Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 337 (всего у книги 358 страниц)

Глава 15
Порванный мешок с тайнами

– Сильнейший! – Викан обернулся с ослепительной улыбкой, словно несказанно рад видеть хайнеса. – Вы тут? А я прослышал, что Лирка поехала в гости…

– Не пудри мне уши! – рявкнул Риш, грозно скрещивая руки на груди. – Это в гостях-то она «дома»⁈

– А что такого? – парень с наигранной наивностью уставился на него. – Ёрдел брат Майяри, а Майяри почти сестра Лирке. А дом брата – твой дом!

Иррес внутри бессовестно ржал. Несмотря на неловкость ситуации, Лирка сама едва сдерживала улыбку.

– Дядя Мариш, смотрите! – не найдя дядю Юдриша, Ханён пошёл хвастаться добычей первому, кто попадётся. И попался ему возвращающийся домоправитель. – В саду поймал. Красивая?

– Отпусти бедное животное, – устало потребовал Мариш. – Отбросит из-за тебя хвост и будет потом мучительно отращивать новый.

– А я умный, я не держу её за хвост. Видите? Под брюшком.

– И где ж ты такого ума набрался? – насмешливо спросил оборотень. – На границе с Хоётором ящерицы точно не водятся.

Похоже, его вопрос смутил мальчика. На несколько секунд голоса смолкли. Затем Ханён неохотно ответил:

– Я только одну схватил за хвост. Но я не знал!

– Перепугался небось, когда хвост в руке остался? – развеселился домоправитель.

– Ещё чего! – возмущённо фыркнул мальчик, невольно реакцией подтверждая предположение.

Оба – и домоправитель, и мальчик – вышли к двери Лиловой гостиной и замерли под возмущённым взглядом хайнеса. Ханён смешался, испуганно посмотрел на маму, на Юдриша, Викана и в конце насупился. Мариш лишь чуть удивлённо приподнял левую бровь.

– Чем обязаны визиту?

– Она всё это время жила здесь? – Риш возмущённо кивнул на Лирку.

– Вы из-за этого приехали? – ещё больше удивился Мариш.

– Нет, – тут Узээриш всё же сдержался и прорычал тоном ниже. – Приехал я… Но это наедине! Хотя… – мучительно застонав, мужчина потёр лоб. – Теперь я понимаю, теперь я всё понимаю…

– Ханён, – домоправитель длинными пальцами коснулся головы мальчика, – иди поймай ещё пару ящериц.

– Ну уж нет, – неуступчиво отозвался тот, неприязненно смотря на хайнеса. – Я за мамой присмотрю.

– И как давно они здесь живут? – наконец спросил Риш, вперяя взор в Викана. – Если ты мне скажешь, что с той самой ночи спора…

Викан с самым невинным видом уставился на него и захлопал глазами.

– Какие же вы… – взгляд Риша вновь уткнулся в Лоэзию, и слово «твари» мужчина проглотил. – Так нагло смели пудрить мне уши. Рада познакомиться с вами, – передразнил он, глядя на Лирку.

Досада, что его в ночь облавы на дом Рышныев так обманули, с лихвой перекрывала радость от выигранного, пусть и случайно, спора.

– Ты ведь туда полезла не потому, что следила за кем-то? – с внезапным подозрением уставился он на Лирку.

Та не сразу сообразила, что он имеет в виду их столкновение в кабинете хозяина дома Рышныев. Но, сообразив, виновато закусила разбитую губу.

– Не кусай её, – сквозь зубы процедил Узээриш. – Сидели с таким невинными лицами. «О, кто эта госпожа?»

Лоэзия со смущённой улыбкой затеребила платок.

– «Мы её не знаем», – убийственный взгляд достался Юдришу.

Тот тут же вскинулся.

– Ну как мы могли пойти против господина Руахаша? Он же бога наперсник, а мы все как один верующие.

– Да вы в храме когда последний раз были⁈ – изумился и возмутился хайнес.

– Мы, может быть, не самые рьяные, но самые преданные, – с достоинством отозвался Юдриш.

