Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 276 (всего у книги 358 страниц)

Глава 75
Изменения

До общины Майяри добралась ранним утром. Вынырнула из густого, плотного как молоко тумана прямо у ворот, под очи охраны. Те сперва грозно шагнули навстречу – гостей они не ждали, а жители вроде все сидели по домам, – а потом замерли и в немом изумлении уставились на госпожу, волочащую за собой по земле огромную птицу, в которой они мгновение спустя узнали Бория.

Майяри не смогла бросить его у затухшего костра.

Нет, сперва бросила. Чего ей заботиться о трупе врага, который к тому же пытался её изнасиловать? Уж кто, а Борий точно не был тем, о чей смерти стоило сожалеть. Он жил только для себя, заботился только о себе и поддерживал и принимал всё, что не доставляло проблем ему лично. Пришедший со стороны, знающий о существовании другой жизни, других отношений, он всё же с готовностью принял традиции общины и поддержал их. Они ему были удобны. Они словно бы были специально созданы для него, для сильного мужчины – одного из господинов этого маленького мира. Этого болота.

И тем не менее Майяри, пройдя какую-то пару сотен саженей, вернулась.

За ночь тело бы растащило местное зверьё. Девушка хотела запереть его на каменном складе, но, отвалив камень, обнаружила, что там обрушился потолок.

Майяри попыталась уйти ещё раз, напомнила себе, что это враг, что он пытался взять силой тело, которое она могла доверить одному лишь Ранхашу, но если юная Падуба чувствовала ужас и отвращение, то тридцатилетняя Майяри испытывала лишь досаду. Вернувшись «домой», она будто бы потеряла способность ужасаться.

Наверное, она не могла оставить Бория, потому что девочкой на его примере увидела, что значит быть свободным. И возжелала уже не мести, а свободы! Сам того не зная, он подарил ей главную цель жизни.

Пришлось воспользоваться шкурой и отрытой на складе верёвкой. Верёвкой девушка связала птицу, чтобы не мешали лапы и крылья, а на оборотной стороне шкуры углём нарисовала несколько символов и подняла её в воздух. Браслеты, конечно же, мгновенно накалились. Майяри напихала между металлом и кожей побольше ткани и заполнила найденный в мешке со снедью бурдюк водой.

И полетела вместе со своей ношей в сторону общины.

Когда жар от браслетов становился совсем невыносимым – а происходило это очень часто, – Майяри останавливалась, остужала металл водой из бурдюка или окунала руки в ближайший ручей. Запястья всё равно спеклись в кровавую корку, но зато до общины удалось добраться быстрее, чем если бы она пошла пешком.

За версту до ворот Майяри скатала шкуру, сбросила её с осыпи и поволокла тяжеленную птицу по земле. Через двести саженей она уже проклинала свою глупость, но бросать ношу, когда до ворот оставалось совсем ничего, не захотела уже из упрямства.

Охрана медленно расступилась, пропуская госпожу, и Майяри беспрепятственно прошла в ворота – всё ещё без створок – и с достоинством сбросила с плеч верёвочный хомут. И замерла, исподлобья смотря на торопящегося к ней деда.

Старейшина Ирдар не то чтобы торопился, просто шёл быстрее обычного, но казался совершенно спокойным. А вот следующие за ним советники смотрели на Майяри с удивлением и беспокойством. Девушка не заметила среди них только старейшину Ильярла, которого упоминал Борий, и предположила, что тот остался у хаггаресов. Что ж, мир его праху.

– Похоронить, – холодно и коротко бросила Майяри охране и едва мазнула взглядом по мёртвому оборотню.

И, подойдя к деду, смело посмотрела ему в глаза.

– Я опять вернулась.

Повисло молчание. К воротам начали стекаться жители, смотрящие на вернувшуюся госпожу с изумлением, а на мёртвого Бория – с недоверием и страхом. Они привыкли к неуязвимости слуги старейшины и не могли поверить своим глазам.

