Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 330 (всего у книги 358 страниц)

Глава 6
Лоотаю

– Здесь ничего не меняется. Безумие, как и прежде, владеет этими краями.

А-ара боялась дышать, чтобы не выдать себя. Она не собиралась нарочно подслушивать, хотя за эти дни редко упускала случай внять чужим беседам. Языки чужих народов не всегда были понятны, но кое-что общее угадывалось. Правда, от А-ара порой ускользал смысл разговоров, даже если слова были ей ясны. Вот как сейчас. Какое безумие?

Она спустилась к реке за водой и увидела на берегу белокосую Ло-тиа-х. Рядом со жрицей сидела незнакомая А-ара женщина, одетая иначе, чем скаана-са. Она больше походила обликом на женщин хуани-са или нота-са, выглядела куда старше жрицы и вид имела усталый.

– Здесь не так плохо, как ты думаешь, – отозвалась незнакомка.

Ло-тиа-х фыркнула. Даже А-ара, которая другой жизни не знала и не считала своё существование совсем уж постылым, не смогла поверить словам черноволосой женщины. Больно уж блекло прозвучал её голос, а усталое выражение лица никак не изменилось. То ли не хватало сил на проявление искренности, то ли не хватало самой искренности. А может, и того, и другого. Да и одета незнакомка была во всё чёрное, отчего её лицо казалось ещё более бледным и измождённым.

– Здесь ещё хуже, – жрица сплюнула, ничуть не беспокоясь, что оскорбит речных духов. – Он обманул тебя, Ло̀а.

– Он не обманывал меня, – названная Лоа прикрыла глаза. – Так сложилась жизнь. Это не зависело от нас обоих.

– Тебя обманул не только он. Ты сама себя обманываешь. Жизнь преподносит испытания всем, не только вам. О своих же испытаниях вы были предупреждены. Госпожа говорила, а что заявил он?

– Тиа, хватит об этом, – устало попросила женщина. – Мы с тобой так давно не виделись…

– Да, мы так давно не виделись, а когда встретились, я не смогла узнать тебя! – жрица запальчиво взвилась, приподнялась было, но опять плюхнулась наземь, сочно хрупнув листьями лошака. – От прежней задорной чернокосой и розовощёкой Лоа не осталось ничего. Ты только похожа на неё внешне. Что он с тобой сделал? Что они с тобой сделали?

Лоа промолчала. Со своего места А-ара видела, как слегка посерели её скулы. Или это тень от ветвей легла?

– Просто он тебе не нравится, никогда не нравился, – наконец разомкнула сухие губы она. – Ты не хочешь понять…

– Он нарушил слово! – Ло-тиа-х круто повернула голову, перевитые бусами тяжёлые косы стукнулись друг о друга, и этот лёгкий звук заставил Лоа вздрогнуть. – Он обещал тебе, обещал мне, уверил Госпожу, что ты всегда будешь его единственной! Несмотря ни на что! Госпожа предупредила, что вас ждут трудности. Но что ответил он? Что ничто не заставит его изменить решение!

Любопытство так возросло, что А-ара скорее бы умерла, чем смогла сдвинуться с места, не узнав, о чём говорят женщины. Пока она только понимала, что госпожу Лоа кто-то обманул. Обманул мужчина. А-ара было сложно представить подобное. Ей мужчины никогда ничего не обещали.

– Мужчины юга Хоётора слабы и себялюбивы!

А-ара беззвучно ахнула, услышав оскорбление. Ло-тиа-х не остановилась. Наоборот, глядя на понурившуюся Лоа, она распалилась ещё больше.

– Но ты была так ослеплена лоота̀ю, что ничего не понимала и не видела.

– Я и сейчас ослеплена.

– Не ври мне, – жрица сползла со взгорка и села напротив Лоа на корточки, заглядывая снизу в её лицо. – Вспомни себя до замужества? Яркая, дерзкая, смелая. Самая ловкая охотница. Воин, одержавший сотни побед! Ты его… – опять прозвучало непонятное для А-ара лоотаю, – а он нет. Да простит меня твоё сердце, если мои слова его ранят, но Доха̀ приманили твои красота и сила. Как и любой мужчина, он не мог устоять перед красивейшей из женщин, – Ло-тиа-х с нежностью коснулась ладонью впалой щеки. – Но он себялюбив. Владение столь гордой и сильной женщиной тешило его самолюбие. Он был горд тем, что завоевал тебя…

– Он меня не завоёвывал! – Лоа вдруг вскинула голову, и глаза её яростно сверкнули. На миг она стала совсем другой женщиной.

