Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

На него непонимающе посмотрели, а Ёрих за его спиной прям напрягся.

– Я пойду за одиннадцатого. Завтра из семьи Шолый выйду, и можно меня в список нашей семьи вносить.

– Ты что… – начал было возмущённо виларий, но Ёрих посмотрел на него страшными глазами, а Нарий едва не оскалился. И было в выражении лица последнего что-то отчаянное, даже обиженное. – Ты прямо сейчас-то от имени не отказывайся, с плеча не руби. Исешка и Леший ещё не вернулись. Вдруг с ним того… случилось что-то в дороге. И плакала наша возможность получить имя, а ты от своего уже отказался. Кто ж нас потом из передряг вытаскивать будет? Нас-то, безымянных, особо не слушают, а тебе хоть слово дают!

Напряжённые плечи вредителя слегка расслабились, а Ёрих ещё и похлопал его ободряюще по спине:

– И будешь ты Жра̀лым!

– Да хоть Ры̀лым, – не расстроился Нарий.

Онт одними глазами спросил у Ёриха, что происходит, а тот едва заметно отмахнулся, мол, потом.

Но решение Нария будто добавило тепла в комнату. Присутствующие таили в уголках губ улыбки и смущённо топтались, явно сдерживая желание подойти и тоже похлопать Нария по спине. Несмотря на своё сильное отличие от всех членов отряда, Нарий никогда не стоял особняком, не был чужим среди них. Он никогда не отстранялся от проблем, наравне с остальными нёс тяготы службы, даже за выпивоху Ёриха заступался вместе со всеми и вместе со всеми платил за утерянного дракона. Конечно, никто не предлагал ему войти в их семью, ведь у него есть своё имя. Хорошее имя, имя с историей, со славными предками. Мог ли кто-то просить отказаться от такого?

А тут он сам предпочёл их нынешней семье. Их. Оборотней низкого происхождения, в большинстве своём малограмотных или вовсе неграмотных.

– Вы у меня все писать выучитесь, – прищурившись, пообещал Нарий.

Нежная трепетность момента была нарушена, и мужчины досадливо закряхтели и закашляли. Только Лирка насмешливо сморщила нос.

– Рада, что наша семья только крепнет, – протянула женщина. – Но что нам делать с маленькой оплошностью вилария?

Тот опять виновато понурился.

– Предлагаю пока молчать об этом, – предложил Нарий. – Решения у нас нет. Раскрытие может дорого обойтись всем. Нужно подумать, как выйти с наименьшими потерями. Так что никто ничего не слышал. Хорошо?

Все согласно закивали.

Лирка ухватилась за низ кровати и, приподняв её одной рукой, строго посмотрела на Ханёна.

– Всё понял?

– Я что, дурак? – обиделся сын.

– Смотри у меня, – и Лирка осторожно, чтобы не приложить мальчишку по голове, опустила постель. – Хайнес наверняка прознает. У него есть связи с господином Маришем. Нужно подготовиться и на этот случай.

– Надеюсь, больше никто не скрывает ничего столь же интересного? – Нарий обвёл всех проникновенным взором.

Неловко замялся только Ёрих.

– Про меня вроде всё знаете.

Воровская деятельность Ёриха на фоне вилария меркла и была простительна. Самоотверженной службой прощение уже должен был выслужить.

А вот Лирка ощутила лёгкий холодок. У неё-то тайны похлеще вилариевых. Она не удержалась от взгляда на кровать и вновь посмотреть на Нария не осмелилась. Тот, слава богам, не заметил ничего странного в её поведении.

– Осталось дождаться только Лешия и Исешки. Когда они там выехали? – Нарий вопросительно взглянул на вилария.

Тот тут же собрался и принял свой обыкновенно серьёзный и степенный вид.

– На пару дней раньше нашего. Но нам повезло, мы крюк большой не делали, а им так и так придётся.

– А Эдар? – обеспокоилась Лирка.

– Ещё раньше отбыл. Но он сперва по службе послание доставить должен и только после этого до столицы собирался. Верно, нескоро будет.

– Лирка, можешь прощупать почву у хайнеса? – поинтересовался Нарий. – Насчёт вилария. Чтоб мы знали, чего ждать.

