё время стольких на плаху перетаскал, что тебе от одной этой казни?

– Я к тебе вообще-то по делу.

– Ты всегда по делу. Нет бы просто ради дружеской посиделки к старому другу заглянул.

Шидай скептически осмотрел оборотня. Выглядел тот действительно старым. Глубокие морщины бороздили лицо, некогда серебристые волосы стали светлыми, как у луня, а красивые изящные руки сморщились, пальцы стали узловатыми. Но всё же стариком старого консера назвать могли немногие. Для своего весьма почтенного возраста он выглядел весьма и весьма бодро. Жёлтые глаза хоть и выцвели, но блестели по-прежнему слегка насмешливо и с молодецкой зоркостью подмечали все детали. А узловатые пальцы не дрожали, и движения Шереха всё так же были точными и уверенными, разве только не такими сильными, как раньше.

– Я хотел поговорить о Ранхаше. Но не здесь!

– Ну прости, – ничуть не раскаиваясь, протянул Шерех, – приглашение хайнеса отклонить не так-то просто. Невежливо. Придётся досидеть до конца.

– В твоём возрасте и с твоими заслугами всё будет вежливо, – недовольно процедил Шидай, но голос понизил и украдкой посмотрел на сидящего неподалёку хайнеса.

Тот с холодным величием рассматривал снующую внизу толпу и слушал своего первого советника. Шидай с изумлением отметил новую причёску повелителя. Ранее тот щеголял с длиннющей белоснежной косой, теперь же его голову украшал ёжик длиной не более половины вершка[5]. Неужто история, что какая-то девица спалила его шевелюру, всё же правда? Да нет, с их хайнесом такое вряд ли могло произойти.

По другую сторону от хайнеса сидел, невероятно гордый оказанной честью, сарен[6] Триий Бодый. Заметив, на кого смотрит Шидай, Шерех пояснил:

– Его оборотни участвовали в облаве и смогли отловить всех до единого главарей банды. Хайнес наградил его за это возможностью один раз попросить об исполнении любой услуги.

– Да? Здорово же они его достали!

– Пощекотали нервы повелителю, – Шерех улыбнулся, и вокруг его глаз собрались лучики морщинок. – Слышал, что они почти захватили Дрею и едва ли не провозгласили город свободным от власти хайнеса? Это, естественно, заставило того понервничать. О, едут.

Толпа завопила, и Шидай, обернувшись, увидел телегу, выезжающую на площадь. На неё была водружена клетка с пятью мужчинами. Все грязные, оборванные, заросшие и избитые, но не сломленные. Нагло ухмыляясь в ответ на возмущение толпы, оборотни плевались через решётку и показывали неприличные жесты в сторону хайнеса. Равнодушие сохранил только один из разбойников. Прикрыв глаза и прислонившись спиной к решётке, он, казалось, спал.

До слуха лекаря донеслись брезгливые вздохи, и он, опустив глаза, увидел несколько высокородных женщин, с возмущением обсуждающих неприличное поведение привезённых на казнь.

– Никогда не мог этого понять.

Шерех проследил за его взглядом.

– Что благородного и возвышенного в таком зрелище, что высшее общество и женщины считают себя обязанными присутствовать здесь? – продолжал шипеть Шидай.

– Скука, мой друг, – проскрипел старый консер. – Этим птичкам скучно в их клетках, и они цепляются за любой возможный случай развлечься без нарушения приличий. Лекарством от скуки могла бы стать чуть большая свобода, но… – оборотень многозначительно умолк.

– Нянечка, а кто эти страшные мужчины?

Шидай развернулся так резко, что чуть не опрокинул кресло. В паре саженей слева от них в кресле сидела бледная женщина, а на её коленях стояла очень красивая девочка с серебристыми локонами в прелестном бежевом платьице. Вцепившись пальчиками в перила, малышка распахнутыми от любопытства глазами смотрела на подъезжающую телегу.

– Это плохие дяди, – дрожащим от страха голосом объяснила женщина. По её лицу было видно, что больше всего она мечтает уйти отсюда.

