Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Чертить символы в воздухе они начали одновременно. Сперва ничего не происходило, они просто водили пальцами в пустоте. Затем усилился тонкий звон «плодов», воздух перед Майяри и Ёрделом помутнел, послышал тихий гул. Девушка ощутила, как из неё начали стремительно уходить силы. Они всасывались в пол, расходились по нему в разные стороны, поднимались по стенам и заползали на потолок. Земля задрожала, гул сменился треском, сверху посыпалась пыль. В голове у девушки немного помутнело.

Ранхаш пристально следил за женой. Выводимые ею знаки уже были видны глазу и вспыхивали голубым светом, в котором оборотень явно видел, как бледнеет Майяри. Пещера дрожала всё сильнее, скрежет и грохот звучали уже не переставая. Когда весь Сад тряхнуло так, что некоторые деревья попадали, оборотень решительно схватил и Майяри, и Ёрдела за локти и поволок на выход.

Только они шагнули за порог, как ворота с грохотом захлопнулись и вся пещера, выломавшись из породы, начала с хрустом погружаться вниз. Тесный коридор заволокло пылью, факелы протестующе заплясали, а Ёрдел и Майяри продолжали выписывать символы в воздухе. Они продолжали, пока свод пещеры полностью не скрылся под землёй и пока на месте образовавшейся пустоты не начал стремительно разрастаться докрасна раскалённый камень. Здесь хаги пошатнулись, опомнились и потянулись к выходу. Обессиленная Майяри покачнулась, и Ранхаш подхватил её на руки.

Ещё четверть часа они стояли снаружи и смотрели, как из коридора исторгается горячий дым и пыль. Потом раскалённый камень дорос до самого выхода и замер, застывая и остывая.

– Всё, – Майяри устало откинулась на крепкое плечо мужа и слабо ему улыбнулась.

А затем осмотрелась и вдруг совершенно неожиданно вспомнила, как они с Ёрделом в детстве с хохотом носились по этим улицам. В покрытых лишайником завитушках на стенах домов увиделось нечто тоскливо родное. Майяри действительно не любила это место, но… Почему-то она чувствовала сожаление. Эти дома строили чьи-то руки, эти завитушки вырезала чья-то рука. Вырезала не потому, что этого требовали традиции, а потому что это было красиво. Многие века здесь жили хаги с покалеченными душами, но всё же даже в этих душах было место для любви к прекрасному, привязанности к дому, к этим горным хребтам, очень красивым в солнечном свете. Даже Каменный Сад был творением множества хаги, которые искренне наслаждались тем, что творили.

Сейчас Каменный Сад взбудоражено звенел где-то глубоко под землёй. Он успокоится, пыль осядет, и от ветвей кустов и деревьев польётся мерный свет, таинственный и вечный. Пройдёт сто лет, и он, возможно, опять вернётся к своим создателям. Как и этот прекрасный город. И Майяри надеялась, может быть, наивно, в приливе тоски, что души вернувшихся хаги будут соответствовать красоте этого места.

– Пойдёмте.

За ворота Майяри вышла на своих ногах. Незачем показывать подданным свою слабость. Там их ждали старейшины равнинных хаги, готовые провести заключительную церемонию прощания с общиной.

Майяри повернулась лицом к наконец-то повешенным воротам, и те с глухим грохотом захлопнулись. Она просто смотрела на серые стены, зачем-то пытаясь их запомнить. Старейшина Оирид подошёл к воротам, вставил в прорезанную скважину каменный ключик – не больше указательного пальца – и повернул его. Серые стены мгновенно исчезли, сменившись неприступным склоном Второго Рога. Вытащив ключ, старейшина в торжественном молчании передал его Майяри.

Только после этого девушка обернулась и столкнулась с взглядами жителей: испуганными, растерянными, тоскующими. И сердце неприятно заныло, словно схватив занозу.

– Уходим, – сдавленно распорядилась она и зашагала в сторону лагеря, где уже бесновались осёдланные драконы.