– А чего Лирка-то? – возмутился Хабдир. – Бросаете девочку в самое пекло…

– Её придворным магом отрядили при хайнесе службу нести, – поморщился вредитель. – Так сможешь?

– Смогу. Но не завтра и не послезавтра. Я на отдыхе. Ах, завтра ещё этот экзамен… – Лирка поморщилась и неохотно объяснила: – Для восстановления в школе. Только я его не сдам…

– Ещё ты давай скатывайся на дно необразованности, – рассердился Нарий.

Женщина вздрогнула и уязвлённо на него посмотрела. Вехна уже открыл рот, чтобы сказать что-то, судя по лицу, возмущённое, но Ёрих за спиной Нария яростно замахал руками, призывая молчать и не злить вредителя ещё больше. Странная забота рыжего уже пугала, и Мхян опасливо посматривал на Нария.

– Ну ты, Лирк, постарайся, – нарушил неловкое молчание виларий.

Та нехорошо на него посмотрела.

«Да ладно! Наэш поможет».

«Наэш не поможет, – холодно отозвался бывший хайрен. – Это нечестно».

«Да что вы сегодня все такие противные⁈»

Глава 49
Две сажени

«Ладно, и так сойдёт», – решил Иррес.

Но Лирка упрямо дописала абзац и заново вчиталась в написанное.

«Ты ошиблась. Переделывай», – недовольно потребовал господин Наэш.

«Опять⁈ – возмутился дух. – Где теперь-то?»

Но бывший хайрен упрямо молчал. Он и так сделал слишком многое. Ошибку Лирка пусть сама выискивает и исправляет. Та, сцепив зубы, напрягла память и вновь прочитала ответ, пытаясь понять, что не так.

Экзамен для восстановления оказался не таким сложным, как женщина успела навоображать. Бросившим учёбу и решившим её продолжить требовалось сдать три предмета, являвшихся главными для их отделения. Три практических предмета. А со службой на приграничной заставе у Лирки не было шанса позабыть артефактологию, зельеварение и науку боевых заклятий. Кое-что она всё же не помнила, из разряда очень специфических знаний, которые нигде, кроме школы, больше и не пригодятся. Что-то помнила в недостаточной мере. Но в целом провалиться ей не грозило. Увы.

Может, не исправлять?

Молчание господина Наэша ощутимо отдавало укоризной. Пришлось с тяжёлым вздохом всё же вывернуть память наизнанку и сообразить, что в формуле Роо̀ша вместо обозначения сопротивления материи стоит обозначение плотности для жидких сред. Тьфу ты! Этими обозначениями наверняка ни один маг после выпуска не пользуется. Проще своими словами обозвать, чем вспомнить закорючку-символ!

«Теперь сойдёт», – одобрил господин Наэш, но в голосе сквозило недовольство.

Лирка подозрительно оценила ответ и исправила решение в предыдущей задаче. Ошиблась-то на единицу, даже досадно от самой себя стало.

Всему виной несобранность. После бурного завершения дня она так и не смогла уснуть, продолжая обдумывать проблему с воровской казной. Решение, увы, так и не пришло в голову. И сейчас, находясь далеко от остальных членов отряда, Лирка не могла собраться и переживала, всё ли у них хорошо. Ханёна в доме главного мага рядом с Маришем она оставлять побоялась и взяла его и свободного от службы Мхяна с собой.

И теперь уже нервничала и переживала, как бы эта парочка не разнесла что-нибудь. У обоих в силу возраста мозги ещё не наросли, а сил и возможностей вредить хоть отбавляй.

Лирка бросила взгляд на преподавательский стол. Тут же столкнулась с поразительной прозрачности голубыми глазами мастера Илиша и торопливо уткнулась в собственный ответ. Перед мастером как раз сидел молодой, крепко сбитый оборотень, старательно шпаривший что-то про теорию Доа̀фф. Восстанавливались в этом году только они двое, и в коридоре словоохотливый малый без всякой просьбы выложил незаинтересованной Лирке про себя всё. Приехал он аж и самой Дреи, учился раньше на артефактологии, собирается восстанавливаться туда же и поведал о страстной надежде, что мастер Илиш больше не преподаёт. Подошедший незаметно мастер с большим удовольствием разрушил его мечты.

