Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 280 (всего у книги 358 страниц)

Глава 81
Старейшина

Впервые за полмесяца Майяри провела прекрасную ночь. В палатке, на сложенном вдвое одеяле, под толстым мехом и в горячих объятиях мужа. Она предусмотрительно начертила вокруг их пристанища хаггаресские знаки беззвучия, но всё равно они с Ранхашем старались вести себя как можно тише. Они никуда не торопились и долго-долго раздевали друг друга, ласкали, а потом невыносимо неторопливо сплетались в одно целое. Более живой Майяри себя никогда ранее не чувствовала.

Остаток ночи они крепко проспали в объятиях друг друга, и только Майяри иногда в страхе просыпалась от ощущения, будто кто-то облизывает ей пятки. К счастью, это была всего лишь игра воображения, но на третий раз девушка на всякий случай натянула сапоги.

Сколь мирной и успокаивающей была ночь, столь неприятным оказалось пробуждение.

– Эй, – полог палатки отдёрнулся, и внутрь заглянул Леахаш, – Майяри, твой дед умер. Вставай!

Ранхаш проснулся раньше и обеспокоенно посмотрел на брата.

– Что? – девушка ошарашенно уставилась на оборотня.

– Собирайся, дедушка Шерех очень хочет тебя видеть!

Майяри подорвалась. Проснувшееся сознание живо нарисовало волнения в общине и драку за власть.

Ранхаш выскочил первым, и Майяри бросилась за ним.

Обеспокоенный господин Шерех стоял в окружении глав других отрядов, и они о чём-то тихо переговаривались. Увидев внуков, старый консер направился к ним.

– Что произошло? – Майяри с беспокойством посмотрела на общинные ворота.

– Ночью умер господин Ирдар. Лекарь объявил, что не выдержало сердце, – по досаде в глазах волка можно было догадаться, что это не совсем так. – Мол, сильные волнения: внучка выскочила замуж за оборотня, внук ожил, жена с того света прямо на глазах вернулась, а тут ещё и немного унизительные условия, на которых пришлось отказаться от притязаний на внучку… Не пережил потрясения и позора.

– У него всегда было крепкое сердце, – тихо не согласилась Майяри.

Консер как-то странно посмотрел на неё, задержался взглядом на припухших губах и пятнах засосов в распахнувшемся вороте и расслабился.

– Его сердце сжали с такой силой, что не выдержало бы и железо, – едва слышно протянул Шерех, и Майяри побелела.

– Майяри была со мной, – тут же сказал Ранхаш.

– А ты был в лагере, – качнул головой дед. – Я поспрашивал других старейшин, но они сами никуда ночью не отлучались и самые сильные их подданные тоже, – оборотень почему-то посмотрел на Рийгана, следующего по пятам за посвежевшим старейшиной Гейером. – Только вот… – Шерех опять посмотрел на Майяри, – … твой брат…

Девушка невольно осмотрелась и нашла брата у костра рядом с пацанятами. И даже удивилась, что нашла, а потом изумилась, сообразив, что Ёрдел ест – и ест сырое мясо.

– Как отреагировали в общине? – перевела тему Майяри.

Старый консер с готовностью поддержал изменение разговора. Обвинять тёмного в убийстве старейшины Ирдара никто бы не стал, у этих двоих личные счёты, но всегда приятно знать, кто именно убийца, а не гадать, кто кого в следующий раз убьёт.

– Они растерянны. Я позволил себе распорядиться, чтобы все жители собрались на площади. И хотел как раз идти туда…

– Я с вами! – мгновенно вызвалась Майяри.

В общину они отправились ввосьмером: консер Шерех, старейшины Оирид и Гейер, мальчик Рийган, которого никто не смог отшугнуть, Ранхаш, прикрывающий спиной Майяри, Казар и Вахеш.

Толпа на площади сдержанно шумела и волновалась. Присутствовали в основном мужчины. Они старательно пытались казаться невозмутимыми, но удивление и растерянность нет-нет, но мелькали на их лицах. Старейшина Ирдар стоял во главе общины очень долго и успел пережить множество потрясений. Конечно, произошедшее вчера не могло сравниться ни с чем, но никто не ожидал, что это подкосит господина совсем.

