Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

– А на каком осно… – стражник приподнялся и угрожающе сузил глаза.

– Хайнес Узээриш Ийехаидый, – быстро представился мужчина.

Стражник с грохотом сел на пол. Риш, будто не заметив этого, с обворожительной улыбкой воззрился на обомлевшую старуху.

– Всё-всё подробно расскажите, – попросил он и – уже строже для кое-как поднимающегося стражника: – Коту – лекаря по зверю. Он у нас герой. Самому Ирья̀ду Безликому глаза разодрал! Эта сволочь едва моего мага не угробила.

И заботливо отряхнул с кудрявых волос мага клок паутины. Лирка вскинула голову и жалобно на него посмотрела. Дружелюбное выражение лица хайнеса исказила мимолётная гримаса злости.

– А нам нужна какая-нибудь тихая комната, чтобы поговорить, – продолжил распоряжаться Риш.

– Допросная? – едва прошевелил губами серый от страха стражник.

– Можно… – протянул хайнес, со злорадным удовольствием наблюдая, как искажается уже лицо Лирки.

Впрочем, той удалось удержать мнение Ирреса внутри.

– Но желательно всё же что-то поуютнее.

– Кабинет… начальника есть, – оборотень забегал глазами. – Он сегодня на службе в городе.

– Похвально, – ехидно прищурился Риш, ничуть не поверив в трудолюбие местного главы управления. И тут же подозрительно скосился на сделавшего шаг вперёд Руахаша.

Явно не доверяя жрецу, он мягко перетянул Лирку на другую сторону, подальше от Вотого, и опять обхватил её за плечи. Женщину Риш не отпускал от себя с тех пор, как Руахаш, уходя с ними, о чём-то пошептался со своим подчинённым, после чего тот убежал. И после этого хайнес всю дорогу осматривался так, словно ожидал нападения банды в сером.

– Я провожу, – спохватился стражник.

– Я знаю дорогу, – остановил его господин Руахаш.

– Работайте, – поддержал жреца Риш и прихватил со стола кувшин с водой. – Я возьму, а то у моего мага в горле пересохло, да, милая? – и почти с любовью посмотрел на женщину.

Та ещё сильнее опустила голову, а оторопевший стражник скосил взгляд на её грудь, но мигом отвёл, поймав злющий взор хайнеса.

Риш и сам прекрасно нашёл дорогу к кабинету начальника. Все учреждения порядка строились примерно по одинаковым планам. Комната располагалась по солнечной стороне, была залита светом, но казалась пустоватой. Шкаф у стены, стол, кресло и пара стульев. Саврию пришлось выйти, чтобы найти для себя хотя бы табурет.

Лирку пришлось отпустить, хотя Риш подумал сперва посадить её рядом с собой, но не меньше, чем держать её как можно ближе, он хотел видеть её глаза. Поэтому сам он сел в кресло, а Лирка вместе с господином Руахашем заняли стулья под другую сторону стола. Риш тут же вытянул ноги и под прикрытием столешницы крест-накрест обхватил ими ноги магички в щиколотках. Та бросила на него испуганный взгляд, но в ответ он нагло приподнял брови, словно подначивая её возмутиться.

Не возмутилась. Закусила губу и сильнее вцепилась пальцами больной руки в чёрный рукав кафтана. Иррес внутри негодовал. По дороге он пару раз прорывался и всё же высказывал хайнесу своё драгоценное мнение по поводу его «лап, лежащих не там, где положено». А по мнению духа положено было им торчать из задницы.

«Всех облапал!»

«Иррес, хватит! Только хуже делаешь», – злился господин Наэш.

«О, мне надо было дождаться, когда мы рухнем Хрибный знает куда с этой твоей куклой на хребтине⁈»

На это никто ничего не ответил. Ситуация на самом деле не располагала множеством вариантов решения.

Вернулся со стулом Саврий, расположился немного позади всех и по привычке приготовился записывать, но, опомнившись, захлопнул бювар.

– Оправдывайтесь, – милостиво разрешил Узээриш.

Лирка нервно облизнула губы, удержалась от соблазна моляще посмотреть на господина Руахаша и открыла рот.

Но её опередили. Господин Наэш мягко потеснил её и, взглянув на Риша проникновенно-спокойно глубокими Лиркиными глазами, сказал:

– Это из-за меня.