– Не меня ждал? – спокойно предположила Майяри. – Не думаю, что старейшина Ильярл вернётся. Ты же не поверил в самом деле, что Агарес отдаст твоего сына?

Губы старейшины едва заметно поджались.

– Он уже давно от него избавился. Вы всё же стоите друг друга в стремлении обмануть и поводить за нос. И в итоге оба остаётесь ни с чем.

– Что произошло? – глухо спросил старейшина.

– Ничего особенного. Агарес просто узнал, что Книга на самом деле у тебя и ты водишь его за нос.

На мгновение в глазах деда мелькнуло такое изумление, что Майяри ощутила удовлетворение.

– Не ожидал, что я посмею подставить тебя?

Шлёп!

Голова девушки мотнулась, но Майяри спокойно вернула её в прежнее положение и нагло уставилась на ударившего её деда, а затем обвела взором собравшихся.

– Советую подготовиться. Борий, конечно, очень старался, но сомневаюсь, что мы сильно опередили хаггаресов. Думаю, они будут здесь уже совсем скоро. Знатная битва грядёт.

– Что ты сотворила? – прошипел дед.

– Пыталась выжить. Как могла. А то обо мне здесь пёкся только Борий, наивно веривший, что ему удастся переиграть тебя.

– И сдохший из-за этого!

– Что ты! Сдох он из-за другого. С брачной ночью, знаешь ли, лучше не торопиться.

Майяри отступила от старейшины и уже громче, чтобы все слышали, насмешливо посоветовала:

– Вы уж хоть ворота с храма снимите и на стену поставьте, а то придут гости, а постучать некуда. Что ты на меня так смотришь? – девушка вновь взглянула на деда. – Я – единственное продолжение твоей крови. Убьёшь меня? А кто позаботится об этих не умеющих жить калеках? – она широким жестом обвела собравшихся жителей. – Не бойтесь, мои дорогие подданные. Я обязательно позабочусь обо всех, кто выживет после битвы. В отличие от старейшины, я держу свои обещания. А сейчас прошу меня простить, я устала и хочу спать.

И, обойдя застывшего деда, Майяри спокойно направилась в сторону лестницы.

Возможно, ей не удалось бы так просто уйти, но в этот момент раздался крик:

– Господин!

По улице бежал невысокий мужичок с яростно выпученными глазами.

– Моя дочь, моя глупая дочь… – начал он и умолк, когда старейшина Ирдар резко повернулся к нему. – Она… она… ночью… её нет в комнате.

– Что? – негодующе шевельнул ноздрями господин. – Её охраняли.

– Ей кто-то помог. Как и другим! Среди нас есть предатель!

Выдержка старейшине не изменила. Он лишь на секунду прикрыл глаза, а потом ровно распорядился:

– Займитесь воротами. Сейчас не до глупых девчонок.

Майяри напряглась. Что здесь происходит?

– Ты, – строго окликнула она увиденную в толпе Иррадеру, – за мной…

– Но, госпожа… – женщина испуганно осмотрелась в поисках свекрови, но Майяри негодующе прищурилась и свистяще прошипела:

– Ты не видишь, как я выгляжу? Живо за мной!

– Да, госпожа, – поникла Одевающая.

А Майяри напоследок бросила взгляд в проём ворот и застыла.

Солнечные лучи и ветер потихоньку начали разгонять туман, и в дымных прорехах она увидела вдали плоские вершины кряжа, где закончил свою жизнь Борий. Девушка ещё раз посмотрела на охрану и, столкнувшись с их мрачными взглядами, подумала, а можно ли было что-то рассмотреть в ночи с такого расстояния.

Вспомнилось, что в тот момент из-за тучи выглянул волчий месяц. Хотя нет, как они могли видеть? Там же такая же защита, как и на общине. Пока совсем близко не подойдёшь, и не увидишь.

В своих покоях Майяри тут же прижала Иррадеру к стене и грозно потребовала:

– Живо говори, что за разговоры о предателе?

