Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 335 (всего у книги 358 страниц)

Глава 12
Облава

Согласовывать действия с малознакомыми сыскарями было не очень удобно, да и обстановка – лес домов вместо настоящего Леса – не слишком привычна. Но внутри уже просыпалась память, полузабытые навыки, и Хабдир окидывал выщербленные стены оценивающим взглядом. В прошлом доводилось под началом Мариша города брать, защитные стены разносить и чуть ли не железные ворота в щепу кромсать. А тут всего-то домишка в четыре этажа, свечой торчащий к небу, малость покосившийся от времени и с давно не латаной крышей. Серая штукатурка облупилась, пятнами обнажив красную кирпичную кладку, деревянные рамы окон местами зияли пустотой, а местами были заколочены досками. Судя по истрёпанным занавескам, на первом этаже кто-то жил, но сейчас за мутными слюдяными окнами движения не угадывалось.

Парило. От редких камней – остатков мостовой – тянуло тяжёлым полуденным жаром. Стоящие вокруг дома такие же пристанища для бедноты немного пугали тишиной и безжизненностью. На памяти Хабдира трущобные районы, наоборот, гудели от тоскливо-безнадёжной жизни, а тут…

– Чего здесь так тихо? – полюбопытствовал он у сыскаря, припрятавшегося в тени дома вместе с ним. – Мор какой? Облава? На снос?

– А? – сыскарь взглянул на него с вялым удивлением. – Так взрослые, скорее всего, в работном доме, а ребятишек в школу согнали. Распоряжением хайнеса здесь пару лет назад поставили одну, и стража туда силком ребятню запихивает. По мне, на пустое дело деньги брошены, – оборотень скривился. – У них тут нужда, до знаний ли?

Хабдир не ответил, но согласиться не смог. Нужда, конечно, ставила какой-никакой заработок выше всякой там учёбы, но образованный мальчишка пристроиться в жизни мог лучше. То же умение считать вон как ценилось! Даже больше, чем умение писать.

– Но там их хотя бы кормят, – добавил сыскарь. – Щас вроде и сгонять особо не приходится. Жрать-то всем хочется.

Хабдир поймал обеспокоенный взгляд Онта, который, видать, тревожился по тому же поводу, и спокойно прикрыл глаза, подавая знак, что всё в порядке. Смотрящий и лекарь стояли в самом дальнем закутке двора, в щели между двумя склонившимися друг к другу домами, и дородный Вехна едва ли не намертво закупорил щель собой. В бой они вступать не должны, но если хоёторцы с Доринием прорвутся к этой крысиной лазейке, то пролезть уже не смогут: над головой Вехны стены домов сходились ещё плотнее и там не протиснулся бы даже Мхян.

На коньке крыши дома, который стоял слева от предполагаемого места схрона лазутчиков, на корточках сидели Леший и рыжий молоденький сыскарь щуплого, птичьего телосложения. На кровле дома справа расположились Исешка и уже знакомый Хабдиру черноволосый и бородатый оборотень довольно грузного телосложения, Мѝтих. Они с ним всю прошлую ночь улицы вокруг площади Суда прочёсывали. Он, как и рыжий напарник Лешия, занимал должность мага в сыске. С хоёторскими шаманами, правда, дел никогда не имели, но и шаманы вряд ли знакомы с выучкой столичных магов. На заставе-то больше недоучки.

Сендара Хабдир не видел. Тот вместе с лучниками и арбалетчиками где-то схоронился, взяв под наблюдение не только двор, но и окрестности.

Виларий бдительно встрепенулся, когда слуха коснулся едва слышный шелест шагов. На другом конце проулка показалась фигура, в которой он узнал Ёриха. Вредитель вышел из полосы солнечного света, зачернявшего его фигуру, в тень, и Хабдир рассмотрел оживление и беспокойство на его лице.

– Нарий где?

– Позади дома залёг с Сильнейшим.

– С кем? – не понял виларий.

Сыскарь встрепенулся и удивлённо приоткрыл рот.

– С Сильнейшим, – раздражённо повторил Ёрих. – Мхян нас нашёл, когда у нас с ним беседа была.

Хабдир растерянно заморгал. Что ж хайнес обсуждать с ними мог?

– И тот решил, что тоже пойдёт хоёторцев ловить.