В первых рядах неподвижными изваяниями стояли советники. По их холодным лицам сложно было что-то прочитать, но на лбу блестели бисерины пота. Майяри-то думала, что они придут к яростным дебатам, кто займёт пост, но жители общины, казалось, сами ждали чего-то.

– Господа, – консер Шерех обратился к собравшимся, – кто сейчас главный? Мы хотели бы переговорить с ним.

Толпа заволновалась, советники отмерли и нерешительно переглянулись. У Майяри нехорошо засосало под ложечкой.

Советники, готовые по повелению господина отдать любого из своих потомков в качестве наследника старейшины, сейчас пребывали в замешательстве. Возможно, будь община в другом положении, более спокойном, а не в окружении врагов, они бы ещё заявили о своих притязания, мол, старейшина всегда выделял их больше других. Но сейчас ни один из них не был готов возложить на себя бремя власти, ибо никто из них не умел решать.

Решал всегда старейшина.

– Так есть тут главный? – повторил свой вопрос консер.

– Главная теперь здесь я.

Шерех обернулся в удивлении, и Майяри спокойно посмотрела на него из-за плеча Ранхаша. А затем легонько толкнула мужа в спину и вместе с ним прошла вперёд и отступила немного в сторону. Ранхаш всё так же был впереди, но теперь Майяри видела вся община.

– Есть желающие оспорить моё право на власть? – девушка обвела спокойным взглядом присутствующих, но они смолчали.

Только в задних рядах наметилось волнение да по лицам советников заходили желваки. Но даже они не осмелились воспротивиться молодой госпоже, которая не только привела к их дому полчища врагов, но и вернула с того света брата и бабку. Они своими глазами видели, как она приказала Горному духу, будто тот был её слугой, вернуть умершего. На её стороне были высшие силы.

– Тогда разойдитесь, – велела Майяри. – Мне нужно подумать над нашей дальнейшей судьбой.

Толпа шевельнулась и отшатнулась.

А Майяри очень хотелось прижаться лицом к плечу Ранхаша и застонать. Но сейчас нельзя, не на глазах общинников, которые примут это за слабость.

Она ведь надеялась, что просто уйдёт отсюда и забудет навсегда это место.

Господин Шерех посочувствовал ей, но это всё, что он мог сделать. Он хотел помочь и с решением, но Майяри чувствовала, что должна сама вынести его. Раз она взяла на себя эту обязанность, то должна сама её нести. Хотя бы попытаться. А если она сразу переложит её на чужие плечи, то точно не справится.

Справляться, откровенно говоря, и не хотелось.

До полудня Майяри ходила по общине в сопровождении Казара и Ранхаша. Осмотрела каждый дом, каждую улочку, заглянула в храм и спонтанно, но без злости и желания отомстить лишила Говорящего с Богами жреческого сана. Всё равно не слышит ни богов, ни духов, только и умеет Благословлённых на Одиночество определять.

Потом они дошли до самых драконьих пещер, где содержались общинные драконы, и свернули на тропу, ведущую наверх. Там Майяри попросила мужчин позволить побыть ей в одиночестве и шагнула на скальный уступ. И тут же поморщилась от досады.

Место уже было занято.

На поросшем жёсткой травой уступе, бесстрашно свесив ноги вниз, сидел господин Рийган. Он тоже посмотрел на Майяри с досадой, и отступившая было девушка упрямо шагнула вперёд и плюхнулась рядом, уставившись вниз. Отсюда открывался великолепный вид на всю общину и луг между двумя вершинами, сейчас занятый разбитым лагерем.

– Не боишься? – Майяри качнула подбородком, указывая вниз.

– Я рос в горах, – отозвался мальчишка. – Не в этих, Рирейских.

Опять повисло молчание, и Майяри начала с раздражением провожать глазами снующие внизу фигуры общинников. Сбоку она заметила блеск и, повернувшись, успела увидеть, как мальчишка торопливо переворачивает руку ладонью вниз, не успев натянуть перчатку.

– О, ещё один почти тёмный, – фыркнула девушка, и мальчишка уставился на неё таким взглядом, что того гляди вниз спихнёт.

