Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 290 (всего у книги 358 страниц)

Картина подёрнулась и начала расплываться по горизонтали, отчего показалось, что губы паренька искривились в жуткой ухмылке.

– Пошли отсюда, пока чего страшнее не привиделось, – Иррес боднул застывшую Лирку в плечо.

Та встала, продолжая смотреть на уже совершенно чистый берег. Глубоко в груди что-то саднило.

Совершенно измученная А-ара пришла в себя уже после полуночи. Она не потеряла сознание, но пребывала в каком-то бреду на грани реальности. Живот больше не скручивали волны боли. Боль стала равномерной, и ныло всё тело.

Какое-то прояснение наступило, когда до слуха донёсся неясный звук. То ли кряхтение, то ли слабое мяуканье.

Ребёнок!

Мысль прошила сознание молнией, и А-ара судорожно, преодолевая слабость и боль, приподнялась на локтях и попыталась сесть. Под юбкой на постеленных поверх лошака шароварах кто-то слабо-слабо шевелился. В измученном теле появилась сила, и девушка наконец кое-как села и сдёрнула подол на живот.

Громкий выдох сорвался с губ, когда она увидела рядом с тёмным комом последа слабо шевелящего ребёнка. Помятого, измученного родами, как и она сама. Облегчение захлестнуло девушку. Хвала всем силам, она справилась! Склонившись, она осторожно подняла на руки влажное маленькие тельце. Сухие рыдания сдавили грудь.

Она родила живого ребёнка. Он не умер, покинув её тело.

На краю сознания билась мысль, что она забыла что-то важное. А-ара засуетилась. Боль окончательно забылась, ребёнок требовал заботы. Нужно перерезать пуповину, нужно укрыть малыша от холода… Она с нежностью отёрла кровавые потёки со сморщенного личика, подарила первый поцелуй этому крошечному и уже такому любимому существу. С жадностью пыталась высмотреть в темноте каждую чёрточку, с умилением поняла, что вот эта клякса над левой бровкой не мазок крови, а родимая метка. Её ребёнок был так красив! Он…

А-ара наконец смогла поймать бьющуюся мысль и бросила взгляд вниз, на ножки младенца и его животик. И холод мгновенно сковал её нутро. Вскинувшийся страх сожрал всю радость, всё тепло, весь трепет.

Она родила не сына, нет.

Губы девушки задрожали, и она тихо завыла от бессилия.

Дочь на руках залилась тихим мяукающим плачем.

Могилка высилась в темноте полуразрушенным храмом.

– Раньше это было святилище, – сказал зверь, выходя вперёд. – На территорию чужого святилища никто из них не смеет заходить.

– Это святилище только для одного? – удивилась Лирка.

В Арван-Ё она тоже видела святилище, но по словам Ирреса оно предназначалось для нескольких Господ.

– С Аххентаром никто не мог ужиться. Он был сумасшедшим даже среди этих сумасшедших.

Травы, растущие здесь, почти не светились, и тьма плотно скрывала разрушенные стены. Лирке это место невольно напомнило Арван-Ё, который тоже утратил свой волшебный жутковатый облик.

– Не будем останавливаться здесь, только пройдём, – сказал подселенец. – Это собьёт их со следа.

– Собьёт? – усомнилась Лирка.

– Господ собьёт, если решат снизойти до нас, – поморщился Иррес. – А с остальными и так разберёмся. Тихо! – зверь неожиданно шикнул и прижался грудью к земле.

Лирка обернулась, настороженно осматриваясь и приседая. Потом до её слуха донёсся странный, неуместный здесь звук. Словно котёнок плакал. Внутри всё дёрнулось навстречу этому плачу, и Лирка едва успела себя осадить. Медведица внутри вскинула тяжёлую башку. Чуть позже слуха коснулся тихий женский голос и всхлип. Оборотница не сразу поняла, что кто-то по-хоёторски просит кого-то не плакать.

Иррес исчез, и голос тревожно зазвучал в голове:

«Странность какая…»

От развалин отделилась пошатывающаяся хромающая фигурка. Всхлипы стали слышны чётче. Кто-то захлёбывался в тихих рыданиях.