– В духе хайнеса, – раздражённо протянул сыскарь. – Наверняка теперь вокруг его оборотни шастают. Всю славу себе загребут…

Хабдир даже не сразу понял, чего тот так возмущён.

– Так и слава-то не ваша, – языкастый Ёрих осклабился. – Лежбище не вы нашли, а мы.

Виларий нутром ощутил, как начинает зарождаться новое соперничество, и сурово посмотрел на обоих оборотней. Мол, мы ловим лазутчиков и меряемся?

Леший и Исешка одновременно с кошачьей грацией перебрались на конёк подозрительного дома, и первый кивнул на прореху. Исешка сидел ближе, потому изогнулся и заглянул внутрь. Отставил один палец и презрительно скривился. На Дориния, что ль, намёк?

Рыжий перебрался к ним и сел рядом с Лешим, как воробушек на бельевую верёвку. Чернобородый погрозил ему кулаком. Или подбодрил, мол, крепись. Хотя вряд ли…

– Ой, зря мы их вдвоём отпустили… – виларий с сомнением покачал головой, глядя на братьев.

– Так не вдвоём же, – не понял сыскарь.

Леший кивнул брату и ногами вперёд сиганул в прореху, разом расширив её до приличных размеров.

– Оторвы, – с укором прицокнул Ёрих.

Недолго думая, Исешка прыгнул за братом, оставив на крыше ошеломлённо моргающего рыжего. Раздался дикий истеричный вопль, в котором Ёрих не без удовольствия опознал Дориния, чердачное окно с треском и пылью вылетело во двор, а стены дома словно бы сотряслись. Засевшие внизу на лестнице сыскари рванули на подмогу, рыжий маг наконец опомнился и сунулся было в дыру, но на него заорал чернобородый. Кое-как перебравшись на крышу, тот сам заглянул внутрь и шевельнул губами, выплёвывая неслышное, но вполне опознаваемое ругательство. Раздался грохот, дом в этот раз в самом деле сотрясся. Рыжий маг не удержался и свалился с конька на другую сторону кровли, невидимую Хабдиру. Чернобородый же метнулся к прорехе, а потом от прорехи вслед за упавшим юнцом.

– Уходят!

Хабдир сплюнул, сообразив, что враги проломили хлипкую стену дома и спрыгнули. Это ли высота для тренированного хоёторца?

– На другую сторону, – скомандовал он и первым припустил в указанном направлении.

До слуха донеслось цоканье железных наконечников о камни, кто-то глухо застонал.

Ёрих первым протиснулся между домами и выскочил на узкую улицу. Где хоёторцы, он сообразил не сразу. Дорога была перекрыта с обоих концов, дома вдоль неё стояли плотной линией, щели между стенами хорошо простреливались. Из дома напротив донеслись копошение, шум и грозное рычание. Наружу, с треском выломав деревянную раму, спиной вперёд вылетел оборотень. В пролом тут же свистнула стрела с характерным ярким оперением, такие Сендар использовал. Следующим наружу вылетел хоёторец. Рухнув со второго этажа набок, он глухо застонал, невольно сжав пальцами пострадавшее плечо, но успел перекатиться, чтобы не стать подушечкой для игл. Арбалетный болт, звонко цокнув, отлетел в сторону, а пара стрел с сочным «вжих» вошли в грунт. Из нутра дома послышался грохот, словно пьянчуги в кабаке решили передвинуть стол, сверх меры загруженный пустыми бутылками. Тут же раздался стеклянный звон, жалкое скуление Дориния – Ёриху на миг показалось, что он опять с этим трусом на совместной вылазке – и сильно запахло горелым.

Пока Ёрих решал, куда ему метнуться, подоспел не столь быстрый виларий и сшибся с хоёторцем грудь в грудь. К ним уже бежали сыскари, участвовавшие в облаве, стрелки сверху орали, чтобы не закрывали вид и вообще убирались подальше, они и так его положат.

– Я вам положу! – из проулка безбоязненно высунул белобрысую голову сам хайнес, которого, впрочем, удерживали с одной стороны помощник, а с другой встревоженный и раздражённый Нарий. – Вместо него потом будете рассказывать мне о планах врага!

– Шёл бы ты, смазливый… – и не знавший хайнеса в лицо стрелок красочно описал дорогу и все её отвилки.

