Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Деший сидел у окна, закутанный в тёплое шерстяное одеяло, и с блаженной улыбкой смотрел на драконов, кружащих над таким далёким дворцом хайнеса. Мысль, что это они – первые плоды его великолепного замысла, грела не хуже хорошо растопленного камина. Как сейчас чувствует себя Иерхарид? В отчаянии? В ужасе от гибели детей? На пороге сумасшествия?

– Ты заслужил это, мой мальчик, заслужил, – прикрыв глаза, прошептал Деший. – Ты потеряешь всё, шаг за шагом.

Удовлетворение будоражащим вином разлилось по венам, и старик, тихо вздохнув, откинулся на спинку кресла.

Торопливые шаги побеспокоили его, и Деший повернул голову к двери в тот момент, когда она с шумом распахнулась. В комнату ввалился высокий широкоплечий рыжий мужчина с окладистой бородой, с ужасом уставившийся на старика. Нехорошее предчувствие кольнуло Дешия.

– Господин, артефакт рванул вне стен дворца, – торопливо выпалил посланник. – Никто не пострадал.

– Что⁈ – Деший негодующе приподнялся со своего места.

Глава 64
Доверие

Майяри проснулась от головной боли. Просто уже не смогла терпеть и спокойно спать. Да и можно ли назвать спокойным сном кошмары, в которых она убегала от стаи больших хищных птиц?

Голова болела так сильно, что боль отдавала в виски, скулы и зубы. Всё тело колотило от лихорадочной дрожи, было очень холодно, но в то же время в груди словно пожар тлел. Майяри приоткрыла глаза, но вокруг было так темно, что закралась пугающая мысль: уж не ослепла ли она? Но вот девушка различила тонкую щёлку между плотно задёрнутыми шторами, в которую вливался едва заметный ночной свет.

Где она?

– Гос… Ши…ай… – попробовала позвать Майяри.

Сухой хриплый голос поколебал тяжёлую тишину комнаты лишь лёгким скрипом. Никто не поднялся в ответ на зов, никто не шелохнулся. Она одна.

Страх начал медленно овладевать её сознанием. Сквозь терзающую голову боль прорвались воспоминания, и Майяри с ужасом поняла, что её захватили в плен. Что с ней сделали? И что сделают?

С трудом отпихнув в сторону одеяло, девушка попыталась встать, но её резко повело в сторону, и она опять упала на подушки. Охваченное болью и дурнотой сознание постепенно начало воспринимать действительность. Она лежит в кровати, на ней только рубашка с кружевным воротником и, кажется, панталоны. Её раздели. А вдруг… Девушку прошиб холодный пот. А вдруг они видели то, что сидит в её груди?

Эта ужасающая мысль словно придала ей сил, и Майяри смогла, опираясь на стену, подняться и добраться до окна. За шторами оказалась ночь и что-то ярко освещённое огнями. Девушке пришлось проморгаться, прежде чем она различила тянущееся чуть правее длинное и высокое здание, чей самый дальний угол и был так хорошо виден. В сиянии огней можно было с лёгкостью различить покорёженные стены и много-много мужских фигур. Майяри отшатнулась.

Значит, она во дворце. В той его части, что не пострадала от взрыва. Её схватили, но почему она не в тюрьме, а… Майяри беспомощно осмотрелась. Может, они всё-таки поняли, что она не желала зла? Но где харен или господин Шидай? Они бы точно примчались, едва узнав, что произошло. Или они приехали, но их не пустили?

Голова неожиданно закружилась сильнее, и Майяри, чтобы не упасть, уцепилась за штору и, едва не сорвав её, опустилась на пол. Если это так, то нужно отсюда выбираться. За такую помощь её никто не поблагодарит. Выбираться и идти к харену. Или прочь из города. Да, надо уходить отсюда.

Мысли путались, и в голове царил полнейший кавардак. Майяри даже казалось, что она до сих пор спит, такие уж бредовые картины наряду со здравыми рассуждениями всплывали в голове. А боль и холод туманили разум ещё сильнее.

Нужно бежать. Как? Через окно? Девушка посмотрела на свои трясущиеся пальцы и решила, что нет, по стене она спуститься не сможет. Через дверь? Там наверняка стража, много стражи. Усыпить их всех? Это долго, долго… Но куда ей торопиться?