Тот сперва непонимающе моргнул. Почувствовал, что говорит с ним не магичка, но и на малознакомого Ирреса похоже не было. То он ругается, а тут так сдержанно?

– Это господин Наэш, – поспешила представить уже Лирка. – Хайрен Игренаэш.

Внутри Риша завязался тугой узел. Вот он! Всё-таки здесь, с Лиркой.

На губах женщины появилась мягкая, не очень свойственная ей улыбка.

– Вряд ли я могу зваться хайреном. Я ведь уже давно мёртв.

Повисла тишина. Узээришу требовалось время, чтобы осмыслить и смириться с тем, что его не самые приятные подозрения подтвердились. Хайрен Игренаэш, которого долгое время считали главным злодеем, говорил с ним, и Риш испытывал весьма противоречивые эмоции, среди которых злость занимала далеко не главное место. Оторопь, вот что сковывало его сейчас. Ужасно странно говорить с оборотнем, который уже в начале беседы напоминает о собственной смерти.

Господин Руахаш пока в разговор не вмешивался, давая хайнесу возможность немного выплеснуть эмоции. Темперамент у Сильнейшего был мощный, но, выплеснув раздражение или ярость, он уже был менее склонен выходить на эмоции по одному и тому же поводу повторно.

– Но говорите как живой, – наконец пробормотал Узээриш.

– Это из-за сути нашего нынешнего… положения, – господин Наэш виновато улыбнулся Лиркиными губами. – Мы сейчас не можем выйти, чтобы вы могли рассмотреть нас. Это… последствия принудительного запирания… Иррес, не перебивай меня! Простите, наш друг имеет взрывной характер… Я тебя сейчас насильно запихаю в подсознание! – рассердился бывший хайрен. – Хватит меня злить!

У Риша слегка голова пошла кругом, и он, вспомнив о воде, прихлебнул прямо из кувшина. А потом поморщился, обнаружив на столе такой слой пыли, что на него посудину ставить было брезгливо.

– Ещё раз простите. Иррес хороший, просто он очень переживает… О, как я переживаю! – насмешливо пропел прорвавшийся дух. Впрочем, господин Наэш действительно разозлился и решил запихать друга туда, куда обещал. Уже Лирка виновато посмотрела на окончательно растерявшегося и запутавшегося Риша. – Господин Наэш сейчас вернётся.

Бывший хайрен действительно вернулся скоро. Лицо Лирки вновь приняло вежливое и смиренное выражение – тоже ей не свойственное.

– Некоторое время он не выйдет. Возвращаясь к нашему разговору. Лиркая вынуждена была уехать из-за меня. В то время я был на плохом счету. Я постарался объяснить всё Иеру… вашему отцу, но не уверен, что смог вызвать достаточное доверие. Доказательства предоставить мне не удалось.

Желваки заходили по лицу Риша. Он помолчал, а затем неохотно сказал:

– Отец пересказал мне вашу беседу. Чуть позже мы смогли найти ваш дневник. Но у меня нет к вам никакого доверия. Всё же вы скрылись, а это не говорит о чистоте ваших помыслов.

– Если бы я был один, то мог бы прийти, но со мной связан мой друг и, по страшному стечению обстоятельств, Лиркая. Я не мог не понимать, что вы не отпустите меня и постараетесь держать под присмотром. А мой друг и так провёл вместе со мной в заточении четыре века.

Срок заточения на краткий миг ошеломил Узээриша.

– Лиркая же и вовсе не имеет отношения к той трагедии, и было бы несправедливо заставлять её нести ответ вместе со мной. Увы, но мы теперь связаны и пока не нашли способ расстаться.

По лицу Риша мелькнула тень досады.

– Кроме того, – продолжил господин Наэш, – в то время наш друг Иррес был очень подавлен длительным заточением и вёл себя крайне безрассудно. Его могли посчитать безумным и опасным.

– А сейчас он само обаяние? – не удержался от сарказма Риш.