Проходя мимо одного обоза, Майяри больным взглядом скользнула по его содержимому и внезапно замерла. Взор её просветлел, и она стала похожа на ребёнка, увидевшего самую прекрасную в мире игрушку. Ранхаш проследил за её взглядом и увидел седло. Только какое-то очень странное, везде торчали петли. Но ему очень хотелось приободрить искренне опечаленную жену. Может, маленький подарочек поднимет ей настроение?

– Что это? – спросил он.

– Драконье седло, – с тихим мечтательным вздохом отозвалась Майяри. – Удобное драконье седло.

– А это что? – Ранхаш приподнял одну из петель.

– Хватовая петля.

Оборотень живо вспомнил выпадающую из седла Майяри и её трюк со стременами.

– А это?

– Хватовая петля, – Майяри посмотрела на мужа влюблённым взглядом.

– И это тоже?

– Это очень удобное седло!

– А пристяжной ремень где?

Девушка растерянно осмотрела седло и неуверенно ткнула в тонкий ремешок.

– Вроде этот.

Ранхаш молча взял её за руку и повлёк прочь. Такие дорогие для его сердца подарки он пока не был готов делать.

– Майяри, – господин Шидай неожиданно вынырнул откуда-то сбоку и, нахально приобняв девушку за плечи, широко, несколько плотоядно улыбнулся. – Я тут кое-что услышал…

Девушка напряглась.

– Ты мне уши накрутила, что Ранхаш не хочет защитой от магии расписываться, да?

Побелевшая, Майяри вжала голову в плечи.

– А вы разве не знали?

– Теперь зна-а-а-аю. Ранхаш, можно она сегодня полетит со мной, я хочу поболтать с ней? Вот и ладно, сынок. За мной, хитрожопая коза!

Майяри несколько раз посмотрела на мужа умоляющим взглядом, но тот лишь удовлетворённо улыбнулся. По крайней мере, опечаленной жена уже не выглядела.

– Ёрдел, – Ранхаш обернулся и увидел тёмного, в задумчивости перебирающего петли очень удобного седла. – Тебе лучше полететь с Рамином.

Гор, скрытый от глаз смертных, сидел в ветвях дерева и с раздражением глядел на обеспокоенно озирающуюся тоненькую женщину с длинной косой. Она что-то потерянно щебетала седому оборотню, но, кажется, сама не понимала, что её тревожит.

Прожевав листик, дух сплюнул от досады, но всё же невольно отметил, что материальное воплощение у этой доставучей души очень даже миленькое.

А вообще он должен радоваться, что эта вечно хнычущая душенька, преследующая его по пятам, закончит все свои земные дела и в следующий раз наконец-то упокоится с миром!

Но радоваться не получалось. Гор чувствовал себя так, словно стал жертвой неблагодарности. А ведь он столько сделал для этой мелочи. Слушал её бесконечное нытьё-беспокойство сперва за сына, потом за внуков, даже присматривал немного за ними. И не очень-то гневался, когда эта бесстрашная душа посмела обвинить в гибели сына его, Горного духа. Он мог сослать её блуждать по подземным пещерам, но вместо этого всего-то не говорил с ней лет десять. Хотя собирался мучить молчанием не меньше ста… Просто она так страдала и плакала, что Гор от отчаяния решил её простить, иначе бы его утопили в слезах.

Он вообще был невероятно добр и терпелив, хотя она совсем того не заслуживала. Ревела и ревела постоянно…

Иногда, правда, смеялась. Порой восторгалась его творениями и была готова гулять с ним где угодно. Ничего не боялась!

Нет, он не злится. Много чести! Гор высокомерно фыркнул.

Просто можно было быть немного благодарнее. Он тут ажанику её внучке таскает, провернул такую хитрую штуку, чтобы эта приставучая душа наконец сделала все свои дела и смогла нормально умереть, а шляться потом по его горам.

А она взяла его и забыла!

Гор обиженно поджал губы.

А ещё называла своим единственным другом, лгунья!

Глава 86
Неизменная суета жизни

569 год эры Храммара

Майяри вылезла из экипажа и зябко повела плечами. Почти середина второго месяца весны, а зима всё никак не уходит. Вот опять снег пошёл! Лёгкий, искрящийся в свете школьных фонарей, приятно-волшебный, но уже поднадоевший. Рядом встал Казар, а чуть поодаль бдительно осматривался Аший. Редий же уже подпихивал госпожу в сторону ворот: снаружи и правда было холодновато.

