Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

– Думала сбежать от меня?

Колени подломились, и Лирка тяжело привалилась к стене, едва удерживаясь, чтобы не съехать по ней. Сердце забарабанило в грудь, придавило лёгкие и сдавило горло. Казалось, что оно разрослось до невероятных размеров и готово вырваться наружу.

Над головой раздался шелест, не открывшая глаза женщина поняла, что чья-то рука опёрлась на стену.

– Где он⁈ – Лирка узнала в недовольном крике голос Саврия.

Похоже, Сильнейший сбежал от своего сопровождения. Словно подтверждая её мысли, мужчина тихо рассмеялся, зашевелив дыханием короткие волоски на шее.

– А я всего-то хотел сказать пару слов, – издевательски пропел хайнес. Голос его звучал так близко, будто оборотень стоял прямо перед ней и прижимал её к стене, закрыв все пути отступления. – Хотел попросить тебя быть бдительнее и не очень-то доверять этому хлыщу. Не нравится он мне. Он ещё тогда выглядел одержимым тобой.

Лирка сглотнула и ничего не ответила.

– Прошло столько лет, а он всё ещё тебя не забыл, – продолжал господин. – Такой срок может выдержать или сильная настоящая любовь, или зависимость. И одиннадцать лет назад его чувства на любовь похожи не были.

– Э-это не моя вина, – наконец выдавила женщина.

– А я тебя и не виню, – вкрадчиво протянул Сильнейший. – Я предупреждаю. Ты юна, не искушена, а я не хочу потом объясняться с твоей дурной подругой.

Дурной? А когда-то он за ней ухаживал.

– Спасибо за заботу, – Лирка наскребла остатки смелости. – Но это моё дело, верно?

И, открыв глаза, повернула голову, чтобы посмотреть в глаза хайнеса.

Только она не учла, что тот мог находиться так близко. Ещё и сидел на корточках на подоконнике, склонив голову к левому плечу. Её сухие потрескавшиеся губы мазнули по его улыбке, нос столкнулся с носом, и Лирка на секунду замерла, в ужасе распахнув глаза, ощущая устами чужое дыхание. Миг, и зрачки мужчины стремительно расширились, правая бровь дёрнулась, взгляд приобрёл диковатое выражение, и женщина отпрянула. Недалеко, за спиной и так была стена. Расстояние между ними увеличилось на какую-то пядь. Мужчина дёрнулся, но сдержался, только взгляд стал ещё более диким, а над головой Лирки послышался хруст впивавшихся в кладку пальцев.

– Только посмей пошевелиться! – зашипел Узээриш, не отрываясь и не моргая, смотря в чёрные глаза.

И Лирка замерла, продолжая глядеть в сумасшедшие жёлтые глаза.

– Вижу птичку на жёрдочке! – радостно закричал с улицы мастер Жейш.

Узээриш его не услышал. Он слышал только шум крови в ушах и видел только чёрную бездну глаз. Как же ему хотелось присвоить эту бездну! Он даже не понимал, что там ему сов толкует и шевелится ли вообще. Соприкосновение губ было столь неожиданным, что выбило из равновесия даже его, прожжённого ценителя куда более откровенных ласк.

– Что в тебе такого? – едва слышно протянул он.

Осознание, что сейчас он касается девушки дыханием, приносило столько же удовольствия, как если бы он её поцеловал. А что будет, если всё же коснуться искусанных, обиженных тревогой и страхами губ? Коснуться по-настоящему. Смять. Придавить собственными губами. Смягчить сухую кожицу языком. Расцветить покусываниями. Смутить их хозяйку более откровенными прикосновениями.

Вернувшийся Илиш, сложив руки на груди и опершись бедром на край стола, ехидненько улыбался, наблюдая за пикантнейшей картиной.

– Ри-и-и-иш, – позвал мастер.

Тот закаменел. Желваки на лице напряглись, и друг всё же посмотрел на него. Обжёг диким злым взглядом. А затем разъярённо, по-звериному зашипел. Испуганная Лирка сжалась.

– И кто из нас химера? – издевательски вскинул бровь Илиш. – Где твоё обычное кудахтанье? И почему это шипишь ты, а не я? Вообще-то ты собираешься осквернить мой кабинет развратом.