«Готовился парень», – с досадой и завистью протянул Иррес, часто испытывавший потребность быть первым во всём.

«Он уже допустил пару существенных ошибок, – Лирка не знала, как выглядел господин Наэш при жизни, и представила тёмный силуэт с длинными волосами, укоризненно качавший головой. – С него, как с бывшего ученика отделения артефактологии, спрос строже».

Словно услышав его, мастер Илиш поморщился и недовольно воззрился на вмиг побледневшего парня.

– И ты считаешь это дерьмо хорошим ответом? – от звука шершаво-хриплого голоса преподавателя невыносимо сильно захотелось выпрямиться и счесать с кожи стаю застывших мурашек.

Как-то Майяри высказала мысль, что все мастера-артефактчики схожи меж собой вредным характером. Лирка иного преподавателя не знала… Хотя… Если припомнить саму Майяри, страстно увлекавшуюся артефактологией, зерно истины в словах подруги узреть можно.

– Но я готовился… – обиженно протянул парень.

– Готовился паршиво сдать? – вскинул тонкие блеклые брови мастер. – Ты перепутал усиление и мощность и сейчас рассказываешь мне про влияние тяжести при расчётах, хотя этот показатель в теории Доафф не учитывается. Где применяется теория Доафф?

– Обычно для заклятия щитов для отражения магических атак, – расстроенно отозвался парень.

– А твои расчёты подходят, только чтобы ночной горшок заклясть, чтобы в него посрать не могли. И сдвинуть с места тоже.

Лирка от души сочувствовала собрату по несчастью. Мастер Илиш никогда не жалел учеников, за ошибки разносил в пух и прах, не стесняясь в словах и выражениях. Чуть деликатнее он вёл себя только с ученицами, не столь крепко выражался и даже пытался выбирать выражения. С ней он тоже особо не церемонился.

Но вот в конце четвёртого года обучения именно к ней стал относиться куда ласковее… Лирка невольно поёжилась от набежавшего озноба.

– Твоё счастье, что у меня сегодня прямой приказ от директора быть понимающим, милосердным и нежным, – мастер поморщился, словно его малость подташнивало. – Сдал, свободен. Будешь отвечать так на занятиях или, не дай Хрибный, на полугодовом экзамене, и я организую тебе второй вылет из школы.

– Я… Нет, я буду стараться! – горячо пообещал оборотень, подскакивая с места. – Спаси…

– Иди отсюда, пока у меня добро не закончилось, – сквозь зубы процедил преподаватель и ткнул тонким пальцем в сторону двери.

Парень торопливо выскочил, боясь, что преподаватель передумает, – а тот мог! – и мастер Илиш тонко улыбнулся похолодевшей Лирке.

– А теперь моя бывшая любимая ученица. С нетерпением жду тебя, – мужчина почти ласково похлопал по столешнице напротив себя.

«Иррес, уходим», – распорядился господин Наэш.

Склизкий противный ком ухнул вниз по пищеводу, и у женщины от волнения скрутило живот. Вот вроде бы пришла без всякого страха, даже с надеждой, что сдать не выйдет, а сейчас поднимается с противной слабостью в коленях и опасением, что мастер её сожрёт. Ещё и слова эти про «бывшую любимую ученицу». Мастер словно зло какое-то от неё запомнил. Накатило давно забытое ощущение, что она слабая и глупая ученица, а не уже более-менее опытная женщина-маг.

Лирка подошла, села и протянула исписанный лист. Мастер издевательски приподнял брови, рассматривая её ответ.

– Благодарю за уважение, – и насмешливо пояснил, когда женщина растерянно распахнула глаза: – От тебя велели экзамен принять, даже если ты пустой лист сдашь.

– П-почему? – поразилась Лирка такой несправедливости.

И она не помнила, чтобы раньше мастер Илиш послушно исполнял подобные приказы. Она училась на первом году, когда по школе прогремел скандал. Сын какого-то высокородного семейства, бросивший учёбу на втором году и решивший, что готов вновь потратить время на самое скучное занятие в его жизни, не смог сдать экзамен по артефактологии. Вроде бы он был представителем какого-то ну очень знатного рода, потому что тогдашний директор господин Аврѐзий весьма неохотно, но пошёл на уступки и попробовал надавить на мастера Илиша. Ор был знатный! Артефактчик и без того обладал вздорным характером, и они с директором едва не сцепились в звериных обликах. Господин Аврезий потом долго попрекал мастера Илиша «драконом, который мог бы появиться у школы». В конце концов артефактчик, ехидно скалясь, сам подарил вожделенного дракона – вреднющего ящера, которого директор тут же прозвал Илишем. Подступиться к нему с седлом даже сам артефактчик не смог. В итоге на злюке Илише ученики тренировались избавляться от страха перед драконами.

Выходило не очень.

– Приказ хайнеса. Но я бы тебя и сам принял, без понуканий нашего дражейшего директора, – мастер пробежался глазами по её ответу и перевернул лист, дочитывая. – Как-никак любимая ученица, пусть и бывшая.

Лирка не удержалась и потёрлась зазудевшим шрамом о плечо.

– Бросить учёбу на последнем году… Ты меня сильно разочаровала, – протянул оборотень, продолжая изучать ответ. Даже зачеркнул что-то.

Лирка решила, что лучше промолчать, и продолжила рассматривать преподавателя. Сейчас, спустя время и некоторые события, она разглядывала мастера с определённым интересом, стараясь высмотреть в его облике черты, указывавшие на сущность химеры. Но ничего особенно примечательного, того, что выделяло бы именно его зверя, не замечала. Ну, кроме характера.

Высокий и худощавый мастер был довольно тонкокостным и больше походил на оборотня из птиц. Впечатление усиливали тонкие черты слегка вытянутого лица и глубоко посаженные поразительной чистоты и глубины голубые глаза. В сочетании с малость горбатым носом его лицо больше выдавало родство с орлами, чем с химерами. В особенности с тем огненно-рыжим ужасом, который Лирке как-то довелось видеть. Словно в противоположность своему зверю господин Илиш яркими цветами во внешности не отличался. Бледнокожий, с не очень густыми светло-русыми волосами, небрежный хвост из которых опускался до середины груди.

– Не так уж и паршиво, – прохрипел мастер, откладывая лист. В его исполнении почти комплимент. – А могло быть и лучше, если бы чью-то дурную голову не понесло невесть куда.

Лирка невольно скользнула взглядом по горизонтальному шраму, пересекавшему горло мастера. Сколько по школе гуляло слухов и предположении о происхождении этой тонкой блеклой полосы…

– Я всегда говорил, что у юных барышень ветер в голове гуляет и дозволять им принимать серьёзные решения никак нельзя. Особенно если у них есть хоть какой-то талант к обучению. Моя бы воля, и ты бы не только отучилась, но и пошла в личные ученицы мастера Резвѐра.

– Как будто юноши более рассудительны, – слегка обиделась за весь женский род Лирка.

Мастер Илиш издевательски рассмеялся.

– У этих ветер ещё пару сотен лет гуляет. Но ты уже тогда казалась серьёзной и рассудительной девочкой, а затем, как какая-то легкомысленная девица с лекарского отделения, выскочила замуж и преданно укатила куда-то за столь же безмозглым мужем. И что в итоге? – он беззастенчиво кивнул на тусклый брачный браслет. – Ну вышла замуж! Все мы горазды на глупости, экая беда. Доучилась бы, а муж, раз ему так припёрло, ехал бы один, куда ему нужно. И вряд ли поехал бы. Повозмущался и посидел бы с тобой годик в столице.

Мастера нисколько не смущало, что его слова могли задеть, всколыхнуть болезненные воспоминания об умершем. Сочувствовать и гладить по головке он не собирался.

– Ещё и в приграничье сунулась. Так что ты больше не любимая ученица, – господин Илиш пронзительно посмотрел на Лирку, и та отвела глаза раньше, чем поняла, что делает.

Любимой ученицей артефактчика Лирке и раньше не очень нравилось быть, хотя ей не прошлось ходить в этом статусе долго.

