Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Брат был всем её миром. А потом этот мир у неё отобрали. Не сломали, не изменили, а полностью отобрали, и Майяри словно очутилась в пустоте. Она, жившая в ярком сиянии своего доброго брата, оказалась в холодной и жуткой темноте. Разом исчезло всё, абсолютно всё, что имело для неё значение. Ей пришлось научиться жить без цели и смысла. Без связи с миром. Без корней. Просто жить. Жить и раз за разом бороться, постепенно находя новые смыслы. Для Майяри была ценна её жизнь сама по себе. Наверное, это было оттого, что она видела, с какой лёгкостью и безжалостностью убили Ёрдела. Его смерть забросила её в совершенно другой мир, и Майяри особенно остро осознала важность одной-единственной небольшой жизни.

Её жизнь важна, и стоит жить только хотя бы ради этого.

И в то же время она не настолько важна, чтобы жить в угоду своим врагам.

– Госпожа Майяри, – тихо позвал харен.

Девушка медленно оторвала взгляд от потолка и посмотрела на мужчину. Рядом шевельнулся господин Шидай, чей чуткий слух, конечно, уловил звук голоса. Сонно посмотрев на Ранхаша, измождённый оборотень опять закрыл глаза и опустил голову на подушку.

– Не спится?

Майяри едва заметно качнула подбородком.

– Хотите поговорить?

В комнате повисла тишина. Майяри не хотела говорить, но несложно было понять, с чего харен предложил побеседовать. Из-за Ёрдела. Страх шевельнулся внутри, и девушка осторожно села, стараясь не разбудить Шидая и Лоэзию.

– Хочу, – едва слышно отозвалась она.

Уж лучше они прояснят всё как можно скорее.

Харен молча развернулся и покинул спальню.

Майяри потратила несколько минут, чтобы освободить свои ладони и тихонечко сползти с кровати. Господин Шидай вроде открыл один раз глаза, но останавливать её не стал, и девушка вышла в гостиную, где её ожидал харен. Вместе они направились в его кабинет.

Пока господин Ранхаш развешивал на двери амулеты от слишком чутких ушей, Майяри устало опустилась в кресло и взглянула на тикающие часы. Почти два часа ночи. Так поздно… Неожиданно она почувствовала себя ужасно разбитой и уставшей, и её посетила минутная слабость. Не хотелось бороться. Хотелось спрятаться в тёмном углу и закрыть голову руками. Шевельнулась робкая, даже испуганная мысль, что харен очень сильный, он мог бы… Но Майяри качнула головой. Не мог бы.

– Это был ваш брат-близнец? – прямо спросил Ранхаш, присаживаясь на край стола перед девушкой.

Майяри удивлённо посмотрела на него, но мужчина был совершенно серьёзен. Вопрос откровенно её огорошил.

– Нет, – наконец ответила она.

Ответила не очень охотно, всё-таки рассказывать о брате не хотелось. Почему-то казалось, что каждое слово может нанести вред Ёрделу. Но Майяри всё же пересилила себя.

– Это мой старший брат, – и зачем-то добавила: – Единственный брат.

Доверие, успевшее зародиться в ней в отношении харена, исчезло, и вернулась привычная настороженность. Она могла доверить господину Ранхашу себя, но не брата. Они с Ёрделом разнесли почти всю улицу, и вряд ли харен оставит это без внимания и скажет: «Со всеми бывает. Забудем». Нет. Внутреннее чутьё нашёптывало Майяри, что в лице харена у брата появился враг. Враг сильный и могущественный. С таким не справиться, даже если убить его. Тем более если убить его. Его смерть принесёт ещё больше проблем, и Майяри отчаянно надеялась, что Ёрделу не взбредёт эта дурная идея в голову.

Брат… Это ведь точно был её брат? Ёрдел…

В мысли опять вернулся хаос неверия. До сих пор было сложно осознать, что она действительно видела именно Ёрдела, а теперь душу разъедал страх, что она всего лишь обманулась.

– До вас добрались те, кто преследовал вас в прошлом? – холодно уточнил господин Ранхаш.

Предположение, что Ёрдел имеет отношение к её «семье», так уязвило Майяри, что она вскочила на ноги.