– Дочка Триия, – прошептал Шерех. – Ей сегодня исполнилось шесть, и он решил, что самое время начинать приучать её к подобному зрелищу.

У Шидая остро зачесались руки и захотелось проверить шею уважаемого сарена Бодыя на крепкость.

Преступников возвели на эшафот, и вместе с ними на помост поднялся глашатай, который громко зачитал толпе все прегрешения казнимых и озвучил назначенное наказание – смерть через отрубание головы. Одного из мужчин грубо потащили к плахе и, заставив упасть на колени, навалились на его плечи, удерживая на месте. Сверкнуло лезвие топора.

Шидай обернулся на испуганный вздох и увидел, что нянечка сидит с закрытыми глазами, а ребёнок с недоумением следит за катящейся по доскам головой.

– У дяди голова отвалилась, – озадаченно заметила она. – И кровь течёт. С ним всё хорошо?

Ребёнок, чьё мировосприятие ещё не омрачено пониманием жестокости, боли и смерти. Застарелая тоска вгрызлась в сердце, и Шидай взглянул на господина Триия с ненавистью. Ему следовало беречь свою дочь от такого.

– Нет, моя дорогая, – едва прошептала нянечка. – Он… он лишился жизни. Он был очень плохим и забирал жизнь у других. И чтобы он больше этого не делал, его вот… попросили исчезнуть.

– А почему он стал плохим? – продолжала допытываться девочка.

– Потому что его никто не любил и он никого не любил.

Малышка сурово свела брови, укладывая услышанное в своей хорошенькой головке, и потребовала:

– Опусти меня.

К облегчению Шидая, нянечка поспешила опустить ребёнка вниз, и слишком высокое ограждение скрыло кровавое зрелище от глаз девочки.

Второй из обречённых на смерть сопротивлялся до последнего. Зрелище было просто душераздирающее. До слуха Шидая доносились тихие подвывания нянечки, которая, сложив руки крест-накрест на груди, молилась богам.

– Шерех, если я потом набью морду Бодыю и попадусь, ты сможешь уберечь меня от гнева хайнеса? – тихо поинтересовался Шидай.

– От гнева хайнеса смогу, – покладисто отозвался старый консер, – но вот от гнева Ранхаша нет.

Шидай досадливо поджал губы.

К плахе повели уже четвёртого из преступников. Выглядел он уже не так дерзко и едва передвигал ноги. На его кончину Шидай смотреть не захотел и перевёл взгляд на последнего из главарей некогда большой банды. Тот по-прежнему выглядел спокойным и, казалось, полностью принял свою судьбу и смирился с ней. Полный ужаса крик, раздавшийся на трибуне, едва не заставил Шидая подскочить.

Сарен Триий с ужасом смотрел на эшафот. Шидай проследил за его взглядом и едва сам не завопил, заметив на лестнице эшафота лёгкое бежевое платье. Сарен разгневанно уставился на то место, где сидела нянечка, но её уже там не было. Бедная женщина со всех ног бежала вниз по лестнице.

Малышка кое-как поднялась по слишком высоким для неё ступенькам и уставилась на обалдевших глашатая и палача. На площади воцарилась испуганная тишина, разнёсшая звонкий детский голосок аж до соседних улиц.

– Я беру его себе! – девочка указала на оставшегося преступника. – Хайнес должен папе желание, а у меня сегодня день рождения, поэтому желание папа дарит мне, а я хочу его!

Ещё почти полминуты сохранялась тишина, а затем в толпе раздался смех. Сарен виновато посмотрел на хайнеса, а затем грозно взглянул на своих оборотней, которые уже пробирались через толпу, но народ не очень хотел расступаться. Хайнес знаком велел убрать девчонку с эшафота и продолжить казнь. Глашатай было бросился выполнять его повеление, но чьи-то шкодливые руки схватили его за щиколотки и под громовой хохот стащили с помоста. Девочка продолжала стоять среди пятен крови рядом с боязливо сторонящимся её палачом и упрямо смотреть на несколько обескураженного преступника.