– Не хочу с тебя спрашивать практику по вопросу, – мастер поморщился и отодвинул лист с ответом в сторону. – Уверен, на службе мастерила артефакты. Рассказывай, что и с каким успехом.

Лирка подумала и молча полезла в поясной кошель. На ощупь нашла одну чёрную жральную косточку, украшенную тонкой вязью символов, и протянула мастеру. Тот принял артефакт и с интересом всмотрелся в узор. Выписал на столешнице пальцами руну, и воздух перед косточкой сгустился, превратившись в тонкую плёнку увеличительного стекла.

– Если положить её под язык, облик сменится образом одного хоёторского страшилища, – объяснила женщина.

– Да? А ну-ка… – мастер беззастенчиво протянул руку и ткнул Лирку косточкой прямо в губы. – Рот открой.

Та растерялась, послушно разомкнула губы и едва не сцепила зубы на кончике пальца, которым господин Илиш толкнул косточку ей под язык. Голубые глаза тут же распахнулись в восхищении, словно мастер увидел перед собой не зелёное полотнище с острозубыми жвалами, а диковинного, но красивого зверя.

– Ну, ладно. Поездка к границе пошла тебе на пользу, – легко признал оборотень. – Что-то вроде пугала?

Лирка аккуратно сплюнула косточку на свою ладонь, возмущённо посмотрела на протянутую руку преподавателя, который явно брезгливостью не отличался, и достала из мешочка другой артефакт.

– Да, – признала она. – Что-то вроде злого духа. Высасывает жизненные соки и очень опасно. Специально на них никто не охотится, поэтому можно не бояться, что на тебя нападут, пока ты в таком виде.

– Руками стала работать лучше, – похвалил мастер, рассматривая артефакт. – Тебе не хватало лёгкости. Хотя твоя тяжёлая лапа всё ещё остаётся одним из самых сладких воспоминаний моей химеры.

– Мастер! – Лирка неудержимо залилась краской смущения и возмущения.

– Что? – тот вскинул голову и взглянул на неё с искренним непониманием. – Мы не так часто встречаем женщин, которые способны принести нам покой парой прикосновений.

Покой? Прикосновений⁈ Да он тогда в ярости едва не сожрал Мадиша! И Шани его не погладила, а настучала по обеим головам!

– Мастер Илиш, я могу подумать, что вы флиртуете со мной.

– И что? – мужчина нагло приподнял брови. – Я не могу поухаживать за своей взрослой ученицей? Могу. Не могу оказывать ей знаки внимания? Могу.

– Господин… – Лирка испуганно на него уставилась.

– Я пошутил, – сжалился над ней мастер. И, помолчав, коварно добавил: – Пока учишься, ты в безопасности. Всё ещё не хочешь пойти в личные ученицы Резвера?

Желание стало появляться.

– Но моя химера определённо заинтересована, – продолжал легко признаваться мастер. Видимо, он вообще не осознавал, что подобное можно было бы и скрыть. – И вообще такая красивая медведица определённо в нашем вкусе. Как она там?

Мужчина заглянул в глаза Лирке, и та вздрогнула, осознав, что на неё смотрит внутренняя сущность мастера. Дикая, малость сумасшедшая и очень искренняя в своих чувствах. На женщину накатило понимание, почему мастер так вспыльчив. К её удивлению, Шани заинтересованно заворочалась и выглянула в ответ.

– О, вижу, наша крылатая персона оставила впечатление!

Лирка с досадой подумала, что Шани, похоже, просто к крыльям неравнодушна.

– Так, эту я забираю себе как практическую работу, – мастер засунул косточку в карман и растянул тонкие губы в улыбке. – А теперь, – он придвинул лист с ответом к Лирке и перевернул его той стороной, на которой ещё оставалось свободное место, – распиши мне схему артефакта со всеми применёнными формулами.

Что? Боги, да зачем⁈ Голова вскипела, когда Лирка попыталась только представить, сколько ещё сложных обозначений ей придётся вспомнить. Тёмные, каким символом записывается плотность для дерева?

Видимо, выражение её лица оказалось очень красноречивым, потому что мастер ехидно хмыкнул и очень точно догадался о сути её переживаний.