– Какие же вы… – хайнес в очередной раз проглотил характеризующее собравшихся слово и обвёл всех немного ошеломлённым и очень злым взглядом. – Хотя чего ещё можно от вас ожидать? Одни… – он запнулся и подозрительно посмотрел на Лоэзию, – врали первостепенные. Вторая, – ох, Лирке реально лучше уйти со службы, – достойна своих друзей. На что я надеялся, когда брал тебя на должность мага? Но вы, госпожа Лоэзия! – Риш уставился на девушку, будто та была последним оплотом нравственности в этом доме. – От вас я такого не ожидал. Вы всегда были для меня примером искренности и невинности.

Девушка лукаво стрельнула на него глазами.

– Это всё ваше воспитание! – бросил Риш обвинение в сторону домоправителя.

Желваки того закаменели, а Юдриш ехидненько заулыбался и подмигнул Лоэзии. Сразу заворочались подозрения, что виновато тут воспитание вовсе не господина Мариша.

«И чего бесится? – впрочем, недоумения в голосе Ирреса не было. – Выиграл же! Чего ещё надо?»

«Так мог раньше, – господин Наэш чему-то радовался. Или его сама ситуация повеселила. – Наверняка корит себя, говорит, что вот если бы присмотрелся, то давно бы понял… Обидно».

– Передашь дядюшке, что спор он проиграл! – рявкнул Риш Викану. – И подробно опиши, как именно проиграл!

«Господину Руахашу тоже будет досадно и обидно», – с непонятным Лирке удовольствием протянул бывший хайрен.

– А сейчас живо за мной. К тебе у меня тоже есть вопросы. Господин Мариш, где у вас кабинет?

– Сильнейший, – Юдриш аж всем телом за ним льстиво подался, – а спорили-то на что?

Тот обернулся и, нахмуренный и растерянный, задумался. Видимо, событий было столько и все срочные, важные и берущие за душу и сердце, что приходилось пробиваться к памяти через заслон эмоций. Или просто требовалось время, чтобы осознать смысл вопроса.

– На Стя̀бинки.

Юдриш хохотнул, Лоэзия растерянно приоткрыла рот, даже господин Мариш слегка поживел лицом, хотя вроде как-то особенно мышцы его не двинулись.

Подхватив Викана за локоть, хайнес поволок его за собой, ведомый, в свою очередь, степенно вышагивающим впереди домоправителем.

– Что такое Стябинки? – Лирка с недоумением осмотрела лица.

«Это земли», – ответил господин Наэш.

Ошеломление появилось на лице магички раньше, чем объяснение прозвучало вслух. Но к ней на колени забрался Ханён, который в обычное время считал такое поведение недопустимым, но сейчас, видимо, занимал территорию, чтобы кое-кто вить гнёзда поблизости не смел, и тем отвлёк её.

– Стябинки? – Юдриш приподнял брови. – Да это землишка верстах в ста пятидесяти к востоку от Жаанидыя. Так уж вышло, что половиной владеет правящая семья, а половиной Вотые. И местные жители постоянно промеж собой выясняют, чей господин лучше. А тут их всех под длань хайнеса, – оборотень хехекнул, представив, как будут разочарованы жители. – Не, у них без крови, но всё равно, какое развлечение из жизни уйдёт по вине господ.

– Да как они могли поспорить на земли? – Лирку разрывало возмущение. – По такому пустяковому поводу!

– Да там и земли-то не особо богатые, – Юдриш будто защищал азартных мужчин. – И необширные. У Вотых и Ийехаидыев больше горделивый интерес, кто Стябинками будет владеть, чем наживной. Продавать никто не хочет свою часть, войной не пойдёшь, а тут такой повод миром землями завладеть.

Лирка чувствовала себя ужасно. Из-за неё, из-за спора на неё Вотые лишились земель! Немыслимо! И что, что не особо богатые? Это земля! Земля!

– Да как можно… – беспомощно бормотала она.

– Да в таком случае даже нужно! – убеждал её Юдриш. – Это нынешние главы семей с иронией, а следующие могут всерьёз сцепиться из спорного клочка. Попомните историю!

– Но не спором же… – Лирка с отчаяннием на него посмотрела.

– Так награда должна быть достойной, чтобы спор интерес имел! – Юдриш взглянул на неё как на дурочку.

– По пустяковому спору и награда должна быть пустяковой! – магичка уже злилась.

– И какой интерес тогда спорить? – рассердился уже оборотень.