Девушка обвела комнату мутным взором и, различив очертания камина, на четвереньках направилась к нему. Выгребла на пол кучу уже остывающих угольков и принялась дрожащей рукой рисовать печать.

Печать выходила кривой, некрасивой и не очень ладной, как у ребёнка лет шести. Майяри пришлось несколько раз рукавом рубашки стирать откровенно не те линии и символы, один раз она стёрла целый кусок печати коленом, продвинувшись вперёд, чтобы нарисовать верхнюю часть, и заметила это, только попытавшись активировать начерченное.

Ментальные печати и в принципе ментальную магию она не очень любила, но сейчас даже не вспомнила об этом. Исправив испорченное, девушка вдруг решила, что за дверью обязательно должен быть хаггарес, и пририсовала по краям печати ещё четыре загогулины. После чего наконец призвала свои силы и легла на пол в ожидании результата. Таким печатям всегда требовалось много времени, чтобы появился какой-то эффект.

Когда она открыла глаза вновь, тело совсем окоченело от холода, а печать едва уловимо светилась ровным красноватым сиянием. Пора. Но подняться оказалось тем ещё испытанием. Шея занемела от неудобного положения, а в глазах потемнело, уже когда она попыталась сесть. Тошнота и головная боль накинулись на неё, и Майяри, почти ничего не видя, добралась до постели и потянула на себя одеяло. Уходить в одной рубашке холодно. Одеяло почему-то не тянулось, Майяри прошлось даже призвать силы, чтобы оно наконец-то с треском отделилось от кровати и легло на её плечи. А вот добраться до двери оказалось сложнее.

Едва живая, но стоящая на ногах, девушка потянула дверь на себя, сразу бросая на неё самое эффективное отпирающее заклятие – ломающее. Хруст отчего-то вышел очень-очень тихим, – но, может, это у неё что-то со слухом? – и дверь плавно выпала наружу, едва не утянув за собой держащуюся за неё девушку. Спящая в коридоре стража не шелохнулась, продолжая крепко дрыхнуть, привалившись к стенкам. Пошатывающаяся Майяри прошла мимо них, пару раз наступив на чужие ноги и ненадолго замерла напротив сидящего в центре высыпанного мелом круга высокого худого мужчины. Тот тоже спал, склонив голову на грудь. Девушка с детской мстительностью затоптала хаггаресские символы и, круто развернувшись и едва не войдя в стену, опять прошла мимо стражи и нырнула в ярко освещённый коридор.

Стража спала везде. Майяри это, правда, не успокаивало, и она вздрагивала при виде каждого стражника. Какого-то определённого маршрута у неё не было, но её затуманенный разум был уверен, что они совсем-совсем скоро выйдут на улицу и под стопами окажется не холодный каменный пол, а тёплая земля. То, что сейчас ранняя весна и земля потеплеет ещё нескоро, Майяри не вспомнила. Но всё же прогулка слегка просвежила её мозги, по крайней мере глаза стали лучше видеть, а уши – слышать.

Завернув в очередной коридор, девушка сперва испуганно попятилась, решив, что столкнулась с толпой не спящих людей, а потом по рамам опознала портреты и с недоумением и разочарованием осмотрела глухую галерею. Взгляд бездумно скользнул по полотнам, обжёгся о свет зажжённых ламп и задержался на портрете одного мужчины. Точнее портрет-то был один, но сильно двоился и даже искажался. Оборотень средних лет с короткими белыми волосами весьма добродушно посматривал на девушку, но лицо его было таким строгим, что Майяри заподозрила его в неискренности, тем более что на задвоившейся картине его голубые глаза блестели очень холодно, а в плотно сжатых губах было что-то злое. Надменно фыркнув, мол, меня не обманешь, Майяри отвернулась и, выйдя из галереи, свернула в другой коридор.

Здесь было уже лучше: куда ни обернись – везде двери. И спящая стража. Много стражи. В душе затеплилась радость от предвкушения свободы, и Майяри потянула на себя ближайшую дверь.

