Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Глава 35
О тонкостях безумия

Со стоном откинувшись на спинку сиденья, Риш прикрыл глаза. Экипаж дёрнулся и покатился по мостовой.

– Надо было с тобой поспорить, – устало протянул хайнес и из-под белёсых ресниц посмотрел на Саврия, который сосредоточенно просматривал записи, изредка помечая что-то графитом.

– Сказал он всё равно не так много, – не глядя на него, отозвался помощник.

– Сколько знал, столько сказал, – Узээриш вновь прикрыл глаза, воскрешая перед внутренним взором недавний разговор.

Они только что покинули лечебницу при храме бога Волпа̀деса, при которой уже почти пятьдесят лет жил Отро̀т Ы̀лный – ныне единственный законный наследник семьи Ылный, который никак не хотел брать на себя управление родом. Уже сорок восемь лет за него эту обязанность нёс престарелый двоюродный дядюшка. И все ждут не дождутся, когда старого козла сменит молодая кровь. И даже всё равно, что у молодой крови двоедушие.

Сорок девять с половиной лет назад род Ылный был одной из семей, наследники которых погибли при Арван-Ё при весьма загадочных обстоятельствах. Именно Эда̀р Ылный единственный смог добраться до родного дома, но очень скоро его нашли в главном зале особняка с разбитой головой. Его отец Рож Ылный был среди тех, кто затеял заговор против трона, преследуя целью отсоединение Арван-Ё от Салеи. Вслух об этом не говорили, но главы всех двенадцати родов, замешанных в заговоре, были душевно больны. Расследование не смогло выяснить причин внезапной болезни стольких оборотней. Из двенадцати семей семь после чистки утратили почти всё своё влияние и вряд ли смогут добиться прежнего положения в ближайшие два столетия. Ещё по пяти семьям участие в заговоре ударило очень сильно, но возможность оправиться в ближайшие полстолетия у них осталась. Чтобы заслужить прежнее доверие, они отослали из столицы сыновей, отправив их на воинскую службу на восток и юг.

Но Отрот Илный остался в Жаанидые. Он приходился прежнему главе племянником. На момент заговора находился далеко от столицы и участия в деяниях против короны не принимал. Но по возвращении в город им неожиданно овладело безумие. Памятуя о том, что стало с дядей, Отрот обратился за помощью при первых признаках душевной болезни. Лекари не могли помочь, состояние оборотня только усугублялось, пока он сам не сбежал из дома и не явился в храмовую лечебницу. Там ему неожиданно стало легче, но возвращаться в родной дом мужчина не пожелал. Так и жил в лечебнице, сейчас уже в роли управляющего. Выезжал за территорию храма крайне редко и всегда торопился вернуться. О своём состоянии рассказывать не любил.

Но, услышав о сумасшествии главы рода Рышный, всё же сдался и пошёл на откровенность.

Кабинет управляющего лечебницей при храме Волпадеса представлял собой довольно уютную и очень светлую, наполненную солнечным сиянием комнату. Господин Отрот возмещал собственное затворничество комфортной обстановкой. Тюремная камера, убранная по вкусу заключённого. Стены задрапированы светло-зелёной тканью, все четыре окна кабинета распахнуты, и лёгкие муслиновые занавеси подрагивают перистыми облаками. Вдоль стен стоят книжные шкафы. Деловыми бумагами занят был только один из них, в остальных же теснились корешки разнообразных по виду и содержанию книг, высились пирамиды тугих свитков и штабелями лежали бювары, скрывающие в себе разрозненные листы с, может быть, гравюрами, стихами, картами или дневниковыми записями. В простенках между стеллажами и на боковых стенках шкафов висели полотна с пейзажами, сочность красок которых говорила о свежести их создания.