– Урон благополучию семьи наносить легкомыслием⁈

– Так выигравший, наоборот, пополнил бы благополучие семьи! Или в других делах не так? Кто-то уступает, кто-то получает.

«Ладно тебе, нашла, из-за чего злиться, – попытался успокоить её Иррес. – Серьёзно, какой смысл спорить, если наградой дрянь какая будет? Никакого интереса! Нет у тебя азарта в крови».

Госпожа Лоэзия молчала, но на её личике тоже было написано сомнение.

– Мариш говорил, что азарт – это мужская черта, – осторожно заметила она и, подумав, добавила: – У Ёрдела её нет.

– Господин Ёрдел благоразумный! – вскинулась Лирка. – А эти…

Поспорить на землю!

«Ты всё несколько усложняешь», – в этот раз её поразил рассудительный господин Наэш.

Вот от него Лирка точно не ожидала! Нет, никогда! Никогда!!! Делами семьи Шхаелых не будут управлять мужчины! К хозяйству она их не допустит. И Ханёна не допустит, если у него ветер в голове гулять будет. Кошмар какой!

Молчание внутри отдавало осуждением.

– Ничего вы не понимаете, – махнул на них Юдриш.

– Боги, – Лирка застонала, сообразив, благодаря кому тайна её пребывания была раскрыта. – Викану голову оторвут.

– Самое большее, что с ним сделают, – лезвием топора налысо побреют. И то, через пару часов опять обрастёт, – с искренней досадой протянул Юдриш.

Видать, достал стервец.

– Так, а теперь объясните мне, почему хоёторцев по всему Жаанидыю вместе с сыскарями искали и ваши оборотни, господин Мариш, – Узээриш проигнорировал кресло для гостей и встал у стены, почти полностью закрытой картой Салеи.

Кабинет очень подходил своему хозяину. Тяжеловесная мебель тёмных оттенков и полумрак создавали тут же мрачность, что носил на своём лице домоправитель. Он и сейчас взглянул на хайнеса с раздражением, как на мальчишку, который и требовать не мог у него каких-то там объяснений. Но вместе с раздражением на его лице проступило недоумение.

Единственный, кто чувствовал себя вполне свободно, – Викан. Он присел, закинул ногу на ногу и с любопытством посмотрел сперва на хайнеса, потом на Мариша, а когда домоправитель уставился на него – как на сыскаря, который бы мог пояснить ему, Теневому Хайнесу, что его оборотни делали на поисках хоёторцев, – перевёл взор на собственные ногти. Узээриш, знавший Викана довольно неплохо – всё же имел несчастье терпеть того в подчинении несколько лет, – прищурился и проникновенно посмотрел на Вотого.

– А что вы на меня так смотрите? – удивился парень. – Это не я их звал. Дядька Юдриш решил, что раз они зуб имеют на Лирку – а она гостья в этом доме, – то господин Мариш будет крайне недоволен, если оставить их покусательства безнаказанными.

– Покусательствовала там только Лирка, – зло выдохнул Риш. – Ты башкой своей думаешь, обормот? По столице опять будут гулять слухи, что защитники порядка в одной связке с преступниками действуют. Мне кого потом отряжать разбираться с этим? Тебя? У нас давриданское посольство на пороге, не сегодня завтра в город въедут.

– Значит, Юдриш… – медленно протянул домоправитель.

Тяжесть его голоса заставила Риша напрячься.

– Надеюсь, дядька Юдриш после вашего разговора на своём месте останется? – нахально уточнил он. – Мне с другими вашими подручными общаться не хочется. А к нему я привык.

Мариш недовольно раздул ноздри и нехорошо посмотрел на хайнеса, одним взглядом говоря, чтобы щенок в его дела мокрый нос не совал. Узээриш ничуть не смешался. Может, Мариш и считался Теневым Хайнесом, он, Риш, был хайнесом самым настоящим, чьё положение от шаткого настроения теневых кругов не зависело. Хотя и Маришево положение было столь устойчиво, что и его так просто не сбросишь.

Нельзя сказать, что власть, сосредоточенная в руках Мариша, не волновала Узээриша. Тот мог контролировать мир, который контроля не признавал. В особенности контроля законного, который представлял из себя настоящий хайнес. Мариш в погоне за своими собственными идеями смог подчинить то, что по своей сути подчинения не признавало. По крайней мере подчинения такого – единого для всех на их сумрачной стороне мира. Иметь под боком столь могущественного оборотня, который ещё и не признаёт твоего авторитета, очень опасно. Малейшая искра разобщённости между ними, и страну – какую-то её часть – начнёт рвать гражданская война.