Увы, но за ней оказалась какая-то большая комната, заставленная яркими диванами и заваленная какими-то странными вещами. Майяри с большим недоумением воззрилась на мягкого дракона, сшитого из зелёного бархата, подозревая, что это плод её больного рассудка. Миновав эту комнату, девушка потянула на себя следующую дверь и оказалась в огромной спальне, в которой стояло аж две кровати, но обе были как-то маловаты. Зато по центру комнаты высилось огромное – почти ей по грудь – гнездо. Майяри нахмурилась.

Как ни посмотри, но это было именно гнездо, сплетённое из толстых веток, между которыми торчали клочки мха, сухой травы и белого пуха. Внутри кто-то зашевелился, раздался сонный писк, и над краем поднялась голова большой белой совы. Очень большой, под стать гнездышку. Насыщенно жёлтые глаза недовольно прищурились, заметив непрошенную гостью, и самец – это наверняка был самец – поднялся выше. Майяри слышала, как его когти цепляются за стенки гнезда, и вот он по самую грудь высунулся наружу. И девушка опять решила, что рассудок подшучивает над ней. Грудь птицы была полностью выщипана и розовела нежной кожей.

– Что вы здесь делаете?

Майяри резко обернулась и едва не грохнулась. Мир закружился, и потребовалось время, чтобы он остановился и девушка смогла сфокусировать взгляд на говорившем. Рядом с зелёным дракончиком стоял высокий беловолосый мужчина, отчего-то смутно знакомый, и разъярённо, даже, наверное, испуганно смотрел на неё.

– Отойдите от спальни, – потребовал он. – И живо ко мне.

Если первое требование Майяри была готова исполнить – это всё равно не то, что она искала, – то второе её напугало. И она, плотнее завернувшись в одеяло, обратилась к своим силам.

Хайрен Узээриш напряжённо смотрел на шатающуюся девушку, неизвестно зачем притащившуюся в комнаты его брата и сестры. Взгляд у неё был мутный, лицо серое, под глазами лежали чернющие круги, но выглядела она очень решительно. Осмотрев её полностью, мужчина пришёл в ещё большее недоумение. Босая, в одной рубашке и почему-то укутанная в бордовую штору с золотыми кистями.

В коридоре послышались торопливые шаги, и в дверях появились тяжело дышащие харен и господин Шидай.

– Вот она! – с облегчением выдохнул лекарь и почти с яростью посмотрел на наследника. – Я предупреждал, что рядом с ней нужно оставить нашу охрану. Наших оборотней она хотя бы знает. Или мне хотя бы позволили остаться. Она в таком состоянии дурная на голову, но всё ещё сильная.

Видимо, хайрен это и сам понимал, так как не спешил осадить лекаря и напряжённо следил за девушкой, даже не пытаясь приблизиться к ней.

– Боги, это всё она? – Шидай с возмущением осмотрел бессовестно дрыхнущую стражу. – Дворцу срочно нужна охрана из хаги. Майяри, девочка моя, пойдём отсюда. Видишь, хайнес нервничает, а он с птенчиками.

Майяри, всё ещё не верящая, что господин Ранхаш и господин Шидай не мерещатся ей, обернулась к гнезду и опять посмотрела на недовольную птицу. Гнездо дрогнуло, и над краем появилась рыженькая тоненькая лисичка. Она тут же прижалась к сове, прикрывая своим пушистым тельцем ощипанную грудь могучего хайнеса.

И Майяри вдруг поверила: харен и господин Шидай настоящие. Грудь затопило такое облегчение, что на глазах заблестели слёзы, и девушка мелкими шажками направилась к бледному и напряжённому Ранхашу. Её не оставили, за ней пришли. Она натворила таких дел, но за ней всё равно пришли. Дойдя до харена, она вдруг упёрлась лбом в его грудь и облегчённо выдохнула.

– Простите меня, господин Ранхаш, – тихонько прошептала она, чувствуя, как яростно колотится сердце мужчины. – Я опять доставила вам столько проблем. Я очень виновата.

– Да, вы виноваты, – не стал спорить с ней Ранхаш.

Она виновата в том, что он зол, расстроен и вынужден томиться страхом за её жизнь. Он совершенно не думал о том, что она разгромила дворец, – какой, в сущности, пустяк, – но её беспечное отношение к себе заставляло его кипеть от негодования. Правда, сейчас, когда она сама подошла к нему – к нему, а не к Шидаю! – и прижалась лицом к его груди, он был готов слегка её простить.