– Да, он не завоевывал, ты его лоотаю. Но он считает иначе. Вспомни, как он был горд, когда представлял тебя.

– Наши мужчины тоже гордятся своими жёнами, – Лоа не была готова отступать, но убеждённости не было ни в её голосе, ни в выражении лица.

– Их гордость иная, – не согласилась Ло-тиа-х. – Они гордятся нами, а Доха гордился собой. Тем, что он смог стать мужем свободолюбивой женщины скаана-са. Почему ты больше не ходишь на охоту? Где твоё оружие?

Лоа не ответила. Только ещё ниже склонила голову.

– Он убеждал всех нас, противников вашего союза, что сделает всё, чтобы твоя жизнь не изменилась и ты не печалилась рядом с ним, – продолжала напоминать о болезненном Ло-тиа-х. – Он обещал, что ты займёшь место, какое не занимает ни одна женщина среди нота-са.

Так она из нота-са? А-ара растерялась. Госпожа Лоа одевалась совсем иначе, нежели их враги.

– Утверждал, что для него ты будешь выше и значимее всего…

– Перестань, – неожиданно взмолилась Лоа и, всхлипнув, закрыла лицо ладонями.

Жрица подалась к ней, обняла и жарко зашептала:

– Моя драгоценная подруга и любимейшая из сестёр, зачем тебе терпеть? Ты не нота-са. Тебе не нужно оглядываться на их традиции и правила. Ты женщина скаана-са. Мы не терпим и не подчиняемся, если данные нам обещания нарушают.

– Я… О, самотѐрех, Тиа! – не отнимая ладоней от лица, выдохнула Лоа. – Вся прежняя жизнь кажется красивым и далёким сном. Не понимаю…

– Я понимаю, – убеждённо заверила жрица. – Ты осталась одна среди чужого народа. Не сразу, но ты начала поддаваться их требованиям. Когда ты отложила оружие?

– После рождения первой дочери, – Лоа откинула голову назад, щёки мокро блестели. – Доха говорил, что ей придётся тяжело, если её мать продолжит отнимать у мужчин славу. Он ведь не врал, Тиа. Мне было тяжело, и я понимала, что ей тоже будет тяжело. Я оставила оружие на время. Думала, что вернусь. Но…

– Прошло много времени, – вместо неё продолжила жрица, когда пауза затянулась. – Ты ждала, что у нота-са что-то изменится, что Доха исполнит обещание.

Лоа как-то неопределённо мотнула головой.

– Я родила четырёх дочерей, Тиа. Четыре девочки и ни одного сына.

– Госпожа говорила ему, что с тобой у него не будет продолжения рода. Он знал! – глаза жрицы неприязненно сощурились. – И заверял, что ничто не может иметь значения, если ты останешься с ним.

– Я сама согласилась. Ему нужен наследник, ему нужен сын, который станет шаманом после него. Но дать его может другая женщина, не я. Другая жена…

– И твоё согласие его как-то оправдывает⁈ – лицо жрицы исказило бешенство. На глазах изумлённой А-ара белые косы приподнялись, но под тяжестью бус вновь рухнули на плечи. – Он дал обещание! Он не мог даже спрашивать твоего согласия. Он вообще не мог заговаривать с тобой о второй жене! Какой смысл клясться, если от клятв так легко освободиться?

– Тиа, не рви мне сердце, прошу. Я сделала свой выбор. Я знала, что среди нота-са мне не будет так легко, как среди родного народа. За свой выбор мы сами несём ответ…

– Но почему его несёшь только ты? Он тоже выбирал, но устроил так, что ему одному хорошо. Скажи, он смотрит на тебя? Ты нынешняя привлекаешь его или стала скучна?

Лоа не ответила. Подавшись ещё ближе, жрица свистящим шёпотом спросила:

– Зачем ты терпишь? Ты сделала выбор, и ты несёшь ответ за то, как будешь с ним жить. Мириться или менять свою жизнь. Вернись.

Женщина вздрогнула и испуганно уставилась на Ло-тиа-х. А-ара пока не понимала, что имеет в виду жрица, но смутное подозрение зашевелилось в душе. Хотя нет, не может такого быть. Это дико!

