Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 277 (всего у книги 358 страниц)

Глава 77
Конец терпению

– Вот он!

Старейшина, следящий, как шестеро хаги осторожно силами навешивают храмовые ворота на петли главных, обернулся и холодно прищурился.

По улице шёл мужчина среднего роста, широкоплечий, смуглый, с короткими чёрными волосами и бородой неряшливого вида, удачно скрывающей почти отсутствующий подбородок и квадратную линию челюсти. Озлобленное выражение лица, помноженное на неприкрытую глупость, делали хаги отталкивающим даже для сородичей.

Он волочил за собой упирающуюся Плетущую Косы и то и дело грубо дёргал её, вынуждая идти вперёд. На лице женщины алел след от удара. Такой сильный, что уже начинала проступать синева.

– Вот он! – ещё раз проорал Рахнарр, привлекая внимание всех, кроме занятых воротами. – Предатель!

С этими словами он швырнул женщину в пыль и добавил ногой в бок. Зиярелла лишь сдавленно охнула и скрючилась, инстинктивно прикрывая самое слабое место – живот.

– Я видел, как она потащилась через скрытую дверь прочь из общины. Вот с этим!

Рахнарр бросил на землю мешок, и из него вывалились головка сыра, обёрнутая тканью копчёная баранья нога и стопка лепёшек.

– Мой господин, – Зиярелла вскинула на старейшину испуганные глаза, – я всего лишь собиралась уйти на две ночи за фажала̀ном[12].

– Ты обвиняешь меня во лжи⁈ – вскипел Рахнарр и хотел ударить бывшую жену ещё раз, но старейшина недовольно поморщился.

– Довольно, Рахнарр. Зиярелла предупреждала меня, что собирается уйти за фажаланом.

– С такой прорвой еды?

– Я… в прошлый раз рядом прошла осыпь, – Зиярелла закусила губу от боли. – И я долго не могла попасть домой.

Во взгляде старейшины мелькнула досада. Рахнарр действительно был глуп. Он мог бы дождаться возвращения женщины и спросить, куда она дела целую баранью ногу. Или же последовать за ней. В глупой злобе и обиде на бывшую жену за то, что она пять раз опозорила его рождением дочерей, он поспешил обвинить в предательстве.

– Почему ты решила выйти из общины, когда твоему дому угрожает опасность? – строго спросил у неё старейшина Ирдар.

– Что? – поразилась женщина и только сейчас обратила внимание на копошение у ворот. – Мы в опасности? Господин, я не знала… О боги, что случилось? Мой господин, я живу на самой окраине и ещё ничего не слышала. Поверьте, я бы не осмелилась бросить свой дом в такой трудный час…

– Лживая тварь! – презрительно зашипел Рахнарр.

– Мой господин, я правда не замыслила ничего плохого, – на глазах перепуганной женщины сверкнули слёзы.

Старейшина тяжело вздохнул и приказал охране:

– Отведите её в Светлые пещеры. Потом разберёмся, сейчас не время.

– Господин, – возмущённо зарычал Рахнарр, – она может ударить в спину в любой момент. Если вы не готовы с ней разобраться, то прикажите и я сам…

– Рахнарр, я сказал, что сейчас не время, – господин холодно взглянул на побагровевшего мужчину.

– Но почему меня должны отвести в Светлые пещеры? – неожиданно воспротивилась Зиярелла. – Я ничего не сделала. Почему? Почему ты не оставишь меня? – она с отчаянием уставилась на бывшего мужа. – Ты вернул меня отцу, отдал наших старших дочерей хаггаресам, и теперь они изгнанницы! А младшие… наши младшие… – Зиярелла не выдержала и зарыдала.

– Если боги определили им такую судьбу, то какова моя вина⁈ – разъярился Рахнарр. – Ты смеешь противиться воле судьбы? Ты, жалкая, смеешь винить меня в том, что дочери, вышедшие из твоего чрева, отвернулись от своей семьи⁈ Да ты в конец с ума сошла!

Он вновь отвёл ногу, чтобы пнуть Плетущую Косы, но у женщины словно что-то в сознании перемкнуло.

В её несчастной жизни почти не было просветов. Деспотичный отец, обозлённый на весь мир за то, что боги даровали ему одну лишь дочь, несмотря на то, что женат он был три раза. Сухое семя, как презрительно звали его в общине. Не способный произвести на свет даже слабых сыновей. Свою единственную дочь он отдал в жёны дураку. Долгие годы мучений, жизни в полумраке и страхе, единственной отрадой в которой были дети, её славные девочки.

