Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 321 (всего у книги 358 страниц)

Глава 47
Казначей Сумеречного Хайнеса

– Что вы здесь делаете, господа? – вкрадчиво спросил домоправитель.

Мороз продрал по коже. В руках волк держал соусник, и сюда он, видимо, пришёл, заметив, как внутрь проскользнули Лирка и Нарий. Вряд ли он нёс угощение для пленника.

– Господин Мариш, что здесь делает наш виларий? Ещё и в таком виде? – женщина с растерянностью и тревогой посмотрела на домоправителя.

– Да, господин, что случилось? – поддержал её игру Нарий.

Мариш подозрительно прищурился и наконец обратил взор на Хабдира. Тот мрачно посмотрел в ответ, взглянул на товарищей и потупил взор. Домоправитель хмыкнул.

– Виларий? На государственную службу подался? Да ещё и так далеко…

Хабдир молчал. Мариш миновал коридор и зашёл в узилище. Нарий поспешил посторониться, отодвигая Лирку себе за спину, но домоправитель лишь косо на них посмотрел и присел, со стуком поставив на стол соусник. Взгляды мигом скрестились на посудине, будто та была начинена взрывным порошком.

– Молодец. Выслуживаться всегда умел. А вот товарищам своим, видимо, о себе мало рассказывал, – Мариш с мрачной усмешкой рассматривал пробравшихся куда ненужно гостей.

– Мы знаем немало о прошлом вилария, – не согласился Нарий. – Да, оно неидеально, но у нас в отряде почти нет оборотней с «правильным» прошлым.

– Не слушай, – наконец прервал молчание Хабдир. – Ничего они не знают. Выпни наружу, нечего им тут делать.

– Не вам сейчас решать, – зашипела на него Лирка, и виларий стушевался под её злобным взглядом. – Вляпались в неприятности, так сидите и помалкивайте! Господин Мариш, какие у вас претензии к члену нашей семьи? Давайте обговорим. Возможно, мы сможем уладить это.

– Член семьи? – Сумеречный Хайнес с насмешливым удивлением посмотрел на Хабдира. – Хорошо обжился… А ведь…

– Да что уж прошлое поминать, – Хабдир боязливо посмотрел на Нария и Лирку. – Мариш, давай… ну, один на один обсудим. Чего уж всех втравливать…

– Мы никуда не пойдём, – упрямая Лирка не посмотрела, обожгла чёрными глазами, и виларий ещё больше сжался.

Казалось, его больше страшил не предстоящий разговор с пугающим Сумеречным Хайнесом, а присутствие товарищей. Он уже не говорил, но смотрел на Мариша красноречивым взглядом, вызывая у того мрачные ухмылки.

– Что? Стыдно перед… семейством?

Последнее прозвучало с издёвкой, и Лирка бросила на домоправителя злой взгляд.

– Простите-простите, госпожа, – не очень-то искренне повинился волк. – Но родичей вы выбираете без оглядки на прошлое. Или кое-кто, – Хабдир поёжился, – мало о себе говорил?

– Мы все мало о себе говорили и говорим, – не прониклась женщина. – У каждого есть тайны, которые он не хочет или стыдится признать. У вас самого прошлое едва ли не хуже, чем у всех присутствующих вместе взятых, но это не мешает членам вашей семьи ценить вас и даже любить.

Юдриш не удержался от хитренькой улыбки, когда лицо друга едва заметно перекосилось.

– Вижу, семья у вас большая, – протянул господин Мариш. – Ради сохранения большей её части сейчас вам стоит выйти отсюда и забыть о существовании этого господина.

– Лирк, вы идите. Мы тут сами… – Хабдир осёкся, когда его обожгла взглядом не только женщина, но и Нарий. – Право, чего уж тут? Разберёмся. Ничего такого уж плохого я не делал.

– Серьёзно? – развеселился домоправитель, но веселился мрачновато, пугающе. – А знают ли твои друзья, под чьей рукой ты ходил пятьдесят два года назад?

В узилище повисло молчание, и Мариш поднял собственную руку, без слов отвечая на свой же вопрос.

– Как тебя сейчас зовут? Хабдир? Виларий Хабдир? Не жалко было от прежнего имени отказываться, чужой кровью заработанного, а? Пламенный Сохва̀.

Пленный сглотнул и не осмелился поднять глаза на смотрящих на него товарищей.