– Госпожа не осудит и не рассердится, – продолжила горячо шептать Ло-тиа-х. – Мы не нота-са. Мы не осудим, мы поймём, мы примем. Ты наша. Он нарушил свои обещания, и тебе не нужно продолжать оставаться рядом с ним.

А-ара в шоке распахнула глаза. Неужели жрица уговаривает госпожу Лоа оставить мужа? Но как так можно? Как можно оставить господина, в руки которого вверена твоя жизнь и который обязан заботиться о тебе? Как будет жить после этого госпожа Лоа? Это ведь хуже, чем любой известный А-ара позор. Преданность – величайшая женская добродетель. Благодетельная жена сохраняет верность супругу, несмотря ни на что.

– Забирай дочерей, – тело Лоа прошила крупная дрожь, и она судорожно задышала. – Забирай их и своё оружие и возвращайся. Если тебе уже неважна твоя судьба, то подумай, что ждёт твоих девочек. У них, в отличие от тебя, выбора никогда не будет. Доха не ответил на твою лоотаю, и ты можешь забрать своё сердце назад. Ему не нужны твоё сердце, твои дочери, он не ценит твои навыки и умения. Ему не нужно ничего из того, что ты даёшь. И сам он не дал тебе ни лоотаю, ни преданности, ни верности своим словам. Ваш союз пуст, ибо рождает только разочарование.

Всё существо А-ары с возмущением отвергало слова жрицы. Её убеждения звучали ужасающе, дико и неприятно. Но в то же время рассудок оценивал сказанное и не находил ничего противоречивого.

Ужасающие и дикие утверждения звучали правильно, и А-ара, хоть и отвергала, понимала их.

Но уйти от мужа и забрать его детей…

Своих детей.

Да, это ведь и её дети. А-ара, всё ещё сомневаясь, пожевала губами.

Но даже если опорочить себя предательством и оставить мужа, украсть детей, куда идти? Думая о детях, А-ара думала о И-тона и То-нии, которые ходили в тягости. Если у них родятся не сыновья, могла бы она уйти с этими детьми? Но госпожу Лоа готовы принять, а кто примет её?

– Госпожа зовёт тебя назад, – проникновенно произнесла Ло-тиа-х. – Нет твоей судьбы среди нота-са. Подумай над этим, Лоа. Мы поможем тебе уехать. Но решение нужно принять, пока мы здесь.

Лоа прерывисто вздохнула.

– Я не могу… не хочу об этом говорить. Прости, Тиа, прости… Мне нужно…

– Тебе нужно подумать, – мягко подсказала жрица, поглаживая её по руке.

А-ара поняла, что женщины сейчас уйдут, а тропка пролегала как раз рядом с кустами, где она залегла, и поторопилась отползти к брошенным кувшинам. Приподнялась она над травой, когда небо застила широкая крона краснолипника, а рядом, отделяя её от реки, появилась полоса пугливых кустов. Около них женщина поднялась, тщательно оправилась и, вновь подхватив кувшины, пошла к реке другой дорожкой, чтобы не пересечься с женщинами.

Но, увидев мужа и незнакомого мужчину, А-ара поспешила опять шагнуть за кусты. Чудом не зацепила ветки, иначе бы те её сразу выдали.

Незнакомца она видела не первый раз. Он приехал вчера с группой нота-са, которые подвезли провизию. Высшие жрецы приказали, чтобы близ живущие народы снабжали гостей едой и питьём. Нота-са оставили еду и уехали, а вот этот шаман остался. Хо-ёта-си относился к нему как-то неопределенно. Вроде бы и признавал в нём достойного по силе врага, но в то же время насмешничал и презрительно скалился. Причину А-ара не поняла, да и не имела интереса выяснять. А тут заподозрила, что неизвестный шаман мог быть мужем госпожи Лоа.

Высокий, статный, по сложению Хо-ёта-си не уступает, в росте даже немного превосходит. А-ара назвала бы его красивым, но мужчин не называют красивыми. Это только про женщин. Но определённо хорош собой. Лицо суровое, крепко слепленное. Челюстная кость, наверное, крепче, чем бедренная кость А-ары. Глаза светлые-светлые, и волосы тоже светлые. Посватайся за неё такой в пору, когда она при отце жила, и А-ара умерла бы от счастья. А сейчас придирчиво осматривает, пытается найти что-то, что на характер бы указало.