– Уф-ф-ф, – обхватив себя за плечи, Казар притопнул и с укором посмотрел на Майяри. – Госпожа, себя б погрели и нас заодно, а то пальцы стынут.

Госпожа лишь упрямо натянула шапку чуть ли не до плеч и зашагала к воротам.

Причин скрывать силы у Майяри больше не было, но она вдруг поняла, что ей интереснее пытаться делать что-то без них. Первые месяцы она активно ими пользовалась и в конце концов поймала себя на мысли, что ей становится скучно. Зачем что-то придумывать, ломать голову, когда с такими возможностями она может сделать почти что угодно, особо не напрягаясь? Нет, если полагаться только на силы, то можно стать совершенно бесталанной. Пока была в бегах, Майяри столько всего придумала, а за пару месяцев безграничного использования сил даже мысли костенеть начали. Всё-таки в ограничениях есть свой приятный смысл.

И, кроме того, рядом с Ранхашем она всё равно не могла ни магичить, ни использовать силы. Они с господином Шидаем пытались решить эту проблему – а то Майяри каждый раз приходилось отходить от мужа, чтобы что-то сделать, – но выход пока не нашли.

– Так, а у меня сегодня что? – Майяри остановилась и обеспокоенно взглянула на Редия.

– Защита, артефактология, история Салеи и боевая подготовка, – добросовестно перечислил оборотень.

Рука у него всё ещё работала плохо и лежала на перевязи, но Майяри попросила, чтобы Редий вернулся к ней. Из-за дел с общиной, сумеречными девами, работой в сыске и учёбы она совершенно ничего не успевала и многое забыла. Стыдно признаться, но она, ещё не представляя из себя ничего важного, стала нуждаться в помощнике, который хотя бы помнил, что и когда ей нужно сделать и куда отправиться. Из бывшего вора и тени помощник был аховый, но зато Редий всё помнил и прекрасно понимал, в каких случаях госпожу стоит беспокоить, а в каких следует послать просящего подальше.

Ну и примечал он больше Ашия и Казара. Те должны были не только отслеживать опасность, но и быть постоянно наготове, чтобы защитить госпожу. А из Редия защитник пока был так себе, поэтому он мог полностью сосредоточиться на осмотре. Полтора месяца назад Майяри как раз попала в очередную переделку.

Харен отрядил её помощницей к господину Идраю, который расследовал зверское убийство обедневшего сарена Ра̀зия Ворно̀того. Кто-то проник ночью в его особняк, расчленил ещё живого – так утверждали лекари – сарена и оставил умирать в центре печати, начерченной его собственной кровью. К утру, когда в кабинет поднялись слуги, сарен уже умер. Было очень похоже на изощрённую месть, но господин Идрай предполагал, что некто хотел этим зверством отвлечь сыскарей и направить их по ложному пути, а сам, возможно, что-то украл из особняка. Майяри поддерживала его. Во-первых, в кабинете нашлась дверь в тайный схрон. Пустой, но всегда ли он был пустым? Во-вторых, печать была нарисована крайне небрежно и с четырьмя ошибками.

И они почти подобрались к разгадке, но полтора месяца назад их попытались убить. Подорвали мост под экипажем и напали, когда карета свалилась в канаву. Сразу же нарвались на охрану Майяри и саму Майяри. Увы, она тогда перепугалась: господин Идрай нехорошо упал и потерял сознание. И девушка придавила напавших остатками моста, отправив на тот свет единственных, кто мог что-то сказать о деле сарена. Господин Идрай так разозлился, что Майяри до сих пор опасалась его навещать: глава городского сыскного отдела повредил спину и всё ещё шёл на поправку.

