Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

– Я бы справилась, – неодобрительно прищурилась девушка.

– Так живее справляйся, – презрительно встопорщил усы подселенец.

Высунув башку из кустов, он осмотрелся и осклабился.

– Мы их искали?

Лирка осторожно пробралась следом и поморщилась от резко ударившей в нос трупной вони. Пустырь начал стремительно обретать краски, сбрасывая пелену серости. Первое высохшее тело девушка обнаружила прямо у кустов смертника.

– Ага, – протянула она, поднимаясь на ноги.

Ещё пять трупов были разбросаны по всему пустырю и здорово смахивали на высохшие коряги.

Чутко дёрнув ушами, подселенец оглянулся и мгновенно исчез, отступив к женщине. Лирка коротко посмотрела через плечо на вынырнувшего из кустов Хабдира.

– Жрало где? – тихо поинтересовался оборотень, шныряя по сторонам глазами.

Девушка сапогом ковырнула остатки зелёного плода, растёртого по фиолетовым ветвям.

– Молодец, – хлопнув мага по плечу, Хабдир прошёл вперёд и осмотрелся. – Большой был?

– Полсажени.

– Эх, вот и Лель, – оборотень присел на корточки рядом с высосанным телом и огорчённо прицокнул. – Говорил же, чтоб нам пацана отдали. Толк бы из него был. Эх…

Лирка тоже присела на корточки и выковыряла из зелёной мякоти чёрное ядро, формой напоминавшее сливовую косточку. Хабдир покосился на неё и беззлобно подшутил:

– Посадить хочешь?

Девушка молча сунула ядрышко в мешочек к десятку таких же чёрных косточек.

Ещё четыре высохших тела были найдены за пределами пустыря. Видимо, оборотни запаниковали и попытались сбежать. Хабдир нашёл остатки костра, походные мешки и заключил, что Тюп с отрядом расположился здесь на привал. Скорее всего, часовые проспали момент, когда к стоянке подобрался вражеский шаман, который и возложил «фрукт» на их могилу.

– Эх, медведь ты сухолапый, – виларий постоял над телом Тюпа да распорядился готовить костёр.

Мертвецов полагалось сжечь здесь же.

Пока Лирка собирала хворост, а Хабдир стаскивал тела в кучу, подтянулись и другие отправленные на поиски оборотни. Вместе они довольно быстро управились, сложили погребальный костёр прямо на усыпанной цветами поляне, а потом стояли и ждали, когда едкий огонь прогорит.

К тому моменту уже наступил поздний вечер. Лес начал расцветать разнообразными огнями, вверх потянулась дымка, а ручей, через который Лирка переступила, приобрёл отчётливый жёлтый оттенок. Хорошо, что переступила… Чем темнее становилось, тем сильнее зажигались ночные огни. Свет тёк от кустов, деревьев, воды, мерцал в испарениях, исходящих от земли. Даже ночное небо было расцвечено зелёно-синими полосами.

Когда они добрались до оставшихся членов отряда, стало совсем темно. Можно было вернуться на заставу, но Хабдир распорядился зайти поглубже в бывшие владения жрала и устраивать привал. Пока ни живность, ни сами хоёторцы не прознали об устранении жрала, место можно было назвать даже безопасным. И спокойно развести костерок: поди разбери, что вот этот столб на фоне неба не испарение, а дым. А горелый запах тут и без них стоит, костровик как раз цвести начал.

Запах жареной картошки был более чужд Лесу, но виларий не стал останавливать Мхяна. За два года на стряпню мальчишки никто и никогда не приходил. А зря. Готовил он отменно.

«Его жрать не будем», – сытый дух иногда бывал милосерден.

Виларий отрядил себя и Нария на ночное дежурство и велел Лирке раскинуть охранную цепь. Когда она закончила, ребята уже разложили одеяла под сенью гостеприимного краснодубника и сидели-переговаривались в его тускло-красном свете.

– Вы как хотите, но при следующем же набеге я Дориния пристрелю, – мрачный Сендар окинул товарищей угрюмым взглядом. – Уже и стрелу хоёторскую для него очинил.

– Э-э-э, – Ёрих возмущённо на него посмотрел, – очерёдность блюди. Виларий первый.