Поддавшись порыву, Майяри расстегнула халуму и, отогнув ворот рубашки, показала светящееся пятно на своей груди.

– Не ершись, ты не один такой, – и, переведя взгляд вниз, без удовольствия протянула: – Если узнают, что над ними тёмная встала, с ума сойдут.

Рийган растерянно моргнул, затеребил перчатку, но всё же не надел её.

– Опасная ты, – заметил он.

– М-м-м?

– Для всей страны опасная, – выразился конкретнее мальчишка и кивнул на её грудь.

До Майяри не сразу дошло, а когда дошло, она едва вниз не сверзилась.

– Откуда ты знаешь? – разъярённо зашипела она и настороженно посмотрела на выступ, за которым её ждали Ранхаш и Казар.

Мальчишка неожиданно улыбнулся и открыто продемонстрировал свою светящуюся ладонь.

– Ты не одна такая. Опасная, – и натянул перчатку. – Только ты опасна для головы Салеи, а я… я просто всё знаю. Это тоже опасно.

Майяри не стала спрашивать, что за артефакт поглотил мальчишка. Чужие тайны она уважала. Тем более когда её собственные тайны оказывались под угрозой.

– Я не скажу, – на всякий случай предупредила она.

– Я знаю. Ты не любишь рассказывать тайны.

– Неужели мысли читаешь? – не удержалась Майяри.

– Нет, – Рийган тряхнул волосами с видимым облегчением. – Просто знаю. Стоит мне задать себе вопрос, и я узнаю ответ.

– Тогда, может, ты подскажешь мне, что делать с ними? – девушка неприязненно уставилась на дома внизу.

А мальчик в ответ посмотрел на неё так, словно она предлагала ему в чём-то сжульничать.

– Будущее я тоже не вижу. Только то, что прошло. И если правильно спросить.

Майяри с досадой закусила губу. У неё не было ни опыта господина Шереха, ни дара сов, способного подсказать верный путь, она не знала ответы на все вопросы. У неё не было ничего, кроме силы и таланта учиться.

– Я даже их не знаю, – вырвалось у неё при взгляде на очередную фигуру внизу.

– Этот? – Рийган прищурился. – Кажется, он ненавидел свою жену. Очень радовался, когда та умерла. Но зато трепетно относится к своим детям и внукам.

Присмотревшись, Майяри фыркнула:

– Советник Дарелий? Вот кого бы я не заподозрила в сильной любви к детям.

– Я не могу читать мысли, – смутился Рийган, – это предположение. Я просто вижу в его прошлом, что он был очень счастлив на похоронах. А дети… Он семь раз отказался отдавать свою дочь замуж и не согласился выдать её за хаггареса.

Единственная дочь советника Дарелия, злая и завистливая девка, Майяри не нравилась, но всё же её поразило, что советник не решился пожертвовать свою кровь на благо общины.

– А вон тот? – девушка указала на другую фигуру, и Рийган недовольно посмотрел на неё. – Мне очень нужно. Если я не пойму, какие они, то как мне с ними управляться?

– Знал же, что нужно держать рот на замке, – раздражённо выдохнул мальчишка, но покорно присмотрелся к общиннику.

От уставшего и уже злого хаги Майяри отстала только спустя пару часов, когда к ним уже седьмой раз заглянул нетерпеливый Казар, и девушка неохотно поднялась. Что делать с общиной, она не решила, но сейчас ей было над чем поразмыслить. То, что она узнала от Рийгана, не сильно её порадовало, но по крайней мере она лучше понимала, с кем имеет дело и кто в будущем может её поддержать. И тяжесть на душе немного отступила.

На обратном пути они остановились на обрывистом краю тропинки и Майяри уставилась на колышущийся внизу фиолетовый ковёр из цветов. Ранхаш взял её за руку и переплёл их пальцы. Майяри в ответ сжала ладонь и глубоко вдохнула пахнущий каменной пылью воздух.

– Хаггаресов, похоже, не стоит ждать, – задумчиво протянула она. – Не в ближайшее время.

После смерти Агареса они наверняка тоже определяются с новым главой. Вряд ли отступятся от идеи поквитаться с хаги, но у них хотя бы есть немного времени.