Стол хозяина кабинета расположился напротив двери, примыкая боковым краем к стене, на которой красовалась богатая коллекция колющего и режущего оружия. Позади стола, за удобным креслом, обитым кирпичного цвета бархатом, сияло ослепительным светом распахнутое окно. Тяжёлый дубовый стол надёжно отгораживал управляющего от посетителей: длинная и широкая столешница; передняя панель короба, на котором та лежала, украшена затейливым, очень детальным рисунком на тему сразу нескольких детских сказок. На столе помимо деловых бумаг, бюваров, чернильниц и печатей стояли затейливое пресс-папье, большая деревянная ваза с розами, корзина с тряпичными зверятами и замызганная чашка, помыть которую забывали, наверное, уже недели две. Напротив стола имелось два гостевых кресла. Очень мягких, удобных, замечательно вписывающихся тёмно-зелёным бархатом в обстановку.

Сам хозяин, господин Отрот, с трудом оторвал взгляд от бумаг, когда к нему вошёл сиятельный гость в сопровождении помощника. Слегка приподнявшись, управляющий поприветствовал их:

– Доброго дня, Сильнейший. Рад видеть вас, господин Саврий. Прошу вас, присаживайтесь. Дайте мне пару минут, и я весь ваш, – нервно улыбнувшись, управляющий вновь углубился в документ, торопливо пробегая глазами по строчкам.

Нечасто бывало, что хайнесу предпочитали дело, но Узээриш не остался в обиде. Всё же господин Отрот был не совсем обычным оборотнем уже из-за своего душевного состояния. Со времени их последней встречи наследник семьи Ылный поменялся. Риш помнил его как перепуганного мужчину с короткими раздёрганными волосами. Крайне нервного, с дрожащими руками и почти ничего не соображающего. Сейчас оборотень выглядел куда спокойнее и собраннее, а главное, разумнее. Отпустил волосы, и они блестящей чёрной завесой опускались до плеч. На похудевшем и заострившемся по-птичьи лице сидели аккуратные прямоугольные очки в серебряной оправе. Одет управляющий был в безукоризненно отглаженный чёрный камзол, воротник белой сорочки поддерживал стального цвета шейный платок, концы которого уходили под верхнюю пуговицу камзола.

– Ещё раз прошу прощения, – господин Отрот двумя пальцами ухватился за серебристую дугу мостика, седлом висящую на носу, снял очки и растёр переносицу. – В последние дни навалилось очень много дел и все крайне срочные.

– У вас здесь мило, – сделал комплимент осматривающийся Риш.

– Мои посетители в основном помешанные и их родственники, – слабо улыбнулся господин Отрот, переводя на него усталые зеленоватые глаза. – Необходимо, чтобы они чувствовали себя как можно комфортнее.

– Думаю, мне стоит затеять перестановку в своём кабинете. Мои посетители не очень сильно отличаются от ваших.

Управляющий улыбнулся на шутку несколько принуждённо. Он явно чувствовал себя не очень уверенно в компании хайнеса.

– Нам предстоит долгий разговор? – поинтересовался мужчина. – Велеть принести травяного отвара?

– Не стоит. Вы, видимо, понимаете, зачем я приехал.

– Несложно догадаться, – со вздохом признался оборотень, откидываясь на спинку. – Либо у кого-то из ваших близких душевные проблемы, либо вы хотите поговорить о душевных проблемах семьи Ылный. Если принять во внимание слухи о семье Рышный, то я подозреваю второй вариант. Но о проблемах прежнего главы вам уже рассказали всё, что могли, и без меня. Я же не видел дядю в то время. Следовательно, вас интересует моё состояние.

– Приятно видеть вас в столь здравом уме, – вполне искренне сказал Риш. – Признаюсь, в нашу последнюю встречу вы мне казались почти безнадёжным. Неужели храмовые целители настолько искусны?

Поджав губы, господин Отрот опустил глаза. Молча взял чашку, скривился от вида остывшей бурды, но всё равно глотнул.

– Я могу узнать, что стало причиной вашего любопытства? Признаюсь, мне не очень хочется рассказывать о своём прежнем состоянии и пути выхода из него даже вам.

В прошлом Узээриш не раз и не два присылал к господину Отроту своих оборотней, чтобы выудить из него рассказ о болезни, но тот проявил завидное упрямство и бесстрашие, отказавшись отвечать. Собственно, поэтому он приехал лично. Жаль только своего бесполезного мага прихватить не удалось по причине её внезапной влюблённости!

Сов ревниво заворошился.