– Вернейший мой сторонник. Яростный, фанатично преданный. В бою всегда первый.

Господин Мариш говорил, а у Лирки мурашками кожу продирало. Она смотрела на ссутуленные плечи вилария и поверить не могла, что хоть что-то из слов домоправителя было правдой. Добродушный и крайне степенный виларий даже в бою проявлял осмотрительность, никогда на её памяти не входил в раж и ничего на веру особо не принимал. А тут что-то о фанатичности!

– Только у преданности его срок оказался коротким.

Тут Хабдир всё же вскинул голову, хотел было что-то сказать, но закусил губу и вновь опустил глаза. Сердце Лирки предательски ёкнуло.

«Хо-хо-хо! Пламенный Сохва! – веселился Иррес. – А как идёт-то! Глядишь, заставники постереглись бы к нему лезть. А ещё над Нарием и Ёрихом нравоучительствовал, когда те того… ну особо упёртого, решившего до тебя через Ханёна добраться… закопали где-то под стенами Арван-Ё».

Нет, домоправитель явно говорил про кого-то другого!

– То, что навыки он получил не на службе у страны, мы и без того знали, – невозмутимо ответил Нарий. – А преданность до конца хранят только тем, кто ту преданность заслуживает. Раз уж о ней речь зашла, то и о размолвке, которая между вами произошла, поведайте. Не просто так он вас оставил.

– Не лезь! – Хабдир не выдержал и рявкнул. – Пшли вон отсюда!

– Командовать будете, когда мундир наденете! – рявкнула в ответ Лирка. Шани внутри ярилась и хотела оттрепать вилария, как глупого медвежонка. – Какого Тёмного за беззубым этим пошли⁈ Геройствовали?

Героев у них в отряде уважали только летописных, из песен.

– Вернулись бы к Вехне и Сендару, втроём бы вы отбились и от компании больше этой. А в городе бы уже все вместе обсудили и пришли с разговором к господину Маришу. А вы⁈

– Ты точно главный? – вскинул бровь Мариш, оценивающе осматривая злую Лирку.

– Ну в отряде-то, верно, главный, – насмешливо отозвался Юдриш, косясь на Хабдира, – а в семье, как у всех, баба верховодит, – и красноречивый взгляд уже в сторону домоправителя.

– Что он сотворил? – женщина решительно посмотрела на волка. – Думаю, мы всё сможем решить.

– Да? – тот взглянул обескураживающе спокойно. – Ты знаешь, кем он был?

Лирка помолчала и всё же ответила:

– Мне мало известно об этой части прошлого вилария.

– Он, – Мариш подался вперёд, облокачиваясь на стол, – занимал в моём войске должность казначея.

Повисла недолгая, но весьма красноречивая тишина. Нарий и Лирка не удержались и обменялись обескураженными взглядами. Считал виларий действительно хорошо, но они никогда не замечали в нём какой-то особой тяги к деньгам. Единственное, снаряжение он им всегда выбивал самое лучшее и в полном объёме, давя на заведующего складом тем, что «деньги выделены, выдавай что должён». Но здесь…

Если он был хранителем воровской казны, а потом предал…

– Он сбежал вместе с казной, – Мариш вскинул подбородок, продолжая пристально смотреть своими холодными глазами. – И теперь, – он вновь перевёл взор на сжавшегося Хабдира, – мне очень интересно, где наши деньги. Ты же не думал, что я простил и забыл?

Никто так не подумал. Простить кражу всего награбленного, того, что при разделе должно было достаться всем членам «войска», никто бы не посмел. Подобный глава навсегда утерял бы авторитет, а у господина Мариша, судя по слухам, репутация среди теневого мира до сих пор оставалась нерушимой.

Он не прощал и не простит.

Пока Лирка мучительно пыталась уложить в голове услышанное, Нарий тряхнул головой и решительно заявил:

– Не может быть такого! Виларий не тот, кто способен ради денег на подлость. Да его собственное жалование никогда не интересовало! Он всё скопленное Ханёну завещал.

Лирка посмотрела на вилария изумлённо, а тот на Нария возмущённо.

– И тем не менее пропал он и пропала казна, – Мариш насмешливо приподнял брови. – Что скажешь, Сохва? Я готов выслушать тебя.

– А смысл? – неожиданно огрызнулся Хабдир, и Лирка вдруг поняла, что не очень-то он боится Сумеречного Хайнеса.