Никто не заступился за них, когда Рахнарр согласился отдать их хаггаресам. Никто! Кроме госпожи Ярвиделлы.

Она разлучилась со своими младшими девочками, потеряла единственный свет жизни. Её вновь вернули к отцу, который пришёл в неистовство от такого позора. Она вынуждена была оправдываться за каждое обвинение, терпеть унижения из-за любой клеветы!

И вот сейчас… Зиярелла понимала, что никто за неё не заступится. Ни старейшина, для которого глупость Рахнарра была очевидна, ни отец, которому претило само её существование. Никто в общине не выступит на её стороне! Никто!

Отчаяние и обида узлом свернулись в груди и наконец перехлестнулись через край чаши терпения. Горького терпения! И Зиярелла, с ненавистью закричав:

– Да будь ты проклят! – хлестнула бывшего мужа силами.

Его отшвырнуло как тряпичного и кувыркнуло по улице так, что раздался явный хруст. Впрочем, Рахнарр сразу вскочил и уставился на Зияреллу – изумлённо и немного испуганно. Но пришёл в себя быстро.

– Ты…

– Ненавижу!!! – осмелилась перебить его женщина и вновь ударила силами.

Рахнарр едва успел прикрыться щитом. С отчаянно злым криком Зиярелла начала хлестать и хлестать его защиту. Задрожала земля.

– Успокойте её, – коротко распорядился старейшина и спокойно направился к воротам.

К женщине кинулись мужчины-хаги. Они сразу набросили на неё щиты, но Плетущая Косы ловко плела не только волосы. Щупы сил с ошеломляющей быстротой и ловкостью проскользнули в стыки между щитами, распихав их в стороны, и опять ринулись к Рахнарру. Тот, впервые видя Зияреллу в таком бешенстве – она и не сердилась никогда, – малодушно решил, что в неё вселился Тёмный дух, а от духа бежать незазорно, и бросился по улице на запад. Зиярелла повернулась в ту же сторону, смотря на убегающего бывшего мужа красными от ярости глазами, и пустила силы под землёй.

Они проломили мостовую прямо перед Рахнарром. Мужчина чудом увернулся и побежал дальше, вопя:

– Тёмный дух! Тёмный дух! В общину пробрался Тёмный дух!

Зиярелле было плевать на то, что её ждёт. Склонившись, она коснулась земли, занимая у неё силы, и окруживших её мужчин расшвыряло как при взрыве.

– Я убью… убью тебя… – как умалишённая шептала она, срываясь за Рахнарром. – Убью…

– Держите её! Держите!

– С ума сошла!

– Позовите кого-нибудь ещё!

Женщина бежала изо всех сил, стремясь нагнать и уничтожить главный ужас в своей жизни. Хотя бы напоследок, перед смертью, она хотела почувствовать свободу от страха, хотела наконец-то ощутить себя сильной, равной! Хотела хоть что-то сделать для себя, ради себя!

Она нагнала перепуганного мужчину у самой стены и ударила вновь. Кто-то поспел и прикрыл завопившего Рахнарра щитом, и взбешённая Зиярелла плетью охлестнула всё вокруг. На неё вновь навалились чужие силы, заставив опуститься на колени, но Плетущая Косы продолжала находить лазейки и тянулась, тянулась к побелевшему от ужаса Рахнарру.

Убить страх! Избавиться от страха! Стать свободной!

Тонкие щупы сплелись в один мощный хлыст, и Зиярелла, уже не понимая, что творит, обрушила его на стену.

Раздался оглушительный хруст, и по каменной кладке стремительно расползлась трещина. Посыпались обломки, облаком вспорхнула пыль, заругалась бросившаяся врассыпную стража: с разбушевавшейся хаги пусть её родичи разбираются, а они подряжены от врагов общину защищать.

Зиярелла с усилием вскинула вновь хлысты, продолжая противиться гнущим её силам, и ударила стену ещё раз. И ещё раз.

Разрушить это сгнившее гнездо. Пробить путь к свободе. Ещё…

Сознание померкло, и женщина обессиленно уткнулась щекой в землю.

Повисла тишина. Глубокая и поражённая.

