Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Глава 38
Не обижу

Выпивать хайнес отправился в «Дремучий Жаанидый». Хозяина таверны, похоже, предупредили о желании Сильнейшего напиться в его заведении, так что, когда самый влиятельный оборотень Салеи переступил порог, внутри сидели только самые благонадёжные из посетителей и те, с кем по мнению Тишкана хайнес не прочь был бы перекинуться парой слов, а между столами заместо подавальщицы сновал гибкий Тишканов сынок, юный отрок со столь светлыми волосами, будто и вовсе неродной хозяину таверны.

Лирка, господин Аризей и ещё парочка оборотней вошли в таверну с чёрного входа, попав сразу на кухню. Общий зал просматривался через небольшое окошко, там и засели мужчины.

– Ещё трое в зале, – господин Аризей встал за спинами подчинённых и глазами показал Лирке сослуживцев.

Те ничем не отличались от других посетителей таверны. Не очень высокие, не самого крепкого телосложения – а один даже хлипковат, – одетые в простую, но добротную одежду, какую себе мог позволить ремесленник. И вышивка на ткани не для отвода глаз, а будто действительно любящая рука жены, матери, сестры или дочери вышивала. Лирка подумала, что надо бы ей обзавестись платьем, чтобы при необходимости сойти за обычную горожанку. И плат какой-нибудь на голову, а то короткие волосы женщины в столице не носили.

Живот неожиданно заурчал.

Досадливо поджав губы, Лирка отвела взгляд в сторону. Господин Аризей вопросительно вскинул брови. Пахло на кухне так аппетитно, что в слюнях можно было захлебнуться. Женщина так и не поела. Сперва, после беседы со свекровью, не очень-то и хотелось, аппетит напрочь пропал. А вот сейчас желудок напомнил, что они с утра ничего не ели. Ей вообще-то не только себя нужно кормить, но и подселенца.

– Ты ела сегодня? – спросил господин Аризей.

– Не успела, – сдержанно призналась Лирка. – Я понадобилась хайнесу. Пришлось вернуться во дворец.

– Не забывай хорошо есть. Охраннику всегда нужно быть в хорошей форме. Не смотри на хайнеса. Он – оборотень занятой сверх меры, сам не ест и о других не вспомнит. Уважаемая, – дядя хайнеса с улыбкой обратился к дородной поварихе, – не покормите служивого, пока он сиятельного охраняет?

– Да как же нашу сестру не покормить? – та с удивлением и в то же время с видимым довольством осмотрела Лиркин мундир, оценила, как ловко магичка его носила и свободно себя в нём чувствовала. – Садись, милая. Щас мы сдобрим службишку сытным да медовым. Вупервую вижу нашу сестру в военной одёже, да ещё и такой осо̀бливой. Где ж ты служила? Столичные такое не носют.

Лирка с одобрения начальника присела на табурет у краешка длинного разделочного стола и осторожно ответила:

– С севера прибыла, госпожа. С хоёторского приграничья.

– Батюшки! – всплеснула руками повариха. Впрочем, изумление не отвлекло её от дела. – Куда мельчишь, бестолочь? – отвесила она подзатыльник помощнику-подростку. Тот забылся, во все глаза смотря на служивых. – Крупнее режь, не кисель готовишь! Вот говорят, что не способные мы, бабы, до военной службы. А ты смотри-ка! С самого приграничья! А теперя и за хайнесом смотришь.

Гордая успехами Лирки, будто та ей дочерью была, женщина щедро зачерпнула наваристого рассольника в глубокую миску, в которую обычно морковь для зажарки очиняла. Господин Аризей сморщился в весёлой улыбке, оценив размеры таза. Лирка тоже улыбнулась, благодарно.

– Ешь-ешь, – всунув магичке ложку и краюшку хлеба, повариха с умильной нежностью поглядела, с каким удовольствием начала та наворачивать наваристый и солоноватый супец. – А то заморют на такой службе. Ты глянь, – Лирка послушно посмотрела в сторону застывших у смотрового окошка оборотней, – на таких костях только студень варить. И то, только на дрожалку и наваришь! Господин уважаемый, – обратилась женщина к главе личной охраны хайнеса, – мож, и этих накормить? Вы и сами не больно сыто смотритесь.