– Госпожа, я не могу, – смертельно побледнела Одевающая, – старейшина…

– Я тебя не про старейшину спрашивала, – прошипела Майяри и, нависнув над женщиной и опёршись всем предплечьем над её головой, с холодящей кровь улыбочкой добавила: – А то я прилюдно начну к тебе так недвусмысленно приставать, что по общине быстро расползутся слухи, что у тебя грязные отношения с госпожой. И это за спиной мужа…

– Как вы можете⁈ – возмутилась Одевающая и попыталась отпихнуть её, но физически она была куда слабее закалённой побегами и мастером Лодаром Майяри. – Никто не поверит!

– Ну тебе же поверили, когда ты распустила подобный слух про госпожу Ярвиделлу.

– Но я не врала… – попыталась отпереться женщина, но осеклась, вспомнив, что слух был про госпожу Ярвиделлу и… госпожу Падубу.

Никто тогда не поверил, но злые языки с удовольствием трепали сказочку.

– Мне лучше знать, с кем у меня были отношения, – промурлыкала Майяри, – и если я скажу, что они были у меня с тобой, то мне, конечно, не поверят, но сделают вид, что поверили, ибо кое-кто, – она пальцем приподняла дрожащий подбородок Иррадеры, – успел присочинить слишком многое и про многих.

– Госпожа…

– Я не собираюсь говорить деду о твоём длинном языке.

И женщина решилась. Может, вранью госпожи и не поверят, но свекровь очень осерчает, а муж и вовсе поколотить может.

– Кто-то помогает сбегать девушкам из общины! – выпалила Иррадера. – Да покарают их боги за непослушание давшим им жизнь!

– Из общины сбегают девушки? – поразилась Майяри.

Шесть с половиной лет назад ни одна местная женщина и помыслить о таком не могла. Точнее, может, и мыслили, но очень и очень хорошо скрывали свои желания.

– Как давно? Почему?

– Это всё из-за вас! – обвиняюще бросила Иррадера, но госпожа лишь надменно приподняла левую бровь. И придвинулась к женщине ещё ближе. – Когда вы сбежали от вашего благословлённого богами мужа, к общине пришли возмущённые хаггаресы. Старейшина Ирдар говорил с их главой многие дни и решил, что раз наш род так плохо воспитал свою дочь, то нужно извиниться перед семьёй её мужа.

Извиниться? Скорее хаггаресы хотели разнести общину к Хрибному, а старейшина, понимая, что исход битвы может быть и не в пользу хаги, решил откупиться. Но подданные могли расценить это как слабость, а в извинениях за опозорившую семью дочь нет ничего слабого, есть только постыдное, а постыдное надо поскорее исправить. К тому же про детали сделки с Агаресом Изиршем знали единицы, и не дай боги подробности бы всплыли.

– Хаггаресы согласились забрать в качестве извинений дочерей общины в жёны, – дрожащим голосом продолжила Иррадера.

– Дочерей общины? Хаггаресам? Оборотням? – возмутилась Майяри. – Скольких они отдали?

Иррадеру смутил гнев госпожи. Её свекровь, госпожа Харана, отреагировала так же и ещё осмелилась заявить – правда, исключительно в кругу семьи, – что старейшина Ирдар сам вызвал лавину на свою голову и головы всей общины.

– П-пятнадцать… Вы не подумайте, госпожа, всех их отдали добровольно, они права не имели возмутиться!

Возмутиться захотелось Майяри. По традициям общины судьбу девушки решал старший родственник мужского пола. Их называли дающими жизнь.

– Но возмутились? – Майяри всё ещё поверить в это не могла.

Детей в общине воспитывали так, что они помыслить не могли противиться воле родителей. Или она послужила дурным примером?

– Это всё Благословлённая на Одиночество, Яр… – Иррадера не смогла проявить неуважение, даже несмотря на презрительный тон, – госпожа Ярвиделла.

У Майяри аж сердце ухнуло в живот и почему-то застучало очень радостно.

– Когда девушек привели на место встречи с их будущими мужьями, туда заявилась она. У неё всё было подготовлено!