Жители ошеломлённо смотрели на посмевшую бунтовать и испуганно – на совершенно спокойного старейшину, последовавшего за разбушевавшейся женщиной и теперь не отводящего взгляда от треснувшей стены.

– Здесь кто-то есть! – неожиданно завопил один из охранников, отскочивших в дальний от скалы угол.

Стена покосилась, немного просела, и в скальную нишу, до того скрытую глубокой тенью, проник солнечный свет. В тумане пыли рассмотреть посеревший силуэт могли только глаза оборотня. Но стоило увидеть одному, и взоры всех обратились туда.

Скрываться больше не было смысла, через стену он перебраться бы уже не успел, и Ранхаш неспешно шагнул из ниши, ловко перебрался на наиболее уцелевший участок стены и встал лицом к общине. Взгляд его притянулся к лежащей навзничь женщине.

– У него госпожа Падуба! – рассмотрел кто-то девушку на его руках.

Ирдар тяжело воззрился на осмелившегося проникнуть в общину наглеца. От его взгляда не ускользнуло, что волосы мужчины покрывала не просто пыль. Они сами по себе были серы. Отметил и жёлтый цвет глаз, и характерное, Вотовское, обманчиво изящное телосложение. Внутреннее раздражение, которое старейшина старательно скрывал, вскипело ещё сильнее. Дурноголовая Падуба, приближающиеся хаггаресы, очередная сбежавшая девчонка, сошедшая с ума баба и её идиот-мужик. А теперь ещё и это.

Он ничем не выдал своего раздражения. Призвал силы и, замахнувшись как кнутом, обрушил его на оборотня и заодно внучку, избавляясь от обоих. Оборотень, словно ощутив приближающуюся опасность, прикрыл глаза, крепче прижал к себе девушку и…

Ничего не произошло.

Хаги с удивлением посмотрели на старейшину. Они чувствовали, видели его удар. Так что же произошло?

Ирдара накрыло одно из самых ужасных чувств, испытанных им в жизни. Ощущение бессилия.

Кнут, почти обрушившись на стену, вдруг истаял. Просто исчез из рук, словно Ирдар замахивался непокорным и своевольным ветром.

Оборотень поднял лицо, расчерченное будто бы огнём выжженными линиями, и промораживающе холодно уставился на старейшину.

На располосованном линиями лице жёлтые глаза смотрелись воистину жутко. Как будто зверь в обличии Тёмного духа явился в общину за задолженной жертвой и теперь с равнодушием взирал на посмевших остановить его.

– Отдай её и уходи, – велел старейшина Ирдар. – Мы отпустим тебя живым.

Ранхаш бросил короткий взгляд через плечо. Западная стена выходила на обрыв, и прыгать с неё было чистым самоубийством. Северный угол упирался в скалу, на южном толпились оборотни-охранники, а на востоке внизу собирались жители общины. Отступать было некуда, поэтому Ранхаш положил Майяри на потрескавшийся камень, немного отошёл и, встав прямо перед ней, молча вытащил кинжал из ножен. Хаггаресский. Сохранил ещё с визита в особняк господина Оирида.

Холодные жёлтые глаза со спокойной уверенностью уставились на старейшину.

– Взять, – распорядился тот, и оборотни-охранники бросились на харена.

Перескочив через трещину, они один за другим метнулись к врагу, но первого же из них круто развернувшийся Ранхаш ударил ногой в грудь, сбрасывая вниз, а второму, уклонившись от копья, поставил подножку. Оборотень грохнулся, клацнув челюстью прямо по древку копья, а затем и завопив, когда его пинком отшвырнули вниз.

Охрана замялась. Противник занял выгодную позицию, и они перепрыгивали через трещину прямо ему в лапы. Один из оборотней махнул кому-то, и Ранхаш мгновенно окинул коротким взглядом высившуюся за его спиной гору: нет ли стрелков или достаточно отчаянных, чтобы спрыгнуть на него сверху.

По небу прокатился драконий рык, и вскинувшийся старейшина велел:

– Хватит тянуть. Бейте в основание стены. Погребёт под обломками.

Стена сотряслась, жутко заругавшаяся охрана бросилась прочь. Ещё один удар, и Ранхаш подхватил Майяри на руки и вновь посмотрел в сторону обрыва. Кусок рядом с трещиной откололся и ушёл вниз. Ранхаш крепко-крепко прижал к себе Майяри и вдруг пожалел, что она без сознания.