– Господин, что вы там делаете? – позвал с улицы Саврий.

На лице Риша появилось смятение, как у зверя, которого обложили со всех сторон. Оно сменилось вполне разумной досадой, и дикость из взгляда ушла.

– Я тебя предупредил, – бросил он напоследок Лирке и скользнул вниз, наружу.

Бледная магичка осталась неподвижно стоять у стены и смотреть прямо перед собой круглыми испуганными глазами.

– М-м-м, и что это было? – поиграл бровями мастер.

Та опомнилась и горячо прошептала:

– Не то, о чём вы подумали!

– Правда? – ехидно прижмурился господин Илиш. – А о чём я подумал?

Столь поганого дня у неё давно не было!

«А мне кажется, день прошёл просто замечательно! – не был с ней согласен господин Наэш. – Хотел бы я сам посмотреть на Илиша. Последний раз я видел его совсем маленьким. Ты же помнишь, я рассказывал, что его отец был моим учеником?»

«Которого прибил твой же… – Иррес осёкся. Как бы он ни злился, но напоминать Наэшу о грехах сына было неловко. Да и жестоко. – Скляда эта выхобенистая! Губёшки свои тянул! Ладно, Лирка, выходи замуж за святошу. А то мне все эти крылатые не нравятся».

Лирка почти с облегчением смотрела на приближающиеся ворота, и её ничуть не смущало, что где-то за ними находится устрашающий господин Мариш, который точит на них зуб из-за пропавшей когда-то казны. Какая уж тут казна, когда из неё едва ли не все нервы вытянули⁈

Страхи и волнения ушли, сменившись злостью, и теперь женщина раздражённо осматривалась и избегала глядеть на Мхяна и сына, которые вприпрыжку шли впереди. Боялась на них сорваться.

– Лирка! – едва она шагнула в ворота, как ей навстречу бросился напряжённый Нарий.

– Опять что-то случилось? Нет! – Лирка застонала и развернулась, словно хотела уйти.

– Да куда ты⁈ – у вредителя настроение тоже было не очень. Схватив за локоть, оборотень потащил её за собой, на ходу вытаскивая из кармана помятый лист. – Нам в сыске передали распоряжение хайнеса.

– В сыске?

– Забыла? – Нарий раздражённо на неё посмотрел. – Хайнес же распорядился, чтобы все члены отряда, прибыв в город, сразу же направлялись на проверку в сыск. Чтобы как с Ёрихом не вышло. Вот мы сегодня пошли проводить вилария и Вехну с Сендаром. А там нас бумажка эта ждёт. Короче, завтра нам всем нужно быть при параде во дворце. Сильнейший хочет решить вопрос с нашим именем.

– Как завтра? – всполошилась Лирка. – Исешка и Леший ещё не прибыли!

– Прибыли! – страшно зарычал Нарий. – Три дня назад, сволочи! Но они в какой-то пригородной таверне нажрались, устроили драку и попали в тюрьму на отсидку. И до хайнеса это дошло!

– Что⁈ – женщина разъярённо распахнула глаза.

– Ничего серьёзного. Их сегодня как раз отпустили. Вот мы с ними в сыске и столкнулись, куда их сразу по приказу хайнеса отправили.

– Вот как? – обманчиво ласково протянула Лирка и зарычала: – Где они⁈

Глава 52
Исполнение желаний

Наутро перед визитом во дворец над отрядом витало мрачное настроение. Нарий и Лирка, ставшие вдруг самыми главными, ничего хорошего от встречи с хайнесом не ждали и всю ночь просидели в комнате женщины, обсуждая, как реагировать на те или иные претензии Сильнейшего. Неспящие члены отряда порой заглядывали к ним и виновато интересовались, не нужно ли им чего, на что неизменно получали в ответ рычание или сердитое шипение. Исешке и Лешию досталось так, как не досталось даже Хабдиру, за которым вообще-то стояли проблемы посерьёзнее пьянства и драки. Бить их Лирка не стала – и без неё кто-то рожи начистил, – но орала будь здоров. Даже присутствие господина Юдриша, который с удовольствием смотрел, как двое мужиков смущённо пятились от злющей магички, её не остановило. Досталось и виларию, который додумался эту «парочку с одним мозгом на двоих» отправить вместе. Тот досадливо покряхтел, но восстанавливать свой авторитет не поспешил. Ей-боги, с Лиркой порой лучше не спорить.

