Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 344 (всего у книги 358 страниц)

Глава 25
Внутренняя хрупкость

Дыхание Памяти оказалось штукой весьма и весьма странной. Подвыпивший Риш не сразу понял, что с ним происходит. Он, конечно, ожидал чего-то, но не знал, чего именно. Но всё же полное и резкое погружение в иную действительность осознать сразу не смог. И оторопел, когда, распахнув веки, увидел внизу собственное лицо и собственный же сильно пьяный взгляд.

– Подруга Майяри…

Риш смотрел на себя с испугом. Грудь теснило отчаяние, он чувствовал ужасную усталость. Но в то же время медленно накатывало облегчение от осознания, что внутри тихо. Дух перестал её терзать.

Только в этот момент он осознал, что сейчас на месте Лирки. И не существует его эмоций. Есть только её чувства и её мысли. Мысли ужасно напуганной и уставшей девушки. Девушки отчаявшейся, для которой жизнь теперь была навеки поломана и которая ни с кем не могла поделиться своей болью.

Он не сочувствовал. Сейчас, в позиции наблюдателя, просто не мог.

– Вы упали мне в руки.

Ноздри шевельнулись, Риш ощутил запах вина. Пьян. Ну и пусть пьян. Главное, внутри тихо. Ненадолго, но…

Плечи задрожали, горло стиснуло и грудь разорвали рыдания. Рыдания столь сильные, что удержать их никак нельзя было. Риш слышал собственный голос, ласковый и обеспокоенный, спрашивающий, что случилось, и обещающий кару всем обидчикам девушки. А потом извинялся, решив, что сам её напугал.

– Плохо тебе? – Риш чувствовал, как его собственные ладони оглаживают бока Лирки. – Дрожишь как птенчик, выпавший из гнезда.

– Плохо…

– Мне… – Риш смотрел, как он сам задыхается, сглатывает и с трудом продолжает, – … тоже плохо… очень…

И щемящая жалость стиснула сердце и отодвинула в сторону личное отчаяние. Узээриш глазами девушки видел себя, сидящего на полу перед комнатой, в которой умирал отец, слышал свои рыдания, и ощущал острое сочувствие Лирки, которая видела в тот момент перед собой не хайрена, не хайнеса, даже не мужчину, а сына, который теряет отца и мучительно переживает эту возможную утрату. Он почувствовал собственным сердцем застаревшую боль девушки, когда она вспоминала мать, чей образ был очень неясен, брата и отца – свои утраты. Она вспоминала, каково это, когда у тебя никого нет, когда ты всех потерял, и жалела его, желала, чтобы он всё же не понёс такую утрату. Она гладила его волосы, щёки, целовала как ребёнка, когда он сам плакал на её груди.

Не это ожидал увидеть Риш. Он думал, будет просто столкновение его пьяного и Лирки, искрой вспыхнувшая страсть и плотское удовольствие. Он надеялся увидеть это, опасаясь узнать, что всё же принудил.

Но увидеть себя слабым, разбитым и плачущим он не ожидал. Не ожидал ощутить искреннее чужое сочувствие. Лирка его жалела. Жалела и пыталась утешить, хотя сама была разбита.

И в этот момент Риш наконец смог почувствовать собственные эмоции. Одну. Досаду, что он не помнил, какие чувства одолевали его в ту ночь. Не помнит и уже никогда не вспомнит. И всё, что у него останется, – это воспоминание глазами Лирки, её личная боль, страхи, отчаяние и жалость к нему. Ришу хотелось быть уверенным, что он тоже её жалел, тоже ей сочувствовал и тоже хотел помочь.

Изменилось бы что-то, не забудь он эту встречу?

Странно было осознавать, что он, Риш, несёт девушку на руках, но сам находится на месте Лирки и помнит не её тяжесть, а свои горячие ладони, которыми он обхватил замёрзшие стопы девушки. Помнит всплески её страха, когда в голове раздавался злобный ядовитый голос пугающего её духа. Осознаёт причину, по которой та потянулась за его поцелуями, и опять досадует.

Но в конце он всё-таки смог ощутить ещё одну эмоцию, когда понял, что вот сейчас ему представится случай оказаться под самим собой.