Скорее, он боялся за них с Нарием. И за других членов отряда.

– Не брал я эти проклятые деньги! Ну? Веришь⁈ – с нажимом спросил Хабдир.

Резко подавшись вперёд, Мариш сдвинул стол, но тот, уперевшись краем в верхнюю часть живота Хабдира, замер, не сдвигаясь более ни на волос. Пленник с мрачным упрямством уставился в горящие глаза волка.

– Так чего же ты сбежал? – сквозь зубы прошипел домоправитель.

– А кому бы ты поверил? – зашипел в ответ Хабдир. – Мне, приползшему почти через месяц, после того как от ран отлежался, или суке этому, Я̀рому, которому ты и оборотней дал, и благословил на отделение, и всячески обласкал, да вот, оказывается, с лаской промахнулся? Это же он тебе больше всех в уши пел, что я с казной улепетнул, да?

– Голодный Ярый? – нахмурился Юдриш.

– Да и никто бы мне не поверил! И ходил бы я овцой среди твоих ребят, если бы жив вообще остался.

– Испугался? – прищурился Мариш. – Трусом, державшимся за шкуру, ты никогда не был. Скорее бы Ярому глотку перерезал и с казной вернулся, больше в твоём духе.

– Ага, – развеселился Хабдир, – а деньги стащить – это ещё больше в моём духе, да, Мариш?

– Тебя Пламенным прозвали, потому что ты ни одну обиду стерпеть не мог, – припомнил Мариш. – А Ярому простил? Не вернулся, не попытался сказать мне правду, а простил стервецу и пожелал ему и дальше мне гадить?

– А я не хотел возвращаться, – Хабдир с вызовом на него посмотрел. – Не хотел. Нет, – он нервно усмехнулся, – пока отлёживался, мечтал достать Ярого и притащить тебе по частям, а потом… Кто такой Ярый, а, Мариш? И кем были мы с тобой?

Тонкие ноздри домоправителя шевельнулись, словно он учуял неприятный разговор.

– Я лежал и думал, а кто такой Ярый? Да вор обычный! – Хабдир смачно сплюнул на пол. – А я за тобой пошёл, потому что ты порядок в Салее изменить хотел. И я этого хотел. Другой жизни хотел для себя и брата. Выбиться с низа, обрести наконец имя и перестать терпеть шпынянья всякой швали с именем! Потому и предан тебе был. Глотки рвал ради тебя! Никого не жалел. А там, пока лежал в бреду у той старухи, словно наконец прозрел и осознал, что большая часть тех, кто с тобой идёт, срать хотели на Салею и её порядки. Им бы, как тому же Ярому, грабить да наживаться. И тебе и всё равно, какие они. Местью ты горел больше, чем желанием к лучшему всё сделать!

В светлых глазах домоправителя занялось пламя, и Лирка вдруг с ужасом осознала, что этот невероятного могущества оборотень до сих пор носит в себе сжирающий его яд мести. Он никуда не делся, просто был заперт и продолжал течь по венам.

– Не этого я хотел, Мариш, – уже тише добавил Хабдир. – Ярый, может, и пользу мне сделал, позволив нашим с тобой путям круто разойтись. Казну же я не трогал. Можешь меня растерзать за то, что я её не сохранил, но воровством не попрекай.

– Ха, – Мариш усмехнулся, – хорошо говорить, когда Ярый уже мёртв и на него любую обиду можно скинуть.

– Говорил же, – Хабдир тоже усмехнулся, – не поверишь. Хочешь, чини расправу. Но над отрядниками моими суд не верши. Я с ними прошлое не делил, они за него ответ нести и не могут.

– Сколько пропало?

Изумлённые взгляды мужчин скрестились на Лирке.

– Ты чего? – выпучил на неё глаза Хабдир. – Да до конца жизни не расплатимся! Там такая прорва деньжищ была!

– У него спрашивай, – Мариш с насмешкой кивнул на раскрасневшегося вилария, – он учёт вёл.

– Да ни в жисть не скажу! – возмутился бывший казначей. – Дурость какую удумала!

– Мы готовы выкупить его жизнь, – упрямо продолжала Лирка. – Денег у нас нет. Но, возможно, мы можем что-то предложить?