Казалось, шаманы улыбались друг другу доброжелательно. Но даже наивная А-ара не обманулась. Всё ж враги.

– Слухи дошли, что салея-са стали пускать в бой женщин-шаманов, – незнакомец прищурил светлые глаза, а А-ара опасливо поёжилась.

Слышала она, что муж в усмешку ввязался в показательную схватку у тверди салея-са, а те выставили женщину и той повезло одержать победу.

– Не шаманы то, а так, – Хо-ёта-си сплюнул.

– Но ты оступился. Неужели сила изменила тебе?

– Сила непостоянна. Лучше один раз оступиться, чем шагать по дороге слабости всегда, – Хо-ёта-си осклабился. – Слышал, мужская сила твоя возросла? Вторую жену наконец-то взял.

Улыбка не исчезла с лица незнакомого шамана, но глаза ощутимо похолодели. А-ара уверилась, что это тот самый Доха. Помыслить только, такой взрослый мужчина и всего две жены! А-ара невольно посочувствовала ему, представив, сколько насмешек тому пришлось пережить. В её родном поселении часто шептались, что её собственный отец до падения Арван-Ё жил с одной женой. Она погибла, и уже после её смерти папа взял себе трёх жён, младшая из которых стала её матерью.

– Искал под стать первой, – отозвался незнакомец. – Не брать же каждую, на какую глаз упадёт.

– Вы, нота-са, переборчивые, – Хо-ёта-си и не пытался скрыть ехидство. – Самые сильные ваши шаманы обделены мужскими желаниями. Риан-си и вовсе один в своём шат… доме.

– Количество жён явно не добавляет тебе сил.

А-ара вздрогнула, обернулась и застыла в ужасе.

Ли-риан-си стоял в сажени от неё рядом с теми же пугливыми кустами и, конечно, её видел.

– Сойдёмся в показательной схватке? – тонкие губы приподнялись в улыбке. Ли-риан-си будто и не насмешничал. – Тут и жена твоя. Может, её присутствие сил тебе прибавит.

Желваки на лице Хо-ёта-си напряглись, но на миг он замер, решая, на что отреагировать, а затем шагнул в сторону.

– Что ты тут делаешь? – прорычал он, увидев жену.

Та застыла в испуге.

– Подслушиваешь? – ярился муж.

А-ара едва не осела на землю в ужасе. Как оправдаться, что сказать, чтобы поверили?

И её озарило.

– Тут, – начала она едва слышно, – огнеежка. Я видела, она в кусты шмыгнула.

Шаманы недоверчиво переглянулись, Ли-риан-си и вовсе иронично вскинул брови. Но А-ара продолжала стоять неподвижно, как если бы боялась привлечь внимание мелкой, но злой твари, способной на сажень окатить огнём. Локоть левой руки всё же дрогнул под тяжестью кувшина и зацепил ветвь пугливого куста. Тот вздрогнул, и листики начали стремительно складываться, схлопываться и оплетаться вокруг ветвей. Воздух наполнился шелестом, и меньше чем через минуту А-ара стояла рядом с почти голыми кустами.

В центре которых шевелился огненно-рыжий комок.

Пискнув уже в непритворном испуге, девушка бросила кувшины и кинулась к мужу. Огнеежка, уловив движение, рявкнула и искрой метнулась следом, но в последний миг между ней и девушкой мелькнула тьма Ли-риан-си и зверёк, не успев издать больше ни звука, бесследно сгинул в её клубах.

Тяжело дышащая А-ара опомнилась только за широкой спиной мужа. Висела гнетущая тишина. Перепуганная девушка видела, как шевелятся мускулы на спине Хо-ёта-си, и ей захотелось оказаться как можно дальше от этого места.

Её защитил другой мужчина. Враг. И теперь её супругу полагается принести благодарность. В какое ужасное положение она поставила мужа!

– Иди в шатёр, – бросил через плечо Хо-ёта-си.

– Но вода… – А-аре мучительно не хотелось оставлять его наедине с унижением.

– Живо, – сквозь зубы процедил шаман.

– Благодарить не стоит, – холодно отозвался Ли-риан-си, а А-ара съёжилась, словно это её оскорбили. – Я не желал этого. Девочке повезло, что она не любит огонь.

Он протянул руку и нежно погладил ластящуюся к нему тьму.