– Госпожа Ярвиделла всегда ходит с головой[11], – с удовольствием протянула Майяри.

– Она убила двух охранников общины, господина Арха̀рия и двух хаггаресов! – яростно взвилась Иррадера.

Ликование чуть ли не опьянило Майяри. Да, с госпожой Ярвиделлой не справились бы и хаггаресы! Всё же она прекрасно владеет парными кинжалами, превосходно стреляет из лука, умеет управляться даже мечом и копьём… Ликование малость поутихло из-за совсем свежих воспоминаний.

– И увела дочерей общины с собой!

– Всех?

– Н-нет, кое-кто случайно погиб, – побледнела Иррадера. – Это всё из-за неё. Она причинила такой позор родителям девочек. Бедняга Рахнарр был трижды опозорен!

Так вот куда делись старшие дочери Плетущей Косы! У Майяри даже на душе полегчало.

– И их так и не нашли?

Одевающая обиженно поджала губы и отрицательно мотнула головой.

– Несколько раз находили их стоянки, но им всегда удавалось уйти. Только… только… – женщина замялась. – Бывает, кто-нибудь не успевает уйти, всё же куда им против мужчин…

Майяри поджала губы. На поле боя всегда остаются погибшие.

– Восемь дней назад одну удалось поймать, рядом с общиной ошивалась, – Иррадера опустила глаза, красноречиво говоря этим, что девушку не совсем поймали. – Её похоронили как безымянную. Хотя родители всё равно оплакали.

– А предатель? Что за предатель? – напомнила Майяри.

– Ещё через год из общины сбежала пятнадцатилетняя девочка, – Иррадера запнулась, видимо, хотела назвать имя, но опозоривших честь рода имени лишали. – Потом ещё одна. А сегодня ночью уже девятая сбежала! И никто не понимает, как им удаётся выбраться за пределы общины. Ночью мимо охраны и мышь не прошмыгнёт, а за пределы защиты могут выйти только взрослые с ключом. Значит, их кто-то выпускает. И этот кто-то живёт здесь, среди нас! Госпожа, если бы не вы…

– Я поняла, – презрительно отмахнулась Майяри и наконец отошла от женщины. – А я-то думала, что здесь вообще ничего не меняется. Ладно, иди.

– Но, госпожа… – Одевающая растерянно уставилась на её перемазанную одежду, но Майяри ласково улыбнулась и пропела:

– Иди отсюда. Иначе я сочиню сплетню уже не про тебя, а про твоего мужа, да такую, что тебе вслед будут смотреть с жалостью и злорадством.

Побледнев, Иррадера молча шмыгнула мимо госпожи, но порог перешагнуть не успела. Припомнив ещё кое-что, Майяри её остановила:

– Эй, какая из Благословлённых на Одиночество родила старейшине сына?

Иррадера вздрогнула так, будто её поперёк спины кнутом перетянули, и с испугом уставилась на Майяри.

– Её имя нельзя называть, – едва слышно выдохнула она.

– Это почему ещё?

– Три года назад она пыталась бежать из общины и… и умерла.

Майяри резко отвернулась и сухо бросила:

– Иди.

Одевающая выбежала в коридор, боясь, что госпожа спросит что-нибудь ещё.

Тряхнув головой, Майяри попыталась выбросить всё, что услышала, и унять гнев. Хотелось, как раньше, выйти на середину общины и в ярости разбить землю, разрушить пару домов и традиционно пробить новый проход в храм, к которому Майяри питала нежную слабость. Как к воротам.

Но она вернулась сюда не затем, чтобы на неделю попасть в пещеру Наказаний. Не-е-ет. Пора бы уже наконец осуществить задуманное. Единственное, ради чего она осмелилась сюда сунуться.

Отворить ворота для Ранхаша и стреножить дорогих родственников.