Из ворот дома главного мага они вышли сразу после рассвета, особо не скрываясь. Играть в прятки у Лирки желания не было. Бодрым выглядел только Мхян, который в отличие от остальных крепко спал всю ночь и ни о чём не переживал. Чёрный цвет мундиров соответствовал настроению большинства. Всё ещё не смилостивившиеся Нарий и Лирка бросали за спину злые взгляды то на вилария, то на понурившихся Исешку и Лешия.

Парочка воинов была похожа друг на друга как братья, родившиеся из одной утробы, но на самом деле были они двоюродными братьями, родившимися среди вольного народа. Матерью Лешия была проститутка, а отцом Исешки – её брат, промышлявший на улицах Ба̀йрина воровством. Родился он в том же притоне, что и Леший, тоже от женщины, зарабатывающей на жизнь собственным телом, причём в тот же год! Так что росли они вместе, пока их матерей одну за другой не скосили болезни, после чего мальчишки, не достигшие и пятнадцати лет, оказались предоставлены сами себе. Попались на воровстве, были отправлены в монастырский приют, откуда сбежали на ближайшую заставу в ученики. Набрались опыта, помотались по стране, выслужились и, решив заработать побольше денег, подались на Харинскую заставу, где и попали под начало вилария Хабдира. Весельчаки и балагуры, братья любили пошутить, хорошо выпить и в удовольствие подраться. Вот и сейчас следы любимых развлечений покрывали виноватые опухшие лица.

Ростом Леший вышел немного выше брата и малость плотнее, хотя всё равно казался худоватым. Но мундир сидел на нём почти так же ладно, как и на Нарии. Лицо с выступающими скулами и впалыми щеками имело по-благородному точёные линии. Сам Леший порой подшучивал, что, может, и папаша у него был из знатных. Светло-русые волосы концами опускались чуть ниже линии плеч. А хитрые, выразительно лисьи глаза покоряли прозрачной зеленью. Посмотришь так со стороны, прям выходец из знатной семьи! А послушаешь, и уши привянут. Грамоте ни Леший, ни Исешка обучены не были. Даже имена свои написать не могли.

Чуть более низкий и тощий Исешка выглядел проще брата, но всё равно они весьма походили друг на друга. Те же светло-русые волосы, только короткие и торчащие в разные стороны, те же зеленоватые глаза, только сидели немного глубже. И лицо покруглее, отчего мужчина казался добродушнее и вызывал больше расположения, чем его брат, похожий на лиса сильнее, чем сам Исешка, который и был оборотнем-лисом.

Сейчас по благородному лицу Лешия с правой стороны по челюсти расплывался уже желтеющий синяк, а у Исешки темнела скула с левой стороны и явно виднелась проплешина на голове. Лирка почти с отчаянием посмотрела на них, потом на ещё более избитого Ёриха и наконец на помятого вилария. Как есть разбойники, и мундир вида не смягчал!

Может, их вообще во дворец не пустят? Лирка даже не поняла, боится ли она такого исхода событий или надеется на него.

Во дворец их пропустили. Ожидавший прибытия отряда слуга проводил их в малый приёмный зал и оставил.

– Стройтесь, – уже привычно скомандовал виларий. – Вы двое, – ткнул он на Исешку и Лешия, – вместе не вставайте, чтобы рожи ваши избитые сильно внимание не притягивали.

Самому виларию деваться было некуда, вставать ему в начале строя. Лирка сперва хотела привычно занять предпоследнее место, но не выдержала и пошла оправлять сослуживцев.

«Что ты кудахчешь как мамушка? – не выдержал Иррес. – Заправлены ли у моих деточек рубашечки в штанишки!»