– Чего баете, собачьи дети? – Хабдир сурово на них посмотрел.

– Да про милаху Дориния и право первой ночи, – отшутился рыжий.

– Вы мне это бросьте, – нахмурившийся виларий сразу понял, о чём речь.

– Ну я же говорил, – Ёрих самодовольно вскинул брови, – право первой ночи всегда за главным…

Сдавленный хохот рассеялся под кроной краснодубника. В бывших владениях жрала оборотни чувствовали себя спокойно и расслабленно. В ином месте Леса так не поболтаешь.

Лирка сидела на поваленном стволе немного поодаль. Мужчины не звали её, привыкнув, что иногда ей нужно время для самой себя. «Для женского», – как любил говорить Ёрих, самый большой болтун в отряде.

Собственно, в том, что Дориний называл их безродными, большой обиды не было. Все их так называли, у них даже своё прозвание было – Безымянные. Просто Дориний успел пройтись по кровавым мозолям почти всех в отряде. Лирка чувствовала свою вину, потому что нападал маг главным образом из-за неё.

Ну или не только из-за неё. Лирка чувствовала, что им завидуют.

Виларий рассказывал, что изначально отряд под его командованием начал формироваться двадцать лет назад, но не больно кто хотел признавать начальством безродного, не имеющего имени семьи. Ведь если нет семьи, то или тебя лишили права на родовое имя, или семья отказалась от тебя. Чаще отказывались среди бедных оборотней, чтобы лишние рты не кормить. С Лиркиным отцом было так.

А опыт Хабдир имел огроменный, ему бы самому отряды водить, и хаварий Гед опасался, что разобиженный оборотень вовсе заставу покинет. Кое-как подобрал служивых и сформировал первый отряд. От него только Хабдир да Сендар и остались. Остальные либо ушли, либо поумирали. Через десять лет в отряде уже было семь безродных: хаварий как нарочно Хабдиру их отдавал.

А девять лет назад Дориний, ходивший магом у Хабдира, перешёл в другой отряд, и на его место хаварий впихнул Лирку. О, как же виларий скандалил! Весь отряд был посмешищем заставы три месяца.

Потом смешки стихли и потёк яд.

Дела у отряда вилария Хабдира выправились, успешных вылазок стало больше, соответственно, и плата за службу выше. Как какой приезд высшего начальства, и хаварий Гед Безымянных вперёд других разведотрядов выставляет.

– Среди имеющихся бандитов самые приличные, – без обиняков высказывался начальник заставы.

Да и за последние девять лет они в бою теряли товарища один раз! И не сказать, что у них были лучшие из лучших. Нет, на приграничье имелся небольшой выбор. Лирка среди служащих на заставе магов была едва ли не лучшей, хотя ту же школу магов не закончила. Вышла замуж и не доучилась год. Но сил было много, желания учиться дальше – тоже. Единственным существенным недостатком в глазах окружающих было то, что она женщина.

И всё же до звания лучшей Лирке было далеко. Как и любому в отряде, за исключением разве вилария Хабдира, который действительно умел руководить разношёрстной компанией так, что она становилась единым целым, да и выискивать у подчинённых таланты, которые они ранее не проявляли.

Каждый отряд должен быть укомплектован помимо вилария боевым магом, двумя опытными воинами, соглядатаем, вредителем, лучником, лекарем, смотрящим и посыльным. При однообразии выбора – тати и мошенники всех мастей – набрать удавалось только вредителей, и ладно бы они ещё врагу докучали. К каждому новому члену отряда виларий долго присматривался, прежде чем окончательно определить его роль в отряде. Конечно, обязательны были навыки воина и хоть какие-то склонности к скрытности.

Лучшими военными навыками обладали виларий, Леший, Исѐшка, Нарий и Ёрих. Леший и Исешка были не очень искусны в соглядатайском мастерстве, поэтому роль воинов была отдана им. А вот вечно скалящиеся друг на друга Нарий и Ёрих действовали в паре как соглядатаи и вредители. Их даже запомнили на хоёторской стороне!

«Тебя теперь тоже запомнят», – хмыкнул подселенец.