Решительно покинув комнату, Майяри прошла дальше вглубь горы, где уже не было жилых помещений, и зашагала по широкому коридору, освещённому факелами. Не дойдя до конца, Майяри свернула в закуток, который ей когда-то показал ещё Ёрдел, и оказалась напротив квадратной ниши, расположенной в полусажени над полом. Ухватившись за её край, Майяри с лёгкостью подтянулась и кое-как умостилась в углублении. И начала ощупывать камень над головой. Ямка под пальцем продавилась, за спиной раздался скрежет, и каменная плита медленно отъехала в сторону, открывая проход. Пахнуло взметнувшейся от ветра пылью, и Майяри на четвереньках полезла к свету.

Лаз оказался совсем коротким, и уже через минуту Майяри стояла на небольшом выступе, нависающем над пропастью, на дне которой грохотала река. Оценивающе осмотрев склон над своей головой, Майяри перевязала платок на пояс и полезла наверх, к следующему лазу, от всей души надеясь, что этот проход к Каменному Саду не заложили.

Глава 76
Каменный Сад

Лаз не заделали. Собственно необходимости-то и не было. Воры пробраться под защиту общины не могли, жители же и так свободно посещали Сад, а лаз был и не лазом вовсе, а воздухопроводом.

Добравшись до круглого, с выщербленными краями отверстия, Майяри осторожно опустила в него ноги и, отталкиваясь руками от стен, зашуршала вниз. Под юбки набилась пыль, паутина, пригоршни сухих листьев, кажется, птичье гнездо и, судя по хрусту, кое-что менее приятное и давно мёртвое. Пару раз лаз сужался до таких размеров, что протискиваться приходилось, выдирая клочки ткани. Раньше Майяри как потомственной сумеречнице был неведом страх равнинников застрять где-то посреди горы. Но сейчас её нехорошо волновали воспоминания о музыкальной шкатулке Дешия, и девушка продиралась вперёд с недостойной поспешностью.

Когда ноги в очередной раз канули в пустоту и при разведении в стороны ничего не нащупали, Майяри поползла осторожнее, цепко ухватываясь за любой уступ. А когда над пустотой повисла задница, перевернулась на живот, позволила себе выпасть из лаза и, крепко схватившись за края дыры, повисла над сияющей пустотой. Точнее, повисла на потолке огромной, расползающейся в разные стороны пещеры.

Майяри нашла внизу знакомую тёмную площадку каменного столба – то ли остатки сталагната, то ли кусок твёрдой породы, который не смогла смыть протекающая когда-то здесь подземная река, – и, раскачавшись, перепрыгнула на неё. Площадка чихнула пылью и развалилась. Задушенно пискнув, Майяри попыталась ухватиться хоть за что-то, но всё же скатилась вниз вместе с обломками и что есть силы сцепила зубы, пережидая, когда отступит боль в отшибленных местах.

Несколько секунд она лежала неподвижно, ожидая явления садовников, но никто не пришёл. Видимо, хранители Сада сейчас наверху и вместе со всеми прилаживают храмовые ворота на место главных. Майяри, конечно, собиралась сделать что-то такое, чтобы отвлечь внимание всей общины – даже приберегла несколько идей, – но она даже не предполагала, что ей удастся отвлечь родичей настолько удачно.

Теперь нужно закрыть ворота Сада, чтобы ей точно никто не помешал.

Шипя и потирая ушибленное бедро, Майяри поднялась на ноги и застыла.

Она успела позабыть о великолепии Сада. Роскошного, потрясающего воображение, прекрасного и сияющего. Произведение искусства множества поколений.

Это был самый настоящий сад.

Всё огромное пространство пещеры занимали деревья. Высокие и низкие; стройные, с опрятной кроной; кривоватые, диковато очаровательные; пушистые и суховатые; с такими толстыми стволами, что и не охватить, или же, наоборот, такие тонкие, что ветви волосами шевелились от каждого движения воздуха.

Нет, они не были живыми. Стволы их были вырезаны из камня, отлиты из различных металлов, слеплены из глины, а кое-где стояли принесённые снаружи вместе с корнями мёртвые деревья. По стволам трещинами-змейками разбегались светящиеся символы, а ветви сгибались под тяжестью сотен тысяч разнообразных драгоценных камней. Они висели плодами, позвякивали мелкими листочками и сияли своеобразными цветами.