– Глава рода Рышный явно не в себе, – прямо заявил хайнес. – И у нас есть все основания подозревать, что он… одержим.

– Он… по Арванскому вопросу? – осторожно уточнил Отрот.

– Да. Его помешательство один в один похоже на помешательство вашего покойного дяди и его сообщников из других семей. Либо его душа раздвоилась, либо в нём появился тот, кто владеет его разумом.

– Известно, как давно это продолжается?

– Его домочадцы утверждают, что последние три года он плохо держит себя в руках, часто срывается и его душит гнев.

Управляющий прикрыл глаза и с сожалением выдохнул:

– Его разум потерян для нас. Слишком долго. Он отравлен чужими внушениями, и прежним ему уже не стать. Единственное, что вы можете сделать, – привезти его сюда или в любую другую лечебницу при храмах и попробовать допросить. Но он наверняка уже верит в те убеждения, которые отстаивал, а разум его уже не разум, а осыпавшаяся мозаика.

– Господин Отрот, я понимаю, что вам тяжело вспоминать время своего душевного неспокойствия, – вкрадчиво начал Риш, – но пришло время всё же рассказать о том, что с вами приключилось.

– Вспоминать об этом не тяжело. Сложно спрятаться от того, что постоянно в мыслях. Мне… страшно рассказывать об этом, – впрочем, испуганным управляющий не выглядел. – Я всё ещё опасаюсь, что он может вернуться.

Мужчина никак не выделил голосом «он», но Риш сразу прицепился к упоминанию неизвестного.

– И я осознаю, что на территории храма мне нечего опасаться. Он не рискнёт явиться в угодья того, кто в разы сильнее его самого. Здесь я в безопасности. Но стоит выйти за пределы этого места, и мои опасения возвращаются. Может, сейчас я ему не интересен, но он всегда может ко мне вернуться, ибо путь в мой разум ему известен.

– Кто «он»?

– Я не знаю, – пожал плечами Отрот. – Он не представляется. Извините… Сейшѐн! – позвал управляющий.

Внутрь заглянул его помощник, сидящий в приёмной. Востроносый, малость надменный оборотень с мышиного цвета волосами.

– Принеси мне и гостям травяного отвара, – попросил управляющий. – И… – подняв замызганную чашку, виновато улыбнулся.

– Боги! – ужаснулся помощник. – Где вы её прятали? Кошмар какой! Перед гостями стыдно!

Забрав грязную посуду, оборотень ушёл. Присутствие самого хайнеса не произвело на него впечатления. Когда ты каждый день сталкиваешься с безумными, считающими себя богами и правителями далёких стран, реальные повелители уже не столь страшны.

– В горле пересохло, – улыбнулся Отрот. – Вы и без меня знаете причины безумия моего дяди.

– Отчасти, – не согласился Риш. – Мы только знаем, что сознание его начало двоиться после соприкосновения с некой хоёторской вещицей. Как и у остальных безумных, замешанных в том глупом заговоре. И подозреваем, что с главой рода Рышный произошло то же самое.

– Безусловно, – уверенно качнул головой Отрот. – Я коснулся подобной вещи. Мой дядя, когда от него требовали, чтобы он указал на предмет, после которого ему стали слышаться голоса, соврал. Возможно, соврал и не он, а за него. На свою удачу, я сразу обратился за помощью и мой разум не претерпел разрушений. Почти сразу после прикосновения я услышал в своей голове голос. Он требовал от меня немедленных действий. Если бы он был терпеливее и начал не с требований, а осторожно подбрасывал свои мысли, то через некоторое время я воспринял его пожелания как собственную волю. Но он торопился, и я сразу понял, что в моём разуме есть кто-то помимо меня самого и моего зверя. В отличие от дяди, я не был отравлен горем и мыслил яснее. Увы, ни один лекарь не смог помочь мне, но я заметил, что голос с настороженностью и опаской отнёсся к лекарю из жреческого сословия. Побег в лечебницу при храме был актом чистого отчаяния, но именно это мне и помогло.

– Но почему вы так упорно молчали? – нахмурился Узээриш. – Ваш опыт мог помочь другим избежать той же участи.