Самым старым среди них был Онт. Уже седой, морщинистый оборотень пока ещё был крепок телом и не потерял остроту зрения и слуха, которые так необходимы смотрящим. Должность не самая важная, во многих отрядах её вовсе нет. Когда-то кто-то из умных начальников, бывавших на границе наездом, решил, что земли Хоётора надо изучать и отправлять с воинами смекалистых оборотней, способных подметить важное и нужное. Хаварий Гед часто вспоминал «мудрые» слова в нелестных выражениях. Господина Онта он отрядил смотрящим лишь потому, что оборотень служил на заставе с самого её основания и вышел в возраст, когда оружие держать уже тяжело. Служил он хорошо, вот хаварий и воспользовался возможностью оставить его при заработке.

Лекарь Вехна – могучий оборотень с лысой головой и покрытыми оспинами лицом – был почти одного возраста с виларием Хабдиром и приехал вообще-то на заставу как знахарь, травками да порошками торговать. Нужда заставила пойти в военные. Лекарь из него был такой себе, но хороших лекарей из заставы в принципе не выпускали: этих даже меньше, чем магов. Но Вехна был отменно могуч и мог дотащить раненого до крепости, где о нём позаботится уже более толковый врачеватель. Или вступить в схватку и прибавить работы вражеским знахарям.

Самым младшим – дитя отряда – был Мхян, занявший место погибшего лучника. Виларий довольно быстро оценил потенциал мальчишки и перевёл того на посыльные. Тогда это место занимал Сендар, но он так же хорошо владел луком и неплохо дрался. Мхян же только хорошо владел луком. Несмотря на юный возраст, мальчишка обладал завидным бесстрашием. Даже при первом посещении Леса он больше восторженно лупил глаза, чем сжимался от страха. После того, как он освоился и изучил местность, Хабдир уже безбоязненно отправлял его с посланиями на заставу. Не было случая, чтобы паренёк заблудился на дороге туда или обратно. Один раз его подстерегли заставники из завистников, но мальчишка жрало обводит вокруг носа – или что там у него есть, – чего уж там каким-то шелудивым! Но виларию он пожаловался. Точнее, похвастался, что его как взрослого в подворотне подстерегали. А он такой молодец!

Больше они тех оборотней не видели. А Нарий за упокой их душ даже напился с Ёрихом, и у Хабдира был неприятнейший разговор с хаварием.

Сильнее всего в их отряде выделялся Нарий. Ну, после Лирки. Одного взгляда хватало, чтобы определить его высокое положение, родовитость и неуместное здесь воспитание. К товарищам он относился первое время отчуждённо, хоть и ровно. Потом притёрся. Но вот с Ёрихом они так и продолжали цапаться. Уж слишком разными были. Рыжий оборотень представлял собой полную противоположность Нария, чем, похоже, и раздражал.

Какое-то время назад виларий пытался свести Нария с Лиркой. Но ничего из этой затеи не вышло. Лирка продолжала хранить верность умершему мужу. Нарий не говорил, но чудилось, что он тоже кому-то держит верность.

Женщина перевела взгляд на потускневшее серебро брачного браслета и отёрла рукавом грязь.

– Вспоминаешь? – возвращающийся от кустов господин Онт присел рядышком и кивнул на браслет.

Воспоминание действительно проскользнуло перед глазами.

Серая подушка. Длинные белоснежные волосы, опускающиеся почти до самого пола.

Лирка кивнула.

– Пора бы уже отпустить.

Подселенец недовольно заворчал, но раздалось потрясённое аханье Мхяна. Лирка вскинула голову, а потом и вовсе вскочила на ноги, смотря на небо с изумлением и страхом.

К этому невозможно привыкнуть.

Среди зелёных и синих всполохов появились жёлтые разводы. Небо задрожало, а затем плеснулось огромной волной и растеклось по Лесу. На гребне захлопал парусами сине-зелёный корабль, нырнувший куда-то в кущи. Волны продолжали набегать и беззвучно плескаться. Наверное, так должно выглядеть море.

– Как это… как это… – Мхян безостановочно шептал и не моргая смотрел на игру цвета.