– Нет! – яростно выдохнула девушка и невольно отшатнулась, столкнувшись с ледяным взглядом харена. Проснувшийся рассудок шепнул, что оборотень не может знать, что почти оскорбил её. – Он не может быть с ними связан, – уже тише добавила Майяри, опять опускаясь в кресло. – Они… они убили его.

Ранхаш промолчал, продолжая пристально наблюдать, как лицо Майяри искажается от ярости и омерзения, а в её глазах вспыхивает отчаяние. Что ж, он и сам предполагал, что тёмный пришёл не по просьбе людей из мрачного прошлого Майяри: ошеломление и страх на лице хаги были слишком явными. Он точно не ожидал увидеть сестру и даже не узнал её сразу.

Но, узнав, попытался убить.

– Вы очень похожи, – прервал молчание оборотень. – Расскажите мне о своём брате.

– Простите, но нет, – тёмные глаза настороженно сверкнули.

– Госпожа Майяри… – устало начал было Ранхаш, но та его перебила.

– Каждое моё слово будет использовано против него, ведь так?

Их взгляды скрестились, словно лезвия двух кинжалов, и в кабинете повисла гнетущая тишина. Ранхаш, конечно, предполагал, что разговор будет тяжёлым. Он уже знал, с какой отчаянной решимостью Майяри защищала тех, кто был дорог ей. И в своём заступничестве она нередко была глуха к голосу разума.

– Он разнёс целую улицу, – напомнил Ранхаш. – Ваш брат очень опасен, и нам…

– Я ничего не скажу! – сквозь зубы упрямо процедила Майяри.

Тихо вдохнув, харен встал и, подойдя к окну, уставился на заснеженный сад.

– Когда вы последний раз его видели?

– Двадцать лет назад, – немного замешкавшись, ответила девушка.

– Он уже тогда был… таким?

– Нет, – ответ прозвучал едва слышно.

Ранхаш опустил глаза, сквозь иней всматриваясь в тёмные фигуры охранников под окном.

– То есть двадцать лет назад он не был тёмным?

Майяри промолчала.

– Вы ведь знаете, кто такие тёмные. Вас саму такая участь очень пугает, – напомнил харен. – Рано или поздно тёмные сходят с ума от своей жажды, а потом теряют все желания. В какой стадии ваш брат сейчас? Он сумасшедший или ему уже плевать на весь мир? Мне показалось, что он ближе к первой стадии.

– Прекратите! – прошипела девушка. – Это мой брат! Я не позволю причинить ему вред.

– Госпожа Майяри, ваш брат даже не задумался о чужих жизнях, пытаясь разворотить дома. Чудо, что никто серьёзно не пострадал, но люди остались без крова.

– Мне всё равно. Это. Мой. Брат. Я очень любила его и продолжаю любить! Если вы посмеете его тронуть, то город разносить буду уже я. И меня-то уж точно никто не остановит!

– Глупая девчонка! – харен резко развернулся к ней и, яростно сверкнув глазами, шагнул вперёд. – Прошло двадцать лет. Двадцать. Он больше не тот брат, которого ты знала. Ты понимаешь, что он мог измениться? Необратимо измениться.

– Понимаю, – губы Майяри задрожали, – но он мой брат.

Кулаки её решительно сжались, всё тело напряглось, но вот в глазах плескалась отчаянная мольба. Ранхаш не удержался и шевельнул губами, поминая Тёмного.

– Вам понравится, если ваш брат станет похож на тех, кто остался в вашем прошлом?

Девушка вздрогнула, и Ранхаш безжалостно продолжил:

– Он может стать таким. Если его жизнь была жестокой, то и он мог стать жестоким. И что вы тогда будете делать?

Мольба сменилась ужасом, и Ранхаш всё же почувствовал слабость. Он не хотел её пугать.

– Ваш брат скрылся. Но если он объявится и продолжит бесчинствовать, то придётся принять решение.

– Я… я верю в него, – девушка с трудом сглотнула. – Вы обещаете, что не тронете его?

– Не обещаю, – неподкупно отозвался харен и стойко выдержал негодующий взгляд. – Вы, наверное, забыли, но он приходил за вами. Если его послали не ваши преследователи из прошлого, то кто? И придёт ли он ещё раз?

– Я… не знаю, – Майяри неловко пожала плечами. – Но мне показалось, что он удивился, узнав меня. Он не знал, что я… это я.