Риш пытался вырваться из воспоминаний. Но те не отпустили. Единственное, он смог отстраниться от женских эмоций и перестать их воспринимать как свои. Это помогло, и он уже с волнующим любопытством отслеживал, как меняются эмоции Лирки, что она чувствует, как отзывается её тело на ласки изнутри неё самой.

Очень возбуждающе знать, что ты на самом деле сделал с женщиной. Сделал хорошо, хотя мог бы и лучше, будь трезвее.

И всё же, когда воспоминания оборвались ещё до достижения пика им самим, Риш порадовался. Не очень уютно видеть себя третьим лишним, когда ты сам над «собой» нависаешь. С одной стороны, возбуждает осознание того, как хорошо Лирке с ним было. С другой стороны, Риш не хотел оказываться прям на её месте, ощущая всё так, будто это с ним происходило. Ужасно некомфортное положение, которое, как он надеялся, скоро забудется, оставив после только картинку воспоминаний, волнующих и будоражащих.

Но вынырнуть сразу в реальность не удалось.

Картинка резко сменилась. Сильная ноющая боль накрыла всё тело и огнём разлилась в животе.

«У-у-у-у-у-у…» – плакал и ныл кто-то в голове.

«Всё, всё закончилось! Успокаиваемся!» – с громадным облегчением вторил нытью второй голос.

– Смотри какой хорошенький, – полная оборотница подошла ближе с кульком в руках, из которого раздавались невнятные плачущие звуки.

Риш не успел посмотреть на ребёнка. Картинка вновь сменилась.

Он увидел перед собой высокую старуху с седыми косами и горбатым носом. Та следила цепким взглядом за кувыркающимся на полу медвежонком. Пронзительно посмотрев на него, она веско обронила:

– Химерёныш твой сынок. Папаша-то у него кем был?

Риш моргнул и увидел перед собой… Лирку. Она сидела, опёршись щекой на кулак правой руки, и уже дремала. Подселенец рядом шумно лакал вино из кружки.

– Выплыл, скляда? – Иррес, облизываясь, неприязненно уставился на Риша.

Некоторое время мужчина молча смотрел на склонённую голову Лирки, скользил глазами по ветвистому шраму и сглатывал набегающую слюну. Теперь он понимал, почему ему так хотелось покусать рубец. И понимал, что именно в ней нашёл сов. Тот ворошился внутри и издавал нежные звуки. Успокоенный и умиротворённый тем, что его разумная половина наконец докопалась до истины, он верил, что теперь всё будет хорошо и птичка Кая окажется в их гнезде. Окажется там и поймёт, что они на самом деле очень сильные и могут её, нежную слабую птаху, защитить и оберечь. Не нужно ей больше плакать. А духу они набьют морду за его прошлое дерьмовое поведение.

– Хватит, – Риш вытянул кружку из-под морды подселенца.

– Эй! – возмутился тот.

– Лезь назад, вам уже спать пора.

– Да мы только сели!

– А Лирка уже устала. Хватит! – Узээриш поднялся, слегка покачнулся, но всё же он был не настолько пьян, чтобы не удержаться на ногах.

– Ладно, Иррес, хватит, – господин Наэш всё же сохранил немного разума.

Что-то нечленораздельно проворчав, подселенец всё же ткнулся носом в щеку Лирки и исчез. Та осоловело хлопнула глазами и вновь смежила веки.

Риш подошёл ближе и сперва хотел её растрясти, но потом пожалел. Тяжко ей всё-таки приходится. Два мужика в голове, ранена, ещё и пить заставили… Ришу стало совестно, и он подумал, что и сам прекрасно её донесёт.

– Иди сюда, милая, – он, присев, осторожно перетянул женщину со стула к себе на колени, обхватил покрепче и встал.

Особой тяжести он не ощутил. Прижавшись носом к волосам Лирки, он с удовольствием понюхал их и наконец пошёл прочь с кухни.

В холле ему пытался помочь кто-то из стражников, чем глубоко оскорбил.

– Я что, по-твоему, совсем пьяный, что сам не донесу? – неприязненно скалясь, хайнес развернулся к незваному помощнику боком, прикрывая женщину собой.

– Простите, Сильнейший, – покаянно протянул мужчина, отступая к своему едва сдерживающему улыбку товарищу.

Риш добрался со своей спящей ношей до гостевого крыла без приключений. Даже Иррес не высовывался. Кое-как открыв дверь, мужчина осторожно зашёл в спальню и замер, с недоумением смотря на свернувшегося на кровати Мхяна.

– Этот кобель здесь что делает? – ревниво вопросил он невесть у кого.

Впрочем, Риш всё же смог вспомнить, что парень Лирке как брат, а посреди кровати спит медвежонок, рядом с которым точно никто никакого непотребства устраивать не будет. Он обошёл постель и аккуратно уложил Лирку, а затем склонился над Ханёном, с интересом осматривая его и пытаясь высмотреть хоть какие-то признаки химеры. Даже хвостик пощупал, тот у юных химер чаще всего страдал от неверного изменения. Но хвостик был самый обычный, медвежий.

Из Лирки высунулась светящаяся башка подселенца.

– Мне дурно, – страдающе возвестил Иррес, выбираясь полностью. – Нас укачало.

– Стыд и позор так пить, – насмешливо укорил Риш, смотря, как зверь на заплетающихся лапах шатается по комнате.

– Иди к Хрибному, тварина, – слабо послал его Иррес, упираясь лбом в стену.

Осев на пол, он так и уснул, прижимаясь башкой к тканевой обивке.

Узээриш уходить не торопился. Он смотрел на Лирку. Бледная женщина лежала на спине и тихо дышала. Больная рука на перевязи покоилась на груди. Сейчас она казалась особенно слабой и хрупкой. Риш и раньше не считал её такой же сильной, как мужчину, но всё же её облик и образ жизни вызывали у него определённые ассоциации. Таких женщин, как Лирка, в его окружении не было. Он знал хатерай, но она не была похожа ни на одну из известных ему воительниц – дерзких и очень уверенных в себе. Очень особенная, но тоже женщина. И сегодня, посмотрев её воспоминания, ощутив её чувства, он увидел слабую, уязвимую, израненную изнутри девушку.

Риш присел на корточки перед постелью, чтобы стащить с женщины сапоги. Он успел стянуть только один, когда из коридора донёсся встревоженный мужской голос.

– Госпожа, уже ночь, все спят! Вы их разбудите. Давайте отложим ваш визит на утро и…

– Что она здесь вообще делает⁈

Пьяный мозг Риша отметил, что женский голос знаком, но он его не сразу узнал.

Дверь резко распахнулась, и на пороге замерла женщина с тёмной гривой из множества косичек. В помятом платье, с явным следами недосыпа на лице и тяжело пахнувшая драконьим духом, она окинула спальню хищным взглядом и задержала его сперва на дрыхнувшем Ирресе, а затем на хайнесе, который замер в момент стягивания с Лирки второго сапога.

С запозданием, но Риш всё же узнал Майяри.

– Какого?.. – разъярённо выдохнула женщина, взбешённо распахивая глаза.

Драконья вонь усилилась, и казалось, что сейчас женщина с рычанием перекинется в ящера и бросится рвать Узээриша на куски. Но за её спиной всего лишь появился Ранхаш, от которого несло драконом едва ли не сильнее, чем от жены.

Глава 26
Трудная ночь

Риш едва вслух не выругался. Он бы больше обрадовался хриппуте, чем уважаемой Майяри Вотый, которая упёртостью и некоторой склочностью мало уступала ему. Если их интересы сталкивались, то они закусывались едва ли не насмерть, пытаясь каждый отжать то, что ему нужно.

– Вы… – женщина не договорила, потрясённо смотря на его руку, в которой он держал недостащенный сапог.

Лицо Майяри исказил ужас, затем гнев, и она с рыком, сделавшим бы честь любому оборотню, вскинула брови, и Риша отшвырнуло от Лирки вместе с сапогом и впечатало в стену.

– Вы… как вы могли… – задыхаясь, произнесла Майяри. – Она же ни в чём не виновата…

– О чём думает ваша дурная голова⁈ – разъярённо прошипел Узээриш, извиваясь под давлением сил хаги. – Ещё и посмели напасть на своего повелителя!