– Не помог бы, – господин Отрот насмешливо вскинул брови. – Корона не стала бы распространяться о безумии среди влиятельных родов, чтобы не спровоцировать панику. А об опасности хоёторских вещей вы и без меня прекрасно знали. Кроме того, что нового бы я вам сказал? Про голоса говорили все помешанные. И я не могу прибавить ничего нового. Я не знаю, кто это. Он страстно желал, чтобы Арван-Ё вернулось Хоётору. Это всё, что я могу сказать. Он явно опасается богов, и именно поэтому здесь, – управляющий развёл руками, – я в безопасности. И если бы я не чувствовал эту безопасность, то продолжил бы молчать. Ведь он обещал разрушить разум, если рассказать о нём.

– И вы верили?

– Да. А теперь, после стольких лет работы здесь, понимаю, что мои опасения не были беспочвенными.

Отрот умолк, когда раздался стук в дверь. Помощник занёс поднос с чистыми чашками и пузатым чайником. Разлил отвар и удалился. Управляющий осторожно пригубил напиток и продолжил:

– Видите ли, когда на разум беспрерывно воздействует чужая воля, начинается изменение сознания. Быстрее всего нарушаются физиологические процессы. Постоянный стресс и недосыпы… а он не даёт спать… очень плохо влияют на здоровье. В таких условиях мозг не может работать так, как прежде. Начинаются проблемы. На фоне этих проблем чужие увещевания и мысли уже проще встраиваются в сознание, ты начинаешь воспринимать их как свои собственные. Разрушаются прежние мыслесвязи и нервные связи. Во многих случаях это уже необратимый процесс. Хорошо, если у оборотня крепкое душевное здоровье и сильная воля. Он может долго сопротивляться. Возможно, – в голосе господина Отрота прозвучало сомнение, – даже победить в этом противостоянии. Но сами понимаете, испытывать свои возможности слишком опасно. Лично меня потеря разума страшит больше смерти. Мой брат Эдар, похоже, обладал сильной волей, раз смог так долго ему противиться и добраться до дома. Но всё же он, видимо, почувствовал, что поддаётся, и покончил с собой.

– Думаете, что он сам сбросился? – усомнился Узээриш.

Отрот уверенно кивнул.

– Он… тот, кто говорит… злился из-за его упрямства и обещал, что меня ждёт та же участь, только в этот раз он сам науськает меня на самоубийство.

– Науськает? – прищурился хайнес. – Не сам сбросит?

– Нет. Управлять телом он почти не может. Только самую малость, если судить по другим безумцам, и когда они подчинялись его воле. А в этом случае избавляться от них у него причин не было.

– Если подытожить, то некто неизвестный может найти путь в разум того, кто прикоснётся к определённой вещице из Хоётора, – Риш задумчиво провёл пальцем по рукоятке одного из кинжалов, что украшали стену. – Он может пробираться только в мысли, управлять телом может, только если воля оборотня ему подчинится. Подчинение то же самое, что и безумие, и грозит необратимой утерей разума. Всё, чего хочет этот некто, – возвращения Арван-Ё Хоётору.

– Мне нечего добавить, – управляющий вновь пригубил отвар. – Как видите, я почти не внёс ясности.

– А вы не замечали за собой каких-то ещё изменений?

– Побывав на пороге безумия, я стал лучше понимать душевные проблемы других. Только и всего. И ещё… – Отрот замешкался. – Не уверен, что мне это не кажется, но порой мне чудится, что я чувствую вещи… предметы, которые несут на себе след… м-м-м… божественного… Нет, даже не так. Которые несут на себе след причастности к миру бессмертных. Порой я вижу такие предметы в храме.

– Вот как? – заинтересовался Узээриш. – Если мы предложим вам взглянуть на предметы, изъятые у рода Рышный, вы можете попробовать найти опасные хоёторские вещицы?

– Только если вы привезёте их сюда, – выставил условие управляющий. – За территорией храма я не могу ручаться за свою честность. Всё же сомневаюсь, что он забыл путь в мой разум.

– Мы подумаем, как это можно организовать, – пообещал Узээриш и вытащил кинжал из ножен.