– Ещё раз! Ну же!

Мощная волна покатилась к просевшей стене… и налетела на стену невидимую. Не дрогнув, та отразила удар, и волна со всплесками покатилась назад, расшвыривая и раскидывая орущих хаги и проламывая ограды и стены домов.

С полуразрушенного защитного бастиона общины грохнулось сухое ветвистое дерево и живописно растопырило корни в разные стороны.

Над плечом Ранхаша колыхнулся край рваного капюшона, и Ёрдел, уставившись на Майяри, поинтересовался:

– Она живая?

– Да, – с трудом выдохнул оборотень, едва удержавшийся от того, чтобы не пырнуть тёмного кинжалом.

Ёрдела это вполне удовлетворило, и он, отойдя к осыпающемуся краю, всмотрелся в примолкшую толпу. А затем, отодвинув капюшон на затылок, пристально уставился в лицо старейшины Ирдара.

Раздался пронзительный женский крик, и хаги в едином порыве ужаса отшатнулись прочь. Тихим, перепуганным шелестом поднялся шёпот. А спокойное лицо старейшины мертвенно побелело.

Ёрдела казнили, когда ему было четырнадцать. С тех пор он сильно вырос, раздался в плечах, покрылся пятнами окаменевшей кожи, но всё равно его узнал каждый, кто был когда-то с ним знаком.

Повернувшись к Ранхашу, Ёрдел указал пальцем на старейшину Ирдара и спокойно заявил:

– Я помню его.

Ранхаш настороженно взглянул на невозмутимое лицо тёмного.

– Майяри расстроится, если с ним что-то случится? – поинтересовался Ёрдел.

– Нет, – уверенно ответил харен.

– Эй, внук! – неожиданно прогрохотало сверху, и мужчины задрали головы.

Толпу накрыла драконья тень, многоголосый рёв раскатился по небу и кто-то, кажется, из-за горы, ликующе завопил:

– Эхе-хе-хе-хей!

На одном из уступов, весело ухмыляясь, стоял Шерех.

– Сдавайся! – нахально потребовал он, глядя на правнука.

Радостное облегчение распёрло грудь, и Ранхаш почти расслабленно опёрся на край стены.

– А вот из-за этого расстроится, – успел он поймать взгляд Ёрдела.

Глава 78
Долг

– Господин, ну вы куда?

Из-за выступа выглянул Фоший. Улыбался он ласково, смотрел на старого консера почтительно, но почему-то всё равно Ранхашу явственно послышалось несказанное: «Куда тебя Тёмные понесли, старый хрен⁈».

– Оступитесь, оскользнётесь, – со всё более и более фальшивой заботой залебезил домоправитель.

Ну не крыть же господина-друга на глазах у незнакомцев? Престиж ронять.

– Вы кто такой? – прищурился старейшина.

Подозрения, что над общиной кружат вовсе не хаггаресы, зашевелились в его голове.

– Ох, простите, – виновато всплеснул руками Шерех, – сейчас я спущусь немного ниже и представлюсь. Ранхаш, а что с девочкой? О, и, боги, что здесь вообще произошло? Успели уже набезобразничать…

Пока старый консер, кряхтя и скрипя суставами, не очень ловко спускался к правнуку, тот начал приводить жену в чувство. Нажал на несколько точек на шее и тихонечко позвал:

– Майяри…

Та поморщилась, недовольно заворочалась в плаще и, уткнувшись лбом в плечо мужа, опять успокоилась.

А затем резко подорвалась и разъярённо уставилась на Ранхаша.

– Как ты… – не договорив, девушка болезненно зашипела и уставилась на свои запястья, свободные и страшно обожжённые.

Шерех со стоном спрыгнул на покорёженную стену, и Майяри с изумлением уставилась на него, а потом поражённо и испуганно – на брата. И заторопилась слезть с рук Ранхаша. На разрушенную стену она взглянула уже без удивления, с мрачной обречённостью.

Но зато Ранхаш хотя бы ей не соврал и действительно прилетел не один.

Воздух опять разрезал драконий рёв, его подхватил другой невидимый ящер, и многоголосое эхо прокатилось по горам. Заозиравшись, Майяри поняла, что рёв идёт с другой стороны горы. Сколько их там? Девушка обеспокоенно уставилась на замерших родственников, но их вниманием больше владел Ёрдел. Заволновавшись, Майяри вцепилась в руку брата и заставила его отойти за себе за спину. И вперлась разъярённым взглядом в лицо деда.