– Так мы как гончие, – добродушно отозвался господин Аризей, – чем тощее, тем стремительнее бег.

– Больно побегаешь со сводящим с голодухи животом, – укоризненно прицокнула повариха, вновь принимаясь за замес теста, чтобы наутро выпечь свежий хлеб.

«А мне уже нравится такая служба».

Лирка вздрогнула. Появления Ирреса она не почувствовала и думала, что он благополучно отсиживается в подсознании вместе с господином Наэшем.

«И не проси! – упредил её возмущение дух. – Пока не пожру, обратно не пойду. Вон тот кусочек вылови. Говядинка? М-м-м… Баранина тоже неплоха».

Пришлось смириться и постараться не поднимать глаз от чашки.

– Завтра не забудь позаботиться об обеде сама, – распорядился господин Аризей.

– Так хайнес сказал, чтобы я завтра не приходила? – Лирка вскинула голову.

– Да? – женщина едва успела отвести-опустить взгляд.

– Угу. Он сказал, – Лирка с сомнением посмотрела на повариху, но та как раз опять за что-то громко отчитывала помощника, – что ему нужно разобраться с госпожой… с той госпожой.

– Госпожа Лизея? – открыто спросил оборотень. – С ней он уже разобрался.

Женщина растерялась.

– Но…

– Если сказал не приходить, значит, не приходи. Вероятно, Сильнейший не хочет посвящать тебя в какие-то свои дела, вот и отстраняет. Не думай об этом много.

Лирка послушно вымела из головы лишние мысли.

Но вымести Ирреса не удалось.

«Он что-то против нас замышляет», – паранойя была извечным спутником духа.

Если и замышляет, их это всё равно не касается.

Убеждение не помогло. Лирка занервничала.

Она всё ещё подозревала, что на самом деле хайнес помнит ту ночь и морочит ей голову. Но причин крутить ей уши у Сильнейшего вроде нет. Вспоминая об этом, Лирка успокаивалась, а через некоторое время вновь начинала подозревать и нервничать.

– Хайнес-то хоть потрапезничал? – повариха, вытирая руки о передник, подошла к окошку и взглянула на повелителя. – Или натощак вино хлещет? Али выйти спросить, мож, чего особого желает?

– Ни в коем случае, любезная, – мягко отговорил её господин Аризей. – Он, когда пьёт, женскую компанию избегает. Грубость за собой держать не может.

– Да тута и трезвые не особо вяжливые! Как-нить стерпела бы.

– И всё же не стоит. В еде он не капризный.

– Вторую порцию жаркого уминает, – отчитался один из подчинённых. – С вина на крепкое пока не переходил.

– Ну и славно, – успокоилась повариха. – О ты ж милая! Усё съела? Сейчас жареного доложу.

Господин Аризей обернулся и слегка удивлённым взглядом смерил пустую чашу и облизывающую ложку Лирку. От жаркого та отказываться не подумала и под горделивым взглядом госпожи кухни принялась уминать мясо, щедро зачерпывая в рот картофельное пюре.

«Ешь, пока задарма!» – подначивал Иррес.

– Когда душа чиста, и аппетит хорош, – благодушно улыбнулась повариха и вернулась к делам.

Лирка ополовинила порцию и только после этого рискнула задать мучивший её вопрос.

– А почему Сильнейший не терпит женскую компанию, когда пьёт?

Господин Аризей пожал плечами.

– Раньше терпел. А больше десяти лет назад отчего-то решил, что пьяный он опасный и нечего бабам рядом делать.

– Случилось что-то? Не просто же так он решил…

– Не было ничего подобного, – решительно отверг подозрение дядя хайнеса. – Уж я-то о его жизни знаю больше других. Пьяный Риш… Хотя сама увидишь. Блажь на него какая-то нашла!

Лирка доела жаркое, отказалась от пирожка – и так наверняка на приличную сумму наела, – приняла отвар с кислицей, которого так хотела днём, и присоединилась к мужчинам у окошка.