Это ещё хоть община в последние месяцы существенных проблем не доставляла! Первый месяц после возвращения с Сумеречных гор Майяри думала, что убьёт их всех. Дома им, видите ли, нужны непременно каменные, а лес должен быть в их полном владении. Оборотни и равнинные хаги, прибывшие, чтобы помочь сумеречникам отстроиться, делали всё неправильно, а сами переселенцы без приказа не шевелились. Озверевшая старейшина моталась на драконе то в Жаанидый, то в общину и в конце концов выпроводила всех помощников и заставила капризных подданных своими руками возводить дома и защитные стены. «Или будете зимовать, сидя голыми жопами на снегу!».

Ещё и старейшины других сумеречных общин прислали ей письмо с возмущениями, мол, как она посмела предать путь предков и общие уговоры, подписав мирный договор с хаггаресами. Ответила она весьма сдержанно, господин Шерех потом перечитывал письмо, но, видимо, всё равно перегнула палку. Сумеречники пообещали, что она ещё пожалеет. А она жалела, что взяла на себя судьбу общины, с самой первой секунды!

В первые два месяца после возвращения в Жаанидый Майяри думала, что сойдёт с ума. Переселенцы, постройка новой общины, эти проклятые деревья! Ждали, что обоз с ними придёт ко второму месяцу осени, но он не то что не пришёл, он потерялся и прибыл, когда до зимы оставалось совсем немного. Откуда-то просочился слух, что через Сумеречные горы везут невероятные богатства, и из своих нор вылезли тати всех мастей. Охране пришлось изловчиться, чтобы провезти деревья окольными путями, которых среди гор было не так много.

Общинных драконов пришлось отправить на постой в город, и за их содержание платил консер Шерех. Майяри за это была вынуждена называть дедом его и бабушкой госпожу Жадалу. Кроме того, эти почтенные оборотни взяли на себя заботу о трёх тёмных мальчиках и госпоже Дирмайе. Та вроде пришла в себя, плакать стала меньше и строила планы в конце весны отправиться во Многоимённые земли и попытаться найти свою семью. И Имларда зачем-то хотела с собой тащить! Сопроводить её вызвался Леахаш, уже бывавший на восточной границе по службе.

После встречи с господином Иерхаридом – семья хайнеса до сих пор пользовалась гостеприимством старого консера – бабушка наконец начала говорить по-южносалейски. С весьма забавным говором. О чём она беседовала с бывшим хайнесом, Майяри не знала. Может, вспоминали совместное прошлое, может, господин Иерхарид извинялся за свою нерешительность, а может, просто говорили о странных вывертах судьбы. У обоих после этой беседы были печальные и просветлённые лица. Они оба многое потеряли и наверняка хорошо понимали друг друга.

В целом пристроить удалось всех. Кроме Ёрдела, который продолжал являться только по уговору, когда ему хочется или когда рядом происходило что-то опасное. Господин Узээриш много раз просил её втолковать брату, что значит быть главным магом. Она честно пыталась, но сама плохо понимала, что входит в обязанности придворного мага.

В день приезда Ёрдел вместе с хайнесом явился во дворец и выслушал первое задание. «Стереть эти проклятые знаки к Тёмным и запечатать все потайные ходы!». Ёрдел внимательно ознакомился с алфавитом хайрена Игренаэша, и дворец тряхнуло и качнуло. После чего брат заявил, что всё сделано, и исчез. Поражённый быстротой исполнения приказа хайнес не подумал его остановить. А зря. Дозваться тёмного потом не удалось, и вызволять запертых в подземельях оборотней пришлось, разбирая стены. Конечно, хорошего настроения хайнесу этот случай не прибавил. Его и так по возвращению ждала куча дел и обязанностей, а ещё известие, что прибыли родители господина Харийда и они жаждут забрать своего сына. А его мама ещё очень хотела повидаться с братом, господином Иерхаридом, который пребывал в очень дурном самочувствии после того, как узнал об истинном состоянии жены.