И удивлённо уставился на деревянное лезвие.

– Предосторожность из-за местных обитателей, – объяснил Отрот.

– Хм-м-м, – Риш задвинул оружие назад. – Хорошо. У меня к вам ещё один вопрос. Не знаю, сможете ли вы на него ответить или лучше позвать кого-то из лекарей душ.

– Я сам уже десять лет занимаюсь лечением душ. Да-да, – подтвердил управляющий в ответ на слегка удивлённый взгляд хайнеса. – Должен же я здесь чем-то заниматься. Что именно вас интересует?

– Смотрите, – осторожно начал Риш. – Допустим, существует женщина-маг, которая служила на границе с Хоётором и которая нашла артефакт, который действует почти как хоёторская вещица, но ещё сильнее. Она вдова жреца и утверждает, что голоса не слышит. Точнее, пару раз слышала, но за неё заступились, – хайнес указал глазами в потолок, намекая, кто именно заступился. – Какова вероятность, что она не врёт?

– Сколько времени прошло с момента нахождения артефакта?

– Почти четыре месяца.

– Много, – протянул Отрот, откидываясь на спинку. – Из-за этого артефакта тоже слышат голоса?

– Пленные хоёторцы утверждали, что неугодного хозяина артефакт может свести с ума и довести до смерти.

– Хотелось бы подробнее…

– Нам бы тоже хотелось, но это всё.

Управляющий задумчиво пожевал губами.

– Если после прикосновения к артефакту тоже появляются голоса в голове…

– Должны появляться, – подтвердил Риш.

– Тогда… Если голос… артефакта действует так же агрессивно, как это было в моём случае и случае с моими родственниками, то признаки расстройства разума уже должны ярко проявляться в её внешнем облике.

– Не проявляются.

– Тогда либо за неё действительно заступаются, либо голос её артефакта действует хитрее и не торопится, стараясь полностью овладеть её разумом так, чтобы она этого даже не заметила.

– А присутствие чужого разума можно как-то выявить?

– Конечно.

– Серьёзно⁈ – воодушевился Риш.

– Да. Только мне нужно лично увидеть вашу «допустимую женщину-мага» и провести некоторые манипуляции. Видите ли, чужое воздействие на сознание оставляет разрушенные связи, и это можно выявить с помощью специальных магических техник. Я нашёл их в старых трактатах, где описывались способы борьбы с одержимостью.

– Какая жалость, что именно сегодня я не смог её привезти, – с искренней досадой протянул Узээриш.

– Воспротивилась? – насторожился управляющий.

– Приворотного нанюхалась вместо меня, – раздражённо выплюнул хайнес.

– О! И оно хорошо на неё подействовало? – с искренним интересом спросил Отрот.

– Весьма, – неохотно ответил Узээриш. – Налицо были возбуждение, страсть и ревность.

– Тогда можно сказать, что на данный момент её психические связи в относительной целостности. На тех, кто безумен или близок к безумию, привороты либо не действуют, либо действуют, но не так, как надо.

– Правда? – теперь заинтересовался Риш.

Саврий косо на него посмотрел, отметив лихорадочный взгляд повелителя. Видимо, заподозрил господина в странных идеях. Что ж, чутьё его не подвело. Риш постарался сдержать ухмылку.

– Думаю, в ближайшие дни мы приедем к вам с визитом. Привезём вещицы и моего мага.

– Только не говорите ей о цели визита, – попросил Отрот. – Мы не знаем о возможностях… этих голосов. Вдруг они могут как-то спрятать свои следы.

– Конечно, – пообещал Узээриш. – В моих интересах знать об этой женщине всё, что только возможно.

Нет, всё-таки поездка оказалась очень успешной. Узээриш удовлетворённо улыбнулся. Возможно, ясности в дело с Арванским вопросом оно не внесёт, но определённо поможет разобраться во внутреннем мире Лирки. Ну хотя бы оценить его целостность.

– Вы всё ещё хотите, чтобы Лирка продолжала служить при дворе? – вывел его из задумчивости Саврий. – Может, дать ей более привычную службу?