– Я не прощаю тех, кто меня предал, – скривил губы Мариш. – Забудьте о нём. Я не буду мстить… его семье. Но он сам от меня не уйдёт. Так что…

– Закрыто? – дверь на другом конце коридора дрогнула, и Мариш с Юдришем разом вскинулись и обменялись напряжёнными взглядами. – А, нет! Открыто.

Прежде, чем створка распахнулась, Мариш взглянул на Юдриша с таким непередаваемо взбешённым выражением, что тот мигом вскочил, одним ловким движением разрезал верёвки за спиной Хабдира и яростно прошипел ему на ухо:

– Сидишь и улыбаешься, будто всё хорошо, ясно? Иначе я тебя потом на части разделаю и начну с яиц!

Подействовала то ли угроза, то ли тон, но Хабдир расплылся в растерянной улыбке.

– Улыбаемся! – зыркнул на Лирку и Нария Мариш.

Те мигом подались в разные стороны друг от друга, опираясь на стены в расслабленных позах. Нарий умудрился натянуть лёгкую светскую улыбку. Лирка так легко менять выражение лица не умела, поэтому просто склонила голову, пряча злой взгляд.

– Мариш, а что вы здесь делаете? – на пороге появилась фигурка госпожи Лоэзии, облачённая в пышное платье.

Что могли делать четверо мужчин и одна женщина в комнатушке, похожей на тюремную камеру, причём один из мужчин был изрядно помят? Лирке даже стало интересно, как господин Мариш выкрутится.

Сами собравшиеся не посмели спросить у хозяйки дома, что она здесь забыла. Хотя вопросом задались все, кроме Хабдира. Впрочем, из-за тонкого плеча девушки выглянула хитрая мордашка Ханёна, и Лирка едва сдержала досадливое шипение. Видимо, господин Мариш тоже едва сдержался, потому что на его лице ярко проявилось безысходное отчаяние.

– О, госпожа, – Нарий солнечно улыбнулся и играючи опередил домоправителя с объяснениями. – Наш виларий в пути нарвался на приключения, и мы решили попросить господина Мариша о маленьком содействии.

Лицо домоправителя закаменело, но не дрогнуло. Юдриш с весёлым изумлением взглянул на Нария, которого ранее считал больше светским хлыщом. Хабдир продолжал улыбаться, но вот в глазах заплескался ужас. Видимо, он с трудом – помня об угрозе расчленения – сдерживался от того, чтобы не нарычать на вредителя, который сейчас явно вредил себе.

– Здесь? – удивилась госпожа Лоэзия, осматривая не самую уютную обстановку.

– Мы боялись, что злоумышленники проберутся на территорию дома, и посчитали нужным поговорить в месте без окон, – спокойно объяснила Лирка.

– Да?

– Конечно, – уверенно подтвердил ложь домоправитель. И даже тонко улыбнулся.

Правда, улыбка пугала больше оскала. Вряд ли Сумеречный Хайнес любил, когда его вынуждали играть по чужим правилам.

– Ёрдел никого не пустит, – уверенно заявила Лоэзия. – Боги! – воскликнула она, наконец рассмотрев, в каком состоянии Хабдир. – Нужно обработать ваши раны! Ох, какой кошмар!

– Я о нём позабочусь, – пообещал домоправитель.

– Нет, нет и нет! – решительно заявила Лоэзия. – У тебя и так много обязанностей. О госте позабочусь я. Мне и в радость, – девушка расплылась в улыбке. – Я распоряжусь, чтобы подготовили комнату. После перенесённых испытаний вам нужно много отдыхать.

Хабдир, не знакомый с изменениями в жизни Мариша, не понимал, что происходит, но чувствовал, что неотвратимая расправа перестаёт нависать над головой.

– Может, распорядиться, чтобы вам принесли ужин сюда? – продолжала беспокоиться о комфорте «беседующих» хозяйка дома.

– Н-не нужно, госпожа, – виларий боялся спугнуть удачу и решил не наглеть. – Я вот этим заморю червячка, – он подтянул к себе соусник, едва не перевернув его из-за не слушающихся пальцев, и смело хлебнул.

Мариш взглянул на него с досадой, как на глубочайшего идиота. Соус оказался острым, но Хабдир мужественно его проглотил и сморгнул слёзы, выступившие, когда перец въелся в разбитые губы.

– Тогда буду ждать вас всех наверху. Поторопитесь. Особенно вы, господин, – Лоэзия ласково посмотрела на смущённого таким вниманием Хабдира. – Ваши раны нужно обработать.

– Мы не задержимся, – уверил её Мариш.

Лучащаяся светом – вот истинно Пресветлый Дух! – девушка развернулась и тут же налетела на мужа, который стоял прямо за её спиной. Не растерявшись, она хихикнула и обвила его руками вокруг пояса.

– Ёрдел, у нас ещё один гость!

Хаги взглянул на напрягшегося Хабдира. Тот успел повидать за свою жизнь многое и, к своему несчастью, встречал тёмных хаги. Рассмотрев голубоватые пятна на коже, виларий вопросительно взглянул сперва на Лирку, затем на Нария, но вслух спросить не посмел.

– Мы больше вам не мешаем, но не засиживайтесь, – Лоэзия сама подтолкнула мужа к выходу, но тот развернулся, пропуская её и Ханёна вперёд, и, смерив вилария непонятным взглядом, тоже вышел.

– Это кто? – напряжённо спросил Хабдир.

– Преемник Мариша, – насмешливо прищурился Юдриш, на что домоправитель поморщился, но заявление не опроверг.

– Да он же каменный!

Сумеречный Хайнес медленно повернул в сторону Хабдира голову и надменно приподнял брови.

– Мозг, в сравнении с другими, живой. Считай, тебе повезло. Временно. Не думай, что можешь теперь жить спокойно.

– А я могу? – всё ещё не верил Хабдир.

– Пока о твоей жизни беспокоится госпожа Лоэзия, жизнь у тебя будет, – просветил его Юдриш. – И пока ты сам будешь держать рот на замке и не рассказывать в её присутствии лишнее.

А Лирка подумала, есть ли смысл в молчании? Почему-то ей казалось, госпожа Лоэзия прекрасно понимала, что хотел сделать господин Мариш с Хабдиром. Да и вряд ли Ханён стал бы подбирать слова.

«Что здесь происходит?» – зазвучал в голове обеспокоенный голос господина Наэша.

«О, что здесь произошло! – восторженно протянул Иррес. – Наш правильный виларий стащил прорву деньжищ у Мариша!»

Глава 48
Тайна утерянной казны

Все разговоры за ужином вились вокруг смущённого таким вниманием вилария. Его явно не принимали раньше за таким превосходно накрытым, по всем правилам, принятым в высокородных семьях, столом. Впрочем, как и большинство членов отряда. Более-менее комфортно себя чувствовали только Лирка и Нарий и уже привыкшие Онт с Мхяном. Ханён занял место рядом с госпожой Лоэзией и, похоже, разрывался, решая, кого ему бояться больше: маму или домоправителя? Последний на мальчика не смотрел и плохое настроение срывал на Ёрделе, ворча на него по любому пустяку. Хаги, казалось, вообще его не слышал, привычно сосредоточив внимание на солнечно улыбающейся беременной жене. Та опять почти не ела, прятала нос в вазе с цветами и выглядела столь же цветущей, что и свежесрезанные нарциссы. Никто и виду не подавал, что совсем недавно судьба вилария Хабдира висела на волоске, и его присутствие за столом воспринимали как само собой разумеющееся.

Вообще вечер, прошедший в таких тревогах и волнении, закончился самым волшебным образом, за что все мысленно благодарили Лоэзию и, кроме Лирки, Ханёна. После завершения трапезы все члены отряда, радостно похлопывая друг друга по плечам, извинились перед хозяевами и всем скопом пошли помогать побитому виларию готовиться ко сну. Мол, давно вместе не собирались, есть что обсудить, языки чешутся последними новостями обменяться. Ханён хотел было ускользнуть за супружеской четой хозяев дома, но строгий оклик матери заставил его понуро вернуться.

Впрочем, как только они вошли в комнату, выделенную виларию, пронырливый мальчишка бросился всем в ноги, на животе проскользил по полу и скрылся под кроватью. Доставать его Лирка не стала, только пнула деревянную ножку, чтоб боялся больше.

«Боялся? Это Ханён-то?» – развеселился Иррес.

– Дядька Хабдир, вы садитесь, – нарочито громко заговорил Мхян, подволакивая стул. – Чего? Дует? Щас окошко прикрою!

И пошёл к широко распахнутой раме. Нарий, Ёрих и Лирка в это время рассыпались по комнате, тщательно проверяя всё, что можно осмотреть, простукивая стены, в которых, как известно, могут быть уши и глаза, самым внимательным образом изучили отхожее место и крохотную гардеробную. Мхян закрыл и завесил окно и, взгромоздившись на широкие плечи Вехны, изучал потолок. Убедившись, что всё вроде бы чисто, и приставив к двери чуткого к звукам Сендара, члены отряда одновременно посмотрели на сидящего на стуле вилария по-звериному злыми взглядами.

– Как же вы докатились до жизни такой? – прищурился Нарий, скрещивая руки на груди.

У вредителя и без того настроение было паршивое, а тут он и вовсе все губы искусал, сдерживаясь. Ругаться в чужом доме, где за дверью мог стоять враг вилария, всё-таки не стоило.

Виларий окинул всех виноватым взглядом и тяжело вздохнул.

– Вы знали, что вас может ждать, и никому ничего не сказали, не предупредили! – начала на него шёпотом ругаться Лирка. Оборотень обескураженно заморгал. – Это ведь не какой-то там бандит! Это Сумеречный Хайнес! Вам не кажется, что о таком нужно немного заранее предупреждать?

– Чего там было? – нетерпеливо спросил Вехна. – Какие у Хабдира могут быть дела с Маришем? Тёмные! Я-то думал, что россказни про то, что Мариша пощадили и не казнили, сказки.

– Да он такую силу представлял, пока его не разбили, – покачал головой Сендар. – Я в то время служил на востоке, нас как-то бросили в бой с его оборотнями. Выбил он нас тогда на подступах к Дрее. Уж думал, всё, кончилась власть хайнесов в стране! Чего его в живых-то оставили?

Все опасливо покосились на дверь. Ну, кроме Нария. Тот продолжал недовольно постукивать стопой по полу.

– А вот наш виларий служил при его войске казначеем.

Поражённые взгляды всех мигом вернулись к сникшему Хабдиру. Из-под кровати донеслось поражённое:

– Ого!

– Может, он с тобой в том бою сталкивался, – Нарий насмешливо посмотрел на выпучившего глаза Сендара.

– К тому времени я уже ушёл, – вскинулся Хабдир.

– Хабдир, ну о таком, право, предупреждать надо, – с укором протянул Сендар. – Мы б придумали что-то… Побрили бы тебя, покрасили…

Виларий вскинулся, с надеждой осмотрел мрачные лица друзей и облегчённо вздохнул, сообразив, что злятся на него только за молчание.

– И уважаемый господин Мариш обвиняет его в том, что он украл казну, – Нарий с тонкой улыбкой сообщил самый пикантный момент истории.

Мхян картинно захрипел и закашлял, подавившись слюной.

– Живо рассказывайте всё! – потребовала злая Лирка.

«Да-да, нам очень интересно!» – поддержал её Иррес.

– Да что там рассказывать-то… – Хабдир с тяжёлым вздохом сцепил огромные ручища. – Встретил я Мариша лет восемьдесят назад. Он тогда был уже в самой силе. Пришёл к нему сам и брата своего младшего привёл. Мариш, он же… того… власть переменить хотел. Семье правящей после Сумасшедшего хайнеса особого доверия среди народа не было. По-тихому восстанавливалось всё, но таких, как Мариш и я… нас было очень уж много.

– Таких? – повторил Мхян.

– С оборванными корнями, – мрачно объяснил Хабдир. – Потерявших всё в склоках, которые были при деде нынешнего хайнеса.

Лирка почувствовала болезненность в молчании со стороны господина Наэша. Как долго ещё деяния Иргада будут аукаться всей стране?

– У нас с братом и так особо ничего не было. Родились безымянными, семья сгинула в такой вот сваре между благородными. И пожаловаться некому, справедливости спросить. Кто ж нас, безымянных, слушать будет? За Маришем же не только разбойный люд шёл. Такие вот, как мы, обозлённые, потерявшие и решившие у других отобрать, чтобы… ну, чтобы поняли. Хотели перевернуть всю Салею с ног на голову и установить свою крепкую власть, одинаковую для всех.

– Одинаковую? – горько усмехнулся Вехна. – Да кто ж её одинаковой сделать-то сможет?

– Тогда мы верили, что можем. А потом… – Хабдир нахмурился и умолк. Поджал разбитые губы, помолчал ещё немного и продолжил: – Я долго замечать не хотел. Отказывался. Говорил, что они просто оборотни малознающие, малопонимающие… А если откровенно, то большая часть войска Мариша – это ворьё да убийцы. Им всё равно, за что бороться, лишь бы приволье для них было. Видел ли Мариш это? – виларий исподлобья покосился на дверь. – Наверняка видел. Не привык он обманываться.

– Да твой Мариш явно не в сторону смортит, – Нарий фыркнул.

Но виларий почему-то не поддержал его, ещё и посмотрел вроде как с укором.

– Не мне его судить. Мариш пережил поболее моего. Он не только семью потерял… – Хабдир отчего-то осёкся, взглянул на кровать, под которой прятался Ханён, и продолжил, осторожно подбирая слова: – В семье, которой он со своим отцом служил, детей было много. Парней-то сразу поубивали, а вот дочерей… Самой младшей и шестнадцати не исполнилось. Их прям в комнате, где Мариш полуживой лежал… – Хабдир вновь осёкся, взглянул на Лирку, и та похолодела, осознав, что имел в виду виларий. – Долго издевались над ними, а они на помощь звали… пока могли… а он лежал рядом, слушал и ничего сделать не мог. Потом ещё и облили маслом колыбель с самым младшим сынишкой рода и подожгли. Как сам Мариш выбрался… – оборотень пожал могучими плечами. – Он не рассказывал, молчал, но ночами спать не мог, хотя столько времени прошло. У него эти воспоминания как яд по крови гуляют. Порой не выдерживал, напивался и начинал крушить всё. Я тогда и узнал. Страшно на него смотреть было… Его боль словно живая, всё тело ему раздирала. Не жажда справедливости, яд этот его гнал.

Лирка отвернулась и оттянула воротник. Одно дело знать, что господин Мариш некоронованный глава всех бандитов в Салее, другое знать, почему он им стал. И чувствовала она больше не жалость, хотя и она шевелилась в душе. Сильнее всего был страх, потому что такую боль не заглушить и не исчерпать. Она вечно будет кипеть в душе господина Мариша, делая его самым опасным оборотнем в стране.

– Я даже удивлён, что он вот так на одном месте сидит, – Хабдир озадаченно почесал голову. – Ещё девочка эта, госпожа Лоэзия… И преемник… Нет, преемник в его духе! Чтоб все боялись! Аж каменный хаги… но… – вилария что-то смущало. – На каменного он повадками не походит, на нормального тоже.

– Господин Ёрдел особенный, – гордо заявил Ханён из-под кровати. – А госпожа Лоэзия когда-то спасла господина Мариша от казни.

Хабдир с сомнением посмотрел на товарищей, и Онт отмахнулся.

– Долгая история. Потом расскажу. Про госпожу Лоэзию здесь шепчутся, что она вроде дочери Теневого Хайнеса. И ты при ней особо о прошлой жизни Мариша не болтай. Здесь берегут её уши, хотя сомнительно, что она ничего не знает и не понимает. Муж-то у неё врать нужным не считает. Нет, ну угораздило тебя связаться с самим Маришем!

– А нас ещё и к нему на постой отрядили, – хмыкнул Мхян.

– Хорошо ещё, что ты на самом деле казну не трогал, – покачал головой Нарий.

Вместо того чтобы кивнуть, Хабдир виновато сжался и окинул присутствующих вороватым взглядом. Лирка непонимающе на него посмотрела, хотя на самом деле поняла, просто не захотела верить. Нарий оторопело вытаращил глаза, даже у Ёриха заплывший глаз открылся почти до размеров нормального.

Первым отошёл от оцепенения Онт. Быстро взглянув на дверь, он задрал брови едва ли не до середины лба. Хабдир неохотно качнул подбородком, и Лирка, вцепившись в собственные волосы, издала беззвучный вопль отчаяния.

«Гы-гыа-а-а-а-а, – бессовестно ликовал Иррес. – А я говорил, что он может!»

Вехна обеими руками покрутил пальцами у висков, смотря на вилария с ужасом. Мхян с открытым ртом переводил взгляд то на Хабдира, то на мечущуюся по комнате Лирку. Женщина с искажённым от ярости лицом остановилась и, ткнув пальцем в командира, знаками показала, как трясёт его, а затем душит. Нарий одними губами высказывал Хабдиру своё мнение, и тот отвернулся, чтобы «не слышать». По губам-то почти все в отряде читать умели. Быстро открыв дверь, Сендар осмотрел коридор, убеждаясь, что никого нет, вновь закрыл её и уставился на командира. Тот устало вздохнул и едва слышно произнёс:

– Казну взял не я.

