Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 254 (всего у книги 358 страниц)

Ранхаш только немного отпрыгнул назад и бросил перед собой взрывную закладку. Взрыв и атака хаги столкнулись друг с другом, и ввысь с грохотом взмыл столб пыли. Из мутного облака смазанной тенью вынырнул харен и, полоснув кинжалом личный щит Югеша, плеснул из фляжки остатками воды. Она прилетела прямо в лицо хаги, на секунду ослепив его. Ранхаш выбросил вперёд руку, целясь в горло противнику, но тот закрылся от его атаки левой рукой и, развернувшись, нанёс удар ногой. Харен пригнулся, пропуская её над головой, и из положения сидя на корточках подсёк противнику опорную ногу. Тот, падая, вновь приложился спиной о дерево, но успел выставить перед собой щит из сил, а затем, выпустив когти, сам бросился в атаку, метя в лицо противнику. Харен отскочил и попал в «лапы» «ожившего» дерева. Ветви оплели его голову, повинуясь проникшим по его корням силам, но оборотень с хрустом выдрался, оставив в тонких деревянных «лапах» повязку.

– О, сам харен, – по губам Югеша скользнула злая улыбка.

По плечам оборотня скользнула размотавшаяся серебристая коса, разлохмаченная и полная древесного мусора. Жёлтый глаз росчерком пересекла выбившаяся прядь, кончики её мгновенно измазались от вспухшей кровью ссадины на щеке.

– Ранхаш… – тихий испуганный шёпот дошёл до слуха всех оборотней, несмотря на шум.

Югеш и харен обернулись и сквозь поломанные деревья и помятые кусты увидели тёмный девичий силуэт. Над её головой проплыл фонарь, осветивший лицо девушки, и на мужчин уставились расширенные от испуга и злости глаза. Сжав пальцы в кулак, девушка размахнулась и отвесила невидимому противнику хук снизу в самых лучших традициях мастера Лодара. Югеша снесло с места и впечатало в дерево.

Землю встряхнуло как сковороду при лихом переворачивании блина. В стороны расшвыряло всех: и оборотней, и хаги. Майяри в ярости топнула ногой, и малость контуженного Югеша подбросило на месте. В бешенстве она был готова вывернуть землю наизнанку. Распустив щупы сил, она приготовилась корнями запустить их в разворошённую почву, но замерла, столкнувшись с пристальным взглядом Ранхаша, спокойным, но с тлеющими углями где-то на самом дне.

Он пришёл. Майяри неловко переступила с места на место, ощущая дрожь радости. Она верила, что он придёт, ни капли не сомневалась, но всё равно обрадовалась так, словно его приход стал приятной неожиданностью.

Сорвавшись с места, Ранхаш бросился к ней. Кто-то из хаги пытался его остановить и взлетел в воздух, нелепо махая руками: всё же Майяри была сильнее любого из присутствующих. Харену оставалось несколько скачков, когда девушка раскинула руки ему навстречу и с готовностью позволила сгрести себя в охапку, сама обняв Ранхаша так крепко, что суставы в плечах захрустели. Горячее дыхание обожгло шею, и мужские губы жадно прикоснулись к её коже.

– Ранхаш, – Майяри порывисто отстранилась и осыпала лицо возлюбленного быстрыми поцелуями. – Они не ранили тебя? Боги…

Она торопливо сползла по телу харена вниз и прижалась ухом к его груди. Сердце стучало. Быстро, очень быстро, и ткань напротив печатей была горяча. Но оно стучало. Отстранившись, девушка приникла вновь, осыпая грудь напротив сердца поцелуями по кругу, а затем с силой прижалась губами в центр нацелованного круга, будто прикасаясь к мечущемуся сердцу. Тихо застонав, Ранхаш наконец позволил себе на миг расслабиться и, зажмурившись, прижался щекой к макушке Майяри.

Живая. Целая. Недовольная и очень злая. С ней точно всё в порядке.

«Убьём их всех! – ныла жуть. – Осталось немного. Мы почти победили!»

Открыв глаза, Ранхаш медленно осмотрел разруху вокруг.

Путь, по которому он бежал к Майяри, был словно бы распахан гигантским плугом. По обе стороны от него высились насыпи с вывороченными деревьями и кустами, шевелились фигурки, в большинстве своём одетые в чёрное. Оставшиеся хаги, уже изрядно поистратившие силы на восстановление защиты, нервно осматривались.