Ранхаш вздохнул.

– Мне тоже так показалось… Госпожа Майяри, пришло время рассказать о прошлом.

– Нужно оно вам… – девушка нервно облизнула губы.

– Оно не даёт мне покоя, – откровенно признался Ранхаш. – И оно не даёт покоя и вам, и тем, кто вас окружает. Я готов разобраться с вашим прошлым, но мне нужно хотя бы его знать.

– Я не могу просить вас о чём-то столь опасном.

– Тогда я буду вынужден искать ответы сам, – мужчина проникновенно посмотрел на вскинувшуюся девушку. – У рода Вотых много возможностей, ради вас я не постесняюсь использовать их все.

– Ваши поиски могут подставить меня под удар, – устало заметила Майяри.

– Сегодняшнее происшествие может поставить вас под удар. Вы же не очень сдерживали свои силы? Как думаете, кто-то из проживающих в Жаанидые хаги мог не заметить такой всплеск?

Девушка закусила губу.

– Надеюсь, вы сейчас не думаете о вашем излюбленном способе решения проблем? – подозрительно уточнил Ранхаш.

Ответом ему послужил искренне недоумевающий взгляд Майяри, вскоре сменившийся досадливой гримасой. Разве может она сбежать после того, как встретила брата?

– Порой мне хочется подлить вам какое-нибудь зелье, чтобы язык развязался, – мрачно признался оборотень. – Но мы же партнёры, это будет нечестно.

В другое время Майяри, наверное, устыдилась бы, но сейчас ощутила лишь глухую тоску, словно в её жизни опять что-то исчезло.

– Мне не хочется больше с вами говорить, – в свою очередь устало призналась девушка. – Я пойду спать, поздно.

Ранхаш не стал её останавливать, только проводил взглядом до двери и, когда Майяри уже взялась за ручку, сказал:

– Он пытался убить вас.

Повернув голову, девушка спокойно посмотрела на него и невозмутимо ответила:

– Он мог подумать так же, как и вы.

Ранхаш непонимающе нахмурился.

– Прошло двадцать лет. Я больше не та сестра, которую он знал. Я могла безвозвратно измениться.

Сказав это, Майяри отвернулась и шагнула в коридор. Пошатнулась, схватилась за стену, но всё же выправилась и медленно побрела к своим комнатам.

Она почти нос к носу столкнулась с выходящим из её покоев Маришем, несущем на руках спящую Лоэзию. Майяри кольнула досада. Ей так не хотелось оставаться в одиночестве, но она всё же посторонилась и пропустила дворецкого. Уже в спальне она с облегчением осознала, что господин Шидай-то остался, и, едва сдерживая слёзы, забралась на постель и крепко-крепко прижалась к нему, утыкаясь лицом в его грудь. Потревоженный лекарь сонно заворочался, но, облапав девушку за бёдра, опять успокоился и расслабился.

Почему-то Майяри стало чуточку легче.

Упрямая и глупая.

Ранхаш злился. Хоть он и знал заранее, что ничего хорошего от этого разговора ждать не стоит, но почему-то всё равно чувствовал себя неудовлетворённым и обеспокоенным.

Было тревожно.

И волновал его не брат Майяри, не её туманное прошлое, не преступники, которым она была нужна. Волновала сама Майяри, её мысли и её возможные поступки.

Отчего-то никак не пропадало ощущение, будто он что-то потерял.

Мрачно посмотрев в окно, Ранхаш всё же отвернулся от него и похромал к выходу.

Всё равно уснуть не получится, может, хотя бы успокоиться удастся.

Глава 49
Побочные эффекты

– Наворотили мы в очередной раз, – несколько смущённо признался Шидай, рассматривая татуировку на груди Ранхаша.

Тот, сняв рубашку, смирно сидел на табурете и позволял лекарю разбираться с причинами, благодаря которым он смог преодолеть стену ловушки Майяри. Шидай предположил, что это из-за изменений, которые он внёс в татуировку. И Ранхаш напомнил ему об этом.

– Не мы, а ты.

– Если бы ты вёл себя нормально, то я и не подумал бы её трогать, – огрызнулся Шидай, зачарованно рассматривая переплетения линий и символов и сверяя их по одной из книг.

Книгами был устелен весь пол вокруг табурета, завалены стол, ближайшее кресло и пуфик, переехавший в покои харена из спальни лекаря. «Подставка для больной ноги. Не смей выбрасывать! Мне его Шерех подарил. В детстве ты на нём как на кроватке спал. Представь, какая древность!»

– М-х-х, – лоб Шидая мученически сморщился. – Вот эта пара соприкасается, – он пальцем обозначил два символа, – а вот эти три линии, пересёкшись, образовали что-то похожее на символ Непокорности. Ещё один побочный эффект, – мужчина застонал.

А вот Ранхаш наконец проявил интерес. Обычно всё, что не нравилось Шидаю в его татуировках, самого Ранхаша очень даже устраивало.

– И что в целом вышло? – полюбопытствовал харен.

– Ну… – не очень уверенно протянул лекарь, поднимаясь и заходя ему за спину, – похоже, у тебя появилась маленькая защита против магии. Не очень сильная, но в какие-то моменты она, вероятно, будет позволять тебе не попадать под влияние магии. Ну там, например, под обманчивое действие амулетов попадать не будешь… Защитка так себе, слабая, но, похоже, может тянуть магию из меня, – судя по изменившемуся голосу Шидая, именно это ему и не нравилось. – Подчистую всё слизала! Вот понадобилось бы кого-нибудь вылечить, а у меня даже сил нет. Лопатки разведи. Да ссутулься!

Ранхаш покорно ссутулился, и лекарь, перебросив его косу со спины на грудь, склонился над второй татуировкой.

– В последнее время я постоянно чувствую настоящий запах Майяри, побочный эффект может быть причиной этому? Я думал, что мне чудится.

– Если учесть, что ты в неё влюблён, то, может, и чудится, – пожал плечами Шидай. – Проведём потом эксперимент. Я надену амулет, и мы посмотрим, почувствуешь ли ты мой настоящий запах.

– И я не смог поверить, что передо мной настоящая Майяри, когда активировал кристалл ложного облика.

– Какой именно кристалл? – мгновенно заинтересовался лекарь.

– Развратницу, – спокойно признался Ранхаш. – Я пытался разобраться со своим влечением к Майяри.

– Ну ты даёшь! Рядом с тобой живая девушка, а ты с обманками развлекаешься. Кукла, кристаллы…

Говорить, что куклу ему подарил ребёнок, Ранхаш не стал. Он же мог отказаться от подарка, но почему-то не захотел. Нет, сейчас он понимал почему. Ему просто хотелось иметь что-то, что напоминало бы ему о Майяри. Странно, что это простое объяснение не пришло ему в голову сразу.

– Вроде бы других побочек нет, – Шидай подозрительно прищурился и грозно взглянул на татуировку, но та не испугалась и каяться не поспешила. – Перебить бы всё это заново с учётом прежних ошибок, но…

Ранхаш тут же натянул лежащую на коленях рубашку, наглядно демонстрируя «но». Татуировки были набиты, когда ему исполнилось всего шесть месяцев. В то время ещё не было создано ничего подобного, Шидаю пришлось стать первооткрывателем, и, как и любая вещь-прародитель, печати имели много недостатков. Со временем Шидай дополнял их, исправлял, чтобы они эффективнее исполняли свою основную функцию, но из-за внесения новых символов и линий и сохранения старых и ненужных стали проявляться побочные действия. Было бы лучше свести старые татуировки и нанести уже полностью доработанный вариант, но Ранхаш не позволял. И это глупое – как считал Шидай – упрямство ужасно злило лекаря.

– Идиот, – беззлобно обозвал его Шидай и, аккуратно переступая через книги, направился к окну посмотреть, всё ли в порядке со стражей под окнами Майяри.

Оборотни были на месте, и лекарь немного расслабился.

– Не сбежала, – сообщил он.

Ранхаш лишь недовольно свёл брови. Он считал, что побег Майяри – всего лишь вопрос времени. Девчонка без ума от своего брата и вряд ли захочет сидеть на одном месте в надежде, что тот опять придёт за ней. А с её силами сбежать не так уж и сложно.

– Вот не будь ты таким букой, возможно, она бы влюбилась в тебя и осталась бы с нами, – с укором произнёс Шидай.

– Прекрати, – Ранхаш поморщился.

Думать о внезапно осознанных чувствах было больно и неприятно. Главным образом оттого, что оборотень понимал – Майяри не отвечает ему взаимностью, а после недавних событий и не ответит. Из-за своего брата. После их не очень приятного разговора Ранхаш отчасти смог понять её чувства – представил на месте этого Ёрдела Шидая, – но самого отношения к тёмному это не изменило. Он ему не нравился. Как бы горячо Майяри ни любила своего брата, но он пытался её убить, и Ранхаш не мог его простить.

Майяри могла умереть.

От одной этой мысли жуть внутри разрасталась, заполняла весь мир и сливалась с сами Ранхашем, становилась им.

Майяри должна быть живой. Улыбающейся. Возможно, даже счастливой.

С ним счастливой. Но последнее уже было коварным нашёптыванием жути.

Ночное занятие позволило Ранхашу успокоиться, обрести хрупкое равновесие, и привычное хладнокровие вернулось к нему. А вместе с ним и интуиция, которая говорила ему, что брата Майяри в городе уже нет. Тени и городская стража всю ночь и утро прочёсывали город, но следов тёмного не нашли. И эта же интуиция утверждала, что Майяри вряд ли обрадует новость, что её брата нет в городе. Скорее напугает: вдруг она опять его потеряла?

– Не буду я молчать, – нагло заявил Шидай. – Видел бы своё лицо утром, когда в спальню Майяри зашёл.

Ранхашу хватило ощущений. Когда он увидел спящих в обнимку лекаря и Майяри, то испытал весьма противоречивые чувства. С одной стороны, ему очень и очень не понравилось увиденное: будь на месте Шидая кто-то другой, он вылетел бы в окно. Но рядом с Майяри лежал Шидай, и Ранхаш ощутил что-то похожее на обиду – эмоция, посещавшая его последний раз, наверное, в далёкие сорок лет.

– Мне даже показалось, что ты меня убьёшь, – лекарь испытующе посмотрел на воспитанника.

– Я очень хотел, – мрачно признался Ранхаш.

– Да ладно тебе, я же чисто по-отечески.

– Одна рука под юбкой, вторая на груди, – сухо напомнил харен детали увиденного.

– Это привычка, – нашёлся с объяснениями лекарь. – Я же нормальный вежливый мужчина и должен показать лежащей рядом женщине, что она любима, привлекательна и не одинока. Майяри, между прочим, больше всех нуждается в этом, но обнимаю её только я. И Лоэзия.

Напомнив о невесте, Шидай коварно прищурился и с удовольствием отметил слегка сузившиеся глаза Ранхаша.

– Это очень хорошо, что девочка так замечательно относится к Майяри. Они явно подружились, и после женитьбы на Лоэзии ты сможешь видеть Майяри очень часто.

– Прекрати, – сквозь зубы попросил Ранхаш.

– Не нравится? – наигранно удивился Шидай.

Ранхаш промолчал, но перед глазами опять встала утренняя сцена прощания. Госпожа Лоэзия никак не хотела уходить, обнимала Майяри, целовала её в щёки и просила не расстраиваться. Майяри невпопад кивала и отсутствующим взглядом смотрела на расстроенную девушку. Может быть, Ранхаша и не зацепила бы эта сцена, но Лоэзия попрощалась только с Майяри. Не то чтобы его расстроило безразличие невесты к нему самому, скорее его насторожило излишнее внимание девушки к Майяри. Даже волк посчитал, что этот птенец слишком уж рьяно хлопает своими редкими пёрышками над головой Майяри. А когда Лоэзия, целуя безразличную девушку в щёки, вдруг чмокнула её в губы и испытующе уставилась на её лицо, Ранхашу и вовсе стало как-то неприятно. Даже жуть – чувство ревности, которое мужчина никак не мог осознать как часть себя и упорно представлял как что-то совершенно обособленное, – и та возмущённо всколыхнулась. А уж как поразились остальные… Мариш тут же поспешил попрощаться и утащить слегка упирающуюся госпожу, а Шидай чуть ли не насильно сопроводил Майяри наверх отдыхать.

Шидай ещё несколько секунд выжидающе смотрел на воспитанника и, не дождавшись ответа, опять перевёл взгляд в окно. И расплылся в широкой улыбке. Утром, когда Ываший заговорщицким шёпотом сказал ему: «Иди посмотри, чем наш господин всю ночь занимался», он даже глазам своим не поверил, увидев обёрнутые соломой рябиновые стволики и усыпанный трухой снег. Вид у сада теперь был весьма неряшливый, но глаз всё равно радовался. Теперь-то уж точно кое-кто не будет забывать свои шарфы на деревьях.

Кто-то с грохотом растянулся в коридоре, и мужчины настороженно обернулись к двери. Ранхаш, на ходу застёгивая пуговицы, поспешил посмотреть, что там творится, и увидел Редия, пытающегося встать.

– Господин, там такое… – едва смог прохрипеть он, распахивая глаза в священном ужасе.

Глава 50
Мать

Вилка звякнула о край тарелки и упала на стол, а Майяри пристально уставилась на дрожащий жёлтый глаз яичницы. На языке таял и неохотно исчезал горьковатый вкус желтка. Неприятный. Вызывающий тошноту. Есть и без того не хотелось, а теперь кусок просто в горле застрянет.

Отодвинув тарелку, Майяри осмотрелась. В гостиной уже успели навести порядок, и все следы пребывания гостей исчезли. Почему-то это усиливало чувство одиночества. Майяри казалось, что она уже забыла, каково это – быть одинокой, но…

После казни брата почти шесть лет она страдала от осознания, что у неё нет никого в этом мире. Потом Майяри привыкла жить только с собой, одиночество покинуло её и впервые проявилось после того, как она была вынуждена расстаться с Виидашем. Но и тогда оно не было таким сильным. После встречи с братом это тоскливое чувство так обострилось, что Майяри было физически больно оставаться одной.

И тревожно.

Где брат сейчас? Что с ним? Вдруг харен нашёл его и теперь скрывает от неё?

По комнате расползся запах жареных яиц, и находиться в ней стало просто невыносимо.

– Госпожа! – Редий и Аший одновременно отделились от стены и выжидательно, но в то же время настороженно уставились на показавшуюся в коридоре Майяри.

Та молча прошла мимо и завернула в особую гостиную, закрыв дверь прямо перед носами оборотней. Разом исчезло ощущение собственной силы, и к страху и одиночеству прибавилась пустота. Но она почему-то подействовала успокаивающе.

Распахнув окно, Майяри облокотилась на подоконник и с лёгким недоумением воззрилась на укутанные соломой рябины. Это ещё что такое? Потом уже её внимание привлекли дружелюбно улыбающиеся оборотни, вытаптывающие дорожку под окнами. Судя по тому, как они напряглись, когда девушка почти до пояса высунулась из окна, стерегли они именно её. Харен бдит. Что ж. Это её не удивляет. Ведь она в самом деле думает о побеге, но сомневается.

Закрыв глаза, Майяри глубоко вдохнула морозный воздух и выдохнула облако белёсого пара. Встреть она брата хотя бы двумя месяцами ранее… нет тремя месяцами ранее, то даже не задумалась бы. Вновь найти и обрести Ёрдела было важнее. Но сейчас она мешкала: терять тех, кого она успела обрести, было страшно. Бежать и искать брата или остаться?

Майяри вспомнила лицо Ёрдела, его голубовато блестящую каменную кожу и опустила голову. Ей нужно найти брата, иначе она будет сожалеть об этом всю свою жизнь. Он нуждается в помощи. Если харен окажется прав, то рано или поздно Ёрдел погубит себя сам или его убьют другие. Он тёмный. Он не просто, как она сама, встал на путь тёмного. Он олицетворение этого пути.

Её бедный брат. Старейшина, чьё место Ёрдел должен был когда-нибудь занять, всегда говорил, что боги даровали её брату прекраснейшую судьбу, что его ждёт славное будущее, в котором он станет опорой и предводителем своего народа, поведёт его из тьмы в свет и водворит традиции предков в ослабевшие от бесконтролия общины.

Эту судьбу Ёрдел обрёл в ритуале Предназначения, ритуале сложном и затратном по силам. Проводили его только для будущих глав семьи, дед тоже когда-то проходил его. Несколько самых сильных хаги вместе со старейшиной взывали к богам и просили наделить будущего наследника самой славной из возможных судьбой. После взывающие месяц не были ни на что способны.

Всё, что происходило во время ритуала, было сокровенной тайной, но Ёрдел рассказал ей. Тогда его глаза горели восхищением и восторгом.

«Я видел множество белых рук, – едва слышно прошептал он. – Слышал гул голосов. Каждая из этих рук прикоснулась к моему лбу, и я увидел такие прекрасные картины… Неужели всё это произойдёт со мной на самом деле?»

Не произошло. Дарованную ему судьбу с лёгкостью сломали.

Майяри тоже пытались наградить славной судьбой. При воспоминании уголки её губ дёрнулись в усмешке. Тогда ей было двенадцать, и она яростно ненавидела всё, что было связано с общиной и тем более наследованием, и на ритуал её тащили, как жертву на заклание.

Девушка прикрыла глаза, уплывая в воспоминания.

Её визг разносился по всей общине. Любой, кто видел, как наследницу тащат под руки в храм, спешил скрыться, и вскоре улица стала полностью пуста.

– Подавитесь своей радужной судьбой, твари! – девчонка пнула одного из мужчин в голень, и её телохранитель, светловолосый красавец Борий, язвительно расхохотался.

Сам он тащить свою малолетнюю госпожу не помогал, предпочитая ограничиваться ехидными советами, которые одинаково бесили и девчонку, и волочивших её мужчин.

Впереди показался храм, и мужчины ступили на лестницу, ведущую к входу. Каждая ступенька давалась им с боем. Упрямая госпожа, рыча подобно зверю, вырывалась с таким отчаянием, словно они тащили её на казнь. Красный платок слетел с её головы, и множество косичек в беспорядке рассыпались по её спине и груди. Один раз они все вместе скатились вниз, и девочка даже смогла вырваться, но убежать далеко не получилось: коварный телохранитель подставил подножку.

В конце концов один из мужчин с руганью взвалил извивающуюся девчонку на плечо и, получив ногой прямо в пах, со стоном перебросил опасную ношу товарищу. Тот поспешил прикрыть уязвимое место ладонью, но на теле оставалось ещё много болевых точек. Колено девчонки со всей дури въехало ему в солнечное сплетение, её пальцы вцепились в волосы мужчины, и он, тряхнув госпожу, почти тут же взвыл: малолетняя гадина вырвала целый пук волос. Повиснув вниз головой, девочка боднула мужчину лбом в спину, а затем яростно вцепилась в неё зубами, прокусывая чуть ли не до ребра. Вопя, мужчина, перескакивая через ступеньки, нёсся к входу, героически снося всё. А госпожа, поправ все приличия, спустила с него штаны и впилась ногтями в ягодицы.

Борий отстал от них на середине лестнице, сдавшись на милость безудержного хохота.

В храм её просто зашвырнули и с грохотом захлопнули дверь. После освещённой солнцем улицы здесь показалось слишком темно, и девочка на мгновение растерялась. Этого мгновения жрецу хватило, чтобы за шиворот протащить её в центр огромного зала и впихнуть в круг, по краям которого стояли самые сильные хаги общины. Спохватившаяся девочка попыталась выскочить из него, но прямо перед её лицом вспыхнула светящаяся стена, и её отбросило на пол. Мир перед глазами померк, а затем вспыхнул ослепительной белизной.

Эта белизна не ела глаза и была везде, куда бы ни смотрела девочка. Она нервно огляделась, но в окружающем её мире не было ничего, кроме света. Вдруг раздался гул голосов. Сперва он был тихим и вкрадчивым, словно бы сомневающимся. Потом усилился, в нём послышалось что-то яростное, протестующее, но протест был задавлен ласковым журчанием, и белизна преобразилась, вытянулась и превратилась во множество рук.

Девочка завизжала и отшатнулась.

– Я не хочу! Не трогайте! Не трогайте меня, твари! Не смейте прикасаться!

Руки замерли. Неожиданно одна из них подалась назад, и вместо неё вперёд выплыло лицо. Несколько мгновений оно с недоумением взирало на оторопевшую от страха девчонку, а затем, подозрительно сведя бровные дуги, подалось ещё ближе. Внутри всплеснулась, напоминая о себе, ярость, и девочка плюнула в лицо. Его рот изумлённо распахнулся, и в следующую секунду все руки и оно само исчезли. Раздался громогласный торжествующий хохот, и перед девочкой появились огромные чёрные когтистые ладони. Не давая себе возможности одуматься, та крепко зажмурилась и, вцепившись в простёртые к ней руки, с силой потянула их на себя.