– Сейчас он в рассудке, – улыбнулся бывший хайрен, – и, несмотря на свой темперамент, довольно сдержан и благоразумен. Но в то время он… переживая из-за очередного заточения уже в теле Лиркаи, сводил её с ума. Так что наше трио выглядело крайне неблагонадёжно. Я могу уверить, что никого из нас не интересует власть и планы Иргада… Дешия. Вряд ли мои слова покажутся вам надёжными, но мы готовы доказать своим поведением, что не желаем зла правящей семье и… – лицо Лирки исказилось, и уже Иррес прорычал: – Срать мы хотели на вашу семейку! Если бы ты, дрань, не припахал Лирку к службе во дворце, мы б туда по доброй воле и не сунулись никогда. Ещё лапал её всю дорогу, извращуга! Теперь-то я тебе все лапы по локоть пооткусываю… Иррес!!!

Лирка застонала и прикрыла глаза.

– Ты делаешь хуже, – с укором протянул Руахаш.

– Пасть мне не затыкай, святоша! – оскалился на него Иррес.

Глаза жреца угрожающе посинели.

– Не забывайся, безумный, – с угрозой протянул некто устами Руахаша.

– Я уже не безумный!

– Боги… – поражённо протянул Риш, переводя взгляд с Лирки на Руахаша и наоборот.

Жрец посмотрел на него с растерянным и виноватым видом. Лирка наконец отвоевала контроль над телом и сидела теперь злая и встрёпанная.

– Мне сейчас больше любопытно, как ты с этим живёшь, – признался Риш.

– За одиннадцать лет привыкла, – пожала плечами магичка. – И мы все разумные, вполне можем договориться между собой. Больше проблем доставляло, что господин Наэш и Иррес оба мужчины.

Саврий заинтриговано подался вперёд. Узээриш же сперва заинтересованно приподнял брови, мол, вон оно как, а потом возмущённо распахнул глаза и всё же бухнул кувшин на стол. В глазах Лирки мелькнуло что-то лукавое и насмешливое, и Риш руку был готов дать на отсечение, что это тот самый Иррес.

В коридоре за дверью послышался шум голосов и топот. Не успел Узээриш возмутиться, как дверь распахнулась и в проёме показался запыхавшийся отец. Лирка уставилась на него с изумлением, а вот господин Руахаш с облегчением. И Ришу тут же стало ясно, куда, а точнее, к кому убежал его подчинённый.

– Риш, нужно всё обсудить! – выдохнул запыхавшийся хайрен. – Не нужно пороть горячку!

– О, – сын заинтриговано сложил руки на груди и закинул ногу на ногу. – Так тут не просто обман, а обман со сговором… Что? – он насмешливо посмотрел на растерявшуюся Лирку. – Как приятно, когда не только меня водят за нос. Что ж, присаживайся, папа. Только дверь плотнее закрой.

Глава 23
Приговор

Саврий уступил стул господину Иерхариду, а сам ушёл добывать новый, хотя по его лицу можно было предположить, что помощник бы с удовольствием постоял, лишь не пропустить ни секунды из намечавшегося разбирательства. Лирка растерянно смотрела то на жреца, то на хайрена, между которыми теперь сидела, не понимая, точнее, не желая допустить мысль, почему господин Руахаш послал именно за господином Иерхаридом.

«Святоша нас предал, – Иррес допустил сразу всё. – Сговорился с правящей семейкой».

«Думаю, у него не было выхода, – господин Наэш склонен был размышлять более трезво. – Иер наверняка проверил тех, с кем ты общалась перед отъездом. И его наверняка заинтересовал господин Руахаш, с которым ты никогда знакомства не имела, а тут сутками пропадала в храме. Ещё кто-то из храмовых мог проболтаться, что обращалась ты к главному жрецу с какими-то проблемами. Несложно догадаться, задать вопрос дару, а потом съездить и поговорить с самим господином Руахашем. Иер очень осторожен и осмотрителен, думаю, он смог убедить нашего друга, что не желает Лиркае зла, но хочет убедиться, что зла не желаем мы с тобой».

«Мне он не друг!» – единственное, что выделил Иррес из всего сказанного.

– Очень интересно, как давно начался коллективный обман хайнеса? – Риш насмешливо прищурился.

Отец выглядел откровенно виноватым, но мало пристыженным, больше взволнованным. Господин Руахаш смотрел раздражающе спокойно. Лирка переживала сразу за троих, но её злобный внутренний мир компенсировал все переживания в ноль, так что выходило, что в сумме «они» ничуть не раскаиваются.