Выискав глазами Рладая, Ранхаш едва заметно качнул ресницами. Помощник тут же исчез, спрыгнув с насыпи.

Земля опять зашевелилась, на другом конце распаханной полосы поднялся на ноги перемазанный Югеш. Майяри мгновенно вскинулась и, уставившись на хаги злым взглядом, послала свои силы навстречу. Столкновение произошло почти на середине, но облако земли плюнуло комьями в Югеша. Тот покачнулся, но устоял. Другие хаги бросились ему на помощь, тесня Майяри, и разозлённая, но уже малость успокоенная девушка налегла на движущиеся и зажимающие со всех сторон щиты всей мощью, которую позволяло проявить не уснувшее благоразумие. Сцепившиеся щиты начали расползаться в стороны, с хрустом и треском перепахивая некогда прекрасный парк. Майяри словно молотом ударила по щиту напротив Югеша, посчитав, что лучше сперва разобраться с самым сильным. Щит дрогнул, почти порвался, но, вдруг укрепившись, выдержал.

Зато с треском проломился щит самой Майяри. Она едва успела выставить новый, и ударная волна с мощным «пуф-ф-ф-ф» расшиблась о его поверхность.

– Что, братец, тяжко? – туман слегка развеялся, и Ранхаш увидел, что Югешу помогает встать на ноги высокий красавчик с длинными золотистыми волосами.

Майяри, мстительно прищурившись, закусила губу, узнав в смазливом блондине мужчину, который навещал её в комнате и пытался убедить в дружелюбности намерений похитивших её хаги.

Насмешливо сморщив нос, Бриш помахал перед своим лицом ладонью, и девушка с удовольствием отметила новую деталь в его внешности: левую половину лица украшали четыре длинные царапины, словно его кто-то хорошо полоснул когтями по морде.

– Так это и есть Вотый? – Бриш подслеповато прищурился, рассматривая сквозь пыль Ранхаша. – Серьёзный мужик, я бы даже не сказал, что он похож на обманщика. Только вот… – хаги осмотрелся и криво усмехнулся, – методы переговоров крайне удручают.

– Переговоров⁈ – взвился Югеш. – Они притащили с собой хаггаресское оружие! Они приставили к девчонке хаггареса! О чём это может говорить?

– Ну брат…

Югеш не дослушал и яростно уставился на харена, а затем на Майяри, которая продолжала прижиматься к груди оборотня, словно прикрывая его собой.

– Глупая девка! – прошипел он. – Ты уже в ловушке, а Вотые выстраивают вокруг тебя всё больше и больше стен. Думаешь, заботятся? Заботятся, чтобы не смогла вырваться! Почему боги при рождении дают бабам так мало мозгов⁈

– Югеш… – на лице Бриша появилась опаска, и он умиротворяюще похлопал брата по плечу.

Тот отшатнулся и зло сплюнул:

– Переговоры…

Ранхаш едва успел отсечь потянувшийся к Майяри щуп. В следующий миг девушка отбила атаку Югеша, пущенную им по земле, и сама бросила ему навстречу плотную стену. Но за брата вступился Бриш. Стена Майяри разбилась чуть ли не осколками, и девушка обескураженно моргнула: не ожидала встретить такого сильного противника. Сжав руку будто бы на невидимой верёвке, Майяри дёрнула, «вытаскивая» её из-под земли. Из недр вырвалось что-то похожее на «Ах-х-х-х-х» и тут же накрылось «Вш-ш-ш-ш» – пеленой тумана, пошедшей от Бриша. Девушка попыталась пробиться через его щит, но другие хаги оказали ему поддержку и напитали силами.

– Харен, на руки её! – гаркнул за спинами Ранхаша и Майяри затаившийся Казар, и оборотень, подхватив девушку на руки, отскочил.

Хаггарес стоял в центре большой печати, которую вывел прямо на распаханной земле руками и ногами. Он провернул кисти в воздухе, и раздался рёв, похожий на драконий и идущий прямо от земли. Хаги, зажав уши, попадали на землю, которая вдруг из союзника превратилась во врага и начала тянуть силы. Кое-кто, в том числе Югеш и Бриш, успел заскочить на уцелевшие деревья. Даже Майяри, несмотря на то, что она не касалась земли, слегка оглушило.