С сомнением посмотрев на брошенные кувшины, А-ара не рискнула подойти к ним и всё же зашагала прочь, постоянно оглядываясь на мужчин.

Она успела пройти не больше трёх саженей, когда вдруг поняла, что мужчины в становище как-то взволновались. Это было не настороженное волнение, а восторженный ропот, и А-ара сперва испугалась, что внимание направлено на неё, но, осмотревшись, с облегчением убедилась, что нет.

А потом увидела молоденькую девушку, пугливо прижимавшую к груди кувшин и идущую в сторону реки. А-ара так и застыла на месте с приоткрытым от изумления ртом. Восторженный вздох вырвался сам собой. Никогда ещё ей не доводилось видеть таких красивых женщин. Тонкая и изящная, как каменная фигурка, истончённая рукой искусного камнереза. Лицо белое как самый свежий снег! Розовые губы, огромные серебристые глаза и золотистые волосы, перевитые в две толстые косы, опускавшиеся до середины бедра.

Девушка была едва ли старше А-ары, и чужое внимание её очень пугало. Особенно в чужом становище. Но она, склонив голову, упорно шла к реке. А-ара невольно оглянула на цель её пути и заметила сперва довольное выражение Хо-ёта-си, который внимательно осматривал незнакомку, а затем злорадное выражение незнакомого шамана нота-са, с которым тот наблюдал за её мужем.

– Моя вторая жена, – наконец с гордостью протянул шаман.

– Что ты здесь делаешь?

Строгий оклик помешал А-аре увидеть реакцию мужа. Она узнала голос госпожи Лоа и поспешила обернуться. Та холодно смотрела на перепуганную девушку. Увидев её, незнакомка вздохнула с видимым облегчением и торопливо зашагала к ней.

– Моя госпожа, я пошла за водой…

– Я вела тебе сидеть в шатре, – холодно напомнила госпожа Лоа.

Её суровость девушку не оттолкнула.

– Простите меня, госпожа. Я хотела быть полезной. Это моя обязан… – она попыталась забрать у Лоа уже наполненный кувшин, но та не отдала.

– Твои обязанности определяю я.

– Это она? – жрица, сложив руки на груди, нагло осматривала перепуганную девчонку.

Та совсем стушевалась. Она даже не заметила, что муж тоже на неё смотрит. Не выдержав внимания, она шагнула за спину госпожи Лоа и что-то тихо, прерывисто зашептала, пугливо прикасаясь тонкими пальцами к напряжённому локтю женщины. Та окинула мрачным взглядом мужчин.

– Вы чужакам разрешаете смотреть на своих жён так же, как сейчас сами смотрите на чужую жену?

Не сказать, что те смутились. Скривились, что-то заворчали о невоспитанности чужих баб, кто-то хмыкнул. Но внимание к красавице ослабло.

А госпожа Лоа посмотрела на свою давнюю подругу. И была в её взгляде какая-то странная боль, объяснения которой А-ара не нашла. Но отчего-то подумала: даже если она оставит мужа и уйдёт с детьми, И-тона и То-нии останутся. Что будет с ними?

Видимо, Ло-тиа-х что-то поняла. Стиснув губы, она отвернулась и зашагала в сторону лагеря скаана-са. А госпожа Лоа в сопровождении девчонки направилась в противоположную сторону.

Интересно, что означает лоотаю?

А-ара смотрела вслед двум жёнам, пока те не скрылись. А затем развернулась и пошла опять к реке. За оставленными кувшинами и водой.

Глава 7
Семья мужа

– Из наших пока только Нарий знает, – тараторил запыхавшийся Мхян.

Лирка шла так стремительно и широко, что парень едва за ней поспевал. Приходилось идти в припрыжку, чтобы сестра не убежала без него.

– Ну, когда я уходил, только Нарий знал. Мы с судейскими столкнулись, а они нам: «Лирка – это не ваша девка?». А Нарий им: «Не девка, но наша…» Да куда ты так бежишь? Заседание только завтра.

Взбешённая женщина почти не слушала его. Она же предупреждала эту суку Ахишу, что ни перед чем не остановится, если она посмеет думать присвоить Ханёна. Её Ханёна! Её горячо любимого сына! Мальчика, которого она с таким трудом выносила и родила! И что теперь? Ей предлагают отдать его женщине, которая не смогла позаботиться о родном сыне и позволила тому умереть, хотя могла спасти? Отдать Ханёна этой бездушной семейке⁈

«Идём ночью, – на полном серьёзе говорил Иррес. – Охрана у них прошлый раз была плёвая. Вдвоём мы пролезем, даже если они дом обсадят хриппутами».