Вообще первые полгода после переезда общины были самыми суматошными. Ещё и Лирка учудила такое!.. Сдав экзамены, подруга собрала вещи и, никому ничего не говоря, уехала в неизвестном направлении. Майяри возвращается, а её нет! Мадиш, Род, Лирой и Эдар на ушах, мастер Резвер в ярости. Сама Майяри перепугалась: она-то знала тайну Лирки. Пришлось просить дедушку Шереха помочь с поисками, но даже он со своими связями смог найти её только полтора месяца назад на северо-востоке в Арванском городище. Оказывается, она вышла замуж за молодого жреца Ваирака, вместе с ним уехала из Жаанидыя, по пути овдовела и к Арванской стене приехала уже одна. Возвращаться не стала, осела в местном гарнизоне в качестве боевого мага.

Майяри летала к ней, страшно ругалась и пыталась вернуть подругу, но та не захотела. Извинилась только, что уехала молча. Просто родители мужа были против их брака, и они боялись, что их перехватят. Ну ничего, туда сейчас отправился Эдар, может, вправит мозги. Доучилась хотя бы. Род всё ещё злилась на Лирку, но писала ей письма уже три раза, неизменно начиная «Дорогой подруге Лирке» и заканчивая «Всё ещё обиженная на тебя Лилея».

– Госпожа, от хайнеса пришло послание, – Редий охлопал себя по карманам, но почти тут же вспомнил, что не взял письмо. – Это опять по поводу вашего брата.

– Что в этот раз? – Майяри с интересом покосилась на оборотня.

– Господин Узээриш просит вас намекнуть ему, что нужно сперва проверить работу крыла каким-нибудь безопасным способом, чтобы господин Иерхарид точно не рухнул на землю. Сильнейший утверждает, что у него уже седые волосы начинают появляться.

– Вот как? – девушка досадливо поморщилась. С братом действительно придётся поговорить.

Обязанности главного мага Ёрдела интересовали мало, но он неожиданно обнаружил, что ему нравится рисовать схемы-наброски, а потом что-нибудь делать на их основании. И одним из первых таких творений стала железная рука для господина Иерхарида. Поразительное творение! Первый вариант оказался слишком тяжёлым и грубоватым, но по просьбе бывшего хайнеса Ёрдел его доработал. Потом – опять же по просьбе – сделал так, чтобы железная рука при обороте складывалась в железное крыло. Затем облегчил артефакт, чтобы птица могла нормально им пользоваться, а не крениться на левую сторону. Потом… Ну он до сих пор его дорабатывал – и исключительно по просьбе хайнеса – и сам никогда не пытался найти недостатки в своём творении. Благо господин Иерхарид – оборотень большого благоразумия, и самое страшное увечье, которое он пока получил, – сломанный нос.

– Ух, мне кажется, господин Иерхарид точит перья в сторону монастыря Типѝша, – Казар заговорщицки подмигнул госпоже.

– Шутишь? – подозрительно прищурилась та. – Он слишком рассудителен.

– Похоже, он устал быть рассудительным. Мне знакомый с Ваѝйской заставы за чарочкой вина по секрету сказал, что сильнейший господин сам прилетал к ним… на драконе… и выспрашивал про стоящий рядом монастырь.

– А не рано? Госпожа Лийриша точно восстановилась?

К сожалению, господину Винешу так и не удалось пробудить сознание в госпоже Лийрише. Господин Шерех с неудовольствием рассказал, что пока их не было, к господину Иерхариду приходили последователи учения Типиша и предложили свою помощь в обмен на землю под новый монастырь.

Последователи учения Типиша содержали на территории Салеи три монастыря и славились тем, что могли излечить почти любую болезнь. Только помощь они никогда не оказывали просто так и обращали своё внимание исключительно на богатых больных. Им отдавали земли, несметные богатства, доставали редкие книги… И они действительно в большинстве случаев ставили пациентов на ноги.

Только вот назад их не возвращали.

Все выжившие теряли память и забывали своё прошлое. Жили они на территории монастырей, содержали их вполне достойно. А если они вспоминали прошлое и изъявляли желание уйти, отпускали.

Но за всю историю существования учения Типиша покинули монастырь только трое или четверо.

Последователи богатели, честно присматривали за отданными им на попечение больными и следили, чтобы те ничего не вспомнили и не ушли. А то вдруг секреты их лекарского искусства уйдут на сторону.

Отдать им госпожу Лийришу значило отказаться от неё и дать обещание никогда не пытаться с ней встретиться. И господин Иерхарид пошёл на это.