– Лирка, моя хорошая! – женщина, чуть не плача, обежала кровать и склонилась над подругой, ожидая увидеть её расчленённое тело. Всё же более десяти лет работы в сыске невольно заставляли её фантазию двигаться в сторону самых кровавых сюжетов. И совершенно целое тело её немного озадачило и заставило замереть.

В этот момент ворохнулся подселенец.

– Хрибный, как же мне худо… – сквозь сон простонал он, сползая башкой ещё ниже.

Всхрапнул и перевернулся на другой бок Мхян.

Только медвежонок проснулся и, недовольно ворча, приподнял башку.

Майяри ещё раз осмотрелась и попыталась выстроить в голове новую картину. Которая пока не складывалась. И не потому, что женщина была вымотана дорогой, а из-за незнакомых ей деталей и, как она подозревала, изменившихся обстоятельств.

– Харѐн, уймите вашу жену! – потребовал Узээриш у Ранхаша, который, сложив руки на груди и прислонившись плечом к косяку, спокойно следил за развитием событий.

– Майяри, – позвал тот супругу, и та, вздрогнув, оглянулась на хайнеса.

Сила перестала его давить и душить, и Риш с надсадным стоном сполз по стене. Майяри виновато и встревоженно посмотрела на него, на подселенца и на подругу. Медвежонку, активно завозившемуся на постели, досталось недоумение, как и Мхяну.

– Совсем ополоумела⁈ – перешёл на «ты» Узээриш, как нередко бывало, когда споры между ним и уважаемой госпожой Майяри переходили границы и они оба срывались. – Вашей банде вообще законы не писаны? Ничего, что я охраняемый вид? То одна бьёт, то вторая… Думаете, я на вас управу не найду?

– Она испугалась, господин, – спокойно ответил вместо жены Ранхаш. – Не сердитесь на неё слишком сильно. Мы только что с дороги и в последние трое суток самое большее часов пять спали. Очень торопились.

– Куда⁈ – раздражённо отряхиваясь, хайнес поднялся и, покачнувшись, опёрся на стену. – Ваш драгоценный сыск стоит на месте и ещё бы год прекрасно без вас стоял!

– Дедушка… – Майяри осеклась, поджала губы и непримиримо уставилась на злого хайнеса. – Дедушка написал, что вы вынудили Лирку поступить на службу во дворец. А она… – и, покосившись на дрыхнувшего подселенца: – Она не очень любит крутиться в высшем свете.

Злость на лице Риша причудливо смешалась с насмешкой.

– Зато кое-кто любит крутить мне уши и пудрить мозги! – сквозь зубы припечатал он. – Теперь я прекрасно понимаю, почему расследование побега одной из химер не дало никаких результатов.

– Да вы и сами тогда не особо горели желанием продолжать следствие, – огрызнулась Майяри.

Риш хищно прищурился, припомнив, что харен Ранхаш больно уж глубоко копал в сторону второй из химер духа – мелкого зверёныша.

– Да и он совершенно неопасен, – продолжала отбиваться женщина, подозрительно присматриваясь к дрыхнувшему подселенцу. – Мы всё держали под контролем. И нас вообще курировал хайрен Иерхарид, – Майяри беззастенчиво подставила отца Риша.

Тот даже восхищённо приподнял брови. Всё же Майяри была достойной противницей, которая не чуралась, как и он, использовать довольно беспринципные методы для достижения целей. Собственно, их обоих воспитывали, чтобы править. И если справедливость они ещё уважали, то законы не всегда.

Тонкие крылья ноздрей женщины шевельнулись, и она удивлённо вскинула брови, почуяв запах вина.

– Вы… пили?

– Налаживали общение, – фыркнул Риш.

Майяри склонилась над подругой, принюхиваясь, и едва не получила лапой по лицу от медвежонка.

– Хвыба… – страдающе протянул подселенец, привлекая внимание.

– Зачем вы его напоили? – возмутилась Майяри.

– Он сам нажрался! Я что, должен как нянечка следить за древним духом и своим бывшим старшим родственником? Вроде мужики уже немаленькие.

– Но Лирка… Что с её рукой? Чего она так похудела? Ты-то кто⁈ – женщина раздражённо уставилась на заревевшего медвежонка.