– Можем пустить слух, что вы, госпожа, спутались с семьёй До̀бвый, – предложил Казар и заслужил тяжёлый взгляд от харена: ему не понравилась формулировка. – И моё нахождение рядом с вами только подтвердит это. А с Добвыями они поостерегутся связываться.

– А кто такие Добвый и какое ты имеешь к ним отношение?

– Добвый – это истинные хаггаресы, – просто ответил Казар, – а я один из бывших наследников.

– Только не это… – ужаснулась Майяри.

– Да ладно вам, госпожа. От меня вполне добровольно отказались, – подмигнул ей оборотень. – Я всё равно безответственный. Вверять мне семью – значит обречь её на гибель. Вы не переживайте, меня не будут пытаться вернуть, а вас не обвинят в переманивании ценных членов рода.

– Какое ещё испытание уготовили мне боги? – раздражённо прошипела Майяри. – Что за истинные хаггаресы? Я никогда ничего подобного не слышала.

– Ну ещё бы, вы же сумеречница, а сумеречные хаггаресы терпеть не могут говорить про «истинность», – безмятежно улыбнулся Казар. – Они же в большинстве своём «берут», а не «слышат».

– Я не понимаю…

– Первые хаггаресы слышали мир, понимали его. Они слышали, играли на нитях мира, брали и отдавали и создавали совершенно невероятные вещи. Они прислушивались к голосу мира, его подсказкам и оттого могли то, чего не могли маги. Хаггаресом мог стать не каждый, для этого требовалась особая чуткость, умение слышать. А когда появились первые печати, среди хаггаресов появились начертатели. Они прекрасно умели брать силы мира с помощью начертания печатей, но голос мира они не слышали. Они очень быстро разрослись, их стало много, но они всё же не были истинными хаггаресами. Их даже не вносили на страницы Книг Знаний, раньше туда вписывали только тех, кто смог овладеть истинным знанием. Это сейчас вносят каждого рожденного в хаггаресской семье ребёнка, хотя он ещё ничего не умеет.

– И среди сумеречников в основном начертатели? – уточнила Майяри.

– Да. Среди равнинников тоже большинство, но всё же среди нас больше тех, кто сохранил первоначальное знание. Агарес вот даже не смог создать новую Книгу Знаний.

Майяри припомнила, что среди ритуалов, описанных в украденной ею Книге, был ритуал создания новой Книги. Откровенно говоря, малопонятный. Почти в каждой строке «сделай то-то и прислушайся к голосу мира».

Наверное, всё-таки сумеречные хаги излишне высокомерны в заявлении, что это они создали хаггаресов. Нет, даже дед говорил, что сперва появились оборотни, которые говорили о голосе мира. Хаггаресы всё же появились раньше. Просто если бы не сумеречные хаги, то они, может быть, и не пошли бы по дороге охотников.

– Значит, сумеречные хаггаресы не так сильны, как равнинные?

– Нисколько. Они считаются сильнее лишь потому, что живут рядом с самыми опасными хаги – сумеречными.

– Которые тоже не представляют из себя большой силы, – встрял в разговор Ранхаш.

– Не надо их недооценивать, – Майяри с укором посмотрела на мужа.

– Я не недооцениваю. Дед рассказал одну забавную вещь. Видишь, – Ранхаш обвёл взглядом раскинувшиеся вокруг горы, – какое богатство. Залежи силы.

– Ты о чём?

– Такие сильные хаги, как ты или твой дед, встречаются редко. Единицы. Большинство же имеют весьма скромные способности. Но скрытые в недрах гор богатства умножают их силы, делая куда могущественнее.

Майяри растерянно моргнула.

– Если они выйдут на равнину, то не будут иметь никакого превосходства перед своими равнинными сородичами, – продолжил Ранхаш. – А если равнинники придут в горы, – взгляд его устремился вбок, в сторону лагеря, – то они не будут уступать сумеречникам. Именно поэтому сумеречники никогда не пытались вернуть власть над народом силой. Они малочисленны и обречены на поражение.

– Вот Тёмные! – выругалась девушка и, озарённая внезапной идеей-решением, припустила вниз по тропинке. – Мне нужен хайнес Узээриш! И господа старейшины-равнинники! И дедушка Шерех!!!