Хайнес ничуть не растерялся и сам рассказал, что ждёт удальца, который пристрелит языка.

Хоёторского воина уже заломали и вязали, когда в проломе появился шаман с Доринием на плече. Маг был подстрелен, и по левой ягодице расплывалось пятно крови. Ёрих отчего-то решил, что так подсобить мог Сендар.

– Ложись! – заорал вредитель, успев увидеть, как шаман сбрасывает вниз какую-то деревяшку.

Та, против ожидания, не взорвалась, а страшно зачадила, и через пару мгновений вся улица была затянута чёрным дымом. Упавший наземь Ёрих тут же почуял, как сотряслась легонько земля, принимая спрыгнувшего хоёторца, и как был на карачках бросился на звук. Кто-то явно успел раньше его. Послышался удар, с каким тело сталкивается с землёй, и тонкий вскрик Дориния. Прижавшись ближе к земле, там, где дымка чёрного тумана была не столь плотной, Ёрих различил копошение и с тараканьей проворностью пополз к упавшему телу. Над головой ухнуло, посыпались искры, кто-то пробежался по его спине.

– Сволочи…

Заорали сильнее.

– Тесни его, тесни!

– На западе! У стены! Эй, вы там!

Подул лёгкий ветер. Под его порывами чёрная пелена собралась, сморщилась как занавеска в западной половине улицы. Ёрих наконец добрался до пытающегося уползти мага и схватил его за ногу.

– Ну что, дерьмозаплывец, обнимемся? – сквозь зубы выдохнул вредитель.

– А-а-а! – завопил маг, когда Ёрих потянул его за левую ногу. – Помогите, помогите мне!

Но хоёторцам, видать, самим помощь требовалась. Явственно запахло не только горелым, но и свежестью, какая бывает после дождя или после использования защитной магии. Грохот, топот и крики усилились.

– Куда, дубина, лезешь⁈ – орал чернобородый. – Он тебя сейчас как табак по закрутке…

– Викан, пшл прочь со своей ногой!

– Господин…

– Он верёвки рвёт!

– Вы чё, не заклятые взяли⁈

– Попутали…

– Ремнями его!

– Цепи, цепи у меня…

– Иди сюда, – почти ласково позвал Ёрих, подтягивая трепыхающегося Дориния. – Я тебя в этот раз даже в канаву не спущу.

– Ёрих, голубчик, – зачастил маг, сообразивший, что дело совсем дрянь, – ну чего тебе от моей поимки будет? Ну оступился! Вспомни, как долго мы вместе служили, одну лямку тянули…

– Паскудно нам с тобой служилось, – покорно припомнил Ёрих.

– Обиду держишь? Так сам говорил, нет у меня большого ума, – Дориний отчаянно цеплялся пальцами за камни. – От глупости да злости. А злой почему? Да потому, что всем всё, а нам ничего. А тут решил и себе… хоть что-то… Разве ж ты не поймёшь? Самому не хотелось получить немного больше?

Ещё как хотелось! По молодости Ёрих как-то пытался пойти простейшим путём, обирая чужие карманы, да многого то не дало. Только пятно на прошлом да гаденький привкус на языке. А тут, гляди, и честным путём вышло выбиться из безымянности.

– Дерьмом ты был, дерьмом и остался.

Навалившись на мага сверху, Ёрих принялся вытягивать у того из шлёвок ремень, чтобы стянуть им руки.

Тут как раз ветер окончательно согнал чёрную муть в закуток между домами, а Викан сапогом раздавил чадящую деревяшку. И без того плохонькую мостовую усеивали дымящиеся вмятины, чуть в стороне горой лежал связанный хоёторский воин, а по центру, словно волк в окружении псов, застыл на коленях опутанный цепями шаман. Чернобородый маг покачивался рядом с закрытыми глазами и что-то монотонно бормотал под нос. Хоёторец силился разогнуть светящиеся голубым колени, но те будто приросли к земле, и шаману только и оставалось, что скрипеть зубами.

Рыжего мага Ёрих заприметил не сразу. Тот лежал в тени под стеной дома и не шевелился. Вредитель видел только его ноги, остальное тело закрывала парочка суетящихся оборотней.