– Прости, Риш, – начал отец, – я не хотел заставлять тебя волноваться.

– А я люблю волноваться. И я уже давным-давно не маленький, чтобы переживать о моих волнениях, – Узээриш обжёг отца взглядом.

Конечно, тот больше переживал за сохранность Лирки, перед которой чувствовал себя в долгу за спасение Зиша. Риш тоже чувствовал за собой этот долг, но отец, вероятно, ощущал его острее, всё же он был в то время в Зверинце, сам стал участником, очевидцем событий и едва не превратился в их жертву. И в Лирке он видел не только спасительницу сына, но и товарища по несчастью, друга по невзгодам.

Но как бы ни был зол Риш, он не мог сказать, что папа врёт, утверждая, что переживал и за него. Переживания пустые, Узээриш действительно давно уже не маленький мальчик, столь эмоциональный и темпераментный, что тело порой не выдерживало эмоционального накала и маленький Риш бухался в обмороки. Сейчас он скорее сожрёт кого-нибудь в ярости, и отец прекрасно это знал, хоть и продолжал оправдываться переживаниями за него.

Собственно, ему даже не нужен был ответ отца. Узээриш сам всё мог объяснить. И оттого злился ещё больше.

Конечно же, зная, что в Лирке сидит подселенец, он никуда бы её не отпустил. Нет, издеваться над невинной девчонкой, которая стала жертвой обстоятельств, он бы тоже не стал. Но держал бы под пристальным вниманием и контролем. Если то, что рассказывал этот господин Наэш, правда, то да, он мог определить девушку в лечебницу. То есть сделал бы всё, что сделал бы на его месте разумный и предусмотрительный оборотень. Безусловно, ему было бы очень жаль Лирку, но что поделать. Кругом полно несправедливости, и она, увы, стала жертвой злокозненного Дешия.

Отец тоже считал себя разумным и предусмотрительным оборотнем, но действовал мягче, считая, что сын слишком резок и категоричен. И считал так до сих пор, хотя собственное мягкосердечие и стремление давать шанс едва ли не всем не раз выходили ему же боком.

– Когда я в себя пришёл и узнал про… – Иер слегка сбился.

Сперва он узнал про Зиша. Узнал, что у его маленького сына появился после той злосчастной ночи второй зверь – маленькая, не доросшая химера духа. Риш долго молчал, не хотел беспокоить и тревожить тяжело идущего на поправку отца. Тот потом долго сидел с младшим, когда тот обернулся птенцом, и пристально следил за химерой, которая, как и положено детёнышу, любопытно обнюхивала все углы, игралась и висла на занавесках.

– … то доискался у дара, куда делась химера с господином Игренаэшем, – продолжил хайрен. – Лирка к этому времени уже была на заставе. Мне пришлось проверить тех, с кем она общалась сразу после мятежа, и я выяснил, что о её состоянии знают господин Руахаш и Майяри.

Лирка испуганно распахнула глаза. Что теперь будет с её подругой…

«Да ничего, – сварливо отозвался Иррес. – Судя по реакции местных, скорее предпочтут связаться с чумой, чем с ней».

– Ну кто бы сомневался⁈ – раздражённо фыркнул Узээриш. – То-то расследование Ранхаша особого результата не принесло.

И Лирка только в этот момент осознала, как сильно, оказывается, была защищена её тайна. Прикрыта со всех сторон. Она чувствовала себя одинокой и беспомощной наедине со своими проблемами, но на самом деле была не одна. О ней всё это время заботились, врали самому хайнесу, нарушали законы, чтобы сохранить её свободу.

– Собственно, через них я отслеживал её состояние, – господин Иерхарид благодарно посмотрел на жреца. – Они желали блага исключительно Лирке и у них не было ни единой причины, чтобы покрывать бесчинства подселенца, если бы тот вдруг решил начать осуществлять какие-то свои планы.

Дверь тихо отворилась, пропуская вернувшегося со стулом Саврия.

– И вы верили, что там внутри неё ничего такого не зреет? – неприятно удивился Риш.