Тут Мхян наконец проснулся и, с трудом разлепив веки, уставился на склонившуюся над Лиркой Майяри. В темноте лицо той покрывала чернота, а длинные косы сонное воображение с лёгкостью приняло за змей. Парень испуганно распахнул глаза, но вместо того, чтобы скатиться с кровати, выхватил нож и замахнулся на Майяри. Ранхаш тут же оказался рядом и, одной рукой схватив Мхяна за запястье, а второй обхватив за горло, стащил барсука с постели.

– Отпусти мальчишку! – напустился на харена хайнес. – Мхян, протри глаза. Ты только что едва не прирезал лучшую подругу своей сестры.

– О боги, так это Мхян? – Майяри прикрыла рот ладонью. – Ранхаш, да отпусти ты его!

Харен выпустил парня, но нож из задеревеневших пальцев на всякий случай вывернул. Встрепанный Мхян судорожно осмотрелся и широко распахнул глаза, увидев тушу подселенца. Встряхнув головой, парень хорошенько ущипнул себя, потом ещё раз обвёл очумевшим взором всех присутствующих.

– Будешь знать, как в одной постели с сестрой спать, – подначил его Риш.

– Так она сама просила за Ханёном присмотреть! – защищался тот. – Это кто такие? – он поочередно осмотрел Майяри, Ранхаша и подселенца.

– Да вы что? – наигранно поразился Риш. – Неужели здесь есть кто-то, кто действительно не при делах?

Смышлёный Мхян сообразил, что чего-то не знает, но решил остаться с сестрой в одной лодке.

– Нет, ну эти господа мне немного знакомы, – бодро соврал он, кивая на Майяри и Ранхаша.

– Мимо, – насмешливо хмыкнул Риш.

Мхян ошарашенно посмотрел на подселенца, но тут ему не хватило сил соврать.

– Это точно не наше, Сильнейший, – убеждённо заявил он. – Такую махину я б не просмотрел. Куда его спрячешь?

– Лирка, меня сейчас стошнит, – подселенец кое-как воздвигся на лапы и замотался к кровати. – Пусти меня назад…

– Куда лезешь⁈ – Риш заступил ему путь. – Если тошнит, то пусть тошнит здесь.

А то будет потом Лирка над тазом горбиться!

Страдающий Иррес свернулся клубочком на полу. Ханён, жалея дядюшку, спрыгнул с постели и, кряхтя, попытался подлезть ему под лапу.

– Не лезь, Ханён, – вяло отбился Иррес, – тошно мне.

Лицо Мхяна вытянулось от обиды и разочарования. Заботу отряда он не оценил. Его разрывало от желания спросить про непонятного зверя, но в то же время он не хотел признаваться, что не в курсе такой пикантной тайны.

– Какого Тёмного вы притащились на ночь глядя во дворец вместо того, чтобы отдыхать с дороги? – напустился на незваных гостей Узээриш. – Госпожа Майяри, право, вы слишком деятельная особа. Сеете хаос везде, где оказываетесь. Надеюсь, Санариш стоит на прежнем месте?

– Кое-что там изменилось, – равнодушно признался Ранхаш.

– Что? – Риш никак не ожидал, что его насмешливые подозрения оправдаются. – Если вы что-то разрушили, то платить будет семья Вотых! – тут же заявил он. – Почему вы не следите за своей женой? – он возмущённо уставился на харена.

Тот окинул взглядом презрительно фыркнувшую супругу и счёл, что смотрит за ней прекрасно. Майяри была цела, здорова и нуждалась только в хорошем сне.

– Мы ловили преступников, – с достоинством ответила Майяри.

– Я вот тоже поймал, – развёл руками Риш. – Раскрыл целый заговор, уже десять лет зревший за моей спиной. Вот только сегодня выявил главных заговорщиков, в число которых вы двое входите!

– Потише, – умоляюще протянул Иррес.

– Чего ж ты его лакал, раз пить не умеешь! – окрысился на него хайнес.

– Умею, – простонал подселенец, – меня ты, скляда, укачал, пока тащил.

Мхян, как раз смотревший на зверя, с громадным уважением уставился на Сильнейшего. И впрямь силён! Такую громадину волок.