Но и отрицать пользу Мариша не стоило. Всё же он контролировал то, что сам хайнес контролировать мог лишь отчасти.

– Я распоряжусь, чтобы мои оборотни не попадались на глаза, – это самая большая уступка, на которую мог пойти Мариш.

Всё же война с хайнесом и ему была не нужна. Ну сейчас точно!

Юдриш прав. Он не мог просто так снести покушение на гостью своего дома. Ни по своему характеру, ни по разумению: главари влиятельных банд могли посчитать это слабостью или даже трусостью. Маришу было в общем-то плевать на их мнение, но он не собирался позволять им даже думать, что они могут попробовать выбить его с места Теневого Хайнеса и ударить, например, по самому нежному и уязвимому месту.

По Лоэзии.

Нет, Мариш, как самый настоящий вожак волчьей стаи, ревниво оберегал территории, чтобы остальные боялись соваться в его логово.

– Этого достаточно, – оценил Риш. – Буду весьма благодарен, если вы сообщите мне о чём-нибудь интересном.

Мариш поморщился и ничего не ответил. Молодой хайнес его порой раздражал. Если хайнес Иерхарид предпочитал делать вид, что страшного разбойника Мариша больше нет, и следил тайком, то его сынок – напористый и нахальный щенок – глаза не закрывал и не стеснялся иметь дела с Теневым Хайнесом, хотя тот не желал вообще общаться с правящей семьёй. Наверное, хайнес Узээриш больше всех обрадовался, когда его главный маг скоропалительно женился на Лоэзии и тем дал ему повод почаще видеть Мариша.

И почему жизнь так часто сталкивает его с юными самоуверенными глупцами?

– Послов трогать не будут, – тяжело обронил домоправитель. – Идиотов, которые посмеют сунуться, выдавать тоже не буду. Сам разберусь.

Последние два слова прозвучали с такой красноречивой интонацией, что закон сразу представился как наиболее милосердный вариант наказания для злоумышленников.

– О, я и не смел просить, – польщённо улыбнулся Риш, с готовностью разыгрывая роль смиренного просителя. Чем раздразнил домоправителя ещё сильнее.

– А по поводу слухов можете не переживать, – расплылся в ухмылке Викан и тоном ниже, весьма загадочно протянул: – Газеты больше заинтересованы загадочной даной Лиркаа.

Губы Мариша искривила насмешливая полуулыбка. Почтенный домоправитель любил почитывать газетки. А ещё у него имелся помощник и друг – большой любитель слухов и сплетен Юдриш.

– Опять что-то накатали? – Риш напрягся. Ознакомиться со свежей прессой он не успел.

– Резай пронюхал, что она невестка рода Шиндый, и присочинил, что между семьёй даны и Шиндыями кровная вражда. Пока ничего такого, но я бы на месте консера Ребуша бросил Резаю наживку с намёком, что Весхалий умер не просто так, а, возможно, от руки своей восхитительно кровожадной жены. О любви даны Лиркаа к сырому мясу по столице уже такие слухи ходят… Ещё немного, и начнут детей ею пугать.

– Вот же буквожор, – рассердился Риш. – Совсем распоясался.

Господин Мариш вперил задумчивый взгляд в карту, остановившись на точке с надписью «Дрея». Риш невольно проследил за его взором, скривился, припомнив позорный момент истории, когда банда Мариша захватила город и довольно долго его удерживала, и категорично заявил:

– Нет, красного петуха мы ему пускать не будем и вообще ничего плохого делать не станем. Общество домыслит, кому он дорогу перешёл, и всех собак на Лирку повесит.

– Так, может, и пусть? – вкрадчиво протянул Мариш. – Имя у неё есть, а защиты никакой, только поддержка покровителей, которые сегодня есть, а завтра их нет. А тут молва сама даст ей силу, могущество и защиту. Сплетни порой оберегают не хуже стен.

– Ну нет! – и всё же в голосе Риша слышалась неуверенность.

Мариш в общем-то прав. Молва может защитить не хуже самых крепких стен.