Под деревьями пышной колючестью раскидывались кусты, обсыпанные позеленевшей медной листвой и цветами-плодами из камней попроще. Тихо позвякивала искусно выточенная трава, мягко на вид шевелился бородатый мох на ветках и звенела усыпанная мелкими камешками паутина. То тут, то там, как грибы из лесного наста, торчали разноцветные, мерно сияющие друзы. Самая большая из них сверкала по центру пещеры. Великолепный развесистый полуторасаженный кусок горного хрусталя, в трещинах которого пламенел прожилками янтарь.

Майяри запоздало ощутила, как её подхватывают волны силы. Даже хаггаресские браслеты накалились, хотя девушка ничего не сделала. В уши полилась неразборчивая многоголосая каменная песня. Сад заширхал листвой, зазвенел, и камни, словно под порывом ветра, качнулись к девушке. Она торопливо шагнула на тропинку, подальше от призывно напевающих кустов.

С тихим дребезгом по камням покатился оторвавшийся от ветки камешек.

Под сенью деревьев запрещалось гулять. Впрочем, это был один из тех немногих запретов, которые, несмотря на строгую дисциплину, осмеливался нарушить почти каждый. Даже если старейшина увидит кого-то лежащим под кустом, то ничего не скажет. Захотел рисковать своей судьбой? Что ж, рискуй.

Маленькая Падуба часто играла здесь с Ёрделом. Сад казался им воистину сказочным местом – обиталищем духов. Они со смехом носились по тропинкам, подзуживаемые ворчанием садовников: от топота «плоды» и «листья» осыпались с веток и приходились крепить их заново.

А потом случилось непоправимое, и Майяри возненавидела Сад.

Каменный Сад был сокровищницей их общины, местом силы. У каждой общины хаги имелась своя сокровищница, где они хранили свои богатства. Нет, это была не казна. Сокровищница давала силы слабым и умножала могущество сильных. Чем больше сокровищница, тем могущественнее община и тем сильнее её защита.

Майяри никогда не бывала в других общинах и не видела иных хагинских сокровищниц, но дед уверял, что их Каменный Сад превосходит любую из них.

И Майяри хотела взять это прекрасное творение в заложники.

Ворота Сада уже были закрыты, и девушка лишь начертила поверх них хаггаресскую печать Безмятежности – крайне надёжный замок. Ворота не пошелохнутся, даже если снесут стены, их окружающие. Ну по крайней мере, так было написано в Книге Знаний.

Убедившись, что её не побеспокоят, Майяри прошла вдоль стен пещеры, всматриваясь в едва заметные, маскирующиеся под трещины символы – наверное, самые древние из всех, что есть в общине. Далёкие предки нанесли их здесь, чтобы уберечь Сад от чужих рук. Если вдруг кто-то нападёт на общину и победит в схватке, старейшине и всем, живущим в общине, полагалось пробудить древнейший замо̀к и запереть сокровищницу. И после этого никто: ни враги, ни сами хозяева сокровищ, – не смогли бы ни добраться до богатств, ни услышать их, ни воспользоваться их силами.

Последнее-то и было нужно Майяри.

Но чтобы пробудить замок, требовалось очень много сил.

Даже у Майяри, второй по могуществу после старейшины в общине, столько не было. Ещё и… Девушка с досадой посмотрела на браслеты. Впрочем, она уже знала, что при большом, очень большом желании эти железки её не остановят. Правда, на руки потом будет страшно смотреть и господин Шидай убьёт её. И Ранхаш вряд ли станет защищать.

Ну если бы Ранхаш учудил подобное, она бы от лекаря его точно защищать не стала.

Задрав рукава повыше, Майяри глубоко вздохнула и, подступив к алмазному кусту, решительно всунула руки в его крону.

Точнее, попыталась.