– Полезную разработку другим как будешь передавать? Вот это дерьмо приделала к этому и получила жемчужину? Милая, я термины и формулы в вас вбиваю не потому, что мне нравится над вами издеваться, хотя и это тоже. Это наш язык общения, которым мы передаём другим магам собственные изобретения. Сколотить табурет все можем. А вот начертить его схему и научить других… – мастер с укором прицокнул.

– Господин, давайте я принесу записи к первому занятию, – попробовала выкрутиться Лирка. Она же здесь пару часов просидит!

– Не пудри мне уши, – поморщился господин Илиш. – Насмотрелся на твою подругу, которую в школе сложнее увидеть, чем к хайнесу на аудиенцию записаться.

Выдохнув сквозь сцепленные зубы, Лирка притянула графит и с ненавистью уставилась на лист.

Лучше бы она похвасталась придуманным ею Запирающим символом, ради шутки нацарапанном потом на поясном ремне Ёриха и с лёгкой руки того же вредителя прозванного руной Непорочности.

На то, чтобы удовлетворить любопытство мастера Илиша, потребовалось почти два часа. Из кабинета Лирка едва ли не выползла, и выползла с ощущением, что вредный и дотошный артефактчик заставил её вспомнить все знания, полученные за четыре года. В левом виске стреляла и пульсировала тупая боль, а ещё невыносимо сильно хотелось грязно ругаться. Причём не мысленно, что можно было позволить ввиду отсутствия господина Наэша, а орать на всю школу.

Время уже перевалило за полдень, солнце раскочегарилось, и женщина окунулась во влажную духоту. Взглядом поискала на небе тучи – предвестники дождя, из-за которого сейчас так парило, – нашла тонкую бело-серую полосу на востоке и расслабленно оттянула ворот сорочки, поддетой под лёгкий светло-коричневый сюртук. Если ливень до них и дойдёт, то только к вечеру.

Мхян и Ханён рядом с корпусом, естественно, не обнаружились. Лирка постояла пару минут, с наслаждением вдыхая полной грудью нагретый воздух и прислушиваясь к доносящимся со всех сторон звукам. Сегодня на территории школы было шумно. Раздавались возбуждённые голоса юных оборотней и не оборотней, которые тоже сдавали экзамены, но на поступление. Со стороны полигона доносились крики, хохот и какой-то грохот. Видимо, вернулись ученики старших годов обучения с многонедельной практики. Лирка искренно надеялась, что её оболтусы не там, но разумом понимала, что интереснее места двум любопытным мальчишкам сейчас не найти.

– Что за дрянь⁈

Женщина вздрогнула, услышав рассерженный голос мастера Илиша, и вскинула голову, с опаской присматриваясь к распахнутому на втором этаже окну.

– Мадиш?

Услышав имя друга, Лирка передумала уходить. Заинтересованно прислушалась.

– Да нет. Морда эта лошадиная ещё не вернулась… А-а-а! – с интонацией внезапного озарения взбешённо протянул мастер. – Эй, ты, куриная жопа! Ты где⁈

Лирка поторопилась убраться подальше, в сторону полигона.

На Ханёна и Мхяна она наткнулась раньше, не добравшись до центра самого сильного шума. Оба мальчика стояли с открытыми ртами и беззастенчиво пялились на группу из семи девушек, одетых в яркие, краснокирпичные одежды женщин Сумеречных гор. Похоже, они тоже не так давно вернулись из поездки и выгружали вещи из повозки под присмотром худощавого седенького оборотня с усталыми глазами. Или не оборотня. Лирка невольно тоже засмотрелась, всё же наряды сумеречных дев представляли собой дивное зрелище. Девы гор, в отличие от женщин равнин, длинные юбки не носили, вышитый край подола опускался чуть ниже колена, позволяя любоваться затейливой цветастой вышивкой на мягких сапожках, а иногда, если ткань задиралась, и штанами, мягкими складками обрисовывавшими соблазнительные силуэты бёдер. Мадиш уверял, что штаны на женщине даже лучше панталон, ибо подстёгивали воображение и оставляли простор для фантазий. Верхнюю часть наряда составляли короткие куртки с высоким воротником и косым запа́хом, но их обычно закрывали платки, столь длинные, что они окутывали фигуру красным плотным маревом до середины бедра. Сейчас, в столь жаркую погоду, многие девушки сбросили платки с плеч и повязали на талию. Более стеснительные продолжали кутаться и с видимой завистью смотреть на смелых подруг, чьи многочисленные косы шаловливыми змейками перетекали с плеч на грудь и с груди на плечи и спину. Медный звон множества обережных монет, нашитых на платки, сплетался с серебристыми переливами девичьего смеха, и девушки гор казались выходцами из совершенно другого мира. Яркими бабочками, вылетевшими на свободу и резвящимися под лучами горячего солнца.