Хайнес уже закончил ужинать и выпивал с каким-то бородатым, неряшливо одетым мужичком. Между ними стояла бутылка с желтоватой жидкостью – дѝка, что ли? – и они весьма бодро выпивали. Бородач окосел быстро, а вот ещё трезвый Сильнейший, хищно прищурившись, повёл о чём-то беседу. Видимо, сумел зацепить собутыльника за живое. Тот грохнул по столу кулаком и начал громко, хватаясь то за сердце, то за голову, о чём-то рассказывать. До Лирки доносились только отдельные слова: «служба постылая», «дурной», «лекарь» и «душнобольной». Господин Аризей не отрываясь смотрел на лицо говорившего и, похоже, по губам понимал больше Лиркиного.

А она-то думала, что хайнес просто отдохнуть от дел государственных хочет. Но он, видимо, и попойку на благо стране обернёт. Попивая отвар, Лирка следила за выражением лица хайнеса и почувствовала, что вроде бы начинает примиряться с противоречиями, которые он вызывает в ней.

Родившаяся на севере Салеи в глухой деревушке Стожевы̀е Ы̀йки, Лирка была воспитана в почтении к высокородным, богатым и власть имущим. Причём в их глуши высокородных отродясь не водилось. Даже богатых по мерках того же Жаанидыя не было! Отец из-за своей болезненности из родного поселения выезжал редко, но неустанно напоминал детям, что есть в мире оборотни куда более значимые, достоинства большого и рода великого. Лирка плохо понимала, о ком он говорит, ясность наступила, когда она уже перебралась в Жаанидый и увидела высокородных. Увидела и страшно оробела, потому что может ли она, девчонка из никому не известной деревушки, стоять в их присутствии? В Стожевых Ыйках самым богатым был её дядя. Он и дом отстроил себе громадный – опять же по местным меркам, – и батраков нанять мог, и в город на торги ездил… Отец вежливо обращался к брату, называя его «достопочтенным», и привил детям такое же робостное отношение к зажиточному родичу. Всё же, когда наступала большая нужда, дядя не отворачивался от них и помогал хоть какой-то малостью.

«Дочуша моя, – тяжело вздыхал отец, поглаживая Лирку по пышным кудрям, что вились подобно блестящим завиткам на дорогущем овечьем тулупе и роскошным платом укрывали плечи дочери, грудь, спину и опускались ниже пупочной выемки, – судьба наша такова, что взвисимость имеем перед теми, кому боги выдали рождество удачливее нашего. Ты не кобенись. Силы и можности наши малы, ум – короток. Не дано нам большого достатка, но и ответ за чужие судьбы не нам несть. Ты почтение к ним имей. От иха старания и наш достаток и жизня взвисят».

Слова доброго и любящего отца долго не хотели её покидать. Они и до сих пор сидели в голове Лирки, вызывая в ней робость перед высокородными и власть имеющими. Богатые уже не пугали её: те больше о собственном достатке радели, чем о влиянии на чужие судьбы думали. Да и перед родовитыми и влиятельными уже не всегда получалось найти в себе уважение. И там нередко преследовали личную выгоду. Об ответственности, о которой говорил папа, они и не слыхали. Ошибался отец. Мир по-другому устроен.

Но всё же хайнес и правящая семья были и остаются для неё незыблемым авторитетом. Глава страны – это как солнце на небе. Почти как бог! Недоступен простым смертным, а если и удалось увидеть, так можно считать огромной удачей! Лирка читала, что в Зака̀рии, к примеру, простым людям на властителя страны и смотреть нельзя было. Когда тот появлялся на площадке высочайшей в стране лестнице во время больших праздников, лицо его всегда закрывало полотно. Фигура воистину загадочная и недосягаемая!

И вот господин Узээриш!

Первая встреча для Лирки точно удачной не была. Да и последующие тоже. Хотя нет! Всё же большая удача, что её не казнили за избиение сперва наследника престола, а потом и хайнеса. Да, это удача, которая её ошеломила. Как же! Она стукнула само солнце и избежала ожогов. Господин Узээриш шатал все нормы отношения к главному лицу страны, на которых выстроено воспитание Лирки. Она и так утеряла от прежней себя многое, а хайнес выбивал и остатки. Общается с кем хочет, ведёт себя как хочет, понять его невозможно, предсказать, что он сотворит, тоже.

Мысли про необъяснимость поведения хайнеса для его положения возникали в голове Лирки не первый раз.