Но он всё ещё не мог представить Лирку в роли грозной и жестокой даны Лиркаа, какой её изобразил Резай Лиший. Стоило немного напрячься, и старательно вырисовываемый образ сменялся испуганными чёрными глазищами и искусанными губами.

– На неё один раз посмотришь и сразу поймёшь, что врут.

– Ну это в какой момент смотреть, – хохотнул Викан. – Как будто и не наша Лирка вовсе, – парень продолжил разглагольствовать, не заметив, как напрягся хайнес. – Обычно такая тихая, рассудительная, осторожная и даже нерешительная. А как прижмёт, так непонятно откуда берётся. И угрожать может, и требовать, и делать без оглядки на последствия.

– И шантажировать, – дополнил скривившийся Мариш, вызвав удивлённые взгляды с обеих сторон.

– А никто за ней никаких странностей не замечал? – осторожно спросил Узээриш. – Может, говорит сама с собой, во сне ходит или… – он помедлил, – ведёт себя как совершенно другой оборотень.

– Вроде нет, – беспечно пожал плечами Викан. – Ну кроме всплесков гнева. Но её родичи говорят, что за ней это всегда было. Как вспыхнет, так контроль тю-тю…

Он замолк, глядя на домоправителя. Губы того кривились в мрачной усмешке, в холодных светлых глазах плясало тёмное пламя.

– Говорит, – хрипловато подтвердил он и немного тише выдохнул: – А у себя в спальне… ночами… особенно часто говорит. И, – он многозначительно приподнял брови, – разными голосами.

Повисла тишина.

– Я останусь на ночь, – решительно заявил хайнес. – Инкогнито.

– И я! – вскинулся Викан.

– А у тебя выбор, – Риш резко к нему повернулся и улыбнулся пугающе широко. – Или ты идёшь на все четыре стороны, или направление выберу я. И только попробуй тайком что-то ей напеть про моё присутствие! Обещаю, после этого ни один волос на твоей голове не вырастет.

Глава 16
Очень пикантная тайна

Как ни странно, но хайнес покинул дом господина Мари… Ёрдела, даже не заглянув к ним. Лирке казалось, что он не утерпит и завернёт в очередной раз высказать ей своё разочарование и обиду, но тот ушёл так же стремительно, как и пришёл.

Тут уже женщина почувствовала укол разочарования. Пусть и не очень сильно, но она ждала, что он опять подойдёт к ней, склонится, растянет губы в злой улыбке… Точнее, не ждала, а, конечно же, готовилась морально к его возвращению, крепилась и набиралась сил… Да, никак иначе!

«А с чего бы ему к тебе спешить? – язвительный голос Ирреса словно озвучивал её собственные мысли. – Неужели ты его ждёшь? А чего ему к тебе бежать? Спор он выиграл, всё, что нужно, вспомнил…»

«Прекрати! – раздражённо оборвал его господин Наэш и уже для Лирки куда мягче и спокойнее добавил: – У него просто много дел. Он сюда прибежал как ужаленный».

«Чего ты его оправдываешь⁈» – возмутился Иррес.

«А зачем ты прививаешь Лиркае неуверенность в себе?» – возмутился в ответ бывший хайрен.

Шани – островок спокойствия и невозмутимости – лениво рыкнула и заставила Лирку обратить внимание на жмущегося к ним медвежонка. Через пару секунд Ханён с возмущённым криком скатился с маминых колен, прикрывая ладонями прилизанные волосы.

– Как мило! – захихикала госпожа Лоэзия.

– Чего ты меня как маленького? – насупился Ханён, не спеша подниматься с пола и отнимать руки от головы, будто ожидая, что мать на него набросится.

Та моргнула, оттеснила в сторону медведицу и, прищурившись в ехидной улыбке, показала сыну язык.

Интересно, если лизнуть хайнеса, он будет так же возмущаться?

Шальная мысль мелькнула и ускакала в неизведанные дали с залихватским «Йехо!», оставив в голове Лирки нахальное эхо и обомлевшего от неожиданности Ирреса. Господин Наэш насмешливо фыркнул и слегка потеснил Лирку, чтобы обратиться к недовольному Ханёну.

– Знаешь, в чём отличие взрослого мужчины от маленького? Взрослый возмущаться не будет и потянется за добавкой.