– Тогда чего ты нас пугаешь⁈ – не выдержал Нарий, срываясь на полушёпот.

– Но я знаю, где она лежит.

Члены отряда обменялись напряжёнными взглядами.

– Даже я такую дичь не творил, – с укором протянул Ёрих.

Все присутствующие, кроме Сендара, не сговариваясь, крепко сбились вокруг Хабдира, чтобы тому не пришлось повышать голос. Даже Ханён высунул нос из-под кровати.

– Я про Ярого не соврал, – продолжил Хабдир. – Мариш незадолго до этого позволил ему отсоединиться. На самом деле он таким образом от него избавился. Убил бы, да Маришу на тот момент были нужны все, кто хоть какой-то вес среди оборотней имел. Вот он и отправил Ярого на вольные хлеба, чтобы потом нагулянную им банду себе забрать. А у того свои ребята остались среди оборотней Мариша. Вот они-то на меня и напали.

– Так чего ты голову всем морочишь⁈ – злился Нарий.

Когда в отряде кто-то вытворял что-то непотребное, больше всех злились виларий, Нарий и Лирка. Но впервые виларий оказался на другой стороне, и Нарий с Лиркой были готовы его растерзать.

Вид у Хабдира стал совсем несчастным.

– Среди них брат мой был. В спину нож воткнул, когда я ею повернулся.

Накал напряжения вмиг снизился. Повисло неловкое, сочувствующее молчание.

– Но я на второй день их нагнал и даже раненый всех положил, – продолжил виларий. – Ну, кроме брата. Рука не поднялась. Это ж я его за собой к Маришу потащил, а потом отказывался замечать, что переменился братец сильно. Припугнул, что всё Маришу расскажу, и велел убираться подальше. Даже не знаю, что сейчас с ним.

Все немного помолчали, словно отдавая дань погубленной братской связи, и Нарий вновь спросил:

– А казна?

Хабдир нахмурился.

– Перепрятал. Подумал, посмотрел, во что брат превратился, во что сам превращаюсь, кто с Маришем идёт, и решил, что не за это я бороться хотел. Остановить Мариша я не мог. Да и не хотел, если честно. Но и деньги эти ему не надо бы иметь. Нечего боли его ядовитой средства̀ давать, а то он в ней и правда всю Салею утопить может.

– Я даже не знаю, что с этим делать, – Лирка закрыла лицо ладонями.

«Оставить на развитие молодой семьи!»

«Помолчи, Иррес», – попросил господин Наэш.

– Сохвой больше не называешься, – строго распорядился Нарий. – А то ещё братец твой объявится, все планы по обретению имени порушит.

– Думаешь, хайнес не узнает про его прошлое? – тон Лирки звучал безнадёжно.

– А думаешь, узнает? – обеспокоился вредитель.

– Этот вынюхает, – с досадой протянула женщина.

– Так давайте я того… выйду… – договорить Хабдир не смог. Слова застряли в горле под злющим взглядом магички.

– Нас и так десять! Куда вы ещё собрались?

– Как десять? – обомлел виларий. – Неужто кто-то из ребят в пути погиб? Леший? Исешка? Боги! Золотинка дороги не перенесла?

– Да что ж ты как бабка зачастил? – с досадой протянул Нарий. – Золотинку род Вотых удочерил. Господин Руахаш в ней свою дочь увидел.

– Да ты что⁈ – поразился Хабдир. – Сами Вотые? Нашу Золотиночку? Повезло малышке. Хорошая ей судьба выпала. С самого рождения боги своей милостью не оставляют!

– А вот нас оставляют, – Вехна вздохнул. – Где мы сейчас одиннадцатого найдём? Не первого же попавшегося бродягу брать?

Лирку, откровенно говоря, сейчас больше всего интересовала казна. Она лихорадочно пыталась сообразить, какой выход найти. И да, вряд ли Сильнейший пропустит такой пикантный момент из прошлого вилария Хабдира. Ей так и чудился ехидный прищур золотистых глаз и вкрадчивое: «Так-так… И что мне с вами делать?»

– Не надо никого искать. Нас и так одиннадцать, – Нарий скривился.