Лирка опомнилась, подошла ближе и отвесила Мхяну и Ханёну по лёгкому подзатыльнику.

– Хоть бы утайкой смотрели, – попеняла она им, – чем так бесстыже пялиться.

Те не обиделись, только потёрли ушибленные места и глаз от дивного зрелища не оторвали.

– Мама, а кто это? – спросил очарованный Ханён.

– Вероятно, хаги с Сумеречных гор.

Майяри писала, что в её общине, переселённой на равнину, стало появляться больше девушек, которые вопреки воле родителей хотели учиться, ну или просто хоть что-то делать, кроме как замуж выходить. Даже у парней не было такой тяги к знаниям, те чаще уходили из общины на заработки. Может, и девушки уходили бы, но, воспитанные в строгом подчинении родителям, чтобы потом так же беспрекословно подчиняться мужу, они боялись столь смело менять свою жизнь и тянулись к уже опробованному другими безопасному пути изменений – просили старейшину Майяри отправить их в школу.

– Такие красивые, – у сына чёрные глазёнки блестели как озёрные глади.

– Ага, – тупо согласился с ним Мхян.

Если смотреть беспристрастно, то не столь красивые, сколько диковинные. Кроме того, выросшие в строгих традициях, которые предписывали правила каждой стороне быта, но давали небольшую отдушину во внешнем виде, девы гор украшали себя с беззастенчивой откровенностью. Так, как хотелось каждой из них. Отчего они, одетые в одинаковые цвета, казались совершенно разными и удивляли и привлекали по-разному.

– А это нашли ученицы-хаги с лекарского отделения! – донёсся бодрый голос мастера Жейша. – Позвольте представить мастера Лозѐна. Он тоже хаги… кхм… но не с гор.

Девушки заволновались и не сговариваясь встревоженной кучкой переместились за спину усталого мужчины. Лирка проследила за их взглядами и с беззвучными охом присела.

Рядом с мастером Жейшем в сопровождении Саврия и ещё парочки оборотней шёл хайнес.

– В кусты! – прошипела Лирка и пихнула мальчишек в указанном направлении.

Повалившись вслед за ними на траву, женщина раздражённо уставилась на довольного Сильнейшего, который осматривался с такой радостью, словно лекарь ему с утра что-то для настроения дал. Одетый в самые простые рубашку, штаны и сапоги, он вызвал у Лирки новый прилив раздражения уже своим непритязательным видом. Неужели сложно одеться согласно статусу? Вот золотая и серебряная нить на его дорогих камзолах так на солнце блестит, что издали можно узнать богатого мужчину. А тут посмотришь и не поймёшь, то ли знатный господин, то ли конвоируют кого-то!

– А ты чего от него прячешься? – Ханён подозрительно на неё прищурился. – Он тебя обидел?

– Нет! – теперь Лирка досадовала на себя за излишнюю эмоциональность. Действительно, чего она в кусты бросилась? – Я не хочу встречаться с работой на отдыхе.

– А от хавария Геда ты не пряталась, – растерянный Ханён не стал упрекать мать в неискренности. Лжи в её словах он не почуял.

– Хаварий Гед не хайнес, – Мхян с интересом наблюдал за Сильнейшим и его сопровождением.

– Какие милые дети, – оценил господин Узээриш представленных девушек.

– Ползите, – велела Лирка, когда поняла, что мужчины приближаются к ним.