На передразнивание рычанием ответила Шани, встревоженная настроением Лирки. А та, не реагируя на насмешки духа, отряхнула рукава вилария, украшенные строгой, остро-геометрической вышивкой янтарно-жёлтого цвета, и осмотрела весь отряд. Сразу после вилария стоял слегка усталый господин Онт, светло-зелёный узор на рукавах которого успел малость поблекнуть во время службы в городе. Ранее-то так часто парадный мундир носить не доводилось. Стоящий рядом Нарий выглядел солидно, браво, а Ёрих с рукой на перевязи рядом с ним смотрелся почти героем. Далее широкий Вехна надолго отвлекал внимание своей внушительной фигурой и невозможностью определить его статус в отряде. У лучников и лекарей вышивка была не опоясывающая, а представляла собой один символ, который на объёмных плечах Вехны просто терялся. Благо крапивный лист шился яркими голубыми нитками, и можно ещё было рассмотреть всполох цвета. А вот коричневый круг с крестом по центру у Сендара увидеть можно было, только подойдя.

После лекаря с гордым видом стоял Леший. Вид бравый, уверенный, синий узор воина очень ему шёл. Особенно если не знать, что мужчина только вчера из тюрьмы вышел, куда попал за нарушение порядка. Стоящий между братьями Сендар смотрелся несколько несуразно, и Лирка со вздохом знаком попросила его поменяться с Лешием и встать рядом с Вехной. Сама Лирка заняла место между Исешкой и Мхяном. Мальчишка с радостным возбуждением посмотрел на неё. Вот кто точно не ждал ничего плохого!

Дверь бесшумно отворилась, и внутрь широким стремительным шагом в сопровождении Саврия прошёл хайнес, тоже одетый во всё чёрное. Лирка с запозданием узнала мундир, но не поняла, к какой воинской части он имеет отношение. Отряд тут же потянулся головами вверх, выпрямляясь и замирая перед самым главным оборотнем страны. Многие побледнели, откровенно тушуясь, а Лирка малость удивилась.

Хайнес выглядел непривычно бесстрастным. С ничего не выражающим холодным лицом он расположился в кресле, сильно напоминавшем трон, и девушка поймала себя на мысли, что именно так она представляла правителя страны – далекого, холодного и недосягаемого.

«Надо уметь быть разным, – объяснил господин Наэш. – Сейчас он не хайнес, а судья, который решает вашу судьбу. И должен быть беспристрастным».

«Это он-то? – хмыкнул Иррес. – Беспристрастный? Поспорим, как быстро он выйдет из себя?»

Бывший хайрен только тяжело вздохнул.

– Рады приветствовать Сильнейшего, – раскатисто поприветствовал хайнеса виларий.

Остальные выпрямились ещё сильнее и плотнее сомкнули рты.

– Добро пожаловать в столицу, – без эмоций ответил хайнес. – Жаль, что вам не удалось добраться без приключений.

Чуть более загорелый Исешка малость посерел. Ёрих же гордо вздёрнул подбородок. В конце концов, он пострадал от происков врагов, а не по дурости. Виларий продолжал сохранять невозмутимость. Лирка же поглядывала на Саврия, надеясь, что тот будет немного более эмоциональным, но пока помощник хранил спокойствие.

– Я лично рассмотрел вашу просьбу об имени, – сразу перешёл к сути встречи Сильнейший. – Хаварий Гед предоставил вам прекрасные рекомендации. Вы браво служили, в трусости вас не обвиняли, в предательстве не подозревали. Общее число ваших заслуг позволяет претендовать на родовое имя.

Волнение и предвкушение овладело всем отрядом. Они не посмели переглядываться в присутствии монаршей особы, но тихие вздохи наполнили комнату.

– В личных характеристиках хаварий определяет каждого из вас как оборотня, стремящегося стать лучше, чем он есть сейчас.

Был бы хаварий Гед здесь, его бы расцеловали.

– Но я не мог принять решение о дарении родового имени только на основании слов хавария, – продолжил хайнес, и воздух в зале ощутимо похолодел, – и распорядился провести расследование по каждому из вас.

Исешка и Леший всё же не выдержали и переглянулись. Ёрих как-то виновато облизнулся, а виларий Хабдир только сильнее челюсть сжал. Взгляды Нария и Лирки приобрели холодную сосредоточенность: они приготовились отбивать право на имя.

– Не у всех из вас начало пути было хорошим, – холодные жёлтые глаза уставились сперва на Ёриха, потом скользнули по Лешию и Исешке. – Но особого зла они не причинили, тёмное прошлое можно списать на ошибки юности, в которой не было достойного наставника. Они сами смогли свернуть на другой путь и выслужить прощение.