А теперь, похоже, планировал нарушить обещание не видеться с ней. Иначе действительно, чего это он так точит перья и интересуется монастырём?

– Боги, да куда ты меня опять тащишь?

Майяри обернулась на раздражённый голос Мадиша и увидела друга в сопровождении Род, которая целеустремлённо тащила его в сторону полигона. Подруга выглядела странновато, из-под тулупа опускалась потрёпанная юбка, с одной стороны подобранная и заткнутая за ремень штанов.

– О, Майяри, – обрадовалась ей девушка, даже веснушки просияли, – как думаешь, госпоже Ярвиделле понравится?

Род покрутилась на месте, демонстрируя юбку, и Мадиш закатил глаза к небу.

– Бесподобно, – покладисто польстила Майяри.

– Отлично! – девчонка хищно потёрла ладони и опять вцепилась в локоть друга. – Сперва ей понравлюсь я, потом и папа!

Майяри невольно припомнила первую встречу Благословлённой на Одиночество и своей шебутной подруги и хмыкнула.

Майяри вместе с Ранхашем и господином Узээришем прибыли в город первыми и сразу же направились в школу, чтобы посмотреть, как подготовились к встрече новых учениц. После недавних событий с Дешием количество учеников в школе поубавилось, поэтому проблем с размещением не возникло. Господин Жейш распорядился отдать треть женского общежития для сумеречниц и вместе с мастером Резвером провёл беседу с учениками мужского пола, приукрашивая опасности, которые могут их подстерегать в общении с суровыми сумеречными девами.

Едва в ворота прошёл уставший мастер Дагрен, как на нём с визгом повисла Род, обхватив дорогого отца руками и ногами.

– Папочка, я так соскучилась! – девчонка осыпала лицо отца поцелуями.

– Ну, Лилея, веди себя приличнее, – без энтузиазма попросил тот, целуя её в ответ и торопливо отходя в сторону.

И вовремя. Сумеречницы во главе с Благословлённой на Одиночество строем по две в ряд прошли в ворота и направились прямо к встречающему их директору. Прогуливающиеся ученики изумлённо замерли, уставившись на одетых в тёмно-красные наряды девушек с опущенными на самые глаза платками. За спиной каждая несла замотанные в тряпьё копья и луки, а за пояса было заткнуто по паре кинжалов. Сама госпожа Ярвиделла была одета в красно-коричневые одежды, а платок лишь небрежно набросила на плечи и бдительно осматривалась, поражая своим необыкновенным взглядом не хуже копья.

Род медленно сползла по папе вниз и с открытым ртом уставилась в спину Благословлённой на Одиночество. Та остановилась напротив директора и склонила вперёд голову. Чёрные змеи кос шевельнулись, перетекая на грудь, и мастера Жейша пришлось пихнуть в бок.

– Добро пожаловать! – широко улыбнулся оборотень, выныривая из почти бессознательного состояния, в которое его ввергла красота женщины. – Пройдёмте, я покажу вам, где вы будете жить, а потом мы немного погуляем по территории и я отведу вас в трапезную.

– Папа, ты её видел? – Род подёргала отца за плащ, не отрывая ошеломлённого взгляда от госпожи Ярвиделлы. – Она такая красивая, аж дух захватывает. Папочка, она же останется здесь?

– Род, прекрати так пялиться, – укоряюще протянул мастер, – это неприлично.

– Но ты её видел⁈ – дочь посмотрела на него и замерла, заметив нежно-розовый румянец на скулах папы. И свистящим шёпотом выплюнула: – Она тебе нравится!

– Лилея, ну что ты какое говоришь? – нахмурился мастер, розовея ещё сильнее.

– Она нравится тебе! – девчонка схватила его за грудки и тряхнула. – Папочка, женись на ней! Ты же видел, какая она!!! Её быстро приберут к рукам. Мы должны быть первыми!

– Лилея! – возмутился отец.

– Папа, – Род приблизилась к лицу отца и коварно прищурилась, – ты же мужчина. Неужели ты не хочешь её?