– Я тебя любить буду, и ты станешь хорошим, – торжественно провозгласила она. – Буду тебя одевать, поить и кормить. Тебе будет у меня очень хорошо. А ты будешь любить меня. Хочешь?

– Тёмные, да уберите ребёнка! – сквозь зубы выдохнул хайнес.

Толпа, явно издеваясь, пихала посланников сарена и хайнеса, не позволяя им приблизиться к помосту.

– А у вашей дочери прекрасное чутьё, – певуче протянул Шерех, и вокруг него повисла напряжённая тишина. – Это же Мариш Хэый, верно? Слышал, раньше он служил дворецким в доме Илашиев, пока тех не вырезали. Нужными навыками он точно обладает. Да и народу будет полезно убедиться, что хайнес всегда держит своё слово.

И повелитель, и сарен побледнели. Шидай едва сдержал усмешку и с большим вниманием осмотрел новое приобретение семьи Бодый.

Хайнес не пойдёт против старого консера Вотого, ведь именно благодаря нему правление прежнего хайнеса всё же подошло к концу и именно Шерех потом помогал и помогает молодому хайнесу разгребать то говно, что осталось после его отца. И сарен это тоже понимает.

Хайнес коротко махнул своему советнику, и тот, вскочив на ноги, провозгласил:

– В качестве награды за верную службу светлейший и сильнейший хайнес Иерхарид осуществит обещанное и дарует сарену Триию Бодыю жизнь Мариша Хэыя!

Толпа взорвалась ликующими воплями. Палач подошёл к застывшему преступнику и надрезал топором верёвку на его запястьях. Крики смолкли, и повисло тягостное молчание. Народ словно бы наконец понял, что напротив главаря одной из самых известных и влиятельных банд стоит высокородная девочка, которой он мог спокойно свернуть шею.

– Я тебе не нравлюсь? – огорчилась малышка. – Я могу отдать тебе все свои игрушки, но взрослым же они не нравятся.

Серые глаза без всякого выражения продолжали смотреть на неё. Затем оборотень повёл головой в стороны, разминая шею, и, присев перед девочкой на корточки, протянул ей согнутую в локте руку.

– Прошу вас, моя госпожа, – прохрипел он.

Обрадованная малышка тут же уселась на его предплечье и радостно взвизгнула, когда оборотень выпрямился. Уткнувшись носом в его немытую шею, девочка беззастенчиво провозгласила:

– Ты плохо пахнешь!

– Надеюсь, госпожа позаботится обо мне, – отозвался оборотень, неспешно шагая к лестнице.

– Конечно! – с жаром отозвалась та.

Внизу их сразу же окружили озадаченные оборотни сарена, а нянечка бесстрашно вцепилась в локоть помилованного преступника, умоляя его вернуть ребёнка. Тот будто бы не слышал её и продолжал идти вперёд, а малышка в его руках пыталась убедить плачущую женщину, что теперь он их и обязательно станет добрым.

– Не так уж и плохо провели время, – пропел Шерех, тихо посмеиваясь.

– С тех пор сарен никогда не брал дочь на казни, – закончил Шидай. – Из-за этой истории он на многие годы стал посмешищем в высшем обществе. Но смешки умолкли. Видишь ли, Мариш очень быстро взял всё хозяйство семьи Бодый в свои руки и стал незаменимым. Многие втайне даже завидуют сарену, хотя в первые годы предрекали, что бывший разбойник перережет их всех в их же постелях. Но замашки из прошлого у него всё равно остались, поэтому ты с ним всё же поосторожнее.

Озадаченная Майяри потёрла лоб. Высокомерный и помешанный на приличиях господин Мариш – бывший глава разбойной банды… Вспомнилась татуировка на его крестце, и девушка почувствовала, что у неё закипают мозги. Не приходилось ей раньше встречать такую полную противоречий личность.

– Так, хватит разговоров. Сосредоточимся на обучении.

Майяри послушно тряхнула головой и уставилась на лекаря.