– Поверь, – жрец посмотрел на него посиневшими глазами, – у меня есть возможность понять, что творится с её, – он усмехнулся, – внутренним миром. Мёртвому хайрену нет никакого смысла пытаться захватить власть, живым он уже не станет. Ему давно пора на перерождение, но душа его насильно привязана к плоти. У душ после смерти стремление к жизни проявляется только одним способом. Они тянутся к перерождению.

– А как же призраки? – Риш осознавал, что сейчас на него смотрит, вероятно, сам бог, но тушеваться не собирался.

– Они не стремятся к жизни, – тонко улыбнулся… жрец. – Они стремятся завершить свою прежнюю жизнь, которая никак не хочет их отпускать. Мёртвому хайрену не за что здесь держаться. Всё, что он хотел бы закончить, мёртво. А жажда мести его не отравила. Он просто несчастная душа, которую связали с духом.

Риш вопросительно приподнял брови.

– Самое интересное, – виновато улыбнулся отец. – Сам я ещё не имел чести общаться со вторым… м-м-м… другом Лирки…

– Сомнительная честь, – скривился жрец. Впрочем, глаза его почти тут же пожелтели, и Руахаш с раскаянием улыбнулся раздражённо зыркнувшей на него «Лирке».

– Ты же помнишь описание химер духа? То, как их создавали и как создавали самые первые экземпляры? Так вот, химера, что сейчас в Лирке, единственная оставшаяся от первых опытов.

– Тёмные… – поражённо выдохнул Риш.

– О да, я Тёмный, – нагло ухмыльнулась «Лирка».

– Ирресашау из высших духов, – продолжил более осведомлённый жрец. – Они с господином Наэшем провели в клетке почти четыре века. И это не добавило ему любви ни к Дешию, ни к его планам. Как вы понимаете, он самый лютый его противник. Но и союзника в нём видеть тоже не стоит.

– Слышал, хвы̀ба? – столь наглое ехидное выражение Лирке вообще не шло.

– Не криви женское лицо, – прошипел Риш.

– Так что, Риш, пожалуйста, прояви сдержанность, – попросил отец. – Лирка ни в чём не виновата. Господин Ирресашау не интересуется делами Салеи и нашей семьи. Господин Игренаэш, – лицо Иера дёрнулось, ему было сложно говорить о дяде, – мёртв, здесь только его душа, которая зависла в мире живых не по своей воле. Всё, чего хотят эти трое, – разъединиться и отправиться каждый своей дорогой.

Сердце Лирки тревожно ёкнуло, Шани забеспокоилась. Но Иррес мигом её отвлёк, потеснив.

– Я и так взаперти провёл столько времени!

– Тебе пошло на пользу, – насмешливо протянул вновь синеглазый жрец.

– Как же я тебя ненавижу! – тут же окрысился на него дух.

– Да брось! Я тебе нравлюсь, – нагло заявил Ваирак. – Это тебе правильный Руахаш не по нутру.

– Мне хочется закрыть глаза, чтобы воображение дорисовало собеседников до нужного числа, – со вздохом признался Риш. – Итого мы имеем преступный сговор.

Он обвёл все три… тела – по телам воспринимать их всё же проще – прищуренным взглядом. Испуганно на него взглянула только Лирка, отец и жрец не выглядели устрашёнными, и Риш с досадой понимал, что бояться им, собственно, нечего. Злость нашёптывала ему, что нужно наказать, показать, что обман хайнеса имеет свои последствия, но… Ни Вотого, являвшегося спутником бога, ни тем более отца приструнить не получится. Оставалась только Лирка, за которой из вины были только несчастная судьба и страх. Наказать же её внутренний мир вообще не представлялось возможным. Риш чувствовал себя обложенным со всех сторон и злился ещё больше. Он не мог просто так спустить обман с рук! Когда на твоих плечах огромная власть, подобное мягкосердечие воспринималось как слабость, которой тут же пытались воспользоваться и другие.

– Сокрытие от хайнеса информации государственной важности. Укрытие учас… свидетеля, знавшего о планах Дешия.

– Наэш, мы тебя укрываем, – оскалился Иррес Лиркиными губами.

– Побег с этим свидетелем. Развитие заговора за моей спиной, – тут суровый взгляд достался главным образом отцу и жрецу. – А также использование ментальной магии для сокрытия запаха.

Лирка вздрогнула под пристальным взглядом хайнеса.

«Вот же мелочный!» – возмутился Иррес.

– А я ещё думал, что же мне запах так знаком… – жёлтые глаза прищурились. – Повезло мне, что решил проверить. А тут злостная преступница, рецидивистка, не единожды нападавшая на хайнеса! Как военному магу тебе дозволено ради службы использовать ментальную магию, но это, – он кивнул на её разрезанные плащ и рубаху, под которыми скрывалась печать-галочка, – явно появилось там ещё до твоего поступления на службу и использовано исключительно в личных целях. Подобное сурово карается по закону, ибо ментальная магия строго запрещена и дозволено ею заниматься только узкому кругу лиц.

– Мне как раз позволено, – улыбнулся Руахаш и поймал непонимающий взгляд Сильнейшего. – Печать, меняющую запах, создал я. Из-за Ирреса, – лицо магички скривилось, – Лирка чувствовала постоянную тревогу и переживала о всяких пустяках. Особенно, – жрец многозначительно посмотрел на Риша, – после того, как по случайности оказала благосклонность одному оборотню. Осознав, что он вроде бы ничего не помнит, она захотела сделать всё, чтобы он и не вспомнил. Её это так терзало, что в страхе за её душевное благополучие я счёл возможным использовать свои полномочия.

Риш досадливо закусил губу.

– Боги, – поражённо выдохнул Иер, во все глаза смотря то на сына, то на Лирку, – я думал, что дар ошибся, но ты… Риш, как ты мог? Серьёзно? Она же совсем юная малы…

– Отец, – сквозь зубы процедил Узээриш, и хайрен осёкся и взволнованно посмотрел на бедную и неподвижную Лирку.

Та не знала, куда деть себя от стыда. Просто ужасно, что и господин Иер теперь знает, что она провела ночь с его сыном. Это так унизительно.

– Это та ночь, которую ты не помнишь? – всё же уточнил хайрен.

Риш скривился. Лирка посерела, и Иррес, не выдержав, пришёл на помощь.

– Зато мы за тебя, сволочь, всё помним, – прорычал дух и ехидно подмигнул.

– Нет! – Узээриш в ужасе распахнул глаза, сообразив, что этот мог… О, боги, нет! – Нет, нет, нет!!!

– Расслабься, – сжалился над ним Иррес. Всё же он тоже был мужчиной и кое-какую мужскую солидарность имел. – Нас с Наэшем там не было.

Столь громадного облегчения Узээриш давно не испытывал.

– Но она часто вспоминала… – тут же коварно прищурился дух.

Тут уже всплеснулась злость.

– Риш… – всполошился отец.

– Не думаю, что стоит обсуждать это здесь, – холодно осадил его сын и обжёг ледяным взглядом жреца. – Вам не нужно было упоминать об этом даже намёком, господин Руахаш. Никого из присутствующих не касается этот момент нашей с госпожой Лиркаа истории. Попрошу впредь даже не вспоминать.

И Лирка почувствовала, как горячая благодарность смущением наливает похолодевшие щёки.

И господин Руахаш, и господин Иерхарид выглядели одинаково пристыженными. Первый никак не предполагал, что хайрен мог подозревать о близкой связи хайнеса и Лирки, и не ожидал, что его намёк выльется в столь компрометирующее женщину обсуждение.

Пытаясь как-то сгладить неловкость, Иер поинтересовался:

– А что такого произошло, раз Лиркиным друзьям пришлось себя показать?

– Нападение Ирьяда Безликого произошло, – раздражённо отозвался Узээриш.

Глаза хайрена расширились, и он с беспокойством уставился на Лирку, будто ожидая увидеть страшные раны прямо на её лице. Брови его недовольно нахмурились, когда он хорошенько рассмотрел покоящуюся на рукаве руку женщины.