Лирка была согласна с ним во всём, кроме одного. Она хотела идти сейчас.

«Хватит пороть горячку! – попытался осадить их господин Наэш. – Если нас кто-то заметит, то проблемы будут у всей семьи, а Шиндые получат дополнительный козырь для суда, выставив Лирку неблагонадёжной, склонной к нарушению законов. Да и не смогут они забрать Ханёна. Репутация пострадает, но…»

Лирка резко остановилась, и Мхян врезался в её спину.

Плевать она хотела на репутацию!

«Тогда напираем на то, что Ханён не потомок семьи Шиндый».

Предложение господина Наэша более-менее успокоило Лирку, напомнило, что с притязаниями Шиндыев не всё так просто. Но ненависть продолжала клокотать, а перед глазами стояло надменное лицо консери Ахиши.

– Консер Ребуш хочет предъявить, будто ты чуть ли не украла Ханёна, – встревоженно добавил Мхян, подлив масла в уже присмиревший огонь злости.

«Это мы украли⁈ – взвился Иррес. – А где эта погань была, когда его собственный сынок подыхал⁈»

Встретиться с консером Ребушем Лирке не довелось. У того не было времени принять даже главного жреца Ваирака, господина Руахаша. О приходе Лирки ему даже докладывать не стали. У слуг был строгий наказ гнать её в шею.

Иррес задыхался в столь ядовитой злости, что перешёл на неизвестный даже господину Наэшу древний язык, который звучал так, будто дух не ругался, а проклинал. Хотя, может, и проклинал.

– Где Нарий? – резко спросила она.

Мхян как-то опасливо поёжился и отступил.

– Ты только сильно не ругайся, – попросил он. – Но он увидел какую-то карету, велел найти тебя, а сам за экипажем поскакал.

– Какую карету? – закралось нехорошее предчувствие.

Высокородный Нарий прекрасно разбирался в генеалогии.

– Там на дверке герб такой, – Мхян нарисовал пальцами прямоугольник с хвостиком внизу, – птица с мечом в лапах.

Помянув Тёмных, Лирка развернулась было в сторону дворца, но они уже успели уйти достаточно далеко.

«Он один туда потащился? – изумился Иррес. – Не езжай! Вы сейчас вдвоём сварите кашу. Не посмеют ему ничего сделать. Бока только намнут».

Господин Наэш молчал, и его молчание отдавало сомнением.

Увидев «Дремучий Жаанидый», Лирка ринулась к таверне.

– О, госпожа маг! – обрадовался ей Тишкан. – Отобедать пришли?

– Лошадь есть? – опустив приветствия, спросила женщина.

Хозяин таверны слегка смешался, но быстро смекнул по раздражённо-возбуждённому виду Лирки, что та куда-то очень торопится.

– Одна найдётся.

Лирка не торгуясь положила на прилавок кошель с деньгами.

– Да многовато… – на глаз прикинул Тишкан.

– Залог. До вечера верну, – отрывисто ответила женщина. – И ещё бумага и графит… чернила… что-нибудь для письма.

Через четверть часа с заднего двора таверны, дробно стуча копытами, вылетела пегая коняшка, в седле которой, прижавшись к шее, сидела Лирка. Следом за ними выскочил Мхян, размахивая зажатой в ладони бумагой.

– Сестра, стой! Ну почему мне нельзя с тобой⁈

Добежав до середины улицы, парень сердито сплюнул и, развернувшись, потопал во дворец.

Первым делом Лирка решила проверить городской дом, предполагая, что в преддверии судебного процесса Шиндые перебрались из пригорода, где они проводили большую часть времени. По крайней мере одиннадцать лет назад они предпочитали жить там, вдали от чужих глаз. Одолженная лошадка больше привыкла ходить в упряжке, чем под седлом, и на понукания женщины реагировала без охотки.

За квартал до дома Шиндыев она увидела привязанную к ограде лошадь с вензелями сыска на седле.