«Женщина. С ребёнком?»

Повинуясь какому-то инстинктивному побуждению, Лирка медленно распрямилась и сделала шаг вперёд. Как мать она чувствовала вязкое отчаяние другой матери и на миг позабыла, что находится на вражеской территории.

Фигурка замерла, испуганно вздохнула.

Почти минуту обе женщины просто стояли и в молчании смотрели друг на друга. Затем хоёторка качнулась вперёд, всхлипнула и, опустившись на колени, простёрлась ниц. Руками она выпихнула перед собой кряхтящий свёрток и, захлёбываясь, прошептала по-северосалейски:

– Возьми…

Глава 8
Мертвый сын

А-ара словно оказалась перед бездной. Она не простиралась под ногами, она разворачивалась прямо перед глазами непроглядной чернотой. Будущее, которое она воображала, исчезло и сменилось чёрным полотном. Прижимая к груди завёрнутую в накидку дочь, женщина силилась рассмотреть путь, уготованный ей. Но не видела, будто жизнь пришла к концу и оборвалась.

Куда идти? В становище мужа ребёнка ждала смерть. В родном поселении её, сбежавшую от супруга, никто не примет. Некуда идти. Хоётор всегда казался ей очень маленьким, и А-ара не знала, где спрятаться.

Они с дочерью остались одни в этом мире, без крова и защиты.

В каком-то бредовом тумане А-ара поднялась. Едва передвигаясь, собрала сухие ветки и запалила костерок, на котором по обычаю сожгла послед. Было ли время для соблюдения ритуалов? Разум цеплялся за сейчас ненужное, заставляя делать хоть что-то. Когда костёр прогорел, А-ара всё так же бездумно сгребла оставшийся пепел в кусок ткани, оторванный от юбки, и с дочерью на руках зашагала в сторону реки.

Уже после пары шагов на женщину накатил страх, что за ней отправили погоню, что её ищут. Она начала со слезами уговаривать малышку быть потише, не плакать, не выдавать их… Будто ещё была какая-то надежда на лучшее.

Глухое тоскливое отчаяние, когда некуда идти, не от кого ждать помощи и когда ты сама ничего не можешь. Даже идти быстро не можешь.

Увидев в проломе чей-то силуэт, А-ара в панике решила, что её нашёл муж. Лишь несколько мгновений спустя она сообразила, что незнакомец значительно меньше Хо-ёта-си. Слабая надежда заставила её сделать несколько шагов вперёд. Женщина решила, что будет молить незнакомца о помощи. Она готова отдать жизнь, тело и душу, лишь бы хоть кто-то протянул им руку и вывел из темноты на дорогу.

Свет волчьего месяца мягко обрисовал чужую фигуру, и А-ара вновь замерла. Сквозь отчаяние пробилась оторопь. Она явно различила выдающуюся вперёд грудь. Оборотень перед ней имел короткие волосы, носил мужскую одежду, но мужчиной не был.

Это была чужая женщина.

Чуждость незнакомки вдруг стала столь явной, что А-ара ощутила дрожь. Холодок прошёлся по её объятому жаром горячки телу. И надежда, безумная надежда вспыхнула солнцем.

Таких женщин в Хоёторе не было[1]. Незнакомка могла прийти только с другой стороны мира, с территории врага. Но именно сейчас А-ара видела в ней спасение для своей несчастной дочери, которую не могла спасти сама.

И она опустилась на колени, проползла вперёд и с глухими рыданиями, с трудом отрывая кроху от груди, толкнула свёрток к незнакомке.

– Возьми…

А-ара хотела бы прибавить слова мольбы, но слишком плохо знала чужой язык.

– Возьми…

Она вжималась лбом в землю, надеясь, что это будет красноречивее любых просьб. А затем быстро, захлёбываясь словами, затараторила по-хоёторски. Она молила, просила, убеждала, говорила, что для её дочери не будет жизни в родных землях.