– Мне так плохо, – неожиданно плаксиво пожаловалась девчонка. – Болит всё, особенно голова. И тошнит. Заберите меня, пожалуйста. Отнесите меня спать.

Сердце ухнуло вниз живота. Мог ли он представить, что когда-нибудь услышит от неё подобное? Вся злость, всё негодование испарились, и Ранхаш простил эту глупую девочку.

Осторожно обняв её (какая она тонкая!), мужчина склонился и, подхватив девушку под коленями, с лёгкостью поднял её. Майяри тут же обвила его плечи руками и уткнулась носом в его шею, отчего Ранхаш на мгновение замер, а затем, совладав с собой, шагнул прочь из покоев маленьких хайрена и хайрени.

Слегка удивлённый поведением Майяри (такого с ней даже в бреду ранее не бывало), Шидай последовал за сыном. Хайрен тоже решил проводить «гостей», справедливо опасаясь, что девушка что-то учудит.

– Когда я дышу вами, мне становится легче, – Майяри прижалась носом к шее Ранхаша и с шумом выдохнула и вдохнула. Её дыхание разлилось по коже мужчины огнём, и он, не удержавшись, прижался щекой к её голове. – Я так рада, что вы пришли за мной. Очень-очень рада. Спасибо вам.

Сердце в груди дрогнуло и застучало ещё сильнее.

– Эй, Ран… – Шидай косо взглянул на следующего за ними хайрена Узээриша, – господин, полегче. Ей совсем недавно ребро срастили.

– Я совсем не хотела всё так разрушать, – тело девушки задрожало. – Я просто побоялась, что это он, – губы её прижались к уху Ранхаша, и Майяри горячо прошептала, – мой брат. Я просто не хотела, чтобы кто-то погиб. Если бы кто-то умер, то ему бы этого никогда не простили. Никогда…

– Это не он, – ухо огнём пылало, и Ранхаш был готов сказать девушке что угодно, лишь бы она продолжала шептать.

– Да? Тогда всё зря?

– Нет, не зря, – оборотень невольно чуть крепче прижал девушку к себе.

– Но я вам столько проблем принесла… я не хотела так… – виновато шептала Майяри. – Но я так рада, что вы пришли за мной. Никто никогда за мной не приходил, я всегда сама уходила. Но мне было очень страшно, – влажные ресницы коснулись уха Ранхаша, и он похолодел. – Я проснулась, а никого нет. Я думала, меня поймали. Я… испугалась… Так страшно, больно, холодно… Как хорошо, что вы пришли. Как хорошо…

Ранхаш покачнулся и почувствовал, как в груди разливается полузабытая и слегка пугающая нежность к этой худенькой перепуганной девочке, решившей спрятаться именно на его руках. Так доверчиво жмущейся к нему. Нежность поглотила его, и харен мягкосердечно простил ей всё.

– Вам нечего бояться, – прошептал он. – Помните, я говорил: ваш единственный кошмар – это я. От остальных кошмаров я смогу вас защитить.

– И я буду вас защищать. Не нужны мне другие кошмары.

– Боги, – почти восхищённо протянул Шидай, – Майяри, ты, конечно, жутко проблемная в таком состоянии, но зато такая честная.

Та только сильнее обняла харена. И вообще казалось, что она пытается обвиться вокруг него всем телом.

Стража в коридоре перед комнатой, выделенной под содержание девушки, встретила их громовым храпом.

– Очень устрашающе, – не удержался от ехидства Шидай, и наследник недовольно поморщился. – О боги, дверь! Ну ты коза! – лекарь недовольно уставился на макушку уютненько устроившейся Майяри и присел перед выломанной дверью на корточки. – Вот спи теперь на сквозняке!

Эти слова, впрочем, Майяри уже не услышала. Харен занёс её в комнату, и наследник, подобно тени следующий за ними, развернулся и направился на поиски главы дворцовой стражи.

Ёрдел, не видимый и не слышимый никем, стоял в нише и смотрел вслед оборотню, который бережно нёс на руках его сестру. В ушах продолжали зудеть горькие слова: «Никто никогда за мной не приходил…». Зубы его плотно сжались. Он тоже не пришёл.