Над кронами деревьев медленно вскинулась-выпрямилась сине-зелёная фигура. Она не имела рук и ног и просто тянулась округлой головой к небу. Вниз балахоном опускалось туловище, испещрённое загадочными узорами. Лирка столкнулась взглядом с круглыми голубыми глазами, и в какой-то миг ей почудилось, что неведомое существо тоже смотрит на неё. Тяжело развернувшись, фигура поползла прочь, постепенно размываясь и размазываясь по небу цветными всполохами.

Всё-таки Дикий Хоётор завораживал.

* * *

Состав отряда «Безымянных»:

Хабдир – виларий

Лирка – боевой маг

Нарий Шолый – соглядатай, вредитель

Ёрих – соглядатай, вредитель

Леший – лучший воин

Исешка – воин

Сендар – лучник, посыльный

Вехна – лекарь

Онт – смотрящий

Мхян – посыльный, лучник

*["1]Тень – тенями в Салее называют определённую категорию воинов. Это не чин, а, можно сказать, показатель уровня мастерства. Быстрые, бесшумные, ловкие и очень умелые. Существуют целые полки теней. К примеру, Ранхаш Вотый когда-то был дареном теней.

Глава 3
Господин города

– Да ты меня ишо за бороду потягай для веры! – плюгавый оборотень с залысиной, обрамлённой поседевшими кудрями, запальчиво вытянул лицо подбородком вперёд.

– Но-но-но! – хозяин таверны «Дремучий Жаанѝдый», высоченный могучий оборотень с гривой чёрных волос, вытянул между спорщиками мускулистую руку. – Без мордощупанья! Иначе обоих в бочках выкачу.

Таверна в эту ночь едва ли не горела от жарких споров. Раз в два года, по устоявшемуся за последние одиннадцать лет обычаю, здесь собирались выборные смотрители хозяйства города. С раннего вечера и до позднего утра двери были открыты только для участников собрания, саму таверну плотным кольцом окружала личная охрана ха̀йнеса[1], а выпивка закрывалась в погребе до окончания обсуждений.

– У тебя зараз сквер без оковы, – продолжал возмущаться плюгавый, – а ты мне про щербину сказываешь⁈

– Ограда – роскошь! – его оппонент, крепкий оборотень с коротким ёжиком седых волос, грохнул кулаком по столу. Кружки с нетронутым травяным отваром подпрыгнули и возмущённо расплескались. – А трещина по стене – бесхозность!

– Да ты обзываться… – вид у плюгавого стал совсем исступлённый.

Хозяин таверны – он же распорядитель собрания – торопливо хлопнул его по плечу.

– То̀бий, чего ты к сердцу принимаешь? Мы же тут собрались до общего дела. Кто как не товарищ усмотрит да укажет на просмотренное?

– Да ежели он указывает⁈ Носом тычет!

На другом конце стола тоже разгорался жаркий спор. Друг на друга рычали почтенные оборотни – оба хозяева из ремесленной части города.

– Ты на канал ещё у позапозапрошлом году деньгу требовал! – обличающе тыкал толстым пальцем рыжий мужчина в тощего обозлённого собеседника. – И теперя требовать хочешь. Деньгу куда дел?

– Ты своим растратам смотр веди, а моё считать не моги! – бесился обвиняемый.

– Э̀зый, но ты-то хоть! – хозяин таверны укоряюще посмотрел на рыжего, а затем перевёл взгляд на мужчину, сидящего во главе стола и не принимающего участия в обсуждениях. – Сильнейший?

– Пусть ещё четверть часа потолкуют, и дальше пойдём, – тихо отозвался тот.

Он продолжал пристально осматривать оживлённых оборотней, прислушиваясь к их словам. Если в начале собрания мужчины ещё как-то старались сохранять достоинство, чтобы не позориться перед хайнесом склоками, то сейчас они позабыли о присутствии сиятельной особы. Которая наслаждалась видом: всё же совещания во дворце проходили куда более скучным порядком.

А его ещё пытались отговорить от этой затеи! Неужто забот мало, чтобы ещё с простыми жителями собираться в какой-то таверне и решать вопросы, которые полагалось решать гава̀рию[2] города?

– Мы с соседями, которые по другую сторону границ живут, раз в пять-десять лет встречаемся. А с этими бок о бок живём, стенка в стенку дышим, а видеться вовсе не видимся, – Узээрѝш щурил жёлтые глаза. – Чужого лучше своего знаем.

Начало только было положено не доброй волей, а принуждённым сходом одиннадцать лет назад во время всколыхнувшего весь Жаанидый мятежа. Тогда в этой же таверне новоявленный хайнес сидел с представителями жителей столицы и вёл беседы. Ответчиком был он и требовали с него.

Следующее собрание случилось на второй год после мятежа. Узээриш хотел узнать у представителей столичного народа, довольны ли они работой по устранению последствий восстания. Тогда же на пьяную голову возникла идея разделить город на части, отрядить для каждой хозяина, который и будет на общем сходе докладывать о нуждах и держать ответ за вверенное хозяйство. Ну и запрет на распитие вина в то же время появился.

Город разбили на двенадцать частей, народным собранием для каждой из них выбрали хозяина. И вот уже четвёртый раз сходились, чтобы обсудить проблемы хозяйственной стороны. Хоть гаварий города и советники пророчили, что это только внесёт беспорядок в управление столицей, пока подобное распределение давало хорошие плоды. Жители стали более ответственно относиться к тому, что их окружает. Даже ревностно, чтобы было не хуже, чем у других.

Сложности только обстояли с хозяевами трущобных и, как ни странно, престижных районов, где проживала знать. Хозяева последних мало участвовали в обсуждениях, снисходительно-высокомерно посматривали на остальных и ничего не говорили о собственных проблемах: всё-таки местная знать могла отремонтировать мостовую и без посторонней помощи. Хайнес после каждого собрания снимал их с должностей за безынициативность. Но в этот раз смел надеяться, что один из выбранных заново хозяев его устроит: представитель от восточного престижного района едва сдерживал глумливую ухмылку, с большим удовольствием сообщая о результатах выборов.

Хозяином, точнее, хозяйкой выбрали хорошо знакомую Узээришу женщину – домоправительницу Ранха̀ша Во̀того. С дородной госпожой Панда̀р, ничуть не уступающей высоченному хайнесу в росте и сильно превосходящей его в комплекции, он успел нажить не самые щадящие самолюбие воспоминания. Сейчас оборотница сидела по правую руку от него, и из-за выдающейся бастионом груди её ближайших соседей совсем не было видно. Пока она молчала и покуривала трубку, зажимая длинный мундштук ярко-алыми губами. Помада слегка размазалась, когда госпожа поздоровалась принятым на северо-востоке Салеи способом с одним из двух знакомых ей оборотней: крепко-крепко поцеловала помощника хайнеса прямо в губы. Дважды. Второй раз с наказом передать приветствие Сильнейшему, который приветствиям противился.

А вот с хозяевами трущобных районов было совсем плохо. Народ бедный, вороватый. Найти честного хозяина – задача непростая. Своруют деньги, и ищи их потом. Так что выбирали того, кто хорошо знал город, а ему в компанию давали хозяина соседней, более зажиточной территории. Он-то и распоряжался деньгами. Оттого между двумя хозяевами царили постоянные склоки. За бороды бы себя потягали, если бы по зародившемуся здесь же обычаю бороды не брили.

По истечении уговоренных пятнадцати минут распорядитель рявкнул:

– Ти-и-и-ха-а-а-а!!!

Мгновенно наступила тишина, и разгорячённые взоры всех обратились во главу стола. На хайнеса. Кое-кто, из робких, тут же потупил взгляд. Не все могли привыкнуть, что раз в два года сам хайнес делит с ними стол и ведёт беседы на равных. Ладони тряслись, голос запинался, а взгляд норовился зацепиться за что угодно, но только не за пугающе белое лицо Сильнейшего, на котором золотом сияли пронзительные жёлтые глаза.

Хайнес сидел к собравшимся полубоком, забросив ноги на табурет, и единственный из всех присутствующих неспешно потягивал из стакана золотистое вино. За его спиной на скамейке расположился господин Са̀врий, помощник Сильнейшего. Оборотень среднего роста, с короткими светлыми волосами и кротким, равнодушно-холодным лицом. Больше всего он походил на изображение праведника, таким их малевали на храмовых стенах. И обязательно, чтобы оттенить добродетель, сбоку либо спереди рисовали искусителя.

И хайнес здорово смахивал на искусителя своей уже больно отличной от окружающих внешностью. Неестественно белокожий, с синью расползающимися по шее венами, с едва достающими до плеч волосами, сияющими снежной белизной. Даже брови и ресницы были словно инеем покрыты. Глаза – единственное яркое пятно – пугающе горели нездоровым энтузиазмом.

– Ну что, горемыки, – ноздри прямого носа хищно шевельнулись. Хайнес вмиг стал похож на стремительную и очень голодную птицу. – Тобий, ну со стеной непорядок. Тебе деньги выделяют не для того, чтобы на них сидеть.

Уши плюгавого порозовели.

– Пока что есть не истратишь, других денег не получишь.

Тобий нехорошо насупился, но оспаривать не стал. Воровством общих денег он не занимался. Но скупердяем был сверх меры! На него уже свои жаловались. Смещать не хотят, всё ж заслуги у него имеются, да и не преступление какое совершает. Но дошло до того, что он скупился яму на дороге под своими окнами засыпать, пока сам хайнес ночью в стекло не постучал и проникновенно не пообещал утрамбовать его самого в эту яму. А на следующий день ещё и счёт за сломанную ось кареты выслал.

– Господин-господин, – зачастил хозяин ремесленной части, споривший с рыжим Эзыем, – канал нам позарезу нужен!

– Тебе этот канал ещё два года назад был нужен, – жёлтые глаза прищурились. – Деньги выделили – канала нет.

– Так нужда другая…

– На другую нужду ты у гавария стребовал. Или думаешь, я далеко сижу и ничего не вижу? Или память у меня дырявая?

Из-за спины хайнеса вскинул холодный взгляд господин Саврий, безмолвно говоря, что он-то всё помнит и всё записывает.

– Пока деньги не найдёшь, от должности отстраняешься, – вынес решение хайнес. – А если не найдёшь, то искать будут уже мои оборотни и отместка тебя будет ждать по закону.

Оборотень побелел, а рыжий Эзый уставился на него с мстительным прищуром.

Но хайнес добрался и до него.

– Ты на что деньги пустил, которую на мостовую дали, а?

– Так как же… – растерялся оборотень. – На мостовую. Вона наши ребята её и клали.

– Которую через полгода паводком смыло? – ехидно изогнул белые брови Узээриш.

– Как поклали, так и смыло, – хехекнул кто-то.

– Так непогода ж, – пытался оправдаться рыжий. – Ребята-то всю душу вложили. Руки у них золотые…

– Ну так руками бы и клали, – один из трущобных хозяев насмешливо хохотнул.

– Ты вместо того, чтобы деньги своим отдавать, хороших мастеров поискал бы, – холодно отозвался хайнес. – Ремонт за ваш счёт, деньги не дам и гаварию запретил. Тишка̀н, – Риш повернулся к хозяину таверны, – налей-ка ещё.

Тот наполнил стакан хайнеса, и Риш продолжил:

– Вам деньги дают на добротное хозяйствование, а не чтобы вы всех родственников подкармливали. Вон, спросите у госпожи Пандар, кто ей работу делал. Как мостовую перед домом положили, так ей и сносу нет уже пять лет.

– А кто делал-то? – полюбопытничал Тобий. – И дорого ли?

Госпожа Пандар вытянула трубку изо рта, и сизый дым заклубился над высокой причёской из чёрных волос.

– Госпожа, – тяжело обронила оборотница. И ещё более весомо добавила: – Бесплатно.

– Боги! – Узээриш встрепенулся в наигранном ужасе. – Надеюсь, мостила не врагами?

– У нас есть деньги на камень, – снисходительно обронила домоправительница.

– Уважаемая госпожа Пандар, а вы сегодня ещё не осчастливили нас своими требованиями.

– Так я, – оборотница запустила руку в глубокое декольте и изъяла тщательно скрученный список, – люблю, когда меня слушают, а не галдят на уши.

Верёвочка распустилась, и конец свитка упал на бёдра женщины.

– А вы с нами надолго, – оценил Узээриш.

Сидеть до самого утра в таверне Риш не стал. Дел действительно было много. Нужно было успеть вернуться во дворец, переодеться и подготовиться к собранию с консѐрами[3] Салеи.

– А неплохая ночь вышла, – удовлетворённо протянул Риш.

Саврий молча кивнул, продолжая в сиянии светляка заносить какие-то записи.

За что Риш любил собрания с хозяевами города, так это за слухи и сплетни, которыми те начинали обмениваться, уже слегка запьянев. Ну и столь тесное общение с простыми подданными сильнее располагало к нему народ. Он мог прийти в тот же «Дремучий Жаанидый», и хозяин по-свойски поделится с ним новостями: как-никак не чужой. Можно даже не опасаться, что сказанное уплывёт в сторону того, про кого сплетни ходят. Хайнес языком как помелом не мелет.

– Эй, Сильнейший, – Тишкан склонился к уху Риша, – отойдём на пару мгновений.

Узээриш заинтересованно посмотрел на него и, поднявшись, отошёл к стойке.

С тех пор, как в таверне впервые прошла встреча молодого хайнеса с народом, дела Тишкана процветали. Заведение его обрело вид благородный и преуспевающий. Народ сюда ходил степенный. Всяких пощелы̀г отпугивал охранный знак хайнеса, намалёванный на вывеске. Сам оборотень тоже слегка переменился. Интереса больше к делам страны проявлять стал. Оттого и подмечал ранее скучные беседы захаживающих сюда оборотней.

– Про город этот Арванский слышал.

Риш сделал вид, что ему неинтересно. Присутствующие ещё не так сильно напились, чтобы растерять любопытство.

– Четыре дня назад обедали здесь Жиш и Есѐный… ну, с ремесленного участка, – Тишкан сообразил, что имена хайнесу ничего не скажут. – Есеный жаловался на сына. Из семьи тот утёк. В разлад ушёл. Как на службу к Ры̀шныям поступил, так интересоваться делами государственными стал. И это вместо того, чтоб девок щупать! В его-то возрасте… С отцом поругался, когда доказывал, что отдавать Арванский город нужно. Пока не поступил к Рышныям, он и про город этот ничего не знал. Про Хоётор-то краем уха слышал. Наверняка набрался идей у хозяев.

– Хорошие новости ты принёс.

С Арванским городищем в последнее время стало совсем сложно. Среди знати ходили неясные брожения. Риш бы сказал, противоестественные. Нормальным требование отказаться от плодородных земель не назовёшь. И причины всё какие-то мутные. Среди корреспонденции стали попадаться письма с угрозами. Часть из них Риш в глаза не видел, но, смотря на обожжённые рукава Саврия, в их существование верил.

Похоже, ему стоит запланировать поездку на Харинскую заставу.

Арван-Ё был присоединён в ходе многомесячных кровопролитных сражений сорок девять лет назад. Узээриш сам тогда, будучи дарѐном[4], сражался с хоёторцами. Кочевники бились с таким остервенением, будто их опаивали чем перед боем. Стольких ужасов, сколько им встретилось в новых землях, Узээриш потом нигде не встречал. Возможно, они бы и не сунулись никогда на территорию Дикого Хоётора, но набеги кочевых народов превратили приграничье в полосу смерти. Теснимые друг другом разные народности Хоётора жаждали новых земель. В их крови бурлила вечная жажда боя. Они дрались с сами с собой, воевали с Салеей, пытались проникнуть во Многоименные земли. Если смотреть исторические хроники, то казалось, будто Дикий Хоётор находится в постоянной войне со всем миром.

Новые границы пришлось отстаивать ещё два года. Потом пыл хоёторцев утих и набеги постепенно скатились до прежней частоты. Сам Узээриш почти постоянно был со своим полком. Отстраивали Харинскую заставу, он следил за строительством, ходил с разведывательными отрядами изучать территорию врага.

Но ни разу не посетил Арванское городище.

Сперва было не до него. Хоёторцы не давали продыху.

В Арван-Ё отправили специальный отряд, который должен был изучить город и оценить его значение для завоевателя. Двенадцать молодых оборотней – все как назло наследники видных семейств – занимались расчисткой храма. Или чего-то на него похожего. В течение года все умерли при жутких обстоятельства. Первые два ещё при исследовании городища. Одного нашли под двадцатисаженной стеной, второго – ужасно растерзанного – в канале. Тогда их смертям не придали значения. Оступился и свалился, печально, но надо быть осторожнее. Второго могли растерзать хоёторские хищники, на тот момент ещё не покинувшие Арван-Ё.

В течение следующего месяца погибли ещё четверо. Пятеро закончили жизнь на пути в Жаанидый. Один продержался полгода, добрался до дома, и в одно утро отец нашёл его в главном зале с размозжённой головой.

Узээришу путь в Арван-Ё стал закрыт после смерти первых шести оборотней. Гибель их была необъяснима. Те, кто отправлялся в Арван-Ё после них, ничего не находили. А через некоторое время опять уходили в городище и бесследно исчезали. Наследник престола мог рисковать собой в бою, но выступать против неведомой опасности, от которой неясно как защититься, не мог. Любопытство до сих пор его терзало.

Отец того двенадцатого парня, который смог добраться до дома, оказался так подавлен своим горем, что вбил не только себе, но и другим потерявшим сыновей семьям, что от Арван-Ё нужно избавиться. Даже состряпали заговор, правда, столь безыскусный, что их быстро раскрыли.

Но идея о том, Арван-Ё не место в Салее, продолжила жить.

Узээриш понимал почему. Подозревал происки Дикого Хоётора, который направил на территорию врага своих лазутчиков. И они занимаются распусканием слухов.

Возвращать завоеванные такой ценой земли Узээриш не собирался. Он в тех боях половину полка оставил. Погребальные костры сутками горели, пожирая тела убитых. Не вёлся на угрозы ни тогда, смотря врагу прямо в глаза, и сейчас тоже не собирался.

Хотя письма с угрозами от противников присоединения Арван-Ё в последний год участились. И во всех них чувствовалась какая-то истеричность. Словно что-то должно произойти, словно приближается время для чего-то, а Арван-Ё всё ещё в руках Салеи.

– Нам нужен маг, – не отрываясь от письма, произнёс Саврий.

– М-м-м… – Риш посмотрел на него устало. Разговор затевался не в первый раз. – У нас есть маг.

– Вряд ли господин Ёрдѐл снизойдёт до проверки вашей корреспонденции.

– Господин Ёрдел вряд ли вообще снизойдёт до проверки чего-либо, – язвительно отозвался хайнес.

Хорошо иметь в главных магах хаги, который мог взмахом руки город разнести. Плохо, что у него есть красноречивое прозвище Маг-которого-никогда-нет. Но Риш не мог переступить через себя, довериться и принять на службу ещё одного мага. После событий одиннадцатилетней давности у него развилась стойкая неприязнь.

– Может, кого-то из друзей Майя̀ри? – всё же начал размышлять хайнес. – Опыта у них мало, но на проверку корреспонденции хватит.

– Какая часть дворца вам не нравится? – деловито уточнил Саврий.

Узээриш застонал.

– Насколько мне известно, никого из них в городе сейчас нет. Господин Лиро̀й служит в Санарѝше, саму госпожу Майяри не рассматриваем. У господина Мадѝша и госпожи Лилѐи практика в Рирѐйских горах. А господин Эдар как раз на Харинской заставе.

С задумчивым видом загнув пальцы на левой руке, Риш нахмурился.

– Не сходится. Где ещё один? Эта… как её… боевая подруга госпожи Майяри.

– Госпожа Лирка? – лицо Саврия благостно просветлело. Любил он вспоминать встречи этой обаятельной девушки с тогда ещё хайрѐном[5] Узээришем. – О ней господин Вика̀н не упоминал. Я только знаю, что она уже очень давно уехала из Жаанидыя.

– Вот она бы подошла. Самая спокойная из этой шестёрки.

– Господин, они же как тараканы. Там, где заведётся один, появятся и остальные пять. Рассмотрите другие кандидатуры. Попросите потом консера Хеша проверить выбранного мага. А пока корреспонденцию вам придётся смотреть самому.