А-ара слышала, как незнакомка подошла. Опасливо приподняв голову, она увидела, что женщина села перед ней на корточки и настороженно смотрела на свёрток с ребёнком. Свет волчака выхватил страшный узор шрама на правой половине лица, и А-ара замерла от ужаса, впервые подумав, что женщины-воины могут быть такими же жестокими, как и воины-мужчины.

Когда же из-за спины незнакомки высунулся огромный зверь со светящейся голубоватой шерстью, А-ара пискнула от ужаса и подгребла свёрток с дочерью под себя.

Неужели Господа решили лично наказать её за ослушание?

Иррес беззастенчиво просунул морду между шеей и плечом занывшей хоёторки и обнюхал содержимое свёртка.

– Ребёнок, – облизнувшись, Иррес отстранился. – Обычный новорожденный ребёнок. Ещё даже толком не обсох.

Зверь принялся обнюхивать сжавшуюся хоёторку.

– Родила не более часа назад. У неё жар и кровотечение.

Лирка растерянно смотрела на простёртую ниц женщину, откровенно не понимая, что ей делать. Приводить с собой на заставу хоёторцев было строго запрещено. Только если в качестве пленных. Уже бывали случаи, когда просившие убежища потом пытались ночью отворить ворота.

Хоёторка говорила очень быстро, бессвязно, и Лирка понимала её с трудом. Она смогла вычленить, что отец младенца не примет дочь и малышку ждёт смерть. Женщина лепетала что-то про мёртвых сыновей, но Лирка её не поняла. Новоявленная мать молила забрать дитя, просила спасти. Тараторила что-то про свою жизнь, душу и, кажется, тело. В каком нужно быть отчаянии, чтобы решиться отдать своего ребёнка совершенно незнакомой женщине?

Отерев лицо ладонями, Лирка потерянно посмотрела на зверя. Тот продолжал деловито принюхиваться.

– Маленький шматок плоти протащить на заставу мы ещё сможем, – Иррес будто бы уже принял решение. Или слишком хорошо знал Лирку. – Вехне за пазуху сунем, у него там и окорок потеряется. Потом пусть кто докажет, что её не на крыльцо подбросили.

Про женщину он ничего не сказал. Хоёторка и не просила забрать её, но у Лирки в груди поднималось что-то тёмное, злое и тягучее, когда она представляла, что эта маленькая скрюченная фигурка останется лежать здесь, в руинах старого храма, ставшего могилой. Медведица внутри бесновалась, Лирка судорожно прикидывала, как можно перетащить женщину через границу.

Самое слабое место приграничной зоны – линия вдоль Арванского городища.

– Нет, – подселенец будто её мысли прочитал, хотя был вне тела. – С ума сойдёт. Да и не протянет без помощи долго. Решена её судьба.

– Твоя судьба тоже была решена, – в сердцах прошипела Лирка.

– У меня есть силы бороться, а она слабая, – оскалился Иррес. – Ей нужна помощь сейчас, а мы не можем задерживаться в Лесу. У нас печать! Нас уже ищут!

Женщина решительно рванула с плеч вещевой мешок и сунула в него руку. Наощупь нашла два железных флакона и, растормошив хоёторку, сунула ей под нос один из них – с кровоостанавливающим. Та испуганно хлопала заплаканными глазами и судорожно прижимала к груди странно молчащего младенца.

– Пей, – велела Лирка по-хоёторски.

– Давай, – подстегнул Иррес, и А-ара припала к горлышку.

Лирка заставила выпить её и второй флакон с крововосполняющим. Она рассмотрела, что перед ней совсем девочка, измученная родами и отчаянием.

– Она не может сама идти, – Иррес без энтузиазма пытался достучаться до разума Лирки.

Господин Наэш молчал. Он понимал правоту Ирреса, но и устремления Лирки он тоже понимал и принимал.

– Ты понесёшь её, – решила Лирка.

– Я могуч, но не всесилен, – с досадой прошипел Иррес. – Если Господа вздумают на нас напасть, она станет обузой. И её под рубаху Вехне не сунешь.

– Мы попытаемся, – упрямилась Лирка.