Ещё некоторое время он стоял, прислушивался к беззлобному ворчанию лекаря, ставящего дверь на место, и к всё усиливающемуся топоту: заснувшая стража наконец открыла очи. Подняв с пола за цепочку маленький фонарик, отдалённо напоминающий тифрити, мужчина неспешно направился прочь. Уже пройдя мимо спящего хаггареса, тёмный вернулся назад и тщательно стёр символ, нарисованный на стене прямо за шеей мужчины.

Хаггарес тут же встрепенулся, распахнул глаза и суматошно осмотрелся, но так никого и не увидел.

Глава 65
Доверие пускает корни

Ранхаш осторожно опустил девушку на постель и ненадолго замер, нависнув над ней. Усталый, полный боли взгляд девчонки почему-то горел надеждой, но мужчина так и не смог понять, что же она так хочет.

А Майяри на краткое мгновение нестерпимо остро захотелось, чтобы харен обнял её. В его объятиях наверняка было бы тепло и спокойно. И боль бы ушла. Но оборотень отстранился и аккуратно стащил с неё штору.

– Давай её сюда, – потребовал Шидай. – Над входом прибью, чтоб меньше дуло, а то тут такие сквозняки гуляют.

Вопреки угрозам, морозить девчонку лекарь не хотел.

Пока Ранхаш заворачивал слабо шевелящуюся и морщащуюся девушку в одеяло и разжигал потухший камин, Шидай приладил, как смог, дверь на место и завесил вход шторой. Сразу стало уютнее. Комната, залитая ровным бледным светом волчьего месяца и отблесками огней, которые до сих пор полыхали в разрушенной части дворца, кажется, даже стала теплее. В камине, потрескивая, вспыхнул огонь, причудливыми и совсем нестрашными тенями заплясав по стенам, и Майяри, почувствовав дикую усталость, сонно прикрыла глаза.

– Так, что тут у нас? – над ней навис недовольный Шидай.

Пальцы его проворно скользнули под голову девушки и ощупали её затылок. Та зажмурилась, ожидая чудовищной боли, но всколыхнулась только дурнота.

– Тут всё нормально…

– Точно? – засомневался Ранхаш.

– Винеш по спинам и головам лучший во всей Салее. И тяп-ляп свою работу он никогда не делал. Не отвлекли бы, может, ещё и кое-какие последствия сотрясения убрал бы. Но у хайнеса нервный срыв, и он когтями слуг подрал. Ещё бы! Перепуганные дети ревут, успокаиваться не хотят… Тут любой бы зверь с родительскими инстинктами с ума сошёл бы.

– А рёбра?

– Ребро. Одно, – дотошно поправил Шидай. – Я его сам залечил, ну… по понятным причинам. Мы же не хотим показывать грудь незнакомым дядям, да? – лекарь улыбнулся Майяри, и та, ответив неуверенной улыбкой, едва заметно отрицательно качнула подбородком. – А сколько мы связок растянули… Майяри, ну неужели нельзя было быть аккуратнее? Хотя бы с коленками. Видела бы ты, как они у тебя распухли. Спасительница, мать твою… Ещё и стражу усыпила. Тебе теперь от родства с Вотыми никак не отвертеться: вместе с ними будешь записана в ряды тех, кого хайнесу стоит больше всего опасаться. И как только умудрилась, а? Мы, пока от разрушенного крыла бежали, ни одного бодрствующего оборотня не встретили.

Заметив кривую печать, Ранхаш присмотрелся к ней и малость озадачился.

– Шидай… – голос харена прозвучал напряжённо. – Взгляни-ка.

Лекарь разогнулся и, вытянув шею, присмотрелся к начерченному. Брови его слегка приподнялись, и он подошёл ближе.

– И зачем ей печать детской тюрьмы? – на лице Шидая отразилось искреннее недоумение. – Да ещё и такая кривая… А это чьи портреты?

Мужчина носком сапога коснулся одного из четырёх знаков, украшавших печать по краям. Больше всего они были похожи на смутно знакомые, почему-то рогатые рожи.

– И чё ей там в её бреду-то видится? – с искренним любопытством выдохнул оборотень.

– У меня бред?

Мужчины слегка настороженно посмотрели на приподнявшуюся на локтях девушку. Запавшие глаза девчонки испуганно блестели, а губы дрожали, и смотрела она только на харена.