Но именно сейчас она с удивлением осознала, что понимает повелителя Салеи. Будто внутри что-то переломилось, изменило прежнее робкое и пугливое отношение, но укрепило уважение. И да, настороженное отношение тоже. Господин Узээриш не будет стоять в стороне и ждать, когда ему принесут вести, проведут расследование, пришлют отчёт… Он сам может пойти и найти то, что нужно. Поговорить с представителем любого сословия. Не чурается ради этого посетить и самые неприглядные части города. Он действительно следит за всем, что происходит вокруг. И как только энергии хватает?

Мужичок допился и рухнул мордой на стол. Хозяин таверны велел вышибалам оттащить его из зала в прохладный закуток, чтобы пьяница быстрее пришёл в себя, приволок новую бутылку уже исключительно для хайнеса и сам подсел к нему с дружеской беседой. Не напиваться же Сильнейшему в одиночку?

Пил тот долго. По ощущениям Лирки, уже перевалило за полночь. Бедный Ханён вряд ли её дождался. Она успела познакомиться с Да̀рием и Хнымом, которые вместе с ней сидели на кухне. Парни оказались дружелюбными. Косились, конечно, на её грудь, но неуместных шуточек не было. Господин Аризей несколько раз уходил и возвращался, порой встревал в разговор.

– То, что пьёт, не страшно, – поделился Дарий, кивая на уже захмелевшего хайнеса. – Про дела государственные не болтает, в разнос не ходит… Тяжелее всего будет, когда домой, во дворец пойдём. Он у нас противник всякой помощи. Ладно если до несознания допьётся, тогда несть можно. А если не уснёт, то сам пойдёт, а такой он долго топать будет.

Хайнес, будто подслушав их, с трудом воздвигся из-за стола и громогласно объявил:

– Всё! Домой… домой надо!

Охранники, сидящие в зале, поморщились и просительно взглянули на Тишкана. Тот решил подсобить.

– Так, мож, допьёте-то бутылочку? На самом донышке осталось.

– Нет, – решительно отказался Риш, сдёргивая со спинки стула кафтан и едва не заваливаясь на пол. – Сам пойду.

– Тьфу ты, Тёмный! – с досадой сплюнул Хным, глядя, как хайнес натягивает на себя кафтан верх тормашками. – И пьяный соображает.

– Пойдёмте, – распорядился господин Аризей и первым покинул кухню.

Лирка старалась держаться позади всех, чтобы на неё не упал пьяный взор хайнеса. Охрана окружила того уже не скрываясь, но господин Узээриш будто их не видел и, ругаясь, пытался вдеться в неуступчивую одежду. Фалды кафтана никак не хотели ложиться на плечи, а воротник жал в поясе.

– Не тронь меня! – оскалился хайнес на первого же оборотня, рискнувшего поддержать его под локоть. – Я сам! Мне мужьяская… муж… – Узээриш осёкся и уставился в одну точку помутневшим взглядом, пытаясь сконцентрироваться на разговоре. – Мне мужицкая помощь без надобности. Я сам… фух… мужик.

Лирка поджала губы, сдерживая смех, и отвернулась. На заставе она каких только пьяниц не видела. Хайнес сейчас не очень-то выделялся среди них. Порозовевший – белую кожу словно румянами мазнули, – со слезящимися глазами и неровной походкой. Добираться до дворца они наверняка будут долго, но, может, она хотя бы удовольствие от зрелища получит.

Только подумала и вспомнила другого пьяного хайнеса. Ласкового, плачущего, и стало ужасно стыдно за своё злорадство. Протолкнувшись вперёд, Лирка поднырнула под руку шатающегося оборотня и придержала его.

– Я же сказал… – зарычал оборачивающийся Риш, но, увидев Лирку, умолк, смотря на неё с пьяным удивлением.

На десяток секунд повисла тишина, затем мужчина расплылся в широченной улыбке и, обхватив охнувшую женщину обеими руками, радостно пропел:

– Пташечка моя, – и уткнул лицом в её волосы, обдавая жарким пьяным дыханием.

И у Лирки сердце от испуга захолонулось. Помнит! Точно помнит!

«За какой долбанной хваны̀бой ты к нему вообще полезла⁈» – разъярился Иррес.