Взбешённый Бриш замахнулся сотнями воздушных бичей на хаггареса. Майяри выставила щит, но после первого же удара он пошёл трещинами. Она поспешила подложить под него второй, и следующий удар, сильнее прежнего, разбил верхний щит и повредил подложенный. Упрямая девушка наложила на повреждённую защиту новую.

– Он отвлекает! – заорал Казар. – Сейчас другие придут в себя…

– Не придут, – уверенно заявил харен, внимательно следя, как тени вырубают ошеломлённых атакой хаггареса хаги и стаскивают их в одну кучу.

Ещё один хлёсткий удар защита выдержала, и Майяри умудрилась даже тряхнуть землю, но Югеш успел остановить её атаку и в ответ бросил свою. Девушка сдавленно охнула: держать два очень больших щита было не так просто. Братья ударили одновременно, и она, стиснув зубы, едва-едва удержала щит. Перед глазами вспыхнули пятна. Майяри попыталась ухватить нить реальности и укрепить щиты. Ещё один удар она выдержала, даже пришла в себя настолько, чтобы успеть соорудить новую защиту.

Удара не последовало, но щит проломился как стеклянный. Майяри ахнула, ощутив, как мощная сила придавливает её к земле, приготовилась к боли, но её не последовало. Опасливо открыв глаза, девушка осмотрелась.

Царила тишина. Фигуры не двигались, не шелестел ветер. Звуки исчезли. Жуткое ощущение бессилия накатило на Майяри. Она трепыхнулась, но давление не исчезло. И паника начала душить её.

– Тш-ш-ш, Майяри, – попытался успокоить её Ранхаш. – Всё хорошо.

– У меня такое ощущение, что моя атака с чем-то смешалась, – подозрительно протянул Казар.

Бриш и Югеш пытались подняться на ноги.

– Смотри, – шепнул Ранхаш на ухо Майяри и кивнул на маячившую впереди ограду.

Девушка сосредоточила внимание на ней и увидела брешь. Кладка была разрушена. Не очень сильно, пролом имел всего-то полсажени в ширину.

Высокая фигура, облачённая в потрёпанный плащ, явилась совершенно неожиданно в каких-то десяти саженях от них. И Майяри дёрнулась на руках Ранхаша, сразу узнав брата.

– Ёрдел, – выдохнула она.

Брат молча подошёл ближе, осмотрел сестру и смахнул с её головы мусор.

– Хорошо выглядит, – сделал он комплимент Ранхашу и спокойно прошёл за его спину.

– Господин? – Казар, задницей чувствовавший в незнакомце могучего противника, настороженно осмотрел его.

– Брат Майяри, – сухо отозвался Ранхаш.

– Это многое объясняет, – хаггарес попробовал улыбнуться союзнику, но улыбка стекла по лицу, стоило ему заметить окаменевшую кожу. – Боги…

– Именем хайнеса, остановитесь! – прогремело над разгромленным парком.

Хаги встрепенулись, тени упали на одно колено, смиренно склоняя головы, а в парке появились оборотни из личной охраны хайнеса.

– Вот Тёмные, – опечалился за всех Казар и посмотрел на небо. – Ну хоть рассвет увидели напоследок.

Светлеющее небо пересёк крылатый силуэт, и Майяри, вскинув голову, уставилась на опускающуюся сову. И вздрогнула, увидев голую, ощипанную грудь птицы. Кровь отхлынула от сердца. Боги, неужели сам господин Иерхарид встал, но он же… он…

Птица упала наземь и, издав гортанный крик, начала оборачиваться.

Через минуту на ноги поднялся совершенно голый Узээриш. Сквозь рвано обрезанные волосы яростно взглянули жёлтые глаза, ноздри хищно шевельнулись, и молодой хайнес, сложив руки на груди и широко расставив ноги на взрыхлённой земле, процедил:

– Какого хрена вы здесь устроили? У меня под носом, поправ все порядки и законы! Мне вас во Многоимённые земли всех сослать?

Глава 40
Торжество справедливости

Повисла гнетущая тишина. Лишь слегка успокоившийся, но готовящийся продолжиться бой замер окончательно. Тени не поднимали голов, хаги нервно переглядывались, и только их предводители досадливо морщились. Но если у харена Ранхаша досада проявилась только в лёгком прищуре, который можно было объяснить и любой другой причиной, то тот же господин Югеш выглядел куда недовольнее.