Когда-то она сама нуждалась в помощи. Беременная, сильно истощённая, терзаемая злым подселенцем. И никто не мог ей помочь. Она так хорошо понимала отчаянную беспомощность этой заплаканной девочки, что душу сворачивало от злости на несправедливость мира.

Расстегнув куртку, Лирка решительно забрала ребёнка из судорожно сжимавшихся рук и засунула малышку за пазуху, ближе к горячей коже. Мамочка сперва испуганно встрепенулась, а потом замерла, не веря, что к её мольбам прислушались.

– Вставай, – Лирка поднялась и решительно потянула хоёторку вверх.

А-ара непонимающе хлопнула глазами, а затем вдруг поняла. И в груди поднялась волна благодарности. Огромная, удушающе жаркая.

Эта пугающая женщина хотела забрать её с собой. И отчаяние мгновенно прояснилось, будущее обрело неясные очертания.

Ведь нашёлся кое-кто, кто готов помочь ей. Не все в этом мире против неё.

А-ара горячо прижалась губами к чужой длани и отрицательно мотнула головой.

– Идите, – прошептала она. – Я не смогу.

Губы незнакомки упрямо сжались, но А-ара отступила. Она хорошо знала об опасностях Леса. Она понимала, что её будут искать. Она помнила, что муж и другие мужчины сейчас отлавливают крысаков. Понимала, что слишком слаба, чтобы идти самостоятельно. И очень хотела, чтобы её дочь выжила.

Лирка хотела что-то сказать, но тут раздался резкий отрывистый крик:

– А-ара!

А-ара вздрогнула, обернулась и увидела отблеск света. Не сияние деревьев, а пляску живого огня.

– Я чую запах дыма! Здесь нет костровиков.

– Я сразу говорила, что нужно идти в сторону старого капища! – А-ара узнала голос старшей жены-матери.

– Идите! – взмолилась девушка, пихая Лирку в плечо. – Идите! Я скажу, что ребёнок родился мёртвым. Прошу вас, великая спутница Господина, прошу…

– Пошли, – рыкнул Иррес. – Она умрёт с нами в дороге, а эти, может, позаботятся. Давай!

Лирка неуверенно шагнула назад, смотря то на дрожащую А-ару, то на прыгающие тени огней.

– Живее, иначе ещё эти за нами будут гнаться, – поторопил дух.

Стиснув зубы, Лирка всё же отступила, затем развернулась и побежала. На ходу запрыгнула на зверя, и тот в три скачка скрылся среди кустов и деревьев.

– А-ара!

Девушка бросилась на землю и начала судорожно выискивать мелкие камни и пихать их в свёрток с пеплом.

– А-ара! – И-тона выскочила на берег первой, пара мужчин следом за ней.

В другое время девушка бы преисполнилась благодарности к старшей жене-матери, которая не побоялась выйти в ночной Лес, чтобы найти её. Но сейчас она, совершенно опустошённая, стояла у кромки воды и держала в руках тряпицу с пеплом.

– Господа отняли твой разум, безумная⁈ – бледная от переживаний И-тона бросилась к девушке и тут же остановилась, когда та встряхнула ткань.

Тёмное облачко взметнулось в воздух, тихо булькнула вода. Бледная А-ара с отсутствующим видом продолжала смотреть перед собой. И-тона окинула её испуганным взглядом и в ужасе прижала ладонь ко рту.

– Я родила мёртвого сына, – тихим, надтреснутым голосом протянула девушка. – Помолитесь со мной, И-тона, чтобы речные Господа приняли его и обошлись с ним ласково.

Стоящие за спиной И-тона мужчины напряжённо переглянулись и отвели глаза. На их лицах появилась странная смесь понимания, брезгливости и сожаления. У старшей жены-матери задрожали руки.

– Девочка… зачем же… зачем ты так… – растерянно пробормотала она.

И А-ара рухнула на землю, сотрясаясь в искренних рыданиях.

Лирка велела Ирресу остановиться, когда они уже почти добрались до стоянки отряда.

– Она не шевелится, – женщина торопливо расстёгивала куртку.