– Я же велел тебе не ходить за мной, – в пьяном голосе звенела обида, но хватка стала только крепче. Он ещё и щекой о её макушку потёрся. – Пугал тебя… А ты! Я плохой для женщин, когда пью. Очень плохой! Не помню, как именно плохой, но плохой.

Не помнит? Лирка постаралась выпрямить заваливающегося на неё оборотня.

– Я тебя обижу… очень обижу, – страдал, тяжко вздыхая, хайнес. – Ничего слушать не буду… пьяный я… пьяный… а ты… – Риш глубоко вдохнул лесной запах женщины и причмокнул губами. – Нет, тебя не обижу. Я тебя нежить буду… ласкать…

И Лирку отпустило. Не помнит. Или помнит, но что-то другое.

– Я ведь не тебя обидел, нет? – в голосе пьяного звучала пьяная же надежда.

– Не меня, господин, – успокоившаяся женщина привалила его к столу и начала стягивать неправильно надетый кафтан. – Давайте я помогу.

– Я… о… он неудобный… неправильно пошит…

Хайнес позволил стянуть с себя одежду, а потом и натянуть обратно.

– Волшебница! – с восторгом выдохнул он, охлопывая себя по плечам.

Лирка вновь полезла под его руку и, обхватив за талию, с силой повлекла к выходу. Узээриш пошатывался, кренился то в одну, то в другую сторону, но держался за неё обеими руками и улыбался блаженной дурной улыбкой.

На улице им хотел помочь Дарий.

– Не тронь! Она моя! – Риш едва ли не вдавил Лирку плечом в свою грудь и рявкнул на охранника неожиданно трезвым голосом. Только в глазах продолжала плавать мутная осоловелость.

– Дотянешь одна? – обеспокоенно спросил господин Аризей.

– Дотяну, – Лирка упрямо поджала губы.

Всё-таки не любит она высоких мужчин. Длинные и неудобные.

– Хочешь, я тебя понесу? – великодушно предложил Узээриш.

– Не стоит, господин.

– Я не господин, – расстроился Риш. Передвижение ничуть не мешало ему жаться к женщине сильнее и сочно чмокать её то в висок, то в ухо, то в затылок. – Зови меня Риш. Ветер, – он пьяно хихикнул. – Ты поймала ветер.

От ласкового хайнеса у Лирки шли мурашки по коже. В голове некстати вспыхивали воспоминания о совместной ночи. Такие яркие, что ругающийся Иррес спрятался.

«И не смей его больше жалеть!» – рявкнул он напоследок.

– Птичка моя, пташечка, – напевал хайнес, жарко дыша в волосы. – Лесом пахнешь… не таким лесом, но хорошо… очень хорошо… Аж летать хочется.

Господин Аризей недовольно на него посмотрел.

– С прошлого раза ещё хвост не отрос.

– Оставите меня одну?

Зря спросила. От хватки едва рёбра не треснули.

– Нет-нет-нет! – испуганно затараторил Риш. – Моя птичка не пойдёт одна. Тут ночь… опасно… Смотри, – он описал пальцем полукруг, указывая на охрану, – сколько тати набежало. Но я тебя защищу!

– Очень великодушно с вашей стороны, – стиснув зубы, Лирка в очередной раз потянула заваливающегося мужчину на себя.

– Да, я великий! – скромность никогда не была достоинством Узээриша. – Везде великий.

Тон звучал игриво, и Лирка недоверчиво посмотрела на него снизу. Жёлтые глаза лукаво щурились. Охрана же таила в уголках губ улыбки.

– Увы, ты правильно его поняла, – господин Аризей укоряюще покачал головой.

– У меня большие крылья, – таинственно прошептал хайнес, – и огромное гнездо. Хочешь посмотреть на моё гнездо?

Боги, звучало так, словно он предлагал ей штаны с него снять! Лицо вспыхнуло, даже глаза заслезились от жара.

– Я там не помещусь.

– Поместишься! Ещё как поместишься! – обиделся хайнес. – О! – его озарило. – Ты боишься. Не бойся. Я думал, что обижу тебя, но не обижу. Чую, не обижу. Не хочу. Хочу пуха для тебя нащипать и…

– Боги! – окончательно смущённая Лирка застонала, и охрана всё же сдержанно засмеялась.

– Я же говорил, что пьяный он вполне мил, – улыбнулся господин Аризей. – С женщинами по крайней мере.