– Я, мать вашу, хайрени, что ли⁈ А ну пустили! – вырвав локти из рук Нария и Саврия, раздражённый хайнес ступил из проулка на улицу и сразу посмотрел на шамана, определив в нём главного. – Ба, – удивлённо выдохнул Сильнейший. – Уважаемый Зашисѝ?

Хоёторец стиснул зубы сильнее, реагируя на неправильное, слитное произношение своего имени. И словно в отместку, издевательски протянул:

– Ий-узээри-ш. Да пойдёт твоя дорога… водой.

На миг он смешался, подбирая на южносалейском подходящую замену «хляби земной».

– Вот кого не ждал встретить! – Риш улыбнулся. – Приезжали бы уж с официальным посольством. – И перешёл на хоёторский: – Я обещал тебе, что если ещё раз ступишь на салейскую землю, то домой вернётся только твоя голова. Что же тебя вынудило забраться так глубоко в мои земли, За-ши-си? Печать? Думал, ты давно уже стал жрецом…

Желваки хоёторца напряглись, будто старый враг, с которым он виделся последний раз на поле боя, зацепил что-то болезненное. Расковырял память о прошлом.

Риш не стал продолжать. Хоть у него и не было причин жалеть врага, который перебил множество его подчинённых. Он и сам был для хоёторца таким же врагом, только ещё убившим его брата-жреца. Собственно, шаман уже тогда мог стать жрецом, если бы забрал печать умершего, а не бросился мстить, из-за чего его опередил кое-кто другой.

– Этого в тюрьму для магов, – распорядился Риш, кивая на шамана. – Обыскивать только в перчатках, ничего голыми руками не трогать. Все найденные вещи сдать господину Аризею.

Кое-кто из сыскарей зароптал, но хайнес быстро нашёл их взглядом, и они умолкли.

– Напомню для любителей состязательных расследований. Все дела с Хоётором под моим личным присмотром, вы же идёте мне в помощь. Ясно? К господам Шхаелым это тоже относится, – почему-то Сильнейший посмотрел на Нария.

Хабдир тут же тяжело взглянул на вредителя, но тот только поморщился и пошёл помогать ставить на ноги Дориния. Маг ему не обрадовался.

Сыскари вновь пришли в движение. Загромыхали ожидавшие своего часа тюремные экипажи. Хоёторского воина подняли и кое-как – плечами не проходил – запихали внутрь, а к нему толкнули истерящего Дориния. С шаманом оказалось сложнее. Его едва подняли, причём маг продолжал шептать сдерживающие заклятия и, кажется, уже был на пределе сил. Рядом стоял его товарищ, видимо, готовившийся взяться за сдерживание вместо него.

Когда шамана всё же подняли на ноги, тот вдруг дёрнул головой к плечу, зубами отодрал одну из висюлек на одежде и выплюнул её вместе с коротким, но резким словом. Медная подвеска с заострённым кончиком рванула к Ришу как арбалетный болт, но вперёд успел выпрыгнуть и подставить руку Исешка. Страшный, разочарованный рык сотряс воздух, и Узээриш тут же бросился к Исешке, заставив его раскрыть ладонь.

Медная побрякушка вошла острым концом в кожаную поверхность перчатки, но стоило пальцам разжаться, и она сразу выпала из проделанной вмятинки.

– Кожи не коснулось? – требовательно спросил Риш.

– Нет вроде, – испуганно отозвался Исешка. Если только самым-самым кончиком, но он почему-то побоялся признаться. И покорно стряхнул висюльку в протянутый мешочек.

– Не трогать его голыми руками! – распорядился хайнес и, дождавшись, когда шамана запихнут в экипаж, к ужасу Саврия, залез следом.

– Господин! – всполошился помощник и поспешил за Сильнейшим.

– Во дают! – больше ошеломлённо, чем осуждающе покачал головой Ёрих.

Колеса вновь загромыхали, и экипажи начали неторопливо покидать место облавы. Сыскари медленно подтягивались к Викану, который что-то тихо говорил. Шхаелые тоже собрались, но рядом с виларием. Тот обвёл взглядом недовольные лица и тяжело вздохнул.

Было бы, конечно, спокойнее, прикончи они хоёторцев вместе с Доринием, но пойди против высочайшей воли! А так вроде все схвачены, а покоя нет.

– Дядька Хабдир! – между домами протиснулся Мхян, которому категорически запретили участвовать в облаве. – Там дядька Вехна застрял. Нам с дедом сил не хватает выпихнуть, больно крепко засел!