«Он уже там. Порой хуже Ёриха…»

Иррес переживал не безосновательно. Хоть он и плевался в сторону охраны Шиндыев, те своё дело знали. Лирка после неудачного разговора с консери Ахишей пыталась пробраться внутрь, и, если бы не господин Руахаш, который был там с той же целью, ей пришлось бы очень туго. К слову, господин Руахаш смог добраться до консери, но та даже под страхом смерти не согласилась отдать лекарство. Жаль, жрец её тогда всё же не убил.

Но опытный вредитель – это не ученица школы магии.

Увидев ворота, Лирка сразу поняла, что в доме что-то происходит. Часовых не было. Сами ворота крепко заперты, но это женщину не остановило. Скатившись с седла, она одним рывком отворила дверцу сбоку, поломав запор. Женский крик подстегнул её, и Лирка опрометью бросилась к парадному входу изысканного белокаменного дома. Влетела в распахнутые настежь двери и едва не вбежала в спины охраны. Те сгрудись вдоль стен холла, напряжённо наблюдая за раскинувшейся картиной. А она была приятна глазу.

У подножия лестницы прямо на полу сидела испуганная и заплаканная госпожа Ахиша, а в центре холла лежал консер Ребуш, на животе которого сидел взбешённый Нарий. Морду консеру вредитель набить успел и теперь держал у его горла длинный, смертоносно изящный клинок. Он-то и сдерживал охрану от опрометчивых движений.

– Ты ни разу его жизнью не поинтересовался, а теперь заявляешь, что у тебя украли внука⁈ Да тебе плевать было, как живёт жена твоего сына… на сына плевать было!

– Тебе-то какое, к Тёмным, дело⁈ – бесстрашно шипел консер, смыкая широкие ладони на запястьях вредителя. Но несмотря на видимое физическое превосходство консера, сбросить Нария не удавалось. Злость придавала тому сил, и он рычал, напирая и налегая, явно стремясь действительно всадить кинжал в горло Ребушу. – Семейства Шолый дела семьи Шиндый никак не касаются!

– А я не Шолый!

– Хватит, – почти беззвучно от ужаса просила консери, – прекратите… Да сделайте что-нибудь!

Охрана опять двинулась, но консер взревел:

– Стоять!

Зарычав, мужчины крепче вцепились друг в друга.

«Разними! – потребовал господин Наэш. – Обвинения в убийстве нам только не хватало. Пусти меня».

Не дожидаясь ответа, бывший хайрен подвинул Лирку, занимая её место, и легко взмахнул рукой. Охрана перед ними с криками разлетелась в разные стороны, а Нария и консера Ребуша взметнувшийся порыв ветра едва расшвырял, с трудом и треском оторвав их друг от друга.

– Хватит! – рявкнул бывший хайрен, привлекая внимание.

Нарий, вскинув горящий взгляд на Лирку, досадливо поджал губы и со свистящим «вших» не глядя вложил клинок в ножны.

Господин Наэш вновь уступил место Лирке, и та взбешённо раздула ноздри.

– Нарий, ты соображаешь, что творишь⁈

Консер Ребуш сел, тяжело дыша, и непонимающе на неё уставился, а магичка ответила злющим взглядом. Консер был мужчиной ростом чуть выше среднего, но весьма мощным, сложения довольно грубоватого. Всем внешним видом он больше напоминал земледельца, чем выходца из военного рода. Широкий, слегка сутуловатый, будто нарочно по-звериному к земле пригибался. Лицо грубое, с ассиметричными чертами. Разгульный образ жизни отложился на облике мешками под глазами, провисшими носогубными складками, одутловатостью и помутневшими то ли серыми, то ли голубыми глазами. Господин Ребуш успел перейти середину жизни, но и для своего возраста он выглядел чересчур старо. Загоревшую до коричневого оттенка кожу складками сминали морщины, а сухие, странно-блеклые волосы торчали паклей. Сейчас тонкие, брезгливо провисшие губы покрывала кровь, а морщинистая скула краснела ссадиной.

В полном молчании мужчины встали. Господин Ребуш поправил одежду, которая не самым выгодным образом сидела на его кряжистой фигуре. Помочь жене он не поспешил. Встал напротив Лирки и вперился в неё тяжёлым взглядом. Охрана, взяв на изготовку оружие, ожидала приказаний.

– Так это безродная Лирка? – наконец выдохнул консер.

На фоне юной и прекрасной супруги господин Ребуш смотрелся как корявый пень рядом с нежной лилией.

– Теперь ясно, – он насмешливо взглянул на Нария. – Полюбовничек?