Узээриш порывисто развернулся, и почти все взгляды невольно привлеклись к нему. Молодой хайнес был так белокож, что даже мужчины не могли оторвать от него удивлённых взглядов. Хоть Жаанидый и полнился байками о похождениях хайрена Узээриша, смеялись, что снежной сове не раз приходилось со всех крыльев улепётывать от возмездия со стороны мужей, отцов и братьев, но вот голым он попадался не так часто. Да и привыкнуть к такому сложно: жутью потусторонней веяло.

Кожа и волосы господина Узээриша были почти одного оттенка: снежно-белые, без единого пятнышка желтоватой молочности. Плотный белый цвет, делающий хайнеса похожим на Светлого духа, какими их часто рисовали в храмах. Под жутковато светлой кожей перекатывались тугие валы мышц, особенно крутых, как это часто бывало у оборотней-птиц, на руках и спине. А по ногам, длинным и крепким, переплетаясь, сходились и расходились голубоватые сетки вен. Эти же голубоватые полосы виднелись внизу живота и разбегались по предплечьям и кистям. Майяри, может быть, даже залюбовалась, если бы злилась немного меньше.

Узээриш повернулся – его поджарая задница напряглась и явила взорам ямочки – и обвёл присутствующих пронизывающим жёлтым взглядом. Глаза были единственной яркой частью в его облике, и это тоже немного пугало. Будто статуя внезапно ожила и уставилась звериным взглядом.

– Кто зачинщик? – разъярённо прохрипел Узээриш.

Ответом ему было молчание. Ранхаш оправдываться не собирался. Он действительно нарушил несколько законов, заставил Жаанидый, только-только пришедший в себя после беспорядков, вновь затрепетать в страхе и поставил под угрозу мирное сосуществование с хаги.

Но он был в своём праве.

Хаги тоже считали, что были в своём праве, но Бришу и Югешу требовалось время, чтобы прийти в себя и заявить об этом. В их планах явления хайнеса не было. Да и… Мужчины обвели разрушения вокруг растерянными взглядами. Этого тоже в их планах не было.

– Ох, боги! Что вы тут натворили?

На вершине насыпи показалась хрупкая фигура господина Шереха. Под руку с ним шёл господин Фоший, и не было ясно, кто кого поддерживает: то ли домоправитель господина, то ли господин слугу, деревянная нога которого увязала в разрыхлённой почве.

– Консер, я требую от вас ответа! – рявкнул Узээриш.

Шерех удивлённо взглянул на него и с искренней обескураженностью пробормотал:

– Я, право, ещё сам ничего не знаю…

– Не крутите мне уши, – прошипел хайнес. – Ночью я достаточно наслушался… о вашей заботе.

Лицо старого консера мгновенно переменилось и озарилось виноватой улыбкой.

– Мне так не хотелось беспокоить вас по таким пустякам. Всё же чисто семейное дело… Будут говорить потом, что Вотые пользуются в своих целях расположением правящей семьи.

– Я не оценил заботу! – прорычал Риш. – В этом городе… в этой стране я должен знать о каждом происшествии. И попытка утаить хоть что-то уже говорит о недостаточном уважении ко мне как к хайнесу и пренебрежении.

– И в мыслях не было вас оскорбить, – покаянно опустил голову Шерех.

– Мне плевать, что было у вас в мыслях. Я задал вопрос, но до сих пор не услышал ответ. Кто посмел затеять бардак почти в центре города?

– Господин, я требую у вас справедливости.

Майяри, отцепившись от Ранхаша, вышла вперёд и с достоинством расправила плечи. Узээриш прошёлся по её фигуре оценивающим взглядом и, криво усмехнувшись, разрешил:

– Требуй.