– Тьфу-ты-ж-вас-неладная! – скороговоркой выругался Хабдир под хохот Ёриха.

Глава 13
Божественное откровение

Утро взбодрило очередным газетным опусом. Лирка ещё не завела привычку читать новостные еженедельники, но за завтраком улыбающийся консер сам протянул ей сложенный вдвое лист. Она неловко приняла его одной рукой, забыв выпустить вилку, и хотела попросить Ханёна помочь, но глаза зацепились за кричащий заголовок.

Вдова рода Шиндый

Пережёванная яичница пошла не в то горло. Выронив вилку, Лирка встряхнула газетный лист, расправляя, и сразу скользнула глазами вниз на имя писаря.

Резай Лиший.

Магичка стиснула зубы с такой силой, что желваки закаменели.

– Уже знаешь Резаюшку? – господин Шерех приметил, куда она посмотрела, и насмешливо улыбнулся.

– Пока только по газетам, – неохотно призналась Лирка.

Но, возможно, не сдержится и пойдёт знакомиться лично.

«Что он написал?» – обеспокоенно спросил господин Наэш.

«А мне его прошлая сказочка понравилась, – благодушно заметил Иррес. – Глядишь, Лирку бояться будут».

Женщина нетерпеливо заскользила глазами по тексту и ещё сильнее сжала зубы, явственно ими заскрежетав. Сидящий напротив господин Руахаш обеспокоенно на неё посмотрел, но тут же отвлёкся на капризничавшую Миану, которой чем-то не угодила каша. Стоящая рядом служанка едва удерживалась, чтобы не броситься жрецу на помощь, но за всё время пребывания в доме деда Руахаш в уходе за ребёнком принимал только помощь госпожи Жадалы.

Тайна загадочной даны Лиркаа раскрыта! Вчера днём на площади Суда ваш слуга стал очевидцем нападения на упомянутую госпожу. Неизвестный выстрелил в неё из арбалета, но тут же поплатился за это жизнью. Дана в сопровождении своей семьи как раз только вышла из суда, где в тот ранний час проходило заседание касательно претензий консера Ребуша Шиндыя к невестке, жене его погибшего сына Весхалия.

К несчастью, это всё, что удалось выяснить о закрытом процессе. Увы, господин Ноад прикрылся судебной тайной и отказался говорить общественности полную правду.

Вот стервец! Лирка невольно оскалилась. Болтливого адвоката жалко не было. Но то, как писарь его подставил – а вряд ли господина Ноада погладят по голове за разговорчивость, – она оценила.

Но теперь можно с полной определённостью сказать, что ночные баталии связаны с разборками между родом Шиндый и родом даны Лиркаа, имени которого мы пока не знаем. Консера задержали там же на площади по подозрению в покушении. И задержал сам хайнес Узээриш! Есть подозрение, что он присутствовал на процессе. Возможно, дана – его новая фаворитка…

Лирка помрачнела и потеряла предложение.

«Вот скляда!» – Иррес изменил мнение о писаке.

…но содействие Вотых наводит на мысли, что дану Лиркаа со столь влиятельными оборотнями связывает отнюдь не банальные романтические отношения.

А на мундир он не обратил внимания⁈ Лирку потряхивало от злости.

– Мама? – Ханён вопросительно на неё посмотрел и потянул на себя угол газеты.

Лирка сперва воспротивилась, но потом позволила сыну заглянуть. Всё равно найдёт где прочесть, уж своего упрямого нахалёнка она знала.

Но одно совершенно очевидно. Конфликт у загадочной даны Лиркаа произошёл с одним из самых видных семейств Жаанидыя…

«Как загнул…» – хмыкнул Иррес.

…с родом Шиндый. А сын этого почтенного семейства приходился дане мужем.

Я буду со всей ответственностью держать вас в курсе всех вестей касательно вражды даны Лиркаа и Шиндыев.

И имя «ответственного» писаря.

Ханён беззвучно шевелил губами, дочитывая, и восторженно выдохнул.

– Ух, какие мы крутые! А кто такая фаворитка?

Господин Руахаш удивлённо посмотрел на Лирку. Та скривилась.

– Это, мальчик мой, – ласково пропел консер, – женщина, которая очень нравится хайнесу.