– Лилея!!! – поражённо выдохнул мастер Дагрен и возмущённо уставился на Мадиша.

Тот с не меньшим возмущением уставился на подругу.

– Это она от лекарей нахваталась! Мастер, клянусь, я не при чём!

С того дня Род покоя отцу не давала.

– У вас сегодня занятия с мастером Ярвиделлой? – поинтересовалась Майяри.

– О да! – радостно отозвалась подруга.

Мастер Жейш подумал, зачем пропадать таким навыкам, и пригласил госпожу Ярвиделлу на должность мастера по боевой подготовке для девушек. Мол, раз теперь в устав состязаний внесены изменения, нужно дать ученицам возможность подготовиться должным образом. Да и умение защитить себя никогда не будет лишним.

Занятия с новым мастером пользовались огромным успехом! Ученики сбегали с уроков, только чтобы взглянуть на прекрасную сумеречницу, а девочки пищали от восторга.

Вообще благодаря мудрому наставничеству Благословлённой на Одиночество сумеречные девы быстро прижились на новом месте и неприятностей почти не доставили. Только шарахались от мужчин. Двадцать четыре из них ушли на отделение артефактологии и только одна выбрала дорогу лекаря. Все проживали на территории общежития, ни одна не захотела наведаться в общину даже в гости. К некоторым приезжали родители, привозили одежду, гостинцы.

Помимо госпожи Ярвиделлы с новыми ученицами в школу приехала госпожа Зиярелла. В общине ей оставаться было опасно, а тут она следила за девочками, обстирывала и обшивала их, за денежку чинила одежду других учеников и помогала завхозу. Кружилась как пчёлка. Новая жизнь вызывала у неё безграничный восторг. Вот только мужчин она боялась. Тянулась к ним, всё ещё веря, что женщине без покровителя нельзя, но смотрела таким затравленным взглядом, что самые приличные из них убирались сами. А неприличных отпугивали. Не боялась она только Вахеша, который иногда наведывался в школу с гостинцами для «суровых дев».

Здесь же с матерью жила маленькая Ризайя. Она освоилась быстрее всех. Общину она покинула в пять лет и отца с дедом помнила плохо, остальные мужчины и вовсе стёрлись из её памяти. Сестры говорили ей, что с мужами общаться нельзя, и первое время малышка пугливо сторонилась оборотней и равнинных хаги. Но в пути осмелела и уже безбоязненно бродила среди костров. Каких-то особых лакомств мужчины с собой в дорогу не брали, но для ребёнка, росшего почти на одном мясе, и горсть ягод, собранных по дороге, была радостью. Да что ягоды! Каша, обычная крупяная каша, так хорошо удававшаяся Вахешу, была для неё пищей Духов! А когда Рамин угостил её завалявшимся в мешке медовым леденцом, девочка начала ходить за оборотнем хвостиком.

Тут её тоже безбожно баловали, и Майяри опасалась, что разбалуют напрочь.

– Мастер Илиш собирается пригласить госпожу Ярвиделлу на свидание! – прошипела Род и уставилась на Мадиша: – Мы должны его остановить!

– Почему опять я? – застонал парень.

– Ты мне друг или кто?

Мадиш зашипел и смирился со своей судьбой.

Надо сказать, госпожу Ярвиделлу часто зазывали на свидания холостые мастера. Первое время она холодно отказывалась, потом ради интереса соглашалась, но ни разу не отнеслась к кому-то с благосклонностью.

– Папа такой мямля! Пока он соберётся, она замуж выскочит!

Майяри бы не сказала, что мастер Дагрен мямля. Он звал госпожу Ярвиделлу погулять уже восемь раз. И она соглашалась. Девушка как-то видела, как они гуляют по парку. Мастер Дагрен чуть в стороне, заложив руки за спину, а напряжённая госпожа Ярвиделла вышагивала впереди.

– Полгода прошло, а он ещё ничего не сделал!

А вот Майяри как раз казалось, что сделал мастер очень многое. Ни на одного мужчину госпожа Ярвиделла не реагировала так, как на мастера Дагрена. На прошлой неделе она вызвала на бой упорного мастера Илиша, а за два дня до этого уложила на лопатки мастера Гнеда. Ко всем мужчинам она относилась с одинаковой холодной вежливостью, но вот мастера Дагрена раскусить, похоже, не могла.