– Господин, эти хаги, – Майяри с холодным величием кивнула на застывших Бриша и Югеша, – посмели меня похитить по каким-то смехотворным причинам. Они заявили, что Вотые дурят мне голову и что они якобы спасают меня от их влияния, которое в конце концов лишит меня свободы. Они посмели предположить, что я настолько глупа, что не могу отличить явную ложь от правды. Они посмели украсть меня, разнести приличное заведение и наверняка нанести травмы его посетителям, – Югеш возмущённо вскинулся. – Они заставили волноваться моего жениха и доставили беспокойство уважаемому семейству Вотых. Вместо того чтобы прийти с беседой, они пришли с оружием. Они так напугали, – голос её трогательно дрогнул, – моего дядюшку Шидая, а он сейчас ранен и ему нельзя волноваться. Но самое ужасное, – взгляд девушки прищурился в ледяной ярости, – они посмели причинить вред моему слуге-хаггаресу.

Таких обалдевших лиц у хаги не видел даже Шерех за всю свою долгую жизнь. Что уж тут сказать, старый консер и сам малость изумился.

– Посмотрите на него, – Майяри отошла в сторону и указала на Казара.

Тот опустил голову и зябко потёр одну ногу о другую. Грязный, босой, в потрёпанной одежде, он стоял, представляя собой образец смирения. И оттого выглядел особенно жалко.

– Если у них есть вопросы ко мне или семье Вотых, то почему должен страдать мой слуга? – девушка холодно приподняла брови. – Уже три века Салея пытается примирить два народа, но, видимо, хаги сами не желают жить в мире с остальными. Если ранее хаггаресы охотились на них, то теперь эту роль решили перенять хаги.

Шерех восхищённо улыбнулся.

– Господин… – Узээриш вскинул ладонь, и Югеш был вынужден умолкнуть.

– Вы бы знали, в каком состоянии я его нашла, – продолжала вещать Майяри. – Спасибо, что хоть кости не сломали по старинному обычаю.

– Вы так переживаете за своего слугу? – насмешливо приподнял брови Риш.

Злился он по большей части на то, что от него попытались скрыть важное происшествие. Он и не мог не злиться: даст слабину один раз, и ушлые Вотые так и будут хороводить за его спиной. Непокорство и пренебрежение нужно прищучивать сразу, чтобы в дальнейшем и желания не было.

Но холодная нападка госпожи Майяри на попавших с ней впросак хаги его откровенно развеселила.

– Господин, я плачу за его услуги столько, что его лечение уже не потяну. Надеюсь, господа, – девушка уставилась на братьев-хаги, – возместят все мои расходы до последнего медяка. Они даже не представляют, как сложно найти приличного слугу-хаггареса одинокой девушке-хаги. Мне пришлось утомить просьбой уважаемого господина Шереха, которому в его возрасте уже не пристало так беспокоиться.

Взгляд Майяри зацепился за маленькие бледно-розовые соски хайнеса, которые казались почему-то трогательно невинными, и девушка на мгновение сбилась, чем и воспользовался Югеш.

– Господин, они пытаются переставить всё с ног на голову! – возмущённо завопил он. – Задурили девчонке-сумеречнице голову! Думаете, мы не понимаем, консер, – мужчина с прищуром посмотрел на Шереха, – что вы ей наплели? Что равнинники ничуть не лучше сумеречников, что нас нужно опасаться…

– Если бы мне говорили такое, – девушка смерила его презрительным взглядом, – то я бы ни за что не попросила жаанидыйских хаги спасти школу. Сумеречники бы точно не пришли! Переворачиваете здесь с ног на голову вы. И что с того, что я сирота? Я теперь не могу влюбиться? А ещё год назад я собиралась замуж в семью Ишый. К ним бы у вас наверняка претензий не возникло, они же не Вотые.

– Ты юная и наивная, – судя по взгляду, Югешу очень хотелось назвать её по-простому дурой.

– А вы вспыльчивы, самонадеянны и малорассудительны, – холодно парировала Майяри. – Да, моё сердце бьётся в груди сына семьи Вотый. Но будь он даже из правящей семьи, я всё равно полюбила бы именно его. Не в обиду вам, господин Узээриш. Просто ваша семья вряд ли пользуется бо̀льшим доверием.

– А могли бы полюбить меня, – то ли пошутил, то ли вполне серьёзно отозвался голый хайнес, принимая от помощника плащ и обвязывая им бёдра.

– Р-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! – пронёсся над парком ужасающий яростный рык, и все от неожиданности присели.