Ханён открыл было рот, потом узнал в выражении лица деда и насупился. Лоэзия, даже не заподозрившая, что сейчас говорил кто-то другой, опять захихикала и подтвердила:

– Истинно так. Ёрдел никогда не отстраняется, когда я прихорашиваю ему «пёрышки». Только жмурится и головой под крыло лезет. Такой милый!

Лирке пришлось собрать всю невозмутимость, чтобы не смутиться после слов господина Наэша и не вызвать подозрения своим неоднозначным поведением. За одиннадцать лет она привыкла к Ирресу, его грубоватости, плоским и не очень шуткам, резким высказываниям, возмущению и многим другим эмоциям, которые дух не считал нужным скрывать. Но господин Наэш обычно вёл себя очень деликатно и старался не доставлять ей проблем и хлопот, так что его высказывания порой заставали врасплох.

– А каким был ваш муж? – Лоэзия спросила, и тут же на её лице мелькнула тень испуга.

– Я уже плохо помню, – призналась Лирка.

Хозяйка дома расстроилась так, что это стало заметно. Ещё секунда, и она бы начала извиняться за свою бестактность. Магичка пошла на опережение и мягко улыбнулась.

– Наш брак продлился не так долго, мы не успели узнать друг друга хорошо. Поэтому Весхалий запомнился мне как мужчина без недостатков, самый лучший и самый замечательный.

– Простите, – всё же повинилась Лоэзия. – Я так ослеплена собственным счастьем, что порой мне кажется, что счастливы все вокруг.

– Мы счастливы, – уверенно ответил сидящий на полу Ханён.

В чёрных глазах Лирки ласково затлело тепло, когда она посмотрела на лохматую голову сына.

Да, они счастливы. Несмотря на то, что живётся ей тревожно, несмотря на все страхи, несмотря на все сложности жизни, несмотря на то что в её теле живёт не только она, Лирка ощущала это счастье. Оно не было постоянным, да и не могло быть. Как-то господин Наэш сказал, что жизнь щедро отсыпает всем горести и радости. И ты никуда не скроешься от печали, она настигнет тебя так же, как и всех. Но и радости в жизни уготованы всем, кто достаточно смел, чтобы принять их без страха, что в будущем они обернутся болью и страданием.

Странно, но отчего-то с большей готовностью принимают горе, чем радость. Бросаются в пучину страданий с головой, будто не боясь утонуть в них с концами, но страшатся принять радость, опасаясь, что она станет тем самым горем, в котором безбоязненно тонут.

Страшась потерь, смертные отказываются от счастья, чтобы потом его не потерять.

Так дурно и глупо, но многие именно так живут.

Лирка не могла сказать, что она умнее или смелее, но она определённо счастлива. У неё есть семья, самая настоящая. У неё есть друзья, самые лучшие. У неё есть сын, самый сладкий медвежонок на свете. И у неё есть Иррес и господин Наэш, которые защищают и оберегают её, как старшие родственники.

Дух, готовивший гневную отповедь для бывшего хайрена, смягчился, малость растрогался от мыслей Лирки и решил, что Тёмные с ним, с Наэшем.

– Да, мы счастливы, – подтвердила слова сына Лирка.

Но стремительный уход хайнеса всё равно по неясной причине раздражал и разочаровывал.

«Слышать ничего не хочу про эту хребень!» – растроганность мигом покинула Ирреса.

Ханён весь день вёл себя очень странно. Почему-то ревнивый мальчишка решил, что хайнес непременно вернётся, и высматривал его крылатый силуэт в небе во всех окнах. А ближе к вечеру засел у мамы в спальне, убеждённый, что неприятеля стоит ждать там. Утомлённый бдением, он в конце концов уснул, и вернувшийся Нарий перетащил его к дедушке Онту, мол, чтобы он не мешал спать раненой матери. Лирка было возразила, что сын ей ничуть не мешает, но Нарий непреклонно стоял на своём. И вообще заявил, что мальчишке давно пора учиться спать одному. Спорить с ним женщина не стала. Ханён ночью может и сам к ней перебраться, как обычно делал.

Вернувшиеся мужчины были молчаливыми и подозрительно возбуждёнными. Явно что-то случилось, но Лирке они ничего не рассказывали. И та, несмотря на все терзания Ирреса, допытываться не стала. К вечеру немного разнылась рана, накатила усталость, и меньше всего Лирке хотелось разбираться с новыми проблемами. Пусть подождут до утра, а там она прижмёт Мхяна и мальчишка ей всё выложит.