И нервничала.

Мастер Дагрен никогда не позволял себе вольностей ни словом, ни действием. Всегда был безукоризненно вежлив. А в переезде с Сумеречных гор таскал ягоды и баранов не ей, а всем девушкам. Его зверь порой позволял себе вольности, но мастер потом искренне извинялся за его несдержанность. Он вёл себя не так, как другие мужчины. Вроде не скрывал своего интереса, но и не обременял чувствами.

А пару месяцев назад он учудил такое! Точнее, его кот.

Папаша-пума возился со своей уже очень крупной кошечкой-дочерью, когда в парке появилась госпожа Ярвиделла. Увидев вылизывающего своего детёныша кота, женщина замерла и даже слегка улыбнулась. Кошечка отбивалась всеми лапами, но папа был неумолим! Сидящий на скамейке Мадиш злорадствовал: на прошлой неделе Род его самого зализала чуть ли не до смерти.

Заметив госпожу Ярвиделлу, кот вскинулся и затем, схватив дочь за шкирку, поволок своего детёныша к женщине. И не успела та опомниться, пихнул своё дитя ей в ноги и уселся рядом, словно говоря: «Бери! Доверяю!». Первые несколько секунд женщина просто смотрела, а затем её смуглое лицо стремительно налилось свекольной краснотой, и она, натянув платок со лба до самого носа, сорвалась с места и убежала.

Майяри не могла поверить своим глазам. Госпожа Ярвиделла обратилась в бегство!

Мастер Дагрен, конечно, потом очень извинялся. И даже ни разу не улыбнулся.

– Род, может, не стоит трогать мастера Илиша? – умоляюще протянул Мадиш. – Он меня потом сожрёт!

– Не сожрёт!

– Эй, я его личный ученик! Мне лучше знать, я с ним каждый день провожу.

Мадиш, Лирой и Эдар сдали экзамены за пятый год и стали настоящими боевыми магами. Лирой отправился назад в Санариш, намереваясь отслужить пару лет в городской страже, а Эдар поехал на северо-восток к Лирке. Там как раз не хватало магов. Мадишу пришлось остаться в школе и продолжить обучение на артефактчика под чутким руководством мастера Илиша. Род же благополучно перешла в пятый класс.

А Майяри осталась в четвёртом.

Стоило подумать об этом, и настроение портилось безвозвратно.

Благодушный старичок-мастер, поставивший ей зачёт за первое полугодие просто так, но с условием, что к экзамену за второе она подготовится, иначе он сделает всё, чтобы она не перешла в пятый класс, своё обещание сдержал. К экзамену она не подготовилась, времени не было. И в пятый класс её не пропустили! Обидно было даже не то, что она третий раз в четвёртом классе, а то, что она сдала боевую подготовку и за первое, и за второе полугодие, и теперь придётся сдавать заново!

Ну за первые полгода она уже всё сдала и едва не сдохла. И предчувствовала, что останется в четвёртом классе ещё на год: за последние два месяца она в школе была четыре раза.

Род утащила Мадиша готовить ловушку для мастера Илиша – вот безумные! – а Майяри подошла к воротам полигона и посмотрела на вышагивающую перед женским строем госпожу Ярвиделлу. Суровая и прекрасная мастер объясняла нежным равнинным девочкам, как правильно держать кинжал, чтобы не порезать хотя бы себя. Внезапно она напряглась, вскинула голову, словно к чему-то прислушиваясь, и, приказав ученицам тренироваться, стремительно зашагала прочь, к другому выходу с полигона.

Не успела Майяри озадачиться, как к ней подошёл мастер Дагрен и, с интересом заглянув на полигон, спросил:

– А где госпожа Ярвиделла?

– Только что ушла.

Мастер загадочно улыбнулся и неспешно пошёл через полигон в ту сторону, в которой скрылась Благословлённая на Одиночество.

Нет, мастер Дагрен определённо знал, что делает!