Сильные пальцы до боли вцепились в её локоть и отдёрнули-отшвырнули прочь. Девушка грохнулась на землю и тут же через плечо, не оборачиваясь, хлестнула садовника щупами сил и только после этого развернулась… и испуганно ахнула.

Над ней стоял Ранхаш.

По его лицу расползались чёрные как сажа линии, а жёлтые глаза разъярённо светились.

Майяри невольно попыталась отползти на заднице, но супруг, зарычав, бросился на неё и повалил на землю.

– Р-ранхаш, – пискнула она, чувствуя, как муж яростно обнюхивает её грудь и шею.

– Ты что собралась сделать⁈ – вскинул тот голову и уставился на неё дикими глазами. – Безмозглое создание!

Он с такой силой сжал Майярины ягодицы, что девушка ощутила: ещё чуть-чуть, и когти вонзятся в её задницу.

Небритый, растрепанный и невероятно злой муж внушал священный ужас, и Майяри обомлела-онемела от страха.

Коротко рыкнув, Ранхаш полностью опустился на неё и со стоном прижался ухом к её груди. Тело его обмякло, задрожало, и оборотень затих.

Майяри испугалась.

– Ранхаш!

Тонкие пальчики торопливо ощупали колючие щёки и тут же были покусаны. Не до крови, но всё же очень больно, и девушка потянулась к более спокойным волосам. Ранхаш заворочался и заворчал, но робкую ласку всё же стерпел, хотя одежда под его когтями затрещала.

– Ты решила оставить меня одного? – глухо спросил муж. – Бросить?

– Нет, я бы вернулась…

– Тогда какого Тёмного ты пыталась сделать⁈ – Ранхаш яростно вскинулся и уставился в её глаза. – Майяри, я просил тебя не лезть, не мешать…

– Ты не просил, – возмутиться девушка не смогла, голос прозвучал жалобно. – Ты даже говорить мне не хотел, что задумал. Я боялась, я переживала… Я знаю, на что они способны! И я тоже не хочу остаться одна! Почему ты можешь меня бросать, чтобы защитить, а я не могу⁈

На её глазах заблестели злые слёзы, и тяжело дышащий Ранхаш досадливо зашипел, опустил веки и опять прижался к ней.

– Даже наказать тебя не могу, – горячо и горько выдохнул он ей на ухо. – Сердце моё, боль моя…

Майяри всхлипнула и крепко обхватила его руками и ногами.

– Прости меня, но я так боюсь… Что я буду делать, если тебя не станет?

– Покусал бы всю, – кровожадно выдохнул Ранхаш, – места живого бы не оставил, если бы это хоть чему-то тебя научило!

– И я бы тебя покусала! – разгневанно шмыгнула носом жена. – И покусаю! Ты… – её голос дрогнул, – ты ведь тоже сердце моё, боль моя… И такая радость… моя. Скажи, я что, была такой плохой, что ты решил наказать меня ожиданием и страхом? За что ты так со мной?

Ранхаш лишь тихо вздохнул, но извиняться не стал. Уставший, злой и едва не сошедший с ума от беспокойства за Майяри, он не мог почувствовать себя виноватым. Тем более что жена ему уже хорошо отомстила.

Он ласково поцеловал её в шею, потом не столь ласково укусил и, более-менее успокоенный, сел и помог сесть Майяри.

– Не плачь, – харен утёр рукавом засопливившийся нос девушки, и та досадливо отстранилась. – Поговорим позже, нужно сперва уйти отсюда.

– Подожди, – Майяри встрепенулась и обернулась к Саду, – нам нужно его закрыть!

– У нас нет на это времени!

– Это важно! Если закрыть сокровищницу, у общины исчезнет мощный источник силы, и она многое отдаст, лишь бы им вернули их Сад. Я могу закрыть, я знаю как! Этому учат всех в общине. Мне нужно лишь ещё немного силы…

Она бросила горящий взгляд на куст, и Ранхаш мгновенно притянул её к себе, обхватив крест-накрест.