Мужчины насторожённо переглянулись.

– Господин! – Узээриш обернулся, увидел бегущую к нему Майяри и преисполнился дурного предчувствия. – Я решила, что будет делать моя община.

– Да? – хайнес невольно отступил.

– И мне нужна ваша помощь! Если вы поможете, то первая подпись в мирном договоре от сумеречных хаги у вас будет.

– И чем я должен пожертвовать ради этого?

– Мне нужен кусок земли на равнине, – решительно заявила Майяри. – Я хочу, чтобы моя община переселилась на равнину.

Глава 82
Новый путь

В окружении старейшин, умудрённых не то что годами – веками, Майяри чувствовала себя невероятно юной. И они наверняка воспринимали её ребёнком, которому по разуму следовало назначить опекуна хотя бы до совершеннолетия. Но девушка, привыкшая, что её с десяти лет считают взрослой, держалась уверенно и выступала с напором, напомнив собравшимся об известных уже истинах: сумеречные хаги всё так же стремятся к власти, сидят в делающих их сильными горах и отказываются понимать, как изменился внешний мир.

Майяри не была готова вывести общину из нынешнего болота, просто не понимала, как это сделать. И ей, откровенно говоря, не хотелось сидеть с ними в горах. Да и что изменится, если они продолжат жить, закрытые от всех?

Нужно вышвырнуть их в реальный мир!

Поэтому ей нужен кусок земли, желательно не очень далеко от Жаанидыя и рядом с другими общинами, которые бы смогли при необходимости надавать её подданным по шее. Ну вдруг они дорастут до бунта. И нужен совет, как обустроить новую общину: Майяри имела очень смутное представление, как живут хаги на равнине.

И помимо этого она хотела определить молодых хаги возрастом до ста лет на обучение, чтобы вывести их хотя бы ненадолго из-под влияния старшего поколения.

Бросать же оставшихся без старейшины сумеречных хаги на прежнем месте было даже опасно. Кто знает, что придёт им в голову или же кто воспользуется их силами: в вере в собственное могущество они очень наивны.

Старейшины согласились помочь, а хайнес, подумав, сказал, что знает, какой участок выделить. Очень уединённое место, с трёх сторон лес, а с одной очень живописное болото. До глубокой ночи обсуждали детали. Хайнесу, консеру и другим оборотням – кроме Ранхаша, которого вытурить не удалось, – даже пришлось покинуть шатёр, чтобы хаги могли беспрепятственно обсудить некоторые детали, связанные с обустройством общин, которые посторонним лучше бы не знать.

Уже в палатке, ворочаясь в объятиях мужа, Майяри спохватилась.

– Ранхаш, а ты… как вообще к этой идее? – девушка испуганно вскинула глаза на подбородок мужа.

– Она мне не нравится, – честно ответил Ранхаш.

– Прости, мне надо было сперва с тобой обсудить, – покаянно протянула Майяри и виновато заёрзала и запыхтела.

– Мне не нравится, что моей жене придётся возиться с целой общиной, – продолжил оборотень. – Наша мирная жизнь закончилась, даже не начавшись. Но что мы можем с этим сделать? Только разбираться. Проблему нужно решать на корню.

– Прости, – девушка жарко поцеловала мужа в шею, – я постараюсь как можно быстрее подготовить преемника.

– Не обещай того, что не можешь выполнить, – Ранхаш в ответ поцеловал её в губы. – Кого ты подготовишь? Ёрдела? Он не тот, кто захочет править. Маленького дядю? Ещё непонятно, кто из него вырастет и как отзовётся то, что он тёмный.

– Я думала выбрать кого-нибудь из общины, из молодых. Из тех, кто отправится учиться в город, – призналась Майяри. – Как думаешь, сколько лет мне потребуется, чтобы изменить нынешние порядки так, чтобы старые точно не вернулись?

– Около ста лет, – Ранхаш ответил не сразу. Вспомнил сперва подобные события из истории, сравнил и только после этого пришёл к решению.

– Боги, как много! – простонала Майяри. – И почему он умер сейчас?