Кусты тянулись вдоль дорожки, и под их прикрытием можно было добраться до угла общежития лекарей – по крайней мере раньше это было их общежитие, – а дальше уже через полигон выйти к другим воротам и в город, подальше от монаршей особы. Лирка пропустила мальчишек вперёд, зло хлопнула обоих по откляченным задам – ладно Ханён, но Мхян-то давно должен был научиться нормально ползать – и двинулась следом.

Они успели проползти только половину пути, когда грянул оглушительный рык откуда-то со стороны учебного корпуса.

– А ну иди сюда, дрянь!

Лирка на мгновение замерла, узнав голос мастера Илиша. Почему-то она сперва испугалась, что он зовёт её. Потом сообразила, что ни в чём не виновата, и зашипела на Мхяна и Ханёна, чтобы ползли быстрее. Раздавшиеся истеричные визги подхлестнули мальчишек лучше слов, и они, уже особо не скрываясь, на четвереньках заспешили к углу общежития. Лирка слегка притормозила. Её остановила мысль о хайнесе: достаточно ли хорошо его охраняют, а то, может, лучше вернуться? Тьфу ты! Как же Ирреса порой не хватает!

– Хья-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! – от пронзительного крика, прокатившегося по территории, на голове зашевелились волосы.

– Илиш, нет! – в отчаянии зарычал директор.

Лирка похолодела. Память услужливо выудила воспоминание многолетней давности, и девушка, сглотнув, обернулась.

Из-за корпуса как раз вылетела она, химера! Хоть Лирка уже видела этот двухголовый кошмар, на несколько десятков секунд она всё же замерла.

Прямо перед ней, залихватски перескакивая через кусты, нёсся… господин Орлид. Выражение лица у него было ликующе-злорадным, и бежал он вполне продуманно, ближе к стволам деревьев, где крылатой химере развернуться было сложно.

Крылатая тварь размером с ездового дракона издала ещё один разъярённый крик и с треском приземлилась прямо в крону дерева. Снаружи остались торчать только слепящие огромные крылья с красно-оранжево-жёлтыми перьями. Змеиная голова на длинной тонкой шее вынырнула из кроны снизу, а драконья с красными гребнями и пламенной гривой проломилась через ветви где-то по центру. Орлид нёсся прочь как лошадь на скачках, только волосы развевались. Увидев, что добыча уходит, химера завизжала, как кнутом хлестнула длинным чешуйчатым хвостом и завозилась, всем своим гибким кошачьим, покрытым оранжево-рыжей шерстью телом выворачиваясь из цепкой хватки сучьев.

Орлид наконец заметил на своём пути разъярённого директора и малость удивлённого, но заинтригованного хайнеса и, выругавшись, сменил направление. Пересёк дорожку и одним прыжком перескочил через кусты, чтобы тут же запнуться о ноги не успевшей уползти Лирки и покатиться на траву. Химера с ликующим воплем ринулась вниз, выставив вперёд все четыре лапы с длинными когтистыми пальцами.

– Госпожа? – выпучил глаза на Лирку запыхавшийся Орлид.

Он уже собирался пуститься наутёк прямо на четвереньках, но присутствие девушки сменило его планы на более смелые, и он, перевернувшись на спину, вытянул вверх длинные ноги, решив отбиваться ими.

Приземляясь, химера так махнула крыльями, что толчок воздуха уложил обратно приподнявшуюся Лирку и малость притормозил сопротивление Орлида. Две жертвы зверя не смутили, и драконья голова ринулась на обидчика, а вот змеиная, поднырнув под покрытой щитками драконьей шеей, с яростным шипением потянулась к Лирке. Женщина едва успела отвесить ей пощёчину и тем отвести-отшвырнуть в сторону. И мигом привлекла внимание уже обеих голов.

И драконья, и змеиные головы резко повернулись к ней и стремительно потянули к её лицу морды.

«Ува!!! – коротко вскрикнул некстати вернувшийся Иррес. – Яйца Хрибного! Это что⁈»

«Всё нормально, уходи!»

«Да ты…»

«Это мастер Илиш! Не смотри на него!»

Иррес наконец скрылся в подсознании, а вот химера решила ткнуться змеиной мордой ей в лоб. Лирка только и успела на заднице немного отползти назад и принять полусидячее положение, но когтистая лапа опустилась на её колено, припечатывая ногу к земле.