Крошечное тельце было как ватное, и Лирка невольно почувствовала испуг. Но носик сопел, втягивал воздух. Только сама кожа была холодновата. Дома женщина бы обложила её шкурами, хорошо протопила комнату, аккуратно растёрла маленькие ручки и ножки. Но до дома было ещё далеко.

– Иррес, возвращайся, – нервно потребовала Лирка.

Подселенец в кои-то веки не стал спорить и скрылся в теле женщины. Та уложила младенца на колени и, достав кинжал, наколола палец.

– Давай немного, – попросила магичка.

Первая капля сорвалась вниз и впиталась в штаны. Вторая набухала медленнее и явственно отливала голубым. Прижав палец к губам малышки, Лирка подождала, пока капля скатится в крошечный рот. Затем подождала, пока набухнет вторая капля, и опять прижала палец к губам ребёнка.

«Иррес, давай ещё, не жадничай».

«Я и не жадничаю».

Когда в рот скатилась третья капля, Лирка торопливо зализала ранку и уставилась на малышку. Та сглотнула, поморщилась, скривила губки, но не заплакала. Зато сильно дёрнула ручками и ножками. Облегчённо выдохнув, Лирка опять спрятала ребёнка на груди.

– Всё, дальше иду сама. Иррес, не высовывайся.

«Уже мечтаю посмотреть на рожу вилария, когда ты вместе с печатью ему младенца предъявишь», – хмыкнул дух.

* * *

*["1]На самом деле есть и такие женщины, просто А-ара с ними никогда не встречалась. Отношение к женщинам в Хоёторе не однородное. На большей части территорий женщины в подчинённом положении, но не всегда в угнетённом. А на северо-востоке Хоётора есть народы, где женщины наравне с мужчинами. Среди них есть и шаманки, и жрицы.

Глава 9
Дитя безымянных

Стоило Лирке вынырнуть из-под ветвей босики, как в её грудь сразу же нацелились три арбалета. Женщина привычно замерла, ожидая, когда товарищи её опознают и убедятся, что это именно она.

– Ты где шлялась⁈ – напустился на неё виларий Хабдир, кулаком почти отбрасывая в сторону один из арбалетов и выступая вперёд. – Раньше нас же ушла!

– На хуанисайского шамана наткнулась, – Лирка досадливо поморщилась. – Он меня среди костровиков вычуя…

– Спалилась! – нервно пошутил Ёрих, и женщина невольно потянулась к кудрям.

– Думала, не вернусь, но тут явился Ли-риан и они с шаманом сцепились. Пришлось по реке крюк делать и через какие-то руины возвращаться.

Мужчины настороженно переглянулись.

– Уходим, – мгновенно решил виларий.

Ждать утра теперь смысла не было. Вряд ли Ли-риан и шаман грохнут друг друга, и уж оставшийся в живых про Лирку не забудет. И рыскать по Лесу хоёторцы уже будут в поисках салейских лазутчиков.

– Только у меня… у нас, – Лирка попыталась взглянуть на товарищей жалостливо, и все как один испуганно от неё отшатнулись.

– Эй, ты так… не смотри, – укоряюще погрозил пальцем Ёрих. – Сразу самое плохое в голову приходит.

– Она стащила что-то, – Вехна прищурился и сообразил, что странная выпуклость на груди женщины – это не прихотливый блик свечения босики.

«Выпуклость» шевельнулась, и мужчины как один со страшным подозрением уставились на Лирку.

– Никакой живности из Леса! – сквозь зубы напомнил непреложное правило Хабдир.

– Да не живность это… то есть… – Лирка раздражённо цыкнула и принялась торопливо расстёгивать куртку.

Первым нос в отворот сунул Хабдир. И оторопело замер.