– Не умер, всё равно пришлось бы приглядывать, хотя бы чтобы убедиться, что не отомстят. Как ты собираешься объявить о своём решении общине?

Девушка непонимающе посмотрела на харена.

– Ты же не думаешь, что они с радостью примут его?

Майяри, конечно, не думала, что жители общины так уж легко согласятся с её решением. Всё же здесь они жили веками. И думали, что будут жить до самой смерти. Они здесь родились, выросли, обзавелись семьями и собирались провести всю оставшуюся жизнь. Да и как можно переселиться с гор к более слабым равнинным сородичам? Какое унижение! Променять величественные горы, суровые и опасные, на плоскую и ничем не выдающуюся равнину. Кем они станут в глазах других сумеречников?

И тем не менее она почти не сомневалась, что не встретит достойного сопротивления.

Жители обеспокоенно перешёптывались, смотрели на молодую госпожу, стоящую, как и положено приличной жене, за спиной мужа, и взволнованно осматривались. Впереди стояли внешне спокойные советники и с высокомерной холодностью взирали на Майяри. Всего в общине было четыре советника. Община делилась на четыре части по сторонам света, и у каждой имелся свой советник. Но сейчас их было всего трое, господин Ильярл так и не вернулся от хаггаресов. А соглядатаи хайнеса, успевшие слетать к Изиршам, доложили, что и не вернётся.

Помимо самой Майяри и Ранхаша, на площади присутствовали хайнес Узээриш, старейшины Гейер – вместе с Рийганом, разумеется, – и Оирид, Казар, изображавший сурового охранника за спиной госпожи, и Вахеш, пришедший вместо прадеда. Где-то был ещё и Ёрдел, по крайней мере, Майяри точно видела, что он проходил в ворота, а потом исчез.

– Здесь все?

– Кроме больных, детей и беременных… госпожа, – отозвался Дарелий.

– Прекрасно, – мрачно обронила девушка. – Начинайте собираться, через неделю мы покинем это место и уйдём на равнину.

Шум мгновенно смолк, жители ошарашенно посмотрели на молодую госпожу, и кто-то в задних рядах охнул. Вслед за охом покатилась волна причитаний, возмущений и нервного смеха.

– К равнинникам⁈ – в изумлении подался вперёд Дарелий.

Разговаривая с Рийганом, Майяри смогла понять, почему дед подумывал взять наследника именно среди потомков Дарелия. Он, может, был не самым сильным и часто лез на рожон, но он не молчал, и был шанс, что его потомки научатся решать.

– Мы поселимся отдельно, – холодно ответила госпожа. – Хайнес был милостив и выделил для нашего будущего дома прекрасное место.

– Но наш дом здесь, – не выдержал советник Стигнир, крепкий невысокий мужчина с чёрными кудрявыми волосами и такой же бородой. – Наши семьи жили здесь с тех пор, как предки осели в Сумеречных горах. Здесь наши дома, хозяйство…

– У вас будет время собрать всё самое нужное.

Кто-то из женщин горестно зарыдал.

– Госпожа, это невозможно! – Дарелий решительно выступил вперёд. – У нас на равнине нет ничего! Ни защитных стен, ни домов. Вы предлагаете покинуть прекрасное обжитое место ради непонятно чего?

– Дарелий, я не собираюсь сидеть здесь с вами, – Майяри немного выступила из-за спины Ранхаша, и советник попятился под её взглядом. – Это место прекратилось в болото, а вы сами вырождаетесь. Ни одного нового дома за пятьдесят лет. Мир вокруг меняется, а здесь не меняется ничего.

– Госпожа может нас оставить, мы не осудим, – вкрадчиво предложил невысокий и щуплый Нхияр.

– Госпожа уже обещала либо уничтожить вас, либо привести к процветанию, – напомнила Майяри. – Меньшую часть из вас. Вы сами меня вернули, а теперь говорите, что не нуждаетесь во мне? Так, может, вы хотите видеть над собой прежнего наследника, моего брата?

Гомон стих как по мановению.

– Оставить вас здесь одних – значит позволить вам просто медленно сдохнуть.