– Вы же не уйдёте? – тихо-тихо спросила Майяри.

Ставшее таким чувствительным сердце Ранхаша сжалось от томительной жалости. В голосе девушки слышался – а может, ему только казалось, что слышится, – страх. Подхватив стул, оборотень направился к постели и сел совсем рядом с Майяри. На лице той отразилось облегчение, но испуг всё ещё продолжал блестеть в её глазах.

– Не уходите, пожалуйста, – попросила она. – Я могу опять всё забыть. Проснусь и… а… нет вас. И я не вспомню, что вы здесь были.

– Я буду здесь, когда проснётесь, – пообещал Ранхаш. – Спите спокойно.

– Вы злы на меня, да? – харен не успел ответить, как Майяри торопливо, глотая слова, продолжила: – … только не уходите… Вы накажите… потом… но…

– Я не злюсь, – голос мужчины прозвучал ровно, его глаза в темноте светились мягко, да и в теле его не было никакого напряжения. – И наказывать вас не буду.

– Зато я злюсь, – Майяри перевела испуганный взгляд на Шидая. – Идиотка! Штурмовать дворец на драконе, свалиться через крышу внутрь, поднять на уши всю стражу, едва не размазаться по стене… Могла бы, раз такая сильная, прикрыться нормальным щитом от взрыва!

– Но это же мой взрыв…

– Ранхаш! – лекарь напряжённо посмотрел на сына.

– Бредит, – спокойно отозвался тот. – Ты пришёл как раз в тот момент, когда мы закончили исследовать остатки артефакта и определяли свои дальнейшие действия.

– Надеюсь, я не сильно тебя отвлёк? Всё успели решить? – обеспокоился Шидай.

После того, как его выставили за порог, не позволив остаться с «подозреваемой», лекарь сразу же направился за Ранхашем, чтобы тот донёс до хайрена Узээриша их возмущение. Отлучился вроде бы ненадолго, но Майяри этого времени вполне хватило.

– Почти всё. Внутри шкатулки, в футляре с механизмом, обнаружили взрывную печать. Очень сложную, ещё будут разбираться, как она работает и почему при проверке маги и артефактчики ничего не обнаружили. Они проверяли шкатулку несколько раз, запускали и просматривали сказки до самого конца, но шкатулка отработала без нареканий. Завтра будут вести беседу уже с хайреном: что и как они сделали и почему что-то не сделали.

– То есть Майяри не угрожает месть хайнеса за разгромленный дворец?

– Нужно ещё послушать причину, по которой она прилетела сюда. Как она поняла, что происходит что-то нехорошее. Здесь все очень подозрительные. Но, – Ранхаш посмотрел на сонно моргающую девушку, – думаю, можно уже не опасаться. Она никого не убила, под обломками разнесённых ею стен никто не погиб. Отделались ссадинами, ушибами и испугом. А вот взрыв разнёс бы треть дворца и ещё треть пошла бы трещинами. Про жертвы можно не говорить.

– А сейчас они есть? Шкатулка вылетела в дворцовый парк.

– Пара слуг и дворцовая стража отделались сильными ожогами. Гуляющих в парке не было, в этот момент как раз поздравляли именинников, и все собрались в зале. И ещё у одной престарелой сарены не выдержало сердце, когда в её спальне вышибло взрывом окна. Единственное, меня беспокоит, что шкатулка была подарком от сестры хайнеса. Отношения между ними прекрасные, вряд ли кто-то посчитает возможным подозревать хайрени Изаэллаю. Скорее уж кто-то хотел внести разлад в семью хайнеса. И тогда подозрительными могут стать все, кто оказался замешанным в эту историю, – Ранхаш опять посмотрел на девушку, но та уже спала, обеспокоенно хмуря во сне брови.

– Умеет она искать неприятности, самые интересные выбирает. Можно сказать, отборные, – Шидай укоризненно вздохнул и осмотрелся. – Пойду раздобуду ещё один стул или кресло.

Лекарь тихо покинул комнату и что-то спросил у стражи в коридоре. Те отозвались недовольным бурчанием.