Ноздри Ёриха благодарно затрепетали, он приоткрыл было рот, но Нарий аккуратно пихнул его в бок, вынуждая заткнуться.

– Кое-кто из вас имел провинность передо мной, – взгляд хайнеса перешёл на Лирку и слегка сощурился. Та постаралась сохранить невозмутимость. – Но так как это касается лично меня, то покушение на моё здоровье прощаю, – и, прищурившись ещё больше, добавил: – Все пять покушений.

Виларий не смог сохранить невозмутимость. Ошарашенно захлопав глазами, он слегка выступил из строя, чтобы проследить за взглядом Сильнейшего, и страшно удивился, увидев, что объектом внимания хайнеса стала Лирка.

– Но есть кое-что, что простить никак нельзя, – Узээриш уставился на вилария.

Тот сразу склонил голову. Нарий обеспокоенно поджал губы, Лирка тоже занервничала.

– Виларий Хабдир, бывший когда-то оборотнем по имени Сохва, – в невозмутимом взгляде появилась жёсткость, – ходил в банде Мариша Хэый. И не просто ходил под его началом, а занимал весьма значимое место рядом с ним. Верный пёс, которому доверили на хранение награбленные деньги. Могу ли я дать имя преступнику, который разорял и грабил страну, чинил насилие над её жителями?

Вот так она и знала, что мимо хайнеса это не пройдёт!

Вперёд выступил Нарий.

– Господин, позвольте мне сказать? – попросил оборотень.

Узээриш махнул рукой, давая ему слово.

– Наш виларий в начале своего пути допустил громадную ошибку. Но не из корысти или кровожадности. По наивности и из мечты изменить эту страну так, чтобы жить в ней было привольно всем. Он сам сошёл с этой дороги, сам понял, что путь ведёт в никуда. Он достоин наказания за злодеяния, но он сам себя наказал, отправившись на север тогда, когда только началась война с Хоётором. Он участвовал во всех битвах, ни разу не отступил. И он продолжал служить дальше и будет преданно служить и впредь, заслуживая прощение. Именно ему мы обязаны тем, что каждый из нас не стал самым обычным разбойником на государственной службе. Он подавал нам пример честности и преданности. Он смог создать из нас, таких разных, семью. Вы вправе наказать его, но мы просим о прощении и разрешении для него получить хотя бы имя. В Салее столько преступников, и большая часть из них имеет родовое имя, которое они не боятся замарать. Виларий Хабдир будет блюсти чистоту дарованного имени.

– И тем не менее понести ответ за свои злодеяния он должен, – холодно заметил хайнес.

– Я готов понести ответ, – глухо отозвался Хабдир, – и выйти из отряда и… семьи.

Нарий так круто повернул голову и с такой яростью уставился на вилария, что стоящий рядом Онт отшатнулся назад, а сам виларий испуганно замер, хотя хотел выйти из строя.

– Виларий не готов выйти из семьи, – взяла слово Лирка, – в нём сейчас говорят эмоции. Мы все просим Сильнейшего позволить виларию обрести родовое имя. Не просим пощадить его и избавить от наказания. Но если вы сможете оставить его на нашу совесть, то мы постараемся сделать так, чтобы вы никогда не пожалели. Если же виларий допустит оплошность, мы все понесём за это ответственность.

– Разве преступник достоин чего-то, кроме наказания?

– Но ведь господина Мариша не наказали, – вырвалось у Лирки.

Хайнес прищурился, и похолодевшей девушке показалось, что он таил в уголках губ улыбку.

– Господина Мариша было выгодно оставить живым. В его руках контроль над неподконтрольным.

– Прощение вилария может тоже стать выгодным, – магичка слегка приподняла брови.

Хабдир растерянно заморгал, явно не понимая, что он такого может дать правителю страны.

– Виларий был казначеем господина Мариша, – продолжила вкрадчиво Лирка, – и разногласия у них случились из-за пропажи казны.

– Мне известно это, – заинтересованно протянул Узээриш.