Майяри тут же закрыл Ранхаш, позади встал Казар. Ёрдел немного посторонился, чтобы не мешать им. Он уже набросил на сестру щит и не чувствовал ни малейшего волнения за её судьбу. Наоборот, медленно, с изумлением моргая, слушал Майяри и дивился её красноречию. Она и языком отобьётся.

– Бриш, подлец, ты где⁈ – прокатился новый вопль, и упомянутый Бриш, а вместе с ним и Югеш испуганно побледнели. – Где вы, проклятые отродья⁈ Что вы сотворили с домом⁈

На насыпь, спотыкаясь и оскальзываясь, взобрался невысокий щуплый дядька с короткими светлыми волосами, всклоченной бородой и злющим лицом. Широко распахнув глаза, он осмотрел развороченную землю, смерил взглядом поваленные деревья и веером торчащие корни и уставился на слегка присевших Бриша и Югеша.

– Дедушка, – попытался улыбнуться Бриш.

– Збун[5] тебе дедушка! – выпучив глаза, прошипел дядька. – Я тебя за главного оставил, скляда ты смазливая! Какого харбуша[6] ты сотворил с бабкиным садом⁈

– Дед, – поморщил Югеш.

– Яйца Хрибного вам в задницу, молокососы!

Майяри в восторге приоткрыла рот.

– О, Оирид! А я всё думал, где ты.

Злой дядька резко развернулся и уставился на старого консера.

– Шерех, – жутко прошипел он, – это твоих лап дело, старый немогу̀н[7].

– Твои внуки украли у моего правнука невесту, – развёл руками оборотень.

– Что? – господин Оирид медленно обернулся и посмотрел на Бриша и Югеша. – Что вы учудили, пошилыги?

– Я не собираюсь стоять здесь до полудня, – напомнил о своём присутствии Узээриш. – Или мы сейчас разбираемся, или я вас всех скопом отправлю остужаться в тюремные подвалы.

Заметив молодого хайнеса, господин Оирид помрачнел, лютая злость перестала искажать его лицо, и он выпрямился. В его облике сразу появились достоинство и даже какой-то светский лоск.

– Боюсь даже представить, что привело Сильнейшего в мой дом. Ещё и, – хаги смерил хайнеса многозначительным взглядом, – в такой спешке.

– Дед! – Югеш, томимый яростным желанием наконец доказать свою правоту, выступил вперёд. – Вотые пытаются наложить свои лапы на нашу девчонку! Они уже успели задурить этой идиотке голову и собираются выдать за своего замуж!

– За кого именно? – не впечатлился бедствием дед и заозирался.

На насыпь как раз поднялись Вахеш и Леахаш. Обеспокоенные мужчины осматривались и, кажется, искали кого-то.

– Вон тот мальчик, – ласково щурящийся Шерех указал на Ранхаша.

Оирид прошёл вперёд и смерил харена внимательным взглядом. Некоторое время они, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза, затем хаги сделал шаг назад, словно уступая ледяному взору противника, и немного обеспокоенно поинтересовался у Шереха:

– Это Борланов внучок, что ли?

– Он самый, – с гордостью отозвался тот.

– Ба, да он же у тебя нечувствительный шельмец! По одним законам и живёт. Это ж его ребята мой нордасский товар лет десять назад на границе завернули.

Прижимистый Оирид был злопамятен.

– Ну на каждого своё беззаконие найдётся, – протянул Шерех.

– И где это беззаконие? – Оирид подался вбок, пытаясь высмотреть за спиной харена девушку.

Подумав, Майяри сама сделала шаг в сторону и спокойно взглянула на хаги.

– Ох и тощая! – выдохнул тот. – За такую рушить чужие дома можно только по большой любви.

– Ты им веришь⁈ – поразился Югеш. – Да им даже хайнес запретил жениться!

– А как это связано? – удивился, собственно, хайнес. – Боги меня упаси сомневаться в разумности такой строгой госпожи, как госпожа Майяри.

– Все говорят, что вы не доверяете харену, – с вызовом заявил Югеш.

– С хареном у меня личные счёты, – тонко улыбнулся Узээриш. – Я тоже живой и тоже… влюблён в госпожу Майяри.

Мгновенно воцарившуюся тишину нарушил вскрик оступившегося Бриша.

– Всем же известно, что мужчины моего рода могут жениться только по любви. И, конечно же, я использую все средства, чтобы госпожа Майяри не досталась другому мужчине. Кто-то меня осудит? – Риш обвёл присутствующих взглядом, но никто не посмел и слова сказать.