В вытянутом голеньком тельце оборотень не сразу опознал младенца, и в полумраке мужчине почудилось что-то непонятное, противно-голое и мерзко-чужеродное. Но медведь внутри заставил принюхаться, и…

– Ребёнок⁈

Он мог ожидать, что Лирка притащит за пазухой жрало. В первые года службы жалостливая баба так и норовилась подбирать осиротевших детёнышей. А жадная магичка втихомолку таскала на заставу всякие диковинки. Семена и косточки Хабдир ей с рук ещё спускал, но вот живность приголубливать отучил. Вроде…

– Чего? – Ёрих беспардонно потеснил командира и заглянул в куртку Лирки, не забыв – скорее уж по привычке – мазнуть взглядом по груди, которая, впрочем, была хорошо замотана. – Схум… – побелев, оборотень выдохнул-вытолкнул из себя ругательство, но договорить не успел.

Едва язык не прикусил, когда его с двух боков зажали Нарий и Вехна, тоже возжелавшие посмотреть.

– Да ты ж Ваирак-заступник, – оторопело пробасил лекарь, пальцем тыкая в бочок младенца. – Ему ж и суток нет…

– Где он? Где⁈ – нетерпеливый Мхян пролез снизу и втиснулся между мужчинами и Лиркой. – А… – посерев, парнишка отшатнулся на товарищей. – Ты чего сюда притащила? А если это какая тварь, прикинувшаяся дитём? Щас как нас всех пожрёт…

– Подвинься, мечтатель! – Сендар оттолкнул посыльного и тоже замер.

Но не оторопело. Он словно остолбенел в глубокой задумчивости.

– Да не, пахнет как дитё, – Онт тоже принюхался.

– Оставим здесь! – Хабдир наконец отмер и зло уставился на Лирку.

Та даже опешила от такой реакции и свела ворот куртки, прикрывая малышку.

– С ума сошла? Ты зачем стащила у них малявку? А если это их Хрибново проклятое дитя? Понимаешь, какую проказу на заставу тащишь?

– Вот-вот! – глаза Мхяна загорелись. – Как принесём на заставу, а оно проснётся и всех пожрёт!

– Я её не крала! – Лирка оскалилась.

– Так чего тогда на тебя накинулся шаман, а потом ещё и с Ли-рианом схлестнулся?

Лирка удивлённо распахнула глаза.

– Так они не из-за ребёнка! Ребёнок… ребёнка я потом нашла.

Женщина занервничала под мрачными выжидающими взглядами и сунула руку за пазуху, под малышку. На миг она испугалась, что печать прилипла к беззащитной девочке, но амулет легко и покорно лёг в ладонь, а верёвочка сама обвилась вокруг запястья.

– Из-за этого, – Лирка вытянула раскрытую ладонь, показывая слегка светящийся восьмигранник.

Хабдир уставился на неё с молчаливым вопросом. Женщина сглотнула.

– Жреческая печать.

Кто-то присвистнул.

– Честное слово, дядька Хабдир, я случайно, – Лирка постаралась смотреть как можно жалостливее. – Шаман меня в воду швырнул, и я прям ладонью на него. И он… ну, не отлипает.

– Печать? – недоверчиво шевельнул губами Мхян.

Нарий и Ёрих подались вперёд.

– Похожа, – Нарий взволнованно облизнулся.

Доводилось им как-то видеть подобный амулет в руках жреца, когда они следили за поселением нотасайцев.

Хабдир сперва нервно отёр лоб, потягал себя за бороду и коротко ругнулся. Все члены отряда потерянно переглядывались. Как бы словили невероятную удачу: награда за жреческую печать должна быть достойной. Но каждому чудилось – а без хорошей чуйки на приграничье долго не жили, – что не везение затенило их своим склонённым лицом, а сам Хрибный навис промежностью.

– А её я на берегу реки нашла, – Лирка вернула внимание мужчин к ребёнку, но те лишь досадливо поморщились.

– Собираемся, – коротко приказал виларий и первый потянулся к своему мешку. – Мхян, жральную косточку под язык и пойдёшь первым. Отпугивать будешь. Лирк, – оборотень зыркнул в распахнутую куртку, смутно ощущая лёгкий укор стыда, – сиську ей в рот и смотри, чтоб не вякала…

– У-ва-а-а-а-а-а-а! – трясущийся Ёрих, едва сдерживаясь от полноценного ора, отпрыгнул от Мхяна.