Лирка продолжала блаженно спать. Ришу даже чудилось, что на её лице играет блеклая улыбка, будто ей снилось что-то хорошее. Ну пусть наслаждается, пока может…

– Стойте, подождите меня! – из коридора донеслось какое-то подобие задушенного крика и стона. Кто-то пытался до кого-то дозваться и при этом не перебудить спящих. – Я хочу видеть это!

На пороге появился всклоченный Викан с горящими возбуждением глазами. Он взволнованно осмотрел всех, оценил уже не столь взрывную атмосферу и разочарованно протянул:

– Я всё пропустил? О нет, я так хотел посмотреть!

– Кто тебя пустил⁈ – взорвался Риш.

Викан ткнул пальцем в потолок, словно намекая на высшие силы.

– Почему ты мне не написал, что хайнес уже знает? – напустилась на брата Майяри.

– О чём? – тут же уточнил оборотень, чтобы случайно не раскрыть и свои карты, но, увидев громаду подселенца, надсадно ахнул и выпучил глаза. – Всеблагая Госпожа… Кто это?

– Я только сегодня узнал, – зыркнул на Майяри Риш. – И пока это держится в секрете от чересчур любопытных.

– Мы же его искали? – Викан не мог прийти в себя от удивления.

Узнав, что Лирку переселили во дворец хайнеса, он успел подумать, что это связано с последними покушениями на неё, и никак не предполагал, что причина столь интригующа.

– Сами уберётесь или мне впаять вам нападение на хайнеса? – негостеприимно спросил Риш.

– Признаюсь, я погорячилась, – Майяри смиренно склонила голову. – Мне очень жаль, прошу прощения. Но, похоже, вы уже сами убедились, что он, – опять полный сомнения взгляд на подселенца, вокруг которого крутился медвежонок, – совершенно безобиден. Не могу выразить, как сильно я благодарна вам за заботу о Лирке. Более мы не можем вынуждать вас заботиться о ней, так что мы сию же минуту её заберём.

И торопливо примерилась сперва поднять подругу сама, потом растерянно взглянула на мужа и наконец вспомнила, что она, могущественная хаги, может перенести по воздуху силами не только Лирку, но и её увесистый внутренний мир.

– Куда? – Риш сложил руки на груди. – Посмеешь утащить моего мага, и я тебя в розыск как вора опять объявлю. Положила на место!

Приподнятая было в воздух Лирка мягко плюхнулась назад, и Майяри с самым решительным видом развернулась к хайнесу.

– Вы решили удерживать мою подругу силой? – угрожающе протянула она. – Хотите воспользоваться своим положением?

– Хочу! И не надо указывать на насильственность действий, госпожа преступница. Вы мне тут заговор за спиной устроили! И всё обставили так, чтобы сухими из воды выйти. Но Лирку я не отдам! Она живёт здесь! – Узээриш решительно ткнул пальцем в пол. – Под моим присмотром! – и елейно: – Вы столько лет заботились о ней, госпожа Майяри, теперь моя очередь. Мы, между прочим, с ней почти друзья. Иррес, подтверди. Мы же с тобой уже сдружились?

– Ты мне не друг, – простонал страдающий подселенец.

– Я принесу похмельное зелье, – пообещал Риш.

– Но мы можем попытаться, – Иррес чуть ли не рыдал.

– Видите? А я тоже имею право заботиться о своих друзьях.

Викан с громадным удовольствием следил за представлением.

– Сильнейший… – змеёй зашипела Майяри, но осеклась. Стиснула зубы и немного подумала. Увы, усталость сковывала рассудок и она не могла выдать ни одного делового предложения, чтобы договориться миром. Нет, угрожать повелителю Салеи как-то совсем неправильно, но Лирка…

Раздался хруст, и взоры всех мгновенно притянулись к медвежонку. Ханён кое-как встал на дрожащие ноги и с яростью посмотрел на Майяри.

– Куда ты собралась красть мою маму?

Заинтригованное и немного опасливое выражение на лице той вытянулось в недоумение. До Майяри не сразу дошёл смысл слов. Она растерянно посмотрела на спящую подругу, на мальчишку и вопрошающе уставилась на Узээриша.

– Что? – не понял тот.

– А, всё-таки успел! – обрадовался Викан.

– Ты кто? – Майяри настороженно отступила от мальчика.