– Майяри, представь меня, – Шерех одёрнул куртку и уставился на мрачных хаги самым радостным взглядом.

Девушка попыталась выйти вперёд, но вместе с ней вперёд прошёл и Ранхаш, и выйти из-за его спины не удалось. Только немного выглянуть из-за плеча. Пришлось вещать оттуда.

– Позвольте представить, – веско обронила она. – Шерех Вотый, прежний консер рода Вотый.

– Ну, деточка, что так сухо? – наигранно обиделся волк. – Они могут подумать, что я тебе не нравлюсь.

– Падуба, – старейшина Ирдар холодно воззрился на внучку, – почему они здесь?

Вопрос скорее должен был прозвучать «Как ты посмела привести этих зверей в свой дом?».

– Господин Шерех прилетел познакомиться, – так же холодно отчеканила Майяри.

– Зачем такому уважаемому господину преодолевать столь долгий путь, чтобы встретиться со мной? Я не помню, чтобы наши дороги пересекались. Неужели я или мои подданные умудрились задеть честь семьи Вотый?

– Ну что вы, – лукаво поморщился Шерех. – Ваша внучка… м-м-м… Падуба? – получив утверждающий кивок, оборотень едва слышно пробормотал: – Кто бы мог подумать… – и продолжил: – Ваша внучка и мой правнук…

– До меня доходили слухи о помолвке, – сухо прервал его Ирдар. – Увы, но Падуба не станет его женой. У неё уже есть жених, и разорвать эту более раннюю помолку будет оскорбительным для его семьи.

Майяри насмешливо приподняла брови.

– Юрда̀н, подойди, – старейшина подозвал к себе молодого рослого хаги, темноволосого, смуглокожего и гладко выбритого.

Молодой мужчина уставился на Майяри неприятным тяжёлым взглядом, и девушка узнала в нём парня, которого хорошо так поломала, когда её отлавливали после очередного побега.

– Ты, паршивка! – господин Шерех неожиданно уставился на Майяри злым, по-настоящему злым взглядом. – Раньше всех дунула сюда и до сих пор ничего не сказала и не сделала⁈

– Господин… – взгляд старого консера стал ещё злее, и Майяри стушевалась, – … дедушка, я не успела. Вы так быстро прилетели.

– Мне очень неловко перед славным юношей и его семьёй, но ваша Падуба уже наша, – опять перешёл на миролюбивый тон Шерех, но не удержался от насмешки: – Успели прибрать к лапам. Странно, что вы ещё об этом не знаете. Думал, донесли радостную весть.

Ирдар пристально посмотрел на внучку, и та высокомерно вскинула подбородок. Хотя внутренне сжималась от страха. Не слишком ли дерзок господин Шерех?

– И мы поспешили к вам в гости. Собрались небольшой компанией… родственники, друзья… и вот приехали знакомиться с семьёй нашей малышки. Эй, ну что вы там стесняетесь? – старый консер отклонился, будто заглядывая за гору. – Выходите, будем знакомиться.

Контур горы словно бы смазался, поплыл и начал раздаваться в стороны, ощеряясь вставшими и вышедшими вперёд фигурами. Над вершиной, радостно вереща, пролетел дракон, за ним ещё один и ещё… Майяри распахнула глаза от невольного ужаса, только сейчас заметив, что с северо-запада движется огромная крылатая туча. На южной стене заволновалась стража и начала подавать какие-то знаки. От недовешенных ворот к старейшине уже бежал посланник. А Майяри продолжала смотреть на гору, которую как муравьи продолжали наводнять фигуры.

И заподозрила, что господин Шерех всё же может позволить себе небольшую дерзость.

– Семья у нас большая, – радостно вещал старый консер. – Вы не переживайте, не потесним. Мы тут вокруг лагерь раскинем.

То есть осадят. Майяри начинала проникаться планом дедули.

– Вот ещё и друзья пришли, – Шерех указал на длинноволосого старика, седого как лунь, который осторожно, поддерживаемый мальчиком лет тринадцати, перебирался на уступ, на котором стоял ранее старый волк. – Старейшину Гейѐра вы должны знать.