Только Ранхаш обжёг ледяным взглядом и Майяри недоверчиво приподняла брови.

– Никто, – удовлетворённо подвёл итог хайнес. – А теперь к сути. Вы посмели устроить бой посреди города, нарушив этим закон и порядок. Кроме того, вы посмели плести интриги за моей спиной, – неприятный взгляд достался Шереху и пренебрежительный – Бришу и Югешу. – Столица ещё не оправилась от волнений, а вы посмели опять мутить воду!

– Мой господин, я приношу извинения за своего правнука, – Шерех с глубочайшим смирением склонил голову. – Признаю, мы, Вотые, совсем не знаем меры, когда доходит до любви. Страх затмевает нам разум. Мы готовы понести любое наказание и выслужить прощение.

– Мои внуки – бездари и олухи, – куда прямее высказался Оирид, – но зла они не желали и вляпались по дурости. Самонадеянные идиоты! Я их сам накажу со всей строгостью.

Бриш и Югеш посерели.

– Так как не пострадало ничего, кроме моего дома, я прошу о снисхождении с вашей стороны, – закончил Оирид.

– Наказание я определю для всех сам. Я тоже это люблю, – скривился в усмешке Риш.

Братья-хаги вроде приободрились после этих слов, но дед омрачил их радость.

– Чего воспряли, соплежуи? Значит, дважды наказаны будете!

– Все военные, участвовавшие в этом безобразии, высылаются из столицы на два года без права вернуться раньше этого срока, – холодно отчеканил хайнес. – Хаги, все без исключения, направляются на починку городских стен. Всех стен! Они давно нуждаются в ремонте. Как раз останется меньше времени на дурость.

По скулам Оирида заходили желваки: работы привалило не меньше, чем на полтора года.

– Господа Вахеш, Леахаш…

– Они приехали со мной, – поспешил выгородить внуков Шерех.

– … и Викан… – Узээриш в недоумении осмотрелся. – Где он? В жизни не поверю, что его здесь нет.

– Он будет очень сожалеть, что пропустил такое веселье, – нервно улыбнулся Вахеш.

Риш смерил его недоверчивым взглядом.

– Господину Оириду и господину Шереху вменяется в обязанность выплатить в казну города по две тысячи золотом. Каждому.

Столь сокрушительное наказание даже заставило Оирида покачнуться.

– А теперь главные зачинщики, – хайнес повернулся к Бришу и Югешу. – Вы с завтрашнего дня отправляетесь в подземный город в подчинение господину Адору. Скажет землю таскать, будете землю таскать. Прикажет искать дно у подземной реки, будете искать дно. Всё ясно?

Бриш понуро кивнул, а Югеш лишь яростно раздул ноздри.

– И мой дорогой харен, – Узээриш с улыбкой обернулся к Ранхашу.

Тот встретил его совершенно спокойным взглядом.

Ранхаш знал, что нарушил закон. Он был готов понести наказание: перед законом все равны.

Но сожаление или вину он не испытывал.

– Меня полагается лишить титула и выслать из города на десять лет, – сухо напомнил Ранхаш обозначенную по закону кару. Как лицо, облечённое властью и воспользовавшееся ею в личных целях, он должен был подвергнуться самому суровому наказанию.

– Лишить вас должности и отправить нежиться в объятия невесты? – насмешливо приподнял брови Узээриш. – Какое же это наказание? Тем более вы мне сейчас так нужны на вашей нынешней должности. Нет, харен, вы станете моим помощником на два месяца. Дольше я вас, увы, не выдержу. Я как раз собираюсь с головой нырнуть в дела сыска, и мне понадобится такая всезнающая тень, как вы. Будем работать день и ночь, день и ночь…

Ранхаш пристально посмотрел на хайнеса и спокойно произнёс:

– Завтра на рассвете у Дикири.

Ноздри Узээриша хищно раздулись.

– Договорились.

Почуявшая неладное Майяри забеспокоилась.

– Не нервничайте, госпожа, – Риш подмигнул ей. – Вы и ваш слуга – единственные жертвы здесь, поэтому наказание вам не полагается.

Но Майяри чувствовала себя наказанной. Ведь теперь она совсем не будет видеть харена.