– К более привычной службе она тоже когда-то привыкала, – отмахнулся Риш. – Умнее будет. Я вообще хочу дать ей больше обязанностей.

– Вы уверены, что она готова? – помощник оторвался от записей.

– Она не готова, – Риш не питал иллюзий. – И именно эта неподготовленность заставляет её открываться сильнее и показывать то, что она показывать не хочет…

– Сами же потом будете ругаться и жаловаться, – предрёк Саврий.

– Поругаюсь и остыну, – беспечно заявил Узээриш. – На пути к цели чем-то нужно жертвовать. Я же не твоими нервами жертвую, а своими!

Глава 36
Семейные ценности

После зелья Лирку вырубило как после снотворного. Проснулась она через пару часов, и хайнес вместе с помощником, конечно же, уже ушли. Сидеть в компании добродушного господина Викеда женщина не пожелала и отправилась на рабочее место под ироничными взглядами стражи. Слух о её «влюблённости» расползся по дворцу со скоростью пожара. В коридоре перед кабинетом хайнеса магичка даже столкнулась с смешливой служанкой, которая сперва уставилась на неё испуганным взглядом – видимо, не ожидала встретиться так прямо, надеялась подсмотреть исподтишка, – затем прыснула от смеха и, низко склонив голову, поспешила убежать.

Лирку всё ещё немного тянуло куда-то на верхние этажи, где, видно, заперли госпожу Лизею. Барышня уже не казалась магичке такой миленькой и очаровательной, её даже подташнивало при воспоминании испуганного лица девушки, но разбуженные волнение, возбуждение и желание кого-нибудь приласкать не утихли. Противоприворотное действовало только на мозг, снимая ментальное воздействие, вплеснувшиеся в кровь гормоны не смиряло. Можно было бы попросить успокаивающего, но она сегодня и так много всякого употребила.

«Ещё и про выходные не узнали», – нудел Иррес.

Он скучал по играм с Ханёном и страстно хотел прогуляться по Жаанидыю. А то столько веков прожил здесь в Подземном городе, а столицы нормально не видел. Да и хотелось отдохнуть от напрягающего присутствия хайнеса, в глазах которого Лирка с таким позором провалилась как маг. Нет, она хотела бы, чтобы Сильнейший отстранил её от работы во дворце, но слишком привыкла, что её навыки и профессионализм в магии не вызывают у начальства нареканий. А тут… довольно обидно.

«Не переживай, – успокаивал её господин Наэш. – Я тоже не сообразил. И ручаюсь, что не сообразил бы, даже если приворот имел бы более привычную для моего времени форму. В них я всегда был очень слаб. Благо уже тогда существовали зелья, нейтрализующие их действие, да и на химер они долго не действуют. Пара-тройка дней, и тебя бы тоже отпустило».

«Ты хотел сказать, недель, – ворчливо поправил его Иррес. – Кровь-то шибко разбавленная».

«Не очень и разбавленная, если ближайшие родичи…»

Лирка сжала болезненно занывшие виски. Господин Викед предупредил, что головная боль может прийти как побочное действие противоприворотного. Всё же воздействие на мозги.

«Сходи в таверну, где ты с господином Виканом была, – сочувственно посоветовал бывший хайрен. – Поешь и выпей травяного отвара с кислицей. Должно полегчать».

«Да там поди дорого!» – как-то они пытались выяснить, где Иррес обзавёлся такой смертной чертой как скупердяйство.

«У девочки хорошее жалование, и столуется она сейчас у господина Ёрдела. Может себе иногда позволить».

Ну сидеть в душной комнатёнке точно смысла нет, раз и хайнеса во дворце нет.

Время уже было полуденное, и на улице царила влажная духота. Лирка расстегнула мундир и слегка ослабила шейный платок, пока шла к воротам. Но увидев карету со знакомыми гербами, резко захотела застегнуться на все пуговицы, закрыться, забаррикадироваться. В груди как по щелчку занялась злость.

Карета с гербами семьи Шиндый стояла не прямо у ворот, а немного левее, на противоположной стороне улицы под густой сенью деревьев. Складывалось впечатление, что стоит довольно давно. Часовые посматривали на экипаж с удивлением, а возница уже подрёмывал на козлах. У дверцы мялась уставшая служанка. Увидев Лирку, она взволнованно вскинулась, встряхнулась и, постучав в дверцу экипажа, торопливо засеменила к магичке.