– Ирдар, – солнечно улыбнулся старик деду Майяри, – сколько лет прошло с нашей последней встречи! Лет пятьсот, не меньше… Ох, Рийга̀н, мальчик мой, ты уж меня придержи, а то в ногах после этих проклятых ящеров никакой правды нет.

– И с нами ещё старейшина Оирид, старейшина Рра̀рий, сыновья старейшины Олѝна, дочка старейшины Жадра и трое её сыновей… ну, конечно же, со своими друзьями и родственниками. Всем посмотреть на нашу Майяри… то есть Падубу хочется. А то думали, что никогда его не женим. А тут радость такая!

Толпа внизу сдавленно охнула. Майяри сама едва не вскрикнула, ощутив надвигающуюся и наваливающуюся на плечи громадную силу множества хаги. Они приближались со всех сторон. Кто-то был совсем рядом, кто-то довольно далеко, но большинство от общины отделяло не более десяти вёрст.

Девушка ошеломлённо посмотрела на господина Шереха, и тот укоризненно прицокнул:

– Надо было верить в дедушку, – и, нехорошо оскалившись, добавил: – Береги пяточки. Как всё закончится, отгрызу к Тёмным! – и, одарив ещё и Ранхаша нехорошим взглядом, процедил: – Чуть-чуть весь план мне не поломали! Дарен теней, харен, глава сыска… Мальчишка безмозглый! В деда своего весь!

Впрочем, распекал он молодых супругов довольно тихо, чтобы не ронять семейную честь в глазах новых родственников, и обернулся к старейшине Ирдару с прежней безмятежно радостной улыбкой.

– Ох, боги, стар я для этого, – старейшина Гейер наконец спустился на стену и благодарно похлопал по плечу мальчика.

Майяри с недоумением взглянула на него, не понимая, зачем сюда притащили ребёнка. Росточку невысокого, с тёмно-русыми, остриженными по плечи волосами и прозрачно-зелёными миндалевидными слегка раскосыми глазами. Мальчик в ответ посмотрел на неё строго, даже, наверное, с осуждением.

– Уф-ф-ф, – старейшина Гейер опёрся на плечо своего юного помощника. – Ирдар, позволь поздравить тебя с радостным событием. Даже не знал, что у тебя есть такая красивая внучка! Я бы такую пожалел вообще замуж отдавать, но Вотые своего не упустят.

– И новых родственников никогда не оставят, – нравоучительно поднял палец вверх Шерех.

Вероятно, имелось в виду, что не оставят в беде, но Майяри – и не только ей – почудилось, что просто не оставят в покое.

– Она не могла стать женой вашего правнука, – холодно отрезал старейшина Ирдар и, взглянув на Майяри, с едва слышимым удовольствием просветил консера: – Она уже замужем за Агаресом Изиршем. Увы, этот брак не принёс им радости, поэтому мы ждём его расторжения и хотим заключить более радостный союз.

– О, Агарес разве не сказал вам, что он уже освободил нашу деточку от брачных уз? – удивлённо вскинул брови Шерех. – Ещё в Жаанидые, менее месяца назад.

Пробить панцирь невозмутимости Ирдара ему всё же удалось, и тот резко перевёл взгляд на Майяри.

– Вы не интересовались, господин, – холодновато отозвалась та. – И сообщить радостную новость мне мешали разные обстоятельства. То одно, то другое…

Что уж таить, Майяри пока опасалась рассказывать и без того злому мужу про Агареса и тем паче про Бория. Он и так слишком уж пристально смотрел на «жениха».

Камешки в очередной раз посыпались со склона, и на уступ шагнул, довольно бодро, высокий оборотень в чёрном. Ветер радостно разлохматил его белые волосы… и у Майяри едва сердце в живот не закатилось.

Ловко перепрыгивая с камня на камень, оборотень почти сбежал на стену и, небрежно оттянув в сторону ворот рубахи и демонстрируя татуировку, вежливо представился:

– Хайнес Узээриш.

И тут же начертил в воздухе проверочный контур, который вспыхнул зелёным, подтверждая, что и татуировка, и, следовательно, хайнес настоящие.

– Вообще-то я летел в поселение Изирш, но, думаю, чего не залететь? Тем более мне кое-что нужно отдать госпоже Майяри.

Подмигнув девушке, повелитель засунул руку в карман и вытащил на солнечный свет серебряный брачный браслет.