Восторг на лице мальчишки померк, и он скривился.

– Он точно не мамин фаворитк, – заявил Ханён.

Госпожа Жадала позволила себе смешок.

– И не мой! – веско добавил мальчик.

Теперь фыркнул и консер. Серьёзность продолжал сохранять только господин Руахаш. Ну, насколько вообще возможно быть серьёзным с размазанной по груди кашей.

Убедить Ханёна поиграть с гостившими в доме старого консера ребятишками оказалось нелегко, но те сами заманили его увлекательной игрой в прятки и догонялки в лесистой части парка. Кто-то из детей пустил слух, что из ангара опять сбежал молодой дракончик, и игра сразу стала в разы привлекательнее. Ханён с трудом, но оставил маму на попечение господина Руахаша, а Лирка наконец получила возможность поговорить с жрецом без лишних ушей.

Лопочущая что-то по-своему Миана стала куда тяжелее. Всё её маленькое тельце было упругим и крепким, ребёнок рос сильным и очень активным. На коленях Лирки она сидела с большей охотой, чем раньше, не капризничая из-за отсутствия отцовских рук. Прежние русые волосики уже выпадали, сменяясь чёрным волосом, а глаза всё больше наливались зеленью. Несмотря на внешнее несходство, что-то в облике ребёнка и господина Руахаша всё равно было похожим. Возможно, малышка уже начинала перенимать его мимику.

– Нечего на нас так зыркать, – Лирка неприязненно посмотрела на малость встревоженного Руахаша, который явно переживал, как она управится с ребёнком одной рукой. – Мы её несколько дней не видели, а ты каждый день нянькаешься, – и тут же извинилась: – Простите, это Иррес.

– Да мы уже поняли, – жрец расплылся в непривычной для господина Руахаша ухмылке и прищурил посиневшие глаза.

Девушка тут же ощутила оторопь, осознав присутствие столь высокой особы.

«Нашла тоже высокого», – недовольно протянул Иррес.

– Вчера не стал тебя спрашивать, но между тобой и хайнесом что-то произошло? – жрец проникновенно на неё посмотрел.

Миана радостно взвизгнула и дёрнула ткань на груди Лирки на себя. Хоть грудью её не кормили, тягу к ней малышка имела.

– Он вспомнил кое-что из той ночи, – призналась женщина, – и понял, что я ему врала. У нас был не очень приятный разговор, но только этим и закончилось.

– Уверена? – напрягся Руахаш.

Он был в курсе весьма сложной ситуации Лирки. Не будь она тогда в раздрае, вряд ли бы поделилась, но господин Руахаш встретился ей в самое тяжёлое время, когда она уже не выдерживала накала эмоций. Она даже не задумывалась, правильно ли раскрывать произошедшее перед совершенно незнакомым мужчиной. К счастью, господин Руахаш полностью встал на её сторону и помог, хотя мог бы раскрыть её положение молодому хайнесу. К большой удаче для Лирки, мужчины семейства Вотых хоть и относились к бастардам очень трепетно, не менее трепетно они относились и к судьбе матери ребёнка. А в то время Лиркина судьба могла развернуться не самым благовидным образом.

– Да, – женщина кивнула. – Но в суде по воле случая едва не пошло всё прахом. Он подменил кровь консера своей, когда решил, что господин Ребуш пытается обмануть суд. Но Викан решил так же и заменил кровь Ханёна на свою.

Господин Руахаш расхохотался. Лирка опасливо посмотрела на него, сообразив, что веселится вовсе не жрец.

– И богам вмешиваться не надо, – продолжал веселиться мужчина, – вы и сами жизнь усложните.

– Каков пастух, такова и паства, – язвительно отозвался Иррес устами Лирки. – Вот помню…

– Я тоже много чего помню, – улыбающийся жрец весело прищурил синие глаза, и, к удивлению Лирки, дух сконфуженно умолк.

«А вот теперь интересно мне», – азартно протянул господин Наэш.

– Может, тебе стоит уйти со службы? – предложил господин Руахаш. – Господин, дайте нам спокойно поговорить.

Его же лицо на миг досадливо скривилось, но глаза пожелтели.

– Из-за печати я всё равно останусь под наблюдением. И нам сейчас нужен заработок, мы же молодая семья… – всё же в голосе Лирки слышалось сомнение. Раньше служба её держала возможностью заработать имя.