Перед глазами за один миг пронеслось столько картин, что девочка не смогла разобрать и запомнить даже хотя бы одну из них. Когтистые ладони с лёгкостью вывернулись из её судорожно сжатых пальцев, и она очутилась на каменных плитах храма.

Почти минуту она лежала, прижимаясь лбом к холодному полу, а затем подняла голову и посмотрела на взывающих. На лицах их был ужас, и это так повеселило её, что она нервно рассмеялась и пообещала:

– Я приведу вас всех к гибели.

Майяри открыла глаза и, облокотившись на подоконник, уставилась на несколько обеспокоенных охранников.

Вряд ли судьба, которую она вытянула тогда, могла быть хуже той, которая досталась ей по праву рождения. Но всё же любопытно, в кого она тогда плюнула?

Беспокойство охраны усилилось, и Майяри поняла, что относится оно не к ней. В небе над садом кружила большая белая птица. Ещё немного покрасовавшись и понервировав мужчин, она начала медленно спускаться, и теперь уже беспокойство овладело не такой остроглазой, как оборотни, Майяри: к распахнутому окну летела большая белая сова.

Белая сова. Род хайнеса.

Девушка отшатнулась от окна и отступила в центр комнаты, чувствуя, как струнами внутри натягиваются нервы. Сова влетела в гостиную в клубах смахнутого с внешнего подоконника снега и, взметнув вихрь ледяного ветра, опустилась на пол. Не успела ошеломлённая Майяри как следует её рассмотреть или хотя бы придумать оправдание для появления здесь члена правящего рода, как раздался хруст и тело птицы начало стремительно меняться. Девушка опасливо отступила ещё на шаг, напряжённо наблюдая, как лапы совы вытягиваются и округляются в соблазнительные ноги, крылья превращаются в тонкие изящные руки, перья исчезают, а из головы стремительно вырастают густые белые локоны.

Уже через пару минут спиной к ней лежала обнажённая женщина. Стройная, с длинными, умопомрачительно красивыми ногами, соблазнительными ягодицами и роскошными, опускающимися ниже пояса снежно-белыми локонами. Женщина неспешно опёрлась дрожащими руками на пол, грациозно поднялась на ноги и, развернувшись, окинула Майяри холодным презрительным взглядом.

Спереди она оказалась ещё прекраснее, чем сзади. Белая, как молоко, кожа, красивая упругая грудь с нежно-розовыми сосками, нежная точёная шея и лицо. Какое это было лицо! Оно могло бы принадлежать богине. Наверное, именно с таких женщин и делают статуи для храмов. Выразительные и правильные черты, чувственные полные губы, тонкий изящный нос, миндалевидные серо-зелёные глаза и такие же белые, как волосы, брови и ресницы. На мгновение Майяри показалось, что она встретилась с одним из снежных духов, которых так любили упоминать сумеречники. Но только на мгновение.

– Так ты и есть та девка, что пытается соблазнить моего сына? – брезгливо уточнила непрошеная гостья.

Майяри нахмурилась и вернулась к реальности. Сына? Первая мысль была о Викане, всё же он её «жених», но с его родителями она знакома. Родителей друзей она тоже знала. Неужели эта женщина – мать… харена?

В голове зазвучал голосок Рены.

«Хвалёное чутьё? Да, наверное, это всё дар сов».

Понимание волной накатило на Майяри. Так вот как он её всегда находил! Тёмные, как же проста оказалась разгадка, а ведь Рена даже дала ей подсказку! Мать харена из рода белых сов. Он просто унаследовал дар, присущий этим оборотням.

Белые совы, или снежные совы, относились к демонам-зверям и, как все демоны, имели свои таланты, которые передались и оборотням этого вида. Про сов говорят, что они найдут что угодно, если очень сильно этого захотят, добьются любой цели, найдут дорогу к её достижению. От них не скрыться и не спрятаться. Они те, кто всегда знают верный путь. Возможно, поэтому именно белые совы заняли трон хайнеса.