В общине такие не носили, но о салейских брачных традициях наслышаны были. Самые востроглазые рассмотрели украшение, и среди жителей вспыхнули потрясённые шепотки.

– На привале в пещере под камнем нашёл. Ай-яй-яй, как можно было снять… – укоризненно закачал головой Риш, не замечая, что сумеречники смотрят на него и Майяри с всё большим и большим ужасом.

До девушки с запозданием дошла абсурдность ситуации.

Появляется хайнес с брачным браслетом в руках и начинает укорять её. Муж её – предположительно похожий на Тёмного духа оборотень, стоящий перед ней, но озвучено это ещё не было. К общине «поздравить» пришли не только «родственники» Вотые, но «друзья» хаги. А кто там знает, что изменилось в большом мире. Вдруг Вотые уже родственники правящей семьи, а у хайнеса вся Салея в друзьях. Так, может, расцвеченный оборотень – всего лишь страж? Как Борий.

Расхохотаться Майяри не успела.

Риш, обернувшийся посмотреть, чего это все так притихли, подумал о том же, о чём и она, и поспешил откреститься:

– Что вы⁈ Боги миловали… То есть отдали это сокровище другому мужчине. Харен, пожалуйста.

Ранхаш молча забрал браслет и защёлкнул его на запястье поморщившейся Майяри.

– Майяри, – старый консер с намёком поиграл бровями.

– Мой муж, харен Ранхаш Вотый, – веско, выделяя каждое слово, представила супруга Майяри. – Мой господин, – она перевела взгляд на Ранхаша, – этой мой дед, Ирдар Рал Эрхендайлар. Позади него наиболее уважаемые жители общины, советники Дарелий, Стигнѝр и Нхия̀р. Есть ещё советник Ильярл, но… он сейчас в отъезде.

– Как приятно познакомиться, – расплылся в ещё более широкой улыбке Шерех, – а то Майяри… то есть Падуба так мало про вас рассказывала.

– Ох, а что это с госпожой? Кажется, ей дурно, – Узээриш смотрел на лежащую на земле Зияреллу с такой искренней тревогой, будто действительно верил, что ей всего лишь стало плохо. Наверное, утреннее солнышко, не успевшее даже разогнать до конца туман, голову нагрело. – Эй, лекаря! Есть здесь лекарь?

По склону вниз в ворохе камешек и пыли скатился Вахеш. Спрыгнув с почти двухсаженной высоты, он с самым деловитым видом склонился над женщиной и прижал два пальца к её шее. Звучно пошкрябав щетинистую щёку, оборотень удовлетворённо кивнул.

– Живая.

На этом его лекарские способности, собственно, и заканчивались.

Завернув Плетущую Косы в плащ, Вахеш поднял её на руки и внаглую, прямо через толпу и по главной улице, зашагал в сторону ворот.

И никто не посмел его остановить.

– Да что ж мы здесь, а вы там? – спохватился Шерех. – Надо бы спуститься и поболтать, верно?

Ирдар смотрел на внучку. Смотрел не отрываясь. Как-то по-новому. Не холодно, не зло, даже не удивлённо. Что творилось в его голове? О чём он думал?

Майяри тоже на него смотрела. Глубоко внутри она ликовала. Она чувствовала, что победила. Что наконец-то смогла победить деда! Переломила судьбу, которую тот определил для неё. Справилась… справились. Она посмотрела на спину стоящего перед ней Ранхаша.

– Поговорим, – согласился старейшина Ирдар и отступил назад.

Старый консер первым полез вниз, не дожидаясь оборотней, поспешивших на помощь вниз по склону.

Майяри робко коснулась локтя Ранхаша, и тот скосил на неё холодный взгляд. На самом деле ничуть не холодный, и это теперь девушка ясно видела, что он очень даже злой. И на душе стало так тепло.

– Эхе-хе-хе-хей, госпожа! – раздался крик с пролетающего над общиной дракона, и Майяри с улыбкой посмотрела вверх на неразличимого в солнечном свете, но узнанного Казара.

Наверное, поэтому она и пропустила удар.

Перепуганный Рахнарр не мог отвести глаз от окутанного рваным плащом тёмного. Губы его дрожали, на лбу бисеринами собирался пот, а зрачки то сужались, то расширялись. Дыхание хлюпало в груди, а сердце сжимал ужас. Ему чудилось, что вокруг одни только Тёмные духи. Сперва Зиярелла, потом расписанный чёрным муж госпожи Падубы, а теперь… мёртвый господин.