– Быть под наблюдением и постоянно рядом – это разный риск, – заметил жрец. – Предлагаю всё же уйти со службы. Как раз и повод подходящий, – он кивнул на её простреленное плечо. – Ты молодая мать и глава семьи. Тебе нельзя рисковать собой. С твоими навыками найти другую работу в городе несложно. При той самой школе, помощником кого-нибудь из преподавателей.

– Зверь хайнеса заинтересован во мне, – неохотно призналась Лирка. – Боюсь, с уходом со службы могут возникнуть проблемы… Вдруг он летать начнёт ко мне…

Но господин Руахаш отрицательно покачал головой.

– Сильнейший темпераментен, бесспорно. Но он не позволит себе летать за женщиной и портить ей жизнь слухами без её на то согласия. Уход со службы – лучшее решение. Подумай, ты каждый день ходишь по краю и тайны сыпятся из тебя одна за другой. Иррес как-нибудь сорвётся…

– У меня выдержка покрепче твоей! – Иррес обиженно искривил Лиркины губы.

– … господин Наэш решит наконец поведать тайну, – жрец неплохо знал всю троицу, заключённую в одно тело, – ты оговоришься или случай поможет.

Лирка аккуратно пригладила встрёпанный хохолок Мианы и всё же призналась:

– Позавчера хайнес хотел отстранить меня от службы в армии, но меня обидело его решение, и я в запальчивости заявила, что приму это как оскорбление и больше ничто не удержит меня в столице. Как теперь будет выглядеть моё же заявление, что я хочу бросить службу?

– У тебя прекрасный повод передумать, – продолжал настаивать господин Руахаш. – Скажешь, что подумала и поняла, что решение хайнеса вполне разумно. Добавишь, что семья настаивает на уходе со службы после последнего ранения…

– Которое я получила, будучи не на службе? – Лирка приподняла брови.

– Ой, Руахаш, – глаза жреца опять посинели и подозрительно прищурились, – кажется, девочка не очень-то хочет уходить от вашего Сильнейшего. Смотри, как юлит.

– Неправда! – вскинулась Лирка. – Просто… – она тяжело вздохнула. – Я не знаю, как будет правильнее. После тяжбы с семьёй Шиндый как-то острее осознаёшь, что ещё не набрал достаточный вес для борьбы с таким могущественным противником и здесь больше имеет значение та поддержка, которую у меня есть сейчас. Да и… – она запнулась. – Хайнес действительно пытался помочь мне. Мне стыдно быть неблагодарной, я и так… поступила плохо по отношению к нему.

– Думаешь, Шиндые не успокоятся? – засомневался Руахаш.

Лирка пожала плечами.

– Сомневаюсь, что консер оставит попытки, тем более теперь, когда он всё же думает, что Ханён может быть сыном Весхалия. И не верю, что его действительно удастся обвинить в покушении на меня.

– С Ребушем мы справимся, – заверил её жрец, – так что подумай хорошенько и уходи со службы. Если Сильнейший будет препятствовать, можно попросить деда немного помочь.

Его глаза вновь посинели, и сидящий в нём Ваирак коварно пропел:

– Думаете, ему всё ещё не стоит знать? – цвет глаз опять переменился, и уже Руахаш спокойно объяснил: – Это государственная измена, Господин. Ханён всё равно не сова, ему не быть наследником. Лучше оставить эту историю такой, какой она сложилась. Лирка сильно пострадает, если раскроется. Даже если Сильнейший проявит милосердие и не будет наказывать её за молчание, сомневаюсь, что ей найдётся место рядом с сыном, которого хайнес захочет воспитывать сам.

Воздух дрогнул, и глаза Лирки потрясённо распахнулись, когда рядом с креслом, в котором сидел господин Руахаш, из пустоты вышел высокий – полторы сажени, не меньше! – мужчина с длинной пшеничного цвета косой. На лицо мужественный, вполне симпатичный, но что-то в чертах проглядывало чуждое. И глаза синие-синие, даже, казалось, немного светящиеся. Но в целом обликом, если не считать рост и мелких светлых чешуек, которыми была покрыта вся шея, явившийся не так сильно отличался от смертных.

«Это он просто форму подходящую принял, – неохотно пояснил Иррес, – иначе бы весь дом разнёс и часть двора попортил. И то, смотри, как неудачно! Расу, облик которой он принял, истребили ещё во времена Древних войн».