Хорошо хоть дворец недалеко. Впереди замаячили ворота.

– И часто вы предлагаете женщинам посмотреть на ваше гнездо? – с досадой спросила Лирка, чтобы немного отвлечь хайнеса.

– Женщинам никогда! – уверенно заявил Риш.

О как! А она тогда кто?

– Только птичкам!

Шани вдруг заинтересовалась. Лирка споткнулась, когда ощутила её любопытство, и едва смогла удержать себя от обнюхивания мужчины.

«Тебе нравятся ухаживания этого медведя, Шани?» – в голове неожиданно зазвучал голос господина Наэша.

Лирка заподозрила, что всё это время бывший хайрен никуда не прятался и выжидал возможность вот так встрять.

– Моя птичка мёрзнет, – хайнес льнул к ней прямо на глазах часовых.

– Мёрзнете вы, – Лирка нащупала ледяную руку мужчины и засунула под мундир, как обычно делала с замёрзшими ладошками Ханёна.

Не стоило этого делать. Длинные пальцы нагло поползли вниз, к ремню, и были тут же выселены на воздух.

Лестница стала особым испытанием. Несмотря на ругань и сопротивление хайнеса, охранники всё же помогли им преодолеть этот самый сложный рубеж на пути к спальне. В апартаменты повелителя Лирка ввалилась без всякого стеснения. Тяжело дышащая женщина мечтала бросить свою ношу на постель и склонялась к тому, чтобы сделать это страстно, а не нежно. Уютный полумрак опочивальни будто подал знак пьяному мозгу оборотня, и веки того начали смыкаться сразу за порогом. Он сильнее путался в ногах, говорил всё бессвязнее и глуше. Наконец Лирка сгрузила его на постель и со стоном выпрямилась. И только после этого поняла, что за ними никто не пошёл. Они остались вдвоём.

Только она развернулась, как хайнес застонал и неловко перевернулся. Постояв в нерешительности, Лирка всё же вернулась и принялась его ворочать, стягивая сперва кафтан, а потом и камзол. Полностью раздевать мужчину не стала. Расстегнула брючный ремень, стащила сапоги и с чувством выполненного долга набросила на оборотня угол покрывала.

– Птичка моя, ты где?.. – сонно пробормотал Риш, не открывая глаз.

Лирка посмотрела на его лицо, едва освещённое заглянувшим в комнату месяцем, и, ведомая чувством жалости, подошла ближе. Сейчас мужчина меньше всего походил на язвительного всемогущего хайнеса.

– Пожалей меня…

Слова выдернули воспоминания одиннадцатилетней давности, когда молодой хайнес плакал в её объятиях, и Лирка, не устояв, присела на край постели, прижавшись боком к животу мужчины. Тот скрючился, словно пытаясь обвиться вокруг неё, и успокоено задышал.

– Мне плохо…

Лирка склонилась ниже.

– Принести таз? Что-то болит?

Мужчина не ответил сразу. Казалось, он уже спит и говорит во сне.

– Душе плохо…

У Лирки защемило сердце, и она с нежностью погладила белые спутанные волосы, пальцами прочёсывая пряди. Задавив в себе сомнения и стыд, она огладила шею, плечи и круговыми движения, успокаивая как ребёнка, прошлась по спине. В конце концов, он не сделал ей ничего плохого, чтобы она могла отказать ему в утешении. Скорее это она не совсем права, скрывая от него то, что он не помнит.

– Спи, мой хороший, – нежно протянула она, как если бы укачивала Ханёна. – Пусть душа твоя будет спокойна. Всё пройдёт. Всё станет хорошо. Спи.

Из спальни хайнеса она вышла через четверть часа. Убаюкивание хайнеса умиротворяюще подействовало и на неё, так что на господина Аризея она взглянула лишь с лёгким укором.

– Случилась бы война, войди мы следом, – развёл руками оборотень. – Как он?

– Уснул. Моя служба на сегодня закончилась?

– Да. Я попрошу кого-нибудь из ребят проводить тебя.

– Не нужно.

– Нужно, – нахмурился господин Аризей. – Ночь в разгаре. Вдруг привяжется кто-то по пути.

Лирка приподняла брови и мечтательно протянула:

– Было бы неплохо…