– Ханён, – тот, сложив руки на груди и расставив ноги, сурово на неё уставился, напрочь игнорируя собственную наготу. – Мамин сын.

Майяри растерянно посмотрела на Лирку, опять на хайнеса, до которого начало доходить.

– Ты не знаешь? – недоверчиво спросил Риш. Неуверенная улыбка появилась на его губах. – Серьёзно? Ты не знаешь, что у твоей горячо любимой подруги есть десятилетний сын?

Женщина ошарашенно округлила глаза. Даже невозмутимый Ранхаш нахмурился и растерянно моргнул. Зашевелив губами, Майяри вперила глаза в окно, словно что-то вспоминая, и начала сгибать пальцы, явно считая. Озарение исказило её лицо яростью.

– Лирка! – рявкнула Майяри, разворачиваясь к кровати. – Как ты могла? Как посмела⁈ Скрыть… Скрыть такое?.. Да ты дура!!! Жить всё это время там с ребёнком! Эдар! – тут женщина натурально оскалилась. – Этот скот точно знал и покрывал тебя! Сволочь! Пусть только мне на глаза явится! Освежую, а из шкуры шубу сделаю!

– Да что ж ты орёшь, полоумная⁈ – страдал Иррес.

Ханён, впечатлённый яростью незнакомой тётки, уже со страхом прикрывал от неё мать, и Майяри металась из стороны в сторону, не рискуя приближаться к ребёнку, будто тот был прокажённым.

– Поверить не могу! – стонала она. – Почему ты не написал сразу⁈ – напустилась она на Викана.

– И испортить такое представление?

– Боги, сплошные идиоты вокруг!

– Ты пугаешь ребёнка, – наконец вступился Риш.

– Я даже не знаю, что теперь делать! – поделилась своим возмущением Майяри.

– Не мешать спать. Эй, там за дверью! – позвал хайнес.

Внутрь заглянул перепуганный лакей, который и проводил супругов сыскарей сюда.

– Проводи господ в крыло правящей семьи, – распорядился Сильнейший. – Подготовь покои, пусть переночуют там. Самые дальние покои выбери, чтоб до утра я их запаха не чуял!

– Г-господа, – позвал лакей.

– Никуда я не пойду! – заупрямилась Майяри.

Но муж посчитал, что сейчас хайнес прав, и, взвалив супругу на плечо, понёс её прочь.

– Ну Ранхаш! – Майяри обиженно стукнула его кулаками по спине.

– Хватит, – сухо и веско обронил харен. – Утром разберёмся.

– Да ничего твоей подруге не будет, – заявил Викан, отлипая от косяка и выходя вслед за братом в коридор. Уже оттуда донеслось: – Сов хайнеса над ней крыльями машет.

– Что⁈

Риш тяжело выдохнул и посмотрел на Лирку, которая продолжала спать и улыбаться.

– Ты тоже иди спать к себе, – велел он Мхяну. – Хотя погоди, – Риш посмотрел на страдающего подселенца. – Зайди к лекарю… у стражи спросишь, где он… и попроси похмельного зелья, – и, смерив зверя взглядом, добавил: – Ведёрко.

Парнишка помялся, но всё же вышел. А Риш, обойдя постель, со стоном рухнул на неё.

– Вы здесь спать собрались⁈ – возмутился Ханён.

Повернув голову, хайнес хитро на него посмотрел и сказал:

– Охранять буду. А то вернётся эта сумасшедшая тётка и украдёт твою маму.

Тут мальчику крыть было нечем. Поджав губы, он помялся, посопел и полез на кровать. Устроившись между матерью и хайнесом, он пихнул последнего, чтобы тот подвинулся, и Риш неохотно уступил ему ещё немного места.

Уже сквозь сон он слышал, как вернулся Мхян. Парень осторожно подступил к зверю, выставляя перед его мордой ведро с зельем.

– Чего тебе, тёмная душа?

– Я тут это… зелье принёс.

– О! – Иррес поднялся на дрожащие лапы. – Ты мне всегда больше всех в нашей семейке нравился.

И Риш вновь уплыл в сон.

Ханён ворочался дольше всех, негодуя на взрослых и жутко ревнуя маму к сопящему рядом хайнесу.

Только Лирка продолжала безмятежно спать, не подозревая, какой ужас ждёт её утром.