К ночи уже в постели её стали одолевать разнообразные мысли. О потерянных Вотыми территориях; о легкомыслии жреца – вот от кого не ожидала; о легкомыслии хайнеса, впрочем, оно не особо удивляло; о Викане – виновнике множества неприятностей, везёт же ему… Разрозненные обрывочки мыслей, картинок, складывавшихся в пёстрый калейдоскоп и, как это часто бывало, выводящих на совершенно другие размышления, о которых вначале и вовсе не думалось. В сон не тянуло, хотя Лирка выпила подготовленное господином Шидаем лекарство, а веющая в окно прохлада манила на ночную прогулку. Будь она в Тишках, деревушке близ Харинской заставы, вышла бы из домика и присела на плетень полюбоваться ночным небом. Арванское городище в темноте казалось горой, поросшей мягкими шапками леса. Звёзды загадочно мигали над его будто срезанной вершиной, а иногда посматривали и сквозь арки верхнего яруса. Волчий месяц обычно зависал над древним городом в половинном своём виде и поливал бледным светом стены с правой стороны. В такие моменты Арван-Ё становился очень притягательным, в крови начинала шевелиться тяга к приключениям, в обычное время Лирку редко беспокоящая, и хотелось взмыть над плетнем и, отчаянно загребая воздух крыльями, полететь к городищу.

Чаще всего лететь тянуло именно господина Наэша, единственного крылатого среди них. Ну, когда-то крылатого. Но ощущение воображаемого полёта было столь упоительным, что Лирка и сама порой представляла, как летит и с усилием загребает крыльями ставший плотным воздух. Бывший хайрен иногда делился воспоминаниями, показывал, каково это – летать. В такие мгновения Лирке казалось, все выстроенные вокруг её жизни границы исчезали, оставались далеко-далеко внизу, а грудь начинало рвать ликующее ощущение свободы.

Господин Наэш часто описывал своего зверя – химеру. Его мать происходила из рода Ю̀жвый, и он унаследовал её зверя. Загадочную, малопонятную химеру, чей облик не известен до тех пор, пока ты не увидишь её своими глазами. Если все волки похожи на волков, если все лисы или медведи похожи на лис и медведей, то химеры рода Южвый никогда не похожи друг на друга. Всегда разные, всегда необычные, всегда странные. Мастер Илиш – яркое тому подтверждение.

Господин Наэш рассказывал о звере с большой теплотой. Его химера не устрашала видом, как двухголовая хтонь мастера Илиша. И отличалась вполне приятным нравом. Как-то бывший хайрен занял тело Лирки и нарисовал её, химеру. Своими очертаниями – округлая голова и сужающееся книзу каплей туловище – она очень походила на сову. Господин Наэш объяснил, что такое нередко для химер их вида. Они копируют общие очертания зверей родителей или братьев-сестёр. Но на этом сходство кончалось. Раскосые глаза внешними уголками тянулись вверх, клюв был прям и широк, а большие крылья – кожистыми и перепончатыми, покрытыми с внутренней стороны бархатистой шкуркой, а с внешней – плотными кожаными наростами, похожими на потрескавшуюся землю. Саму грудь и спину покрывали такие же плотные наросты, а брюхо было нежным и бархатистым, что очень контрастировало с мощными когтистыми лапами, покрытыми грубой кожей. Господин Наэш жаловался, что наибольшие проблемы ему доставляло не нежное, уязвимое брюхо, а длинный хвост, состоящий из жёстких костяных перьев. Сломав одно из них, приходилось накладывать лубок, иначе новое перо отрастало очень долго и неприятно.

Под покрытым изнутри бархатистой шкуркой крылом наверняка было очень тепло. Лирка любила представлять, что сидит под ним.

Но под покрытым перьями крылом тоже было очень и очень тепло.

«Ты опять?» – Лирка так и увидела неприязненно встопорщенные усы Ирреса.

«Отстань от неё, – сурово попросил его господин Наэш. – Мысли сами к ней приходят. Значит, душа требует обдумать, осмыслить. Не мешай».

«А я не хочу участвовать в думах о твоём венценосном родиче!»