– Казну украл не виларий. Но он поймал воров, перепрятал казну и ушёл от господина Мариша, – женщина слегка улыбнулась. Ею овладело незнакомое чувство: словно она говорила с хайнесом на равных, словно она в этот момент имела столько же влияния, сколько и он. – Он отдаст вам эти деньги.

Хабдир в ужасе распахнул рот.

– Страна всегда нуждается в деньгах. Виларий причинил вред жителям Салеи, но он искупает вину, своей жизнью защищая их же от насилия со стороны наших врагов. И он отдаст награбленное, чтобы вы могли восстановить утерянное ими благополучие.

Холодное безразличие на лице хайнеса сменилось живым ехидным интересом, и он весьма благожелательно посмотрел на Лирку.

– А время, проведённое во дворце, не прошло для тебя даром.

– Но Мариш… – чуть слышно прошептал Хабдир, нервно посматривая то на Нария, то на хайнеса.

– Ну, если присутствующие не будут распространяться об услышанном, – спокойно заметил вредитель, – то господин Мариш может остаться в счастливом неведении.

– А тем, кто попытается проболтаться по пьяни, я нарисую печать Трезвости на всю оставшуюся жизнь, – ни на кого не глядя пообещала Лирка.

– Что ж, предложение мне нравится, – с улыбкой сказал хайнес. Саврий тоже выглядел откровенно заинтересованным. – Слышал, казна Сумеречного Хайнеса была огромной.

Хабдир затравленно осмотрелся, как зверь, окружённый собаками.

– Это будет честный поступок, направленный на искупление не только твоей вины, но и вины господина Мариша, – веско заметил Нарий.

– Да я же и не спорю, – нервно отозвался тот.

– Прекрасно, – радостно пропел Сильнейший. Вот теперь он был похож на привычного себя, у Лирки аж от сердца отлегло. – Но есть ещё проблема.

Тут уж удержаться сил не нашлось, и все начали вопросительно пересматриваться, словно спрашивая: «Не ты ли виноват?»

– Вас десять, а не одиннадцать, – напомнил Узээриш.

– Одиннадцать, – резко вскинулся Нарий. – Нас одиннадцать. Я выхожу из рода Шолый.

Брови хайнеса слегка приподнялись, но особо удивлённым он не выглядел.

– Я готов сейчас же написать отказ от прежнего имени, – решительно заявил вредитель.

– Прямо сейчас и придётся, – Узээриш протянул назад руку, и Саврий вручил ему бювар, который до этого держал за спиной. Скользнув ещё раз взглядом по уже неровному строю, Риш вопросительно посмотрел на Лирку: – А мелкий где?

Та растерялась.

– Нам сказали, что вы хотите поговорить с нами о семье, а не… – она не договорила.

– Ты всё ещё думаешь, что у меня так много времени, чтобы встречаться с вами ещё раз? – возмутился хайнес. – Решим всё сегодня. И подпишите мне обязательство на передачу казны Мариша. Насчёт неё свяжусь позже, а вот родовой вопрос решим сейчас.

Сосредоточенно нахмурившись, Сильнейший распахнул бювар и уставился в него.

– Я попросил хранителя истории подобрать список имён для вас и из них выбрал то, которое показалось мне наиболее подходящим.

Отряд замер в напряжённой, скручивающейся пружиной тишине. Даже пересматриваться боялись, чтобы не спугнуть момент.

– Четыреста восемьдесят один год назад на северо-восточной границе прошёл прорыв со стороны Многоимённых земель. Расположенную там заставу враг смёл за один день. Семья потомственных артефактчиков, которая проживала в маленьком городке, находящемся на пути следования вражеской армии, построила огненный барьер, чтобы задержать её продвижение. Их было одиннадцать оборотней, самому старшему семьсот двадцать три года, самому младшему двадцать один. Десять мужчин и одна женщина – жена одного из них. В той битве все они погибли, но противника задержали до подхода помощи. Наследовать имя было больше некому. Думаю, пришло время возродить столь славный род. Я не считаю вас достойными такой чести, но надеюсь, что вы покажете мне, как я в вас ошибался, – Узээриш пронзительно посмотрел на застывших оборотней и начал зачитывать: – Я, хайнес Узээриш Ийехаидый, дарую за заслуги перед страной родовое имя Шхае́лый нижеперечисленным оборотням. Обязую их с честью нести дарованное имя, не марать его преступлениями и предательством и нести своей семье почёт и процветание, – оторвав взгляд от бумаги, вновь взглянул на счастливчиков. – Вилария Хабдира ввиду его прошлого назначать главой семьи не буду. Ответ нести за всех будешь, – он перевёл взгляд на Лирку, – ты, ясно?