«Ба, неужели это нас по такой жарище ждут?» – поразился Иррес.

– Добрый день, госпожа, – служанка, испуганно таращась на напряжённую Лирку, поклонилась.

– Добрый, – сухо отозвалась та, предчувствуя неприятности.

– Моя госпожа хотела бы поговорить с вами…

– Нет, – мгновенно отказалась Лирка.

На лице девушки мелькнуло мучительное отчаяние, она со страхом посмотрела через плечо на карету.

– Этот разговор вас не затруднит… – в её голосе прозвучали умоляющие нотки.

Может, Лирка и пожалела бы её, если бы её госпожой была бы не Ахиша Шиндый.

– Разговор с вашей госпожой меня затруднит, даже если мы просто обменяемся приветствиями, – холодно ответила магичка и отвернулась, чтобы продолжить путь.

– Это в твоих же интересах.

Лирка замерла, услышав хрустально-тонкий голос, и бросила тяжёлый взгляд через плечо. Приподняв пальчиками занавеску, на неё высокомерно смотрела консери Ахиша. Несмотря на стремление держаться с достоинством, в плотно поджатых губах чудилось что-то нервное. Ну и… сама консери ждала какую-то безродную невесть сколько у ворот. Той явно что-то нужно. Нужно так сильно, что она наступила на гордость.

Лирка развернулась. Что ж, лучше знать о желаниях свекрови. Тем более она подозревала, чего могла хотеть консери. Молча прошла мимо служанки широким размашистым шагом, сама распахнула дверь экипажа и, пригнувшись, забралась внутрь. Спокойно уселась напротив консери и, сложив руки на груди, вперила в неё тяжёлый взгляд. Занавеска опустилась, отрезая солнечный свет. Тьму развеивало только сияние пары серебристых светляков, чьи огоньки волшебными искрами отражались в льдистых глазах госпожи Ахиши и голодным блеском в чёрных безднах Лирки. Несмотря на гордо вскинутую головку свекрови, её подавляюще роскошное платье из пудрово-золотистой ткани и великолепную отделку экипажа, магичка чувствовала себя весьма уверенно. Она не боялась этой женщины. Лирка не просто её ненавидела, она её презирала и не могла чувствовать себя в её присутствии униженной или подавленной.

Видимо, госпожа Ахиша осознавала это, так как до конца удержать лицо у неё не получилось: ноздри тревожно раздувались, а ресницы трепыхались чаще необходимого.

«Спорим, про Ханёна узнала?» – предложил Иррес.

Спор никто не поддержал. Прятаться в сознание ни дух, ни господин Наэш и не подумали. Даже если консери и увидит что-то такое в глазах Лирки, всё равно не поймёт, что именно, но, возможно, испугается.

– Ты родила от Весхалия ребёнка? – перед тем, как задать вопрос, госпожа Ахиша отвела глаза.

Лирка склонила голову набок и прищурилась.

– С чего это тебя интересует мой ребёнок?

– Это ведь мой внук, – консери нервно облизнула уголок губ.

– Вы отказались от Весхалия и выгнали его из семьи. Так что мой сын не может быть твоим внуком, – не согласилась Лирка.

– В нём моя кровь! – госпожа Ахиша полоснула Лирку яростным взглядом, но та ничуть не впечатлилась.

Её собственные глаза горели чёрным огнём бездны, которая была готова сию минуту вырваться и пожрать наглую оборотницу.

– В нём моя кровь, – тихо, с угрозой протянула магичка. – Весхалий вошёл в мою семью, и все дети, рождённые в этом браке, принадлежат моей семье.

– У тебя нет семьи, ты безродная! – сквозь зубы процедила консери. Было видно, как ей тяжело сдерживаться и вести разговор почти на равных. Но она уже знала, что Лирку не остановят ни её статус, ни богатство, ни влияние семьи Шиндый.

– У моей семьи нет имени, – спокойно поправила Лирка, – но семья у меня есть. И по закону мой сын не Шиндый. Он мой!