– До её личика он добраться так и не смог, а вот его подрал… м-м-м… похоже, кот. Возмездие, – искривил губы в ухмылке Риш. Видя непонимание на лице Лирки, он пояснил: – Знаменитая личность. Когда-то я сам пытался на него охотиться, но он хитёр, ловок и совершенно ничего не боится. Обожает играться, – раздражение вновь проступило на его лице. – За ним охотимся и мы, и сами вольные. Он товарищ одинокий, ни с кем дружбу не водит… не водил, ничью власть не признаёт. Приобрёл известность лет сто назад после серии убийств в разных провинциальных городах. С лица жертвы снимает кожу, потому его и прозвали Безликим. Необычайно вёрткая скотина, я три года убил на слежку за ним, – Риш искренне досадовал. – Играет как кот с мышью: подпустит близко, следов наоставляет, а потом исчезает как туман после рассвета. Некоторое время про него не было ни слуху ни духу. Видимо, наигрался и решил отдохнуть. Потом объявился уже как наёмник. Только бесит он не только нас, законников, но и своих. Впрочем, те его тоже достать не смогли. А тут смотри-ка, кукла без лица его и сожрала. Возмездие, – повторил Риш.

– Какая ещё кукла? – не понял отец.

Узээриш вопросительно уставился на Лирку.

– Я правда не знаю, – пожала плечами женщина. – Стена дома обвалилась, а там она. Господин Наэш… – она запнулась, – рассказывал, что раньше особняк принадлежал господину Чпону. И как-то пошёл слух, что он привёз из Многоимённых земель куклу какую-то. Вроде поделку народа воды. Но сам господин Чпон всё отрицал.

– Чпон мог, – закивал господин Иерхарид. – Он всякую дрянь привозил. От одной такой он и умер.

«А отчего он сдох?» – заинтересовался Иррес.

«Я потом расскажу», – пообещал господин Наэш.

– Народ воды? – задумчиво повторил Риш. – У сумеречников могут найтись какие-то записи, всё же это их старинные враги. Но с ней мы ещё разберёмся, а вот ты… – он вперил взгляд в Лирку.

Та вздрогнула.

– Риш, будь милостив к девочке, – попросил Иер.

– Я ей голову рубить не собираюсь, – не глядя на отца отозвался Узээриш. – Вообще ей делать ничего не собираюсь, хотя очень хочу. Сегодня же переезжаешь во дворец.

– Нет! – резко воспротивилась Лирка, привстав со своего места.

– Господин… – начал было Руахаш.

– Ах ты скляда… – искривил лицо женщины Иррес.

– Заткнулись все! – рявкнул Риш. – Она будет жить во дворце рядом со мной и под моим присмотром! И я не собираюсь выслушивать возмущения и возражения. И ты, образина, – он ткнул в Лирку, имея в виду Ирреса, – пасть тоже не раскрывай. Поверить в твою добропорядочность я точно не смогу. Скорее уж признаю, что хайрен Игренаэш действительно невиновен и всего лишь несчастная жертва. Никаких споров! Сына твоего, – уже Лирки, – перевезут сегодня же. И младшего брата, который Мхян, тоже, чтоб скучно не было.

– Господин, я не могу! – противилась запаниковавшая Лирка.

– А я много чего могу, – с угрозой напомнил ей Риш. – Переезжаешь! И никаких споров. Истрепали мне все нервы, – он почти с ненавистью осмотрел всех присутствующих и особый взгляд достался слишком уж довольному Саврию.

Через дверь донёсся яростный кошачий мяв.

Видимо, с лекарем геройский кот сражался даже с большим остервенением, чем с Ирьядом Безликим.

Хайнес со своей компанией покинул управление спустя полчаса. Ушёл, так же приобнимая магичку за плечи, и вроде казался довольным. В отличие от своих спутников. Женщина и вовсе то выглядела глубоко несчастной, то вмиг переменялась и с нескрываемой злобой смотрела на довольно щурящегося Сильнейшего. Ни живой ни мёртвый от волнения стражник проводил их облегчённым взглядом и уже с большим энтузиазмом продолжил заниматься настырной бабкой, которая вспоминала всё новые и новые подробности. Впрочем, после прихода лекаря по зверю и крайне занимательной битвы между ним и котом – демоническое отродье! – она, охая и ахая, засобиралась домой, чтобы дать покой «исстрадавшейся животинке». Стражник больше сочувствовал исцарапанному лекарю. Но тот особо обозлённым не выглядел.

– Я два дня назад копытом по тому самому месту получил, – лекарь многозначительно поиграл бровями. – Так что уверяю, коты ещё милейшие создания. Особенно такие мелкие.