Та изумлённо распахнула глаза.

– Хочешь отказаться?

Женщина поспешила отрицательно замотать головой, а то вообще передумает давать имя.

– Наследником семьи назначим… – Узээриш задумчиво взглянул на вздрогнувшего Мхяна и опять ехидно посмотрел на Лирку. – Мелкого назначу. Так… Главой семьи обязуется быть Лирка́а… Так благозвучнее, так что привыкай.…Лиркаа Шхаелый, а её преемником становится Ханён Шхаелый. В семью входят Хабдир Шхаелый, Онт Шхаелый, Ёрих Шхаелый…

Лирка почувствовала, как на глазах неудержимо выступают слёзы. Воздуха не хватало от избытка чувств.

У них есть имя.

– … Сендар Шхаелый, Вехна Шхаелый…

Подбородок стоящего рядом Исешки задрожал, Мхян смотрел прямо перед собой пустыми, ничего не понимающими глазами.

– … Леший Шхаелый…

Названый не выдержал и опустил голову, закусывая губы до крови.

– … Исешка Шхаелый…

Тот порывисто схватил брата за руку и сжал до побелевших костяшек.

– … Мхян Шхаелый…

Парень очнулся и судорожно осмотрелся, будто не понимал, где находится, а затем, как маленький мальчик, вцепился в ладонь Лирки и всхлипнул, стыдливо отводя глаза.

– … и… допиши Нария Шхаелыя и пусть отказ от прежнего имени оформит, – хайнес вернул бювар Саврию и вновь посмотрел на собравшихся оборотней.

Радостно глаза блестели только у Нария. Остальные же дрожащими пальцами потирали уголки глаз, стыдясь накативших слезливых чувств, стискивали кулаки и украдкой посматривали друг на друга. Виларий, сжав громадные ручища, жевал усы и смотрел перед собой не верящим взглядом.

Саврий вернул бювар хайнесу, и тот пробежался по написанному глазами.

– Так, Нарий Шхаелый… сегодняшняя дата и моя подпись, – но за пером, чтобы расписаться, не потянулся.

И Лирка, столкнувшись с его хитрым взглядом, внезапно поняла, что он всё решил ещё до встречи с ними. И ощутила волну жгучей благодарности.

– А теперь каждый подходит и расписывается, после чего ваш первый семейный документ окажется в руках главы семьи.

– Господин Хабдир, господин Нарий, прошу подойти ко мне для написания обязательства и отказа, – позвал Саврий.

– Нарий! Нарий! – опомнившиеся Леший и Исешка бросились к нему. – Подпись… нам…

– Эй, я первый! – потеснил их Ёрих. – Я хотя бы имя писать умею.

После зачтения документа Лирка на какой-то миг выпала из реальности. Она продолжала широко раскрытыми глазами смотреть на лукаво улыбающегося хайнеса и… Сердце сладко билось. Опомнилась она, когда Саврий положил раскрытый бювар на столик и поставил рядом чернильницу с перьями. Одно перо тут же взял Нарий и принялся что-то старательно выписывать на ладони Ёриха.

– Для подписи полное имя рода писать необязательно, – просвещал вредитель. – Напиши своё имя и первую букву рода. Вот так. Справишься?

Ёрих неловко замял в руках перо, нерешительно посмотрел на раскрытый бювар, а затем на Лирку. Та сообразила, что ей следовало бы как главе рода подать пример, и, схватив Мхяна за руку, пошла к столу.

Указ о дарении имени поразил её своей красотой. Да, красота – первое, о чём подумала Лирка. Большие чёткие буквы, плавные линии завитков-хвостов, размашистая и запутанная подпись хайнеса, красный оттиск печати правящего рода и аккуратный список имён на нижней правой половине документа с пустыми линиями на левой. Для подписей членов новоявленной семьи.