– А теперь разошлись все! – приказал Риш.

– Подождите, господин, – заупрямился Оирид. – А кто будет платить за это?

И он обвёл рукой разгромленный сад.

– Шерех, это работа твоих сопляков! – обличающе заявил он.

– Вы первые начали, – ребячески улыбнулся старый консер. – Вот теперь узнаешь, каково мне. На деньги, что я потратил за всю жизнь на проказы сыновей и внуков, можно три Жаанидыя построить.

– Лучше бы детей строил, – фыркнул Оирид, смиряясь с мыслью, что у жуликоватого Шереха и медяка выудить не удастся.

– Господин, я напомню, что ещё положена компенсация мне, – холодно заявила Майяри. – Ваши внуки испортили наряд моего слуги и ранили его. Я ограничена в своих доходах и не могу платить ещё и за его лечение. Он мне и так дорого обходится.

– Да это же хаггарес… – изумился господин Оирид, рассмотревший Казара.

– Именно, – вскинула подбородок Майяри. – Вы должны понимать, что его содержание обходится мне очень недёшево.

– Деточка, не морочь мне голову. У тебя есть жених? Вот пусть он и платит.

– Это мой слуга, – от голоса девушки мороз пошёл по коже, – и ему плачу я.

– Шерех, это же ты его приставил? – попытался изобличить ложь Оирид.

– Что ты! Я только помог найти подходящего приличного и способного мальчика. Связей-то у меня больше. Казар и по возрасту Майяри подходит, ему всего шестьдесят, они почти ровесники. Точно не соскучатся вместе.

– Обокрасть меня хотите! – вызверился хаги.

– Не хотите платить, пусть платят ваши внуки, – холодно отчеканила Майяри.

– Ну и сколько же ты ему платишь? – насмешливо осведомился Оирид.

– Тридцать золотых. В месяц, – не моргнув глазом ответила девушка.

– Госпожа, ваше платье, – Казар начал торопливо развязывать её подол и заботливо оправлять его.

Господин Шерех едва сдержал кашель.

– Да такого ценного слугу впору самого охранять, – протянул глава жаанидыйских хаги.

Ну откуда ей знать, сколько платят охранникам?

– Это хаггарес, – с достоинством напомнила она. – Очень способный. И как слуга весьма приятный. Я бы платила больше, если бы у меня были такие деньги.

Казар уставился на неё преданным собачьим взглядом.

– Ничего я больше платить не буду!

Вот же желчный дядька! Деньги Майяри совершенно не были нужны, но вот убедить хаги, что хаггарес именно её слуга, который подчиняется только ей, – а у слуги, которому платит кто-то ещё, два хозяина, – требовалось.

– То есть жаанидыйские хаги считают, что они вправе похищать кого-то, приносить им беспокойство и убытки и при этом не нести никакой ответственности, так, господин? – Майяри высокомерно вскинула брови и, завязав в узел все свои предрассудки, повернулась к Шереху и возмущённо воскликнула: – Дедушка, сделайте что-нибудь!

Шерех аж покачнулся от неожиданности и прижал руку к груди.

– Моя дорогая, – нежно протянул он и, взглянув на Оирида, уже совершенно серьёзно заявил: – Хватит зажиматься. Твои внуки набедокурили, ты и плати. Девочка и так в зависимом положении, и я не хочу лишать её возможности платить хотя бы за одного слугу. Нечего издеваться над сиротой.

– Ах вы златокрады! – прошипел Оирид, но отмахиваться больше не стал. Только смерил Майяри суровым взглядом и попытался прощупать её силами. Та возмущённо отбрыкнулась. – И нужна тебе такая проблема, Шерех? Она из тебя всё до медяка вытянет. Вот обживётся, осмелеет и начнёт тянуть…

– Да разве мне жалко, – лучился улыбкой старый консер.

– А проблем тут даже больше, – глава жаанидыйских хаги усмотрел за спиной Майяри высокую фигуру Ёрдела. – Сплавил бы их в общину.

– А тебе что, не нужны?

– Мне, – Оирид угрожающе посмотрел через плечо на внуков, – и двух яйцемозгов хватает!

Ёрдела наконец заметил и хайнес. Рот его сперва удивлённо приоткрылся, а затем в радостном оживлении преобразилось лицо.