«Ну так не лезь в чужие мысли!»

«А как в них не лезть, если я в них живу⁈»

«Выйдем», – голос господина Наэша звенел тем напряжением, с которым мужчины обычно звали друг друга за угол, чтобы поговорить «по-мужски».

И подселенец спрыгнул на пол. Лирка невольно посмотрела на окно, хотя хорошо помнила, что задёргивала шторы. И да, дверь тоже закрыла. Иррес сунул нос за занавеску, повёл ноздрями в сторону открытого окна и удовлетворённо облизнулся.

– О-о-о, у меня все лапы затекли! – зверь припал грудью к полу и с удовольствием потянулся, вскидывая хвост едва ли не к потолку. – Гулять хочу, – страдающе протянул он.

Надо съездить за город. Увы, но в парке господина Ёрдела Лирка выгуливать его не рисковала. А может, выйти в какой-то из городских парков? Ночами там прохожих мало, в основном патрули и подвыпившие молодцы. Если чего и увидят, воображение нарисует чудо, и по городу просто пойдёт гулять слух о привидении или явлении духа. Последнее даже будет почти правдой.

И Шани бы хотела погулять. Медведица Лирки отличалась степенной ленью, но и ей порой хотелось размять лапы, поиграть с медвежонком и покусать Ирреса за лапы. В последнем Лирка тоже любила участвовать.

Чужое присутствие она ощутила резко и неожиданно. В какой-то момент осознала, что подселенец вышел, но она продолжала чувствовать себя так, будто он находится внутри.

«Кто здесь?» – вопрос прозвучал требовательно, но ответа не получил.

Впрочем, ощущение присутствия тоже не исчезло. Лирка с сомнением взглянула на тянущегося Ирреса и решила пока ничего не говорить. Может, нежданный гость всё же как-то проявит себя словом или действием, а Иррес может спугнуть.

Шани недовольно заворчала, тоже чувствовав постороннего.

– Святоша всё же прав, – Иррес прижался к стене и с блаженным рычанием начал чесать хребет. – Хр-р-р… Надо тебе уходить с этой службы.

– Печать, – одним словом напомнила Лирка, а сама прислушалась.

На упоминание печати визитёр никак не отреагировал. Но женщина смогла оценить, казалось бы, своё собственное желание следить за Ирресом. Так вот кто на самом деле интересен гостю… Могущественный дух Ирресашау. Да, она могла понять внимание неизвестного к столь великому герою древности, чьи силы безграничны, а умения безупречны. Какая радость, что он выбрал именно её для свершения своего великого плана, какая невиданная честь уготована ей…

Лирка спокойно и, можно сказать, хладнокровно продолжала восхвалять Ирреса так, как никогда не восхваляла. Описывать его силы, могущество, намекать на великие планы, ради которых он занял её тело… Вводила гостя в заблуждение как могла, не позволяя проскользнуть ни одной мысли, которая бы указала на реальное положение Ирреса.

Подселенец, начавший яростно чесаться задней лапой, прервался и задумчиво уставился в потолок.

– А если её… срезать? – судя по деликатному тону, говорил господин Наэш. – С небольшой частью кожи.

– Серьёзно⁈ – зверь встрепенулся, будто не веря своим ушам. – Ты предлагаешь почикать Лирку ножичком?

– Ну какой ещё вариант? – виновато замялся бывший хайрен.

– Не выйдет, – решительно отбросил идею Иррес. – Печать сразу на новое место начнёт переползать, за руки цепляться… Не, не пойдёт.

Лирка заинтересовалась. Печать часто наползала на очень неудобные места, например, как сейчас, на внутреннюю поверхность левого бедра. Иногда её удавалось переместить. Взять в ладонь и прилепить хотя бы на живот. Но порой печать никак не хотела покидать насиженное место. Может, угроза срезания спугнёт её и заставит перебраться? А то, право, жутко некомфортно, когда она залезает на грудь или, да простят боги, рвётся в портки прямо на промежность. В такие моменты Лирке приходилось накрепко привязывать верёвочку артефакта к ремню, чтобы совсем уж низко не сполз, или, как сейчас, к ноге чуть ниже колена. Были у печати и нелюбимые места. Вот Лирке было бы очень удобно носить её на пояснице, но побрякушка не желала там сидеть.