Лирка взяла в руку перо, осторожно обмакнула его в чернильницу, сняла излишки чернил и неторопливо, чётко и аккуратно вывела:

Лиркаа Шхаелый

И ниже за Ханёна:

Ханён Шхаелый

На миг она пожалела, что сейчас, именно сейчас Иррес и господин Наэш не могут разделить с ней момент торжества. Но ничего, ничего. Они порадуются позже. Когда она сама сможет в полной мере оценить столь долгожданную радость.

Она отступила, давая место нервничающему Ёриху. Тот вполне бодро вывел собственное имя, а уже к нему прилепил первую букву имени рода. «Ш» пугливо жалась к «х», топырилась в разные стороны и тяжело провисала вниз.

Мхяна пришлось подпихнуть. Обычно наглый парень стеснительно упирался и, оказавшись всё же перед документом, замер, с ужасом смотря на Ёриха.

– Ну чего ты? – подбодрил вредитель. – Пиши. Ты ж грамотный.

Рука Мхяна нещадно дрожала, и его подпись выглядела так, словно её, бедную, колотила лихорадка.

– Ты мне полное, полное пиши! – горячечно шептал Исешка.

– Ты короткое-то писать не умеешь! – сердился Нарий, но послушно чертил буквы на протянутой ладони.

Следующими подошли Сендар, Онт и Вехна. Они мялись, уступая друг другу право расписаться вперёд остальных, и в конце концов как старший пошёл Онт. Сразу за ними подошли встревоженные братья, за спиной которых Нарий раздавал наставления:

– Чернил много на перо не берите, а то заляпаете весь документ.

Они чертили имена долго и сосредоточенно, сверяя написанное с буквами на ладонях. Когда они закончили, виларий Хабдир отдал лист с обязательством Саврию и неуверенно подступил к столу. Подумал, помял перо, а затем быстро и решительно твёрдой рукой вывел на бумаге новое имя.

Нарий задержался. Написав отказ, он получил от помощника хайнеса второй лист.

– Один в архив, второй направим вашей прежней семье.

Злорадно хмыкнув, Нарий написал ещё один отказ и только после этого подошёл к столу и оценил написанное: ровные и аккуратные буквы Лирки, твёрдый, немного квадратный почерк Хабдира, залихватское имя Ёриха и пугливо жмущуюся к нему букву рода, болезненную подпись Мхяна, разной степени корявости росписи Онта, Сендара и Вехны и похожие на плетни длиннющие имена Лешия и Исешки. У последнего в конце всё же стояла крохотная клякса. Улыбнувшись, Нарий быстро расписался. С завитушками, хвостами и разными закорючками, будто всю жизнь только именем Шхаелый и подписывался.

– Теперь пусть высохнет… – не успел хайнес договорить, как Лирка вывела поверх листа пальцем символ, и от нагревшегося указа вверх потянулась едва видимая дымка.

Не решаясь забрать документ, женщина вопросительно посмотрела на Сильнейшего. Тот милостиво качнул головой и торжественно заявил:

– Теперь это ваша ответственность, дана Лиркаа.

Лирка трепетно прижимала к груди бювар с документом и уже немного раздражённо отбивалась от мужчин, которые лезли в очередной раз посмотреть на указ и собственные подписи. Страх, неверие, что они действительно получили имя, прошли, и теперь все пылали нездоровым энтузиазмом и никак не могли продвинуться дальше холла. Стража уже подозрительно на них посматривала.

– Самое сложное позади, – глаза Нария горели, и он, испытав прилив сил, продумывал дальнейшие действия. – Имя у нас есть. Но семья мы бедная. Нужно сколачивать состояние.

– Сперва давай отпразднуем, – Ёрих широко лыбился.

– Хабдир, – Нарий склонился к виларию и, понизив голос, спросил: – Ты же не прописывал, сколько там… – вредитель приподнял брови.

– Ни монетки не дам! – возмутился виларий. – Раз уговорились, то всё в государственную казну. Ишь чего выдумал!

– Деда, нам что, теперь жалованье по имени рода будут платить? – спрашивал Мхян у Онта. Парень так и не пришёл в себя окончательно и интересовался всякими глупостями, но на него никто не злился.

– Ага, – отозвался Онт. – Штрафы тоже на имя рода записывать.