– Не нужно нас недооценивать…

– Дарелий, ты прожил века, но не знаешь мир. Я прожила тридцать лет и могу сказать, что кое-что узнала. Когда мы уйдём, сюда явятся разгневанные Изиршы. Можешь сколько угодно убеждать меня, что вы прогоните проклятых хаггаресов как бешеных собак, но я не верю, что старейшина Ирдар откупился женщинами общины ради сохранения какой-то чести. Допустим, что хаггаресы всё же не посмеют сунуться, но весть о смерти деда быстро разлетится по другим общинам. Уверена, кто-то из старейшин захочет прибрать к рукам ослабевшую общину и все её богатства. И вы не сможете, не посчитаете возможным сопротивляться потомку правящей семьи, – сказав это, Майяри обвела взглядом притихшую толпу и веско закончила: – Здесь никто не останется. Осмелится ли кто-то выступить против?

Жители безмолвствовали. Даже старейшины угрюмо молчали, хотя Дарелий все губы искусал, сдерживаясь.

– Завтра назад отправляется один из отрядов. Двадцать мужчин из общины полетят с ними, чтобы осмотреть участок и начать постройку новой общины. Нхияр, отбери из молодых и толковых. Остальные начинают собираться. Через неделю все покинут это место.

– А наш… Сад? – напомнил Дарелий.

Майяри с холодным спокойствием посмотрела на советника.

– Мы заберём пять самых больших деревьев.

– Но… остальное? – старик искренне растерялся.

Будучи молодым и горячим, он обожал возиться с поделками, и многие кусты, травы и мхи в Саду были именно его творениями.

– Я и мой брат Ёрдел запечатаем Сад. Главы других общин помогут установить защиту, чтобы защитить дома от разграбления.

Кажется, именно сейчас общинники поняли, что госпожа не шутила. Бледные испуганные лица обратились в её сторону.

– Через сто лет желающим будет позволено вернуться сюда. Закончим с этим. А теперь мне нужны родители мальчика по имени Илрай.

В толпе вскрикнула женщина, и Майяри мгновенно нашла её испуганное и обнадёженное лицо. Рядом стоял, видимо, муж, высокий, худой, дочерна загоревший мужчина с холодными голубыми глазами.

– Ваш сын вернулся тёмным, – бесстрастно заявила госпожа. – Вы готовы принять его назад?

Женщина в ужасе прижала руки ко рту, но всё равно невольно качнулась вперёд.

– Тёмный? – зашипел её муж, но под равнодушным взглядом госпожи задавил возмущение и довольно сдержанно ответил: – Вы знаете наши традиции. Тёмный – значит мёртвый.

– Ара̀н, – умоляюще протянула женщина, – наш Илрай.

– Отданное тёмным не может вернуться в мир живых, – лицо мужчины исказила искренняя печаль. Его младший сын родился очень сильным, и старейшина пророчил ему блестящую судьбу. – Проклятые хаггаресы…

Майяри пристально посмотрела на женщину, а та, плача, на мужа. И, горестно всхлипывая, шагнула назад, к нему.

– Хорошо, я скажу, что вы умерли. Можете расходиться, – и сама развернулась к воротам.

Уже за воротами ухмыляющийся Вахеш спросил её:

– И что бы ты делала, если бы кто-то всё же воспротивился?

– Позволила бы остаться, – пожала плечами Майяри. – Но не воспротивились же.

В лагере уже царил шум. Майяри настороженно посмотрела на сонную бабушку, которая следила за господином Борвидом недовольным, но уже более-менее терпеливым взглядом. Так смотрят на неизбежное и в целом вполне приемлемое зло. Весь прошлый день она только спала, ела и плакала, а вечером почему-то выказала желание познакомиться с мальчишками, крутящимися у того же костра. И в особенности с самым младшим. Смотрела на него с такой надеждой, что Майяри забеспокоилась, не двинулась ли женщина умом. Но потом поразмыслила, пофантазировала и решила, что маленький мальчик мог напоминать бабушке утерянного сына. Хотя какое сходство может быть между годовалым ребёнком и пацаном восьми лет от роду?

Сама девушка приближаться к бабке всё ещё боялась, хотя господин Гейер уже успел сказать женщине, что у неё есть внуки. Она издали больными глазами посмотрела на Майяри и Ёрдела и отвернулась. Взрослые, совершенно чужие для неё дети. Может, она боится общаться с ними не меньше самой Майяри?