Все звуки в комнате затихли, кроме треска поленьев в камине и размеренного сопения девушки. Ранхаш смотрел на её лицо, но мыслями витал в воспоминаниях. Уши обжигал горячечный шёпот Майяри, сердце замирало и пускалось вскачь. «Никто и никогда приходил за мной…». Сильная и такая упрямая, но на самом деле совсем слабая и очень пугливая. Или же всё-таки сильная? Какой твёрдостью духа нужно обладать, чтобы раз за разом делать то, что страшно? Бороться даже тогда, когда руки трясутся, а мысли путаются?

«Никто и никогда не приходил за мной…». Ранхаш попробовал представить свою жизнь, если бы он был совсем один. Никто бы не мог за него заступиться, никто бы не пришёл к нему, никто бы не помог. За многие годы он успел убедить себя, что чья-то помощь ему не нужна. Но он не мог отрицать, что рядом всегда были те, кто помогал: Шидай, деды… семья. Каким бы странным они его ни считали, они всегда были готовы его поддержать. Кто-то обязательно бы пришёл, если бы он оказался в беде.

В голове яркой вспышкой расцвело воспоминание, даже слабо зашевелились чувства, испытанные им тогда. Сколько ему было? Пятьдесят три? Пятьдесят шесть? Тогда он ещё не обрёл то спокойствие духа, которое было с ним сейчас… ещё несколько месяцев назад. Он был ещё юн, почти как Викан, и ему впервые доверили самостоятельное преследование известного вольного, притащившегося из Давриданской империи и решившего вернуться обратно через Рирейские горы. Ранхаш в пылу погони потерял свой отряд, свалился в трещину и сломал ногу. Лежа на дне провала после многочисленных неудачных попыток выбраться наверх, он терзался отчаянием и глубокой обидой, виня насмешницу-судьбу в произошедшем. Его, конечно же, нашёл Шидай. И вот теперь Ранхаш попробовал вообразить на своём месте, на дне той трещины со сломанной ногой, Майяри. Попытался почувствовать её отчаяние, боль и страх. И понимание, что за ней никто не придёт и выбраться она может только сама. И если не справится – а ведь так больно и страшно и кажется, что сил не хватит, – то умрёт в этой ловушке.

Никто и никогда не придёт.

Взгляд скользнул по напряжённому лицу Майяри. Даже во сне она чего-то боялась, из-за чего-то переживала. Ранхаш осторожно подался вперёд и мягко, неуверенно провёл пальцем по хмурой складке между её бровями, разглаживая и пытаясь принести успокоение. Погладил брови и, чувствуя, как расслабляются мышцы, уже увереннее коснулся пальцами занемевших от напряжения скул и с силой провёл по ним, двигаясь к ушам. Девушка облегчённо вздохнула и слегка приоткрыла губы.

На нижней губе была маленькая трещинка, хорошо видимая в отсвете огня, пляшущего в камине. Она темнела прямо посередине, словно ранка на мягком боку сливы. Ранхаш сглотнул. Каково это – целовать эти губы? Кровь бросилась ему в голову. Вот бы медленно склониться и прижаться ртом к ним. Они, наверное, очень нежны и чуть-чуть шершавы из-за трещинки. Вкус их не сладкий, но терпкий и сочный, как травяной сок, с едва ощутимым привкусом крови, опять же из-за ранки. Её губы горячие, мягкие, не очень ловкие, но отзывчивые. Не такие, как у обманки-Развратницы.

Ранхаш вздрогнул, услышав тихий шорох, и неожиданно осознал, что уже почти исполнил желаемое: его губы были так близко к губам Майяри, что он ощущал их тепло. Судорожно сглотнув, мужчина отстранился и обернулся. Шидай, пытающийся опять тихо ускользнуть в коридор, раздражённо прошипел:

– Я уже почти ушёл!

Но опомнившийся сын плюхнулся на стул и дрожащей рукой потёр лоб.

– Знал бы – до утра бы не заходил! – Шидай передумал и вернулся в комнату, затаскивая с собой стул. – Что, ломает? Не можешь больше терпеть?

– Могу, – тяжело отозвался Ранхаш.

– Это ненадолго, – мстительно предрёк лекарь, усаживаясь рядом. – Женщины в минуты слабости порой становятся очень привлекательными. Ну ты посмотри на эту полудохлую птичку! Забраться бы к ней под одеяло, чтобы согреть и утешить.