Лирка же невольно прижала Миану крепче и замерла, глядя на мужчину почти не моргая. Миана радостно взвизгнула и потянула ручки к явившемуся, и тот склонился к ней, сюсюкая:

– Кто тут самая прелестная женщина на свете?

– Господин, – Руахаш недовольно уставился на мужчину, – я просил не прикасаться к моей дочери.

– Она сама меня касается, – Ваирак позволил малышке хлопнуть себя ладошками по щекам, и от его кожи в воздух взметнулись искорки, приведшие ребёнка в дикий восторг. – Не понимаю, в чём ваша проблема, – заявил он, распрямляясь. – Почему бы вашему хайнесу не жениться на девушке, которую он обесчестил и которой дал ребёнка?

– Разница в положениях, – коротко объяснил Руахаш, но, видя, что Господин всё равно не понимает, добавил: – Почему бы богу не жениться на женщине, которую он соблазнил?

Господин хмыкнул.

– Боги и смертные действительно живут в разных мирах, – заметил он, – а у вас хотя бы мир один. И то не всем мешает. Иррес, помнишь Исхедиа̀ра?

Из горла Лирки вырвалось страшное рычание, и её затопила дикая ярость, лютая ненависть и злоба. Ваирак коварно прищурился и хмыкнул.

– Это ж тогда твоя идея была запихнуть его в смертное тело?

– Он проклял их! – страшно заскрежетал зубами Иррес.

Испуганная Миана захныкала, и дух опомнился. Но Руахаш уже выдернул ребёнка из рук Лирки и прижал к своей груди, успокаивая и укачивая.

– А ты проклял нас всех, – не подумал сочувствовать Ваирак, хотя в той войне они с Ирресом были на одной стороне. – Он вкусил смертной жизни, и знаешь, как расплодился? Должен знать. Или твой разум тогда был так повреждён, что ты теперь и не помнишь?

– Помню, – куда сдержаннее выдохнул Иррес.

– Даже он, головёшка бесчувственная, разобрался, а вы, – он насмешливо посмотрел на Лирку – именно на неё, та сразу это поняла, не на Ирреса, – не можете. Соблазни хайнеса, влюби в себя, выйди за него замуж.

Говорил бог какие-то совершенно дикие вещи, представить которые в реальности Лиркиного воображения не хватало. Но хватило воображения Шани. В голове появилась картинка огромной берлоги и деловито устраивавшегося по её центру сова.

«Ба, Лирка! – изумлённо выдохнул господин Наэш. – Наша Шани прониклась симпатией к хайнесу!»

– Не к хайнесу, а к птице! – сварливо уточнил Иррес.

– Чего? – даже приятно, что всё ведающий бог не в курсе их внутренних разговоров. – Какие птицы? Иррес, ты же вроде таскался за смертными женщинами.

– Никакие, – неохотно выдал дух. – И чего это я вас проклял? Проклятия не по моей части.

– Если бы ты не полез мстить Исхедиару, он бы не был сейчас такой проблемой, – впрочем, Ваирак не выглядел раздосадованным, как если бы действительно говорил о проблеме. – С ним и раньше связываться опасались, а теперь и вовсе трусят. Он ещё и Ссадашѝлия начал подговаривать на размножение.

Иррес раздражённо зарычал:

– И этот⁈

– Оставь злобу, она вас с ума и свела.

– Ты понятия не имеешь, что именно свело нас с ума!

«Иррес, хватит! – осадил его господин Наэш. – Он бог, а у тебя нет прежних сил. Если он разозлится, ты нас даже защитить не сможешь».

– Жажда мести, – не отступал Ваирак. – Жажда крови. Жажда битвы. И это тогда, когда война уже прошла.

Лирка ошарашенно захлопала глазами, осознав, что тело теперь в её власти, а Иррес просто спрятался где-то в подсознании, уходя от разговора.

«Расстроился», – господин Наэш с сочувствием вздохнул.

– Сбежал? – Ваирак раздосадовано всмотрелся в глаза Лирки. – Не излечился он ещё. Даже хорошо, что сейчас он в такой форме. Иначе бы я был вынужден избавиться от него. Всё же Безумным в эту часть смертного мира являться запрещено.