– В нём кровь семьи Шиндый, глупая ты… – консери осеклась, мучительно сильно поджала губы, удерживая оскорбление внутри. – Он единственный наследник семьи Шиндый. И ты не можешь его этого лишить.

– Чего «этого»? Богатства? – Лирка вскинула бровь. – Влияния? Что ещё? Семья Шиндый не может дать ему ничего, кроме денег и связей. Это так ничтожно мало, что не стоит даже задумываться.

Госпожа Ахиша сперва вздрогнула, взглянула на магичку с непониманием, малость растерянно, затем устало вскинула брови и снисходительно усмехнулась.

– Ты до сих пор не понимаешь, что деньги и связи, которые ты так презираешь, дадут ему всё, чего бы он только не пожелал.

– Почему же они Весхалию не дали того, чего он желал? – поинтересовалась Лирка.

– Весхалий – глупый мальчишка… – вспыхнула консери.

– А его мать – эгоистичная сука, – без обиняков заявила Лирка.

– Я хотела своему ребёнку лучшего! – дёрнула губами госпожа Ахиша. – Ты понимаешь, сколько дорог открывали ему богатство, влияние и звание будущего консера? Ты… Он сам осознанно лишил себя этого! А ты хочешь лишить этого и своего сына. Что можешь ему дать ты, безродная девчонка, вынужденная служить псом хайнеса, чтобы иметь кусок хлеба?

– Может, я могу дать ему, чего никогда и никому не смогла дать ты? – левый уголок губ Лирки приподнялся в саркастической усмешке, а веки слегка опустились, сжимая бездны глаз до голодного росчерка чёрных ущелий. – Я могу дать ему мать.

Консери вздрогнула и обозлённо посмотрела на Лирку, которая смела упрекать её в том, в чём не смел упрекать никто и никогда.

– Я могу дать своему сыну свободу, дать ему право самому принимать решения, когда он станет старше, – продолжила магичка. – Позволить ему вырасти свободным и самостоятельным, способным добиваться всего, чего он захочет.

– Долгим и упорным трудом там, где его играючи обойдут те, о чьём благополучии позаботились родители, – хмыкнула госпожа Ахиша.

– А я дам ему всё, что смогу. Деньги, власть, влияние… – в глазах Лирки появилась пугающая холодная отрешённость. – Мы, оборотни, живём долго. Я могу добиться и получить и деньги, и влияние, – понизив голос, добавила: – Даже имя.

– Ха! Покажи мне того, кто действительно смог этого добиться! – развеселилась консери.

– О… – магичка с наигранной задумчивостью коснулась кончиком языка верхней губы. – Может, консер Шерех Вотый?

Улыбка свекрови перекосилась в злобную гримасу.

– Считаешь, своего сына таким же способным? Консер Шерех обладал от рождения недюжинными талантами…

– … которые раскрыла и воспитала его мать, – беспардонно перебила Лирка. – Мой сын уже сейчас способен позаботиться о себе. Если вдруг он останется без поддержки взрослых, он сможет выжить и вырасти. А вот ты сдохнешь, – чёрные глаза стрелами пронзили вздрогнувшую консери, – хотя ты уже такая взрослая. Но, упоминая консера Шереха, я имела в виду вовсе не своего сына, а… – женщина резко подалась вперёд, – себя.

– Ты… – консери не смогла удержаться от смеха. – Консер Шерех мужчина! Рождённый высокородным, пусть он и оставался какое-то время безродным и безымянным. Он смог своей силой и целеустремлённостью доказать, что он единственный возможный наследник для прогнивших Вотых. Единственное, что вас роднит, – безымянность. Не тешь себя надеждами, что ты что-то можешь в этом мире сильных. Сильные пишут законы. Сегодня мой внук твой сын по закону, завтра – он сын рода Шиндый. И тоже по закону.

Лирка стремительно подалась вперёд, вминаясь между колен испуганно задохнувшейся и распахнувшей рот консери. Схватила её за горло и грубо заставила запрокинуть голову, после чего прижалась губами к уху свекрови и ужасающе спокойно произнесла: