Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Глава 35
Ошибки прошлого

Выплеснув гнев, хайнес успокоился и передумал кусать Лирку прямо сейчас. Но поклялся, что обещание исполнит! Женщина не стала уходить далеко от подселенца и уселась прямо на пол, прижавшись спиной к его боку и притиснув к животу хвост, чтобы насмешник Иррес не сбежал и не оставил её на растерзание хайнесу, к которому, похоже, начал проникаться расположением, хоть и не желал признавать этого.

– Сколько у меня вопросов… – зловеще протянул Риш, опускаясь в кресло.

Саврий за его спиной молча что-то набрасывал в записную книжку, и его сосредоточенный вид тревожил Лирку даже больше хищного прищура Сильнейшего.

– Иди и делись, раз проболтался, – глумливо заявил Иррес господину Наэшу, видимо, забыв, о чём тот вещал. Впрочем, через пару секунд он, судя по искривившейся роже, вспомнил, но поздно. Морда разгладилась, и башка виновато понурилась. – Мне так жаль.

– О, что вы, не стоит извиняться, – с насмешливым милосердием отмахнулся Риш. – Можете продолжать с того места, на котором я вас столь бесцеремонно перебил. Прошу прощения за это.

Господин Наэш тяжко вздохнул и, извернувшись, ласково ткнулся носом в кудрявые волосы Лирки, разворошив причёску.

– В общем, Деший в те времена был очень хорош собой. Да и он всегда был располагающим. Помутнение разума не лишило его этой способности. Он прибыл в Арван-Ё якобы из Многоимённых земель, но не могу сказать, правда это или он соврал… Он мог там быть, – бывший хайрен опять тяжко вздохнул. – Его всегда тянуло к запретному, а там можно найти утраченные тайны древних.

– Его так просто пустили в Арван-Ё? – нахмурился Узээриш.

– Арван-Ё в то время относился весьма приветливо к путникам, прибывшим из Многоимённых земель. Большинство самых сильных шаманов когда-то прибыли оттуда. Они были потомками могущественных родов Арванской империи. Собственно, когда они заняли главные посты в Хито-Ё, тот был переименован в Арван-Ё.

– Об этом мы слышали… – задумчиво протянул Риш.

– Поэтому к путникам из Многоимённых земель в Арван-Ё чаще всего относились благосклонно и… – голос господина Наэша сменился недовольным ворчанием Ирреса: – Ты не думай, что мы наивные и не знали, что среди них может быть дурной народец. Но сила наша была столь велика, что мы могли безбоязненно принимать их. Арван-Ё был самым могущественным городом Хоётора! Самым богатым, самым развитым, самым густонаселённым! Во всём Хоёторе не было и нет города, схожего с ним по могуществу! – торжествующее выражение на морде сменилось кроткостью, и господин Наэш с тихой вкрадчивостью добавил: – Только если ещё два-три города.

Иррес рассерженно зашипел и едва не выдрал хвост у Лирки из рук.

– На юге Арван-Ё действительно был самым сильным городом, – примирительно сказал бывший хайрен. – Есть ещё Рото-Ё в центре и пара городов на востоке и северо-востоке. Они большие, хорошо устроены, богаты и сильны. Потому в обычных для Хоётора набегах и войнах участия принимают мало. Но мы немного ушли от изначальной темы, вернёмся к этому позже, если вы пожелаете. В Дешие сразу почувствовали сильного мага, и этим он привлёк внимание других шаманов и жриц. Это очень необычно для Хоётора. Я… про жриц. Женщины-жрицы и шаманы чаще встречаются на северо-востоке и севере, для юга же характерно несколько пренебрежительное отношение к возможностям и силам женщин. Вероятно, это стало возможно, потому что большинство магов в Арван-Ё происходят из семей пришлых. У Арван-Ё было всего два Господина, для такого огромного города очень мало, но они оба имели большую силу. Один из них Иррес. И как раз его жрица была очарована Дешием. Он смог выманить её из города и уже за его пределами убить, чем привлёк внимание Ирреса. Господин, оставшийся без жреца, ищет нового хозяина для своей печати. Конечно же, он пришёл. У Дешия хватило ума не трогать печать… – господин Наэш осёкся, задумался и заинтригованно протянул: – Хотя было бы интересно посмотреть, как уживутся друг с другом двое сумасшедших. Начал рассказывать – не отвлекайся! – огрызнулся на него Иррес. – Прости-прости! Он смог выманить Ирреса, а дальше… – морда подселенца исказилась.

Лирка с интересом наблюдала за борьбой, ожидая, что дух, как обычно, победит, но господин Наэш всё же смог удержать контроль тела за собой.

– Боги, Иррес, ты как мальчишка! – раздосадовано выдохнул бывший хайрен. – Там нет ничего постыдного!

– Так что же случилось дальше? – Риш горел желанием узнать продолжение истории, которую Иррес так не хотел рассказывать.

– Деший предложил ему сделку. Видите ли, Господа Хоётора не могут бывать в мире смертных за пределами самого Хоётора. Но его границы с каждым веком сужались всё больше, территории терялись и переставали быть частью Хоётора. И каждый Господин мечтает вернуть утерянное. Они жаждут победы.

Риш нахмурился. Господин Наэш произнёс последнюю пару слов таким тоном, будто в ней заключён важный, определяющий многое смысл.

– Деший предложил Ирресу возможность выйти за пределы Хоётора.

– И ты так просто поверил ему? Убившему твою жрицу? – наиграно изумился Узээриш.

Взбесившийся Иррес, конечно же, вскочил, всё-таки вырвал хвост у Лирки и разъярённо зашипел:

– Думаешь, тогда для меня имела значение её жизнь⁈ Иррес, спокойнее, – бывший хайрен вновь потеснил его и строго посмотрел на хайнеса: – Не нужно его дразнить. В то время Иррес был безумцем, здраво мыслить он был способен не всегда. Деший предложил ему то, о чём он страстно мечтал: вырваться из клетки. И не просто предложил, он действительно смог осуществить задуманное. Он привязал Ирреса к его собственной печати.

– Разве Господа изначально не имеют привязки к печатям? – нахмурился Узээриш.

– Не так, как вы себе это представляете, – покачал башкой господин Наэш. – Для Господ Хоётора печать – это всего лишь ключ, который открывает для них дверь в Хоётор. У каждого свой личный ключ от определённой двери, и этот ключ должен хранить при себе смертный в мире смертных. Создатели печатей задумывали их только как ключи. Того значения, которое они имеют сейчас, они им не придавали. Задача печатей – просто пропускать Господ в Хоётор, без них они не имеют доступ в мир смертных.

– Тогда… – Риш только посмотрел на Лирку, но господин Наэш поспешил перебить его:

– Нет! Только в Хоётор. Ключи пускают только в Хоётор. Сами печати можно выносить за его границы, создатели не предусмотрели для них ограничений. Но Господа выходить за пределы Хоётора не могут. И вот Деший привязал Ирреса к печати. Сейчас я понимаю, что эта привязка очень схожа с привязкой, которую описал наш недавний рыжий знакомый. Деший смог протащить Ирреса через границу в печати. Но печать стала ограничением для самого Ирреса. Он попал в ловушку. И Деший потом сам был несказанно изумлён тем, духа какой силы он на самом деле поймал. Он был склонен скептически относиться к рассказам о Господах, которые ходили в Арван-Ё. А потом, когда они добрались до Жаанидыя… – бывший хайрен запнулся, – мы с Ирресом стали едины. А у Арван-Ё, – морда характерно сморщилась, выдавая духа, – остался только один Господин, который не смог удержать город. Идиоты! Ждали в стороне, когда город разгромят, чтобы потом отбить и прибрать себе, а в итоге потеряли совсем!

– Хочешь сказать, что первое, самое отчаянное сопротивление было оказано только силами Арван-Ё? – неприятно удивился Риш.

Когда набеги на северную границу участились и приняли форму откровенного военного нашествия, армия Салеи выступила навстречу противнику и тот, не ожидая, что сосед так быстро организует полноценный отпор, отошёл к городу. На подступах к Арван-Ё разгорелась ожесточённая битва, армия Салеи буквально каждый день продвигалась вперёд на какую-то сажень! Каждая взятая боем пядь земли была обильно полита кровью.

– А ты думаешь, другие бы стали своими шкурами жертвовать? – презрительно фыркнул Иррес и остервенело почесал задней лапой за ухом. Лирке пришлось посторониться, чтобы он её не зашиб. – Когда поняли, что земли уплывают, конечно же, перепугались, но поздно спохватились, засранцы! Так им и надо! И Расххеридану так и надо! Землички ему захотелось… Пусть теперь сидит и воет!

– А… – начал было Риш.

– Второй Господин, – скупо пояснила Лирка.

– Он и раньше постоянно на салейские земли облизывался, мол, когда-то это было наше, – Иррес не стал упоминать, что и сам так считал. – Но жрицы обычно удерживали в границах разумного. Нас удерживали. Умели болтать, нам обычно языкастые нравились. Эти и с безумными управлялись.

– Второй тоже был безумным? – удивился хайнес. – Да сколько вас там сумасшедших было?

– Все, – коротко ответил Иррес и осклабился. – Ты думаешь, чего нас там заперли?

– Боги… – поражённо выдохнул Риш. – Ты хочешь сказать, что Хоётор под властью сумасшедших?

– Под властью сумасшедших, наделённых огромными силами, – поправил Иррес. – И которые постоянно сражаются друг с другом в надежде стать победителями и…

Его прервал громкий стук в дверь.

– Господин, тут госпожа Майяри.

Помощница главы сыска даже не стала дожидаться, когда ей позволят пройти, сама пропихнулась между стражей, оставив позади Казара и пару собственных охранников. При всей наглости госпожи Майяри, такое попирание этикета свойственно ей не было, и напрягшийся Риш потянулся к ней в приёмную.

– Лирка у вас? – без приветствия обратилась к нему Майяри и даже взгляд с госпожи Пандар на него перевела не сразу.

Вид у неё был обеспокоенный и взвинченный, лицо бледное, косы растрёпаны так, словно она занималась не бумагами или изучением улик в подвалах сыска, а гонялась за преступниками по всему городу.

– Да, здесь… – напряжённо отозвался хайнес.

– Не надо на меня так смотреть, – госпожа Пандар неохотно оторвала взгляд от вязания. – Там дорогуша Саврий, а Сильнейший его целомудрие бережёт и с непотребствами лезть не будет.

Помощник изумлённо и почти оскорблённо приоткрыл рот, но ответить не успел. Майяри, беспардонно потеснив хайнеса вглубь кабинета, прошла внутрь и закрыла за собой дверь. Уставившись на Лирку, она прямо заявила о цели визита:

– Мне с твоим внутренним нахлебником поговорить нужно.

Подселенец, услышав шум, успел спрятаться.

– Что случилось? – требовательно спросил Риш. – Ты же сегодня собиралась заняться той глиняной куклой.

– Сбежала она, – не отрывая взгляда от подруги, сказала Майяри. – Сожрала одного из охранников, пробила стену и прокопала себе выход наружу. Перехватить не успели. Она сожрала ещё парочку горожан и, по словам очевидцев, оброслась плотью прямо на глазах, превратившись в «ужасно привлекательную голую бабу».

– Сбежала? – вычленил самое главное Риш. – У вас там кто работает⁈ – ожидаемо разозлился он.

– Уже не работает! – в тон ему отозвалась Майяри, но её злость была направлена именно на виновников. Ну и на саму себя. Всё же в отсутствие мужа и господина Идра̀я ответственность за происшествия в сыске несла она. – Говорю же, сожрала.

– И скольких ещё сожрёт? Её хотя бы ищут⁈ – больше всего Узээриш ненавидел беспорядок в городе.

– Я отправила на поиски всех, кого смогла. Но розыск затрудняется тем, что сейчас она похожа на живую женщину. Подозреваю, что теперь она не просто похожа на живое создание, но и способна мыслить. И, вероятно, голышом больше не расхаживает, – голос Майяри сочился язвительностью. – А это, увы, до недавнего времени было её отличительной чертой. В остальном свидетели не смогли сообщить о каких-то характерных особенностях внешности.

Зарычав, Риш растёр лицо ладонями.

– Обросла плотью… – пробормотал он. – Она серьёзно обросла плотью?

– Я сама не видела её после побега, – раздосадовано ответила Майяри и, вытащив из кармана какую-то томик, бросила её на стол. – Как раз нашла в дедовских книгах кое-что интересное, когда сообщили о побеге куклы. И теперь у меня есть вопросы к господину Ирресу, который, возможно, знает чуть больше.

«Иррес?» – напряжённо позвал господин Наэш.

«Я, кажется, понял…» – неуверенно протянул дух.

– Пагод Воображатель? – Риш заглянул в содержание и дёрнул уголками губ. – Названия работ как-то не внушают доверия.

– Тем не менее после того, как эта глиняная тварь обросла плотью, я склонна верить тому, что он написал про людей воды. Или людей жажды.

«Я понял, что это за кукла!» – в голосе Ирреса звенело столько изумления, что Лирка слегка испугалась.

– Он, кажется, понимает, о чём ты, – сказала она подруге.

– Вы опять от меня что-то скрыли? – нехорошо прищурился Риш.

Иррес потеснил Лирку и презрительно скривился в его сторону.

– Больно надо такое скрывать. Просто я никогда с ними вживую не сталкивался. Когда меня создали, они уже были легендой. Страшной сказочкой среди богов и духов. Да ты не напрягайся так, – ехидно осклабился дух, – мы не их боялись. С ними просто дрянейшая ситуация завязана… Ты садись, милая, – Иррес подмигнул Майяри.

– Без тебя решу, – недружелюбно отозвалась та. Она всё ещё не очень хорошо относилась к духу, который мучил и изводил её подругу почти год. Но всё же опустилась в кресло.

– Реально не думал, что когда-нибудь придётся с ними встретиться. Среди нас ходили слухи, что Родители всё же нашли способ и уничтожили их. А нет, похоже… – Иррес задумчиво почесал Лиркин подбородок. – Мы не называли их людьми воды или людьми жажды. Они вообще были созданы раньше людей и раньше других народов. Это первая раса, которая появилась в мире. В наших легендах их называют червями мира. Но-но-но! Не надо мне тут тошноты!

Лирка с трудом отогнала не самые приятные образы, навеянные названием и воспоминаниями о самой кукле.

– Это не артефакт? Не бездушная поделка? – Риш нахмурился.

– Без понятия, есть ли у них душа, – поморщился Иррес, – но они считаются первой расой. Родители, создавая мир и создавая богов, допустили огромную ошибку, из-за которой ни мир, ни сами боги не могли существовать без основателей, без своих создателей. А Родители не хотели сидеть на одном месте. Потому были созданы вы, народы. Каждый бог создал одну расу, и благодаря своему народу он мог жить дальше и без Родителей. И мир тоже может существовать, потому что у него есть вы. Забавно, да? – дух ухмыльнулся. – Мир не может существовать без вас, смертных, а вы его уничтожаете.

– Что дальше? – нетерпеливо перебила его Майяри. Философские рассуждения о взаимосвязи мира, богов и смертных сейчас её мало интересовали. Больше волновало, что по городу шатается неведомая тварь, пожирающая горожан.

– Жаада̀т первым закончил работу над своей расой и представил Родителям около полутысячи своих творений, слепленных из глины божественного мира. Вот именно тех, которых потом прозвали червями.

Повисла тишина. То, что глиняная кукла, пожирающая чужую плоть, не относится к неодушевлённым творениям безумного разума, а является расой, казалось диким.

– Зачем? – Узээриш опомнился первым. – Жаадат ненавидит мир? Подожди! Разве это не бог вампиров?

Иррес глумливо захехекал, и Ришу захотелось потребовать, чтобы он вылез из Лирки и не портил ей лицо гримасами.

– Никого он тогда не ненавидел. Ты представь, вот создали основатели богов. Могущественных и всесильных. Вложили в их головы знания. И вот ты, могущественный, всесильный и умный, стоишь посреди мира, и это первое, что ты видишь в своей жизни. У тебя есть всё, но в то же время ты ещё ничего не видел, ничего не понимаешь. Ты даже не знаешь, что такое жизнь, потому что толком её отведать не успел. Этакий ребёнок, который только появился на свет и уже всё умеет. Когда Родители повелели создать каждому народ, они также выставили ряд условий. Среди них было требование, чтобы существование каждого представителя расы было конечно. Никто из богов не понимал, что Родители имеют в виду смерть. Они даже не знали, что это такое! Смерть… Как её объяснить? Как её сделать? Для самих Родителей это было очевидным, тем, что в пояснении не нуждается. Для богов тоже вроде бы чем-то понятным, что не нужно уточнять. По итогу они сотворили столько ошибок… И Жаадат сделал самую большую. Лично я никогда его не винил. Наши создатели оказались плохими родителями, – Иррес скривился. – Они захотели собственный мир, своих детей, но не пожелали заниматься ими, когда тем действительно была нужна их поддержка.

В лице Лирки мелькнуло нечто яростно-обиженное.

– Мир тогда уже был создан, наполнен растениями и животными. Жаадат просто смотрел на взаимоотношения в этом мире, видел, что звери поедают зверей, и посчитал это правильным. Это же творение Родителей. Всех вот этих рассуждений о ценности смертной жизни тогда и в помине не было. Самой смертной жизни ещё не было! Для него то, что его народ будет поедать представителей других народов… ну… – Иррес умолк, мучительно подбирая подходящее сравнение. – Это как детишки в песок играют. Для него и для других богов это всё равно, что отгрести горсть песка от чужого куличика. Не так уж страшно, если сравнивать с кровавыми культами, да?

Присутствующие молчали. Майяри больше не торопила Ирреса, позволяя ему рассказывать так быстро, как он того хотел.

– Когда Родители увидели, что он создал, они ужаснулись. Они увидели, что Жаадат не понимает, что такое жизнь, что такое смерть… И не он один! Просто он успел закончить первым и его ошибка стала необратимой. Другие-то потом успели внести изменения. Его глиняные творения никогда не умирали. Они прекращали существование на какое-то время, когда утрачивали плоть. Но, пожрав достаточное число разумных и обретя живое тело, могли существовать, как всё живое в мире. Только стоит учесть, что примером живого для Жаадата тогда служили только сами боги, растения и звери. Родители увидели в его творении большую угрозу всему миру. Надо сказать, что при сотворении они заложили правило, по которому созданное мог уничтожить только творец. Ни один бог, ни они сами не могут полностью стереть чужое творение, разрушить так, будто созданного никогда не было. Они сделали это нарочно, чтобы ни они сами, ни кто-либо из богов в пылу гнева не мог избавиться от другого бога.

– То есть народ Жаадата мог уничтожить только Жаадат? – сообразил Узээриш.

– Верно. Только закончив его создание, Жаадат оказался привязан к нему. Его жизнь оказалась в зависимости от этих несовершенных творений. Уничтожь он их – и исчез бы сам. Родители не хотели терять одного из своих детей, поэтому разорвали связь между ним и его народом и дали ему право создать другую расу. Но первонарод уничтожить сами они не могли. Только сделали их бесплодными, чтобы те не могли размножаться, и закрыли глаза Жаадата на них, чтобы он никогда не смог найти их. Что там произошло с ними дальше, я не знаю. Мне казалось, что они канули в небытие и что их больше нет. Неужели бы Родители не нашли способ обойти выставленный ими же запрет? А Жаадат создал вампиров. Но в их создании уже есть злой умысел. Жаадат был страшно обозлён и обижен. У него отобрали первое дитя и лишили возможности позаботиться о нём. Поэтому в дела своего второго народа он вмешивается так глубоко, как не могут вмешиваться другие боги из-за запрета Родителей оказывать существенное влияние на мир смертных. И Родители не пытаются его приструнить. Всё же это их вина, это они не объяснили своим детям самого главного.

Иррес торжествующе, будто он лично был причастен к событиям сотворения, осмотрел подавленных присутствующих.

– Так что если эта куколка действительно первое творение Жаадата, то всё очень плохо. Уничтожить её нельзя, можно только испортить плоть, чтобы она опять перешла в скелетное состояние, но я не думаю, что нам это выгодно. Видите ли, став живой, она перестаёт есть других разумных. Ей это больше не нужно. Несколько десятков, а может, даже пару сотен лет она спокойно проживёт без поедания «себе подобных».

– То есть если она уже обросла плотью, она больше никого есть не будет? – оживилась Майяри.

– Ну, если рассказы не врут, – Иррес всё же не посмел давать твёрдые гарантии.

– Ха, – женщина забарабанила пальцами по подлокотнику. – Вероятно, в этой рамочке она провела долгое время, кроме того, привезли её из другой, довольно далёкой страны. Хм-м-м… Значит, её поведение должно будет сильно отличаться. И знание языка… Хотя… – Майяри с сомнением прицокнула. – Если она почти ровесница мира, то может знать много языков. Что ты имел в виду, говоря, что Жаадат не понимал саму суть жизни? Как это отразилось на его творении?

– Ты меня спрашиваешь, будто я раньше с ними нос к носу сталкивался, – рассердился Иррес. – Что говорили, то и пересказываю.

– Она должна вести себя странно! – уверенно заявила Майяри. – Мы ищем беловолосую женщину, которая ведёт себя странно! Так, стой! – судорожно перебирая в памяти всё сказанное Ирресом, женщина зацепилась за кое-что. – А почему черви мира?

– Ну ты представь, – дух пакостно осклабился. – Погибнут народы, вместе с ними погибнут боги, погибнет мир… А они смерти не знают. Останется прах мира и они, ковыряющиеся в нём.

Картина с огромными полями серого праха и шевелящихся в нём глиняных скелетов оказалась столь ярка, что Лирка всё же поёжилась и стукнула себя кулаком по животу, чтобы сжавшийся в спазме желудок немножечко расслабился.

– Имей после этого уважение к мудрости богов, – тяжело вздохнул Узээриш.