Стражник сочувствующе вздохнул. Тяжела и трудна работа обычного оборотня. То ли дело хайнесом быть. Вот где наверняка благодать!

Только бабка со своим треклятым котом покинула управление, заявились трое оборотней. Один верзила с разбитым лицом командовал и указывал путь, а двое других тащили железную раму с какой-то непонятной фигурой. Стражник сперва сдуру принял за скелет, потом присмотрелся и сообразил, что поделка какая-то глиняная. Висит застывшая в какой-то прозрачной материи, как муха в янтаре.

– Хорошей службы, – не очень довольно поздоровался верзила, промокая разбитый лоб платком. Кровь там уже спеклась, но, видать, беспокоила боль. – На сохранение принесли на пару часов, – и, подумав, добавил: – Приказ хайнеса. Потом приедут и заберут. Куда можно поставить, чтоб не на виду?

Стражник в сомнении почесал бороду. В допросную молодцов с этакой махиной гонять было жалко. Она в подвале, лестница там крута и узка. Отправлять в кабинет начальника с этаким страхом – начальник потом по голове не погладит. Не в камеру же её запирать? Отвёл до холодной комнатёнки, куда обычно мальчишек-беспризорников запирали, когда ловили на воровстве. Начальник к этим тёмным душонкам больно жалостлив был.

Раму с диковиной штукой установили, один оборотень из тащивших её остался смотреть, а верзила в сопровождении товарища отправился до лекаря.

Стражник уж не чаял завершения долгого и трудного дня. Поскорее бы забрали странную эту штуку, а то воображение взыгралось и чудилось оборотню, что воздух как-то потяжелел, кровушкой засмердило, да и скелетина эта глиняная как есть скелетина! Надо ж ужас такой выдумали! Мужчина поёжился, припоминая красновато-коричневый оттенок глины. Будто вылепленный костяк ещё недавно покрывала плоть, вот её содрали, а след остался. Бр-р-р!

– Отхожее место у вас тут есть? – поинтересовался хайнесов охранитель.

– Да там, в закутке, – стражник махнул в нужную сторону.

– Отойду. Ты сам туда не заглядывай и никого не пускай, – мужчина пальцем ткнул на холодную. – Хрибный знает, на что эта штука способна. Она нам тут Ирьяда Безликого сожрала за один присест.

Стражник в ужасе распахнул рот, а охранитель, предупредив и запугав, торопливо зашагал в указанном направлении.

Страх, конечно, держит крепче любых цепей, но любопытство превращает эти цепи в лапшу. Нерешительно приподнявшись, оборотень вытянулся, посматривая на закрытую дверь холодной. Неужто правда Ирьяда Безликого сожрала? Может, и цвет этот – кровь его? Эх, и интерес гложет, и страх стреножит.

Всё же он поднялся, прошёл к комнате и, воровато обернувшись, приоткрыл дверь.

Скелетина висела в своей раме. Вокруг неё, жужжа, наворачивала круги жирная муха. Повинуясь усилившемуся любопытству – жадному и жаждущему – оборотень прошёл внутрь, помявшись, подобрался ближе и уставился на пустой лик черепа. Впрочем, совсем пустым он не был. Мужчине казалось, что глаза и рот намечены едва заметными впадинками. Муха пролетела прямо над ухом и нырнула в раму. Прошмыгнула в щель между рёбрами и вылетела с другой стороны.

– О как! – изумлённо выдохнул стражник.

В чём же она висит тогда? Неужто в воздухе? Волшба какая держит?

Желая проверить, оборотень осторожно сунул палец в раму, и тот беспрепятственно прошёл внутрь. Никакой смолы или стекла, один только воздух.

Глиняный череп едва заметно дёрнулся, и в следующий миг лапа скелетины сцапала мужчину за запястье.

– А-а-а-а-а-а!

На дикий ор, судорожно подтягивая штаны, прибежал охранитель. Он заскочил в комнату, когда кукла уже почти подтянула упирающегося стражника к раме и вот-вот готовилась затащить его внутрь. Побежав, охранитель с рыком оттащил стражника, ударом ноги сломал глиняную руку в запястье и поспешил отскочить подальше, отволакивая за собой перепуганного до смерти оборотня. На их глазах отломанная кисть неохотно утянулась в раму, по воздуху проплыла до руки и присоединилась на место.