– Следите за словами, – Нарий брезгливо скривился.

Усмешка консера стала только шире. Не видя других причин для заступничества отпрыска семейства Шолый, Нарию он не поверил.

– Так ты вдова Весхалия…

– Тебя это стало интересовать?

Насмешка слетела с лица мужчины, и он уставился на Лирку с тяжёлой мрачностью. Настрой девушки он прочувствовал правильно. Проведя большую часть жизни среди грубоватых вояк, консер спокойнее относился к проявлению неуважения. Тем более от женщины.

– А сынок-то в женщинах толк знал, – он одобрительно осмотрел Лирку, задержавшись взглядом на бёдрах. Ни шрам, ни синяки на лице его не смутили. Скорее придали некую пикантность. Утончённая и нежная красота жены казалась ему слишком скучной, а вот злая и яркая Лирка привлекала взор сластолюбца. – Поговорим, невестушка?

Ненависть приобрела отчётливый привкус горечи. Как Весхалий мог жить рядом с такими родителями? Как он смог сохранить, как вообще смог приобрести ту доброту и нежность, которой владел сам? Откуда в нём это, если ни в матери, ни в отце нет и следа этих благодетелей?

– Нарий, мы уходим, – Лирка перевела взгляд на разъярённого вредителя, и тот дёрнул плечами. Он явно хотел завершить начатое.

– Я к тебе обратился, девочка, – консер сморщился в усмешке и всё же подал жене руку, помогая подняться на ноги.

– Обратишься завтра, в суде, – сухо бросила Лирка.

«Позволь, я выйду! – бесился Иррес. – Убьём здесь всех. Нарий будет молчать…»

«А соседи и все, кто видел, что сюда прискакала Лирка, нет», – осадил его господи Наэш.

– Мы можем решить всё сейчас более приятным для тебя образом. К чему давать другим повод чесать языки?

Лирка вперила в консера чёрный взгляд. Иррес и не подумал прятаться и смотрел вместе с ней в глаза оборотня. И тот увидел в её взоре что-то непонятное, но жуткое и безгранично злое. Насмешка сменилась настороженностью.

– К чему мне заботиться о слухах? – медленно протянула Лирка, склоняя голову. – Я же предупреждала, – она перевела взгляд на консери Ахишу, – что не остановлюсь ни перед чем, если семья Шиндый посмеет тронуть моего сына. Ты забыла?

Госпожа Ахиша гордо вскинула подбородок и отчаянно сжала пальцы на перилах.

– Это не больше, чем слова, – выплюнула она.

– Тогда, – Лирка улыбнулась ей, – я больше не буду говорить.

Побледнев, консери затравленно посмотрела на спину супруга.

– Милая бойкая птичка, – с противной сладостью протянул тот, – сейчас мы можем хоть о чём-то договориться, раз ты пришла. Но завтра ты уже ничего требовать не сможешь. Что можешь предложить ты и что может предложить семья Шиндый? Осознаёшь?

– Конечно, – уверенно отозвалась Лирка. – Что могут предложить родители, которые спокойно ждали, когда их сын умрёт?

Госпожа Ахиша дёрнулась, но на консера злые слова никак не повлияли.

– И кто тебе, безродной, поверит?

Уголки губ Лирки поползли вверх, медленно раздвигаясь в усмешке.

– У консера Ребуша Шиндый столько врагов и тех, кто презирает его, что мои слова никогда не забудут и будут искать подтверждение им. Я предупреждала, – она вновь посмотрела на консери, – что ни перед чем не остановлюсь. Если будет нужно, разрушу семью Шиндый.

Консер взглянул на охрану и дёрнул бровью. Не успели те сделать и шага, как Лирка выдохнула заклинание и топнула. В последний миг Иррес подбросил каплю своих сил, и нога опустилась на пол с трескучим грохотом. Узорчатая плитка взбугрилась, а затем разошлась, раскрывая щели. Охране пришлось отскочить, сам консер посторонился, чтобы не угодить в трещину, а охнувший Нарий провалился в неё пяткой.

– Нарий, – опять позвала Лирка, и в этот раз вредитель мешкать не стал. Пересёк холл и встал рядом с ней. Она молча кивнула за спину, и они отступили к порогу.

– Ты всё равно проиграешь! Отступись! – консери отцепилась от перил и сделала шаг вперёд. – Если ты действительно желаешь ему добра…