Шидай украдкой посмотрел на харена и, заметив лихорадочно блестящий взгляд, едва сдержал мстительную улыбку.

– Она такая худая, что должна дико мёрзнуть, – продолжил коварный оборотень.

– Она испугается, – прошептал Ранхаш.

Отец удивлённо посмотрел на него.

– Она очень сильно боится. Как дикий зверёныш, затравленный и всеми брошенный.

– Вот как, – Шидай почему-то усмехнулся. – Я помню, ты тоже таким был. После нашей разлуки. Я тебя тогда так баловал. А приближаться боялся. Боишься подойти, так хоть побалуй.

Ранхаш непонимающе уставился на него.

– Ну принеси ей что-нибудь, что она любит. Книги, побрякушки… угощение какое-нибудь. Ей сейчас много есть нельзя, но небольшое баловство я позволю. Хотя лучше объятий всё равно ничего не будет! Но… – лекарь окинул харена взглядом, полным сомнения, – от тебя объятий хрен дождёшься.

Второй раз Майяри проснулась от тихого хруста и шуршания. Повернув голову набок, девушка почти сразу – в первые секунды сердце всё же испуганно дрогнуло – узнала в чёрной фигуре на стуле у кровати харена. По комнате разливался запах варёных яиц, которые господин Ранхаш шелушил и аккуратно складывал в тарелку. Там уже высилась целая горка. В голове, против обыкновения, очень ярко вспыхнули воспоминания прошлого пробуждения и шатания по дворцу, но сил испытывать сожаления не было.

– Харен, – хрипло позвала она.

Тот поднял голову и посмотрел на неё слегка светящимися глазами.

– Проснулись? Помните меня?

– Да… помню… Простите за доставленные проблемы.

Голос девушки звучал устало и чувствовалось, что она уже не бредит.

– Поспите ещё немного, – посоветовал Ранхаш и взял одно из трёх оставшихся яиц.

– Что вы делаете? – не удержалась от вопроса Майяри.

– Шидай сказал, что немного можно.

В темноте девушка не могла различить, сколько же яиц уже успел очистить мужчина, но, судя по горке, не «немного».

По полу шкрябнула отодвигаемая дверь, и в комнату протиснулся господин Шидай.

– О, проснулась! – обрадовался он и тут же велел: – Спи дальше. Мать твою, Ранхаш, это что⁈ Ты с ума сошёл! Какие яйца в её состоянии⁈ Я думал, ты ей пирожное притащишь. Да ещё и в таком количестве!! Забирай свою тарелку и марш отсюда! – рассерженный оборотень пересыпал уже очищенные яйца в чашу, где совсем недавно лежало два неочищенных яйца, и оставил только одно. – Этого ей вполне хватит. И вообще иди спать. Тебе ещё завтра предстоит вытянуть эту идиотку из цепких лапок хайрена Узээриша. Он, кстати, распорядился выделить для нас покои недалеко отсюда. Пошли я тебя провожу. Вставай-вставай! Я вместе с этими обалдуями за ней прослежу.

Харен словно в сомнении посмотрел на девушку – в темноте она не могла различить выражение его лица – и всё же поднялся. Но не последовал за Шидаем. Вместо этого он склонился над Майяри и зачем-то поправил её подушку.

– Спокойной ночи, госпожа Майяри, – пожелал Ранхаш и направился на выход.

– Вот это можешь съесть, – Шидай поставил на придвинутый столик чашу с одиноким яйцом и поспешил за хареном.

Майяри посмотрела на оставленное угощение без радости. После боя с братом один запах яиц вызывал у неё тошноту, а тут и без этого было плохо. Она повернулась набок и под головой что-то захрустело. На какое-то мгновение она испугалась, что это её голова, но потом всё же засунула руку под подушку и вытащила два потрескавшихся яйца.

Почти полминуты Майяри просто на них смотрела, а затем губы её задрожали, в горле встал ком, и девушка неожиданно для себя расплакалась. Плакала так, как не плакала никогда. Плакала от радости и облегчения, от удушающего чувства благодарности. Размазывая слёзы по щекам, она принялась торопливо очищать яйца и запихивать их в рот. Она давилась и угощением, и слезами, и ей казалось, что ничего вкуснее она никогда не ела.