– Не смей! – глухо зарычал харен.

– Я не поддамся! – горячо зашептала Майяри. – Только руки, я отдам только руки! У Ёрдела всё куда хуже, но он держится. Я тоже смогу! Рядом с тобой и ради тебя смогу. Да я уже давно не ощущала жажду!

– Нет, Майяри. Мы справимся и без этого, доверься мне.

– Мы? – жена с надеждой посмотрела на него. – Ты всё же послушал меня? Ты пришёл не один?

– Конечно, – без зазрения совести соврал Ранхаш. – Сейчас нужно выйти отсюда и добраться до лагеря. Пойдём.

Майяри, всё ещё сомневаясь, поглядела на кусты, и харен, схватив её за запястье, горячо поцеловал её ладонь.

– Если твои ладони окаменеют, сможешь ли ты чувствовать мои поцелуи? Поверь, боя не будет. Твоим родственникам не придётся показывать своё могущество. И… – Ранхаш осёкся, и его глаза вновь нехорошо загорелись. – Откуда?

Смотрел он на хаггаресский браслет.

– Это дед, – Майяри побоялась рассказывать нервному мужу про Агареса. Его сердце и так молотом бухалось в её спину. – Казар наверняка сможет снять.

Коготь задумчиво шкрябнул узорчатое плетение, и девушка поморщилась от лёгкой боли.

– Или ты можешь снять, – тихо предложила она. – Тогда я смогу защитить нас.

– Тебе будет очень больно, – заметил Ранхаш.

– Я потерплю.

Когда Ранхаш рвал прошлые браслеты, они уже были выгоревшими, а Майяри лежала без сознания. Но всё равно они очень сильно опалили её запястья. Эти же были почти целыми. И всё же уводить жену в браслетах, которые могли быть ещё и амулетами слежения, было опасно.

– Прости, – всё же извинился Ранхаш и ударил Майяри ребром ладони по шее чуть ниже левого уха.

Она только возмущённо распахнула рот и тут же обмякла. Харен торопливо подхватил её, жадно поцеловал место удара, её горло, потрескавшиеся губы и закрытые глаза.

Живая и горячая Майяри. Облегчение волнами омывало тело и лекарством успокаивало истерзавшееся сердце.

Осторожно уложив девушку на землю, Ранхаш зачарованно погладил её косы. Такая Майяри – яркая, смелая и гордая дочь гор – ему тоже очень нравилась. Она будет очень сердиться, когда очнётся. Разозлится, глаза нальются чернотой, губы вспыхнут маками… А он скажет, что это её наказание за страдания, которые она причинила его бедному больному сердцу. Совсем лёгкое наказание, но ведь он тоже, наверное, перед ней виноват.

«Скажи, я что, была такой плохой, что ты решил наказать меня ожиданием и страхом? За что ты так со мной?»

– Прости, – он вновь поцеловал манящие его губы и просунул пальцы под левый браслет.

Паутина металла сопротивлялась и обжигала сильнее, чем когда он рвал брачные браслеты. И могла бы обжечь ещё сильнее, но всё же защита, нанесённая на его тело, немного, совсем чуть-чуть, но сбавляла напор хаггаресской магии.

Когда Ранхаш закончил, в Саду прочно поселился запах палёного мяса. Харен бережно обернул руки жены тканью и, отбросив в сторону бренчащий монетами платок, начал хорошенько заворачивать её в плащ.

Приводить в чувство девушку он не решился. Боялся, что она всё же захочет довершить задуманное и обняться с одним из здешних кустов, а границ возможностей недавно обретённой защиты Ранхаш ещё не знал.

И кроме того, бессознательное тело легче вынести незаметно, чем сознательное, даже если оно всеми силами старается вести себя тихо.

Ранхаш бережно поднял Майяри на руки и двинулся к воротам. Там он ненадолго замер, смерил подозрительным взглядом хаггаресскую печать и, размашисто перечеркнув её когтями, приоткрыл створку и беззвучно канул в темноту коридора.