Двадцать лет назад Рахнарр участвовал в казни наследника старейшины Ирдара. Он держал в своих руках дубину и раз за разом опускал её на спину испортившегося мальчишки. Он исполнил то, что должен. Тёмным не место в мире, они источники бед, их нельзя контролировать, он всё сделал правильно.

Но сейчас прямо перед ним, над ним, стоял мёртвый господин.

Он умер. В этом Рахнарр был уверен.

Он умер и вернулся в облике тёмного хаги, чтобы отомстить.

И без того недалёкого ума, мужчина лишился последних крох разума. Ему чудилось, что злобный дух смотрит прямо на него через наползший на лицо капюшон. Смотрит и готовится одним ударом вывернуть его грудную клетку. А может, и переломать так же, как переломали его.

Когда Ёрдел шевельнулся и шагнул, Рахнарр не выдержал и, завопив, словно кулак, выбросил в сторону тёмного свои жалкие силы.

Никто не успел отреагировать. Майяри радостно улыбалась Казару, старейшина Гейер кряхтя спускался со стены, а Ёрдел… почему-то он не посчитал нужным прикрыться даже щитом. Рассеянно обернулся в сторону кричащего мужчины, отметил поток силы… и ничего не сделал. «Кулак» врезался ему в грудь и отшвырнул назад. За пределы стены. В пропасть.

Майяри отреагировала почти мгновенно, выбросив вслед щупы сил в попытке поймать брата, но наткнулась на чей-то щит. Заполошно попытавшись его пробить, она бросилась к краю стены и завопила. Протяжно и дико, как зверь.

– Ёрдел… мой Ёрдел… мой… о боги…

Дрожа, девушка перегнулась через край, одновременно с этим всё же пытаясь нащупать брата в пустоте, и едва не свалилась вниз. Ранхаш успел обхватить за талию и оттащить. Девушка закричала и выгнулась в его руках, пытаясь вырваться.

Мимо камнем рухнул крылатый Ирриван, немного запоздав, за ним проследовал дракон.

– Пусти-пусти-пусти меня! – орала Майяри.

Она отпихивала мужа силами, этими же силами шарила за краем стены, надеясь в тумане нащупать уцелевшего брата. Не могли же боги пощадить его, дать возможность выжить лишь для того, чтобы он так глупо умер.

– Кто⁈ – зарычала она и через плечо Ранхаша дико сверкнула глазами на жителей общины. – Кто⁈ Кто посмел меня остановить⁈ Это ты!

Уставившись на деда, Майяри в ярости шарахнула силами по всей толпе, но налетела на щит.

– Девочка, не нужно! – старался успокоить её старейшина Гейер. – Ты сделаешь только хуже!

– Почему опять Ёрдел⁈ Почему он⁈ Почему всегда он⁈ – Майяри зарыдала.

– Майяри, его найдут, – Ранхаш судорожно прижимал её к груди. – Всё будет хорошо. Он же хаги, он зацепится за воздух…

Девушка завыла. А помнит ли Ёрдел, как цепляться за воздух?

Да пусть будут прокляты все боги, все до единого! Ну почему опять её брат? Ну почему? Почему ни боги, ни духи его не щадят, почему…

Задохнувшись от внезапного озарения, Майяри вновь рванулась из рук мужа и закричала:

– Горный дух, где ты⁈ Явись! Ты должен мне! Ты обязан мне за жизнь!!! Отдай долг!!!

Руки Ранхаша вдруг ослабли, и девушка, вырвавшись, бросилась к краю стены, жадно заглядывая в плавающий внизу туман. На плечи кто-то навалился и издевательски пропел:

– И чего мы рыдаем?

Майяри резко вскинула голову и увидела располосованное линиями лицо духа. Ранхаш стоял поодаль и, судя по вздувшимся на шее жилам, пытался пошевелиться, но не мог.

– Ух, ну он у тебя и жуткий, – оценил харена дух.

Вцепившись в рубашку духа, Майяри лихорадочно зашипела:

– Ты можешь воскрешать? Можешь⁈

– Смотря кого, – весело прищурился мужчина. – Если душа не успела уйти, то могу вернуть. Тело-то сваять недолго…

– Верни моего брата! – потребовала Майяри. – Верни мне его!

– Брата? – непонимающе прищурился дух. – Кто это?