– Господин, насчёт женщин… – девушка с трудом оторвала взгляд от бабушки и перевела его на хайнеса.

– Пока не нашли, – отозвался Риш и в свою очередь бросил вопросительный взгляд на харена. Тот отрицательно мотнул головой. – Раз за шесть лет свои не поймали, то чужим здесь разобраться будет не проще.

Майяри только вздохнула. Она даже поспрашивала Рийгана, но тот видел ответы чаще как картинки, и горные хребты и скальные уступы ни о чём не говорили мальчику, выросшему в совершенно других горах. Хайнес и харен отправляли ловцов в направления, что подсказывал им дар, но за сутки найти затаившихся беглянок не удалось.

– Иди отдохни, я сам слетаю, – Ранхаш поцеловал Майяри в лоб и строго посмотрел на Казара.

Следом увязался хайнес вместе со своим придурковатым драконом, и через четверть часа оба оборотня улетели во главе небольшого отряда.

– Ох, госпожа, я же вам привёз кое-что! – спохватился хаггарес и бросился к костру, около которого, пугливо съёжившись, сидела Плетущая Косы.

Порывшись в мешке, оборотень с торжественным видом подступил к Майяри и протянул ей нечто квадратное и плоское, завёрнутое в ткань.

Сперва девушка непонимающе уставилась на подношение, потом отметила знакомую форму и с внезапным озарением вскинула глаза на лицо слуги. Тот улыбнулся.

– Молодец, благодарю, – с самым серьёзным видом Майяри выхватила свёрток и зажала его под мышкой.

– Рад служить, – искренне отозвался тот. – Вам очень пригодится, а то харен всё ещё злой…

Майяри упреждающе грозно зыркнула в ответ, и Казар послушно прикусил язык. Чудо, а не слуга!

К вечеру хайнес и харен вернулись с пустыми руками, но раздосадованными не выглядели. Кружась в небе, они заметили вдалеке других всадников – и предположили, что это хаггаресы, – но те, завидев их, поспешили убраться.

Радостная Майяри бросилась к мужу. Полчаса назад она закончила разговаривать с бабкой и теперь мечтала оказаться в объятиях Ранхаша.

Разговор не склеился. Бабушка немного понимала южносалейский, но говорить на нём не желала. Как выяснилось, Ёрдел не помнил, что когда-то знал язык предков, и говорить на нём не мог. Но понимал, что щебечет бабушка. Майяри же почти ничего не понимала, но простые фразы с горем пополам построить могла. Она честно пыталась и голосом, и выражением лица показать, что готова оказать бабушке всякую поддержку, но та отнеслась к ним настороженно. Только к Ёрделу почему-то немного более благосклонно. Но всё же они попробовали поговорить.

Майяри кое-как рассказала про себя и брата, с помощью господина Гейера поведала всё, что знала о матери и отце. Рассказала про Имларда, посчитав, что бабушке лучше заранее знать, кто этот мальчик, а то привяжется, а потом расстроится. Госпожа Дирмайя в свою очередь рассказала, что её дом во Многоимённых землях, не поведала, правда, где именно. Она считала, что ей двести два года – Майяри ужаснулась её юности, – и где-то там у неё осталась большая и дружная семья, из которой её увёз «падлѝцый» Ирдар. Майяри очень понравилось незнакомое слово, и она живо внесла его в свой скромный словарь. В общине Дирмайя прожила около пяти лет и всё это время пыталась сбежать, но она была слаба, а горы суровы. Раньше, в окружении любящей семьи, ей не приходилось с таким отчаянием бороться за свою свободу.

К не утихшей вине примешалась ещё и горечь того, что за прошедшие века с семьёй бабушки могло случиться что угодно и, возможно, ей больше некуда бежать. А в то, что уже прошло так много лет, женщина до сих пор не могла поверить.

Повиснув на шее мужа, Майяри тихо-тихо прошептала, как она скучала, и отпустила оборотня расседлывать ящера.

– Ранхаш, ну что? – окликнул правнука господин Шерех, торопливо приближаясь в сопровождении хромающего Фошия.