Тот поспешил исполнить приказ начальника и, щелчком забросив в рот косточку, явился перед не ожидавшим этого оборотнем саженным жралом.

– Сука, Мхян! – кое-как сдерживаясь от крика, прорычал обозлённый вредитель. – Козлёныш! Ещё раз так сделаешь, и бубенцы к Хрибному оторву! Тварина малолетняя!

Нарий не выдержал и, зажмурившись, тихо захохотал.

Проклятое полено продолжало стоять на месте. Не то что не раскололось, даже не упало. Страх и стыд теснили грудь, и Ёта боялся поднять глаза. Сбоку слышался горделивый голос старшего брата, полено которого разлетелось в мелкую щепу.

– Это ещё проще, чем с веником…

Пальцы сжались. У него и с веником едва вышло.

– Нани, солнце моё, – в уши влился ласковый голос старшей жены-матери, – ты так хорошо справился. Отец будет гордиться самым сильным из своих сыновей.

Горячая кровь обожгла уши Ёта, в носу предательски повлажнело. Он с ненавистью смотрел на красное с оранжевыми разводами полено и представлял на его месте Хо-нана, мечтая, чтобы братец сгинул.

– А твой сын всё так же неумел, – ласка в голосе старшей сменилась снисхождением и насмешкой.

Ёта не выдержал и всё же вскинул глаза. И в который раз обмер от восторга, глядя на свою мать. Высокую, жгуче красивую, с роскошными волнами чёрных волос. Сложив руки на высокой груди, она насмешливо глядела на старшую жену тёмно-синими глазами и кривила в усмешке ярко-алые губы. Она совершенно не походила на блеклых женщин хуани-са и выделялась среди них как цветок костровика среди мелких бледных цветков лошака.

Но стоило матери бросить на него недовольный презрительный взгляд, и восторг сменился растерянностью и острым чувством вины. Ёта опустил голову, с силой сжимая губы, чтобы не разреветься.

– Даже если этот ребёнок слабак, я могу родить другого сына, – высокомерно бросила мать.

Сердце болезненно сжалось.

– Это ты, – красивые губы презрительно искривились, – едва смогла родить нашему господину одного ребёнка. Едва смогла сделать единственное, чем тебя наградили Господа, – синие глаза насмешливо прошлись по неказистой, уже согнутой тяжёлой работой фигуре старшей, по седым прядям и плоскому лицу, и в лучшие свои годы не бывшему очень уж красивым. – Я же с лёгкостью рожу много-много сыновей. И они будут сильнее этих детей.

Сердце болезненно сжалось. В носу всё же захлюпало.

Сердце рвануло из груди, и Хо-ёта-си страшно захрипел, захватывая в лёгкие больше воздуха. Грудная клетка отозвалась страшной болью, перед распахнутыми глазами поплыли пятна, когтистые пальцы вошли в землю. Тихо завыв, шаман попробовал выгнуться, но грудная боль заставила его скрючиться, и он глухо зарычал.

Ненавижу… ненавижу…

Обрывки бессвязных мыслей заскакали в голове. Накатил страх непонимания, обычный после «отдыха сердца». Хо-ёта-си вытягивался всем телом, жадно захватывал воздух и пытался метаться, не понимая, отчего все его члены так вялы.

Ясность наступила через несколько минут. Разум вырвался из оков воспоминаний прошлого и подтолкнул к самым последним событиям.

Да, да… На него напал зверь… странный зверь, не виданный никогда раньше. Он убивал его, Хо-ёта-си. И Ёта обманул его, остановив своё сердце. Да, обманул. Он же жив? Значит, обманул.

По губам скользнула слабая улыбка, и Хо-ёта-си продолжил лежать на тёплой земле, ожидая, когда телу вернётся подвижность, а взору – ясность.

На привал отряд остановился на самой окраине Леса. Забросили их довольно далеко, так что даже в том бешеном темпе, что задал всем Мхян, они выбрались только перед самым рассветом. Ночь ещё не стянула с небосвода покрывало, но на востоке уже разгорелась жидкая светлая полоса. Пересекать открытую ленту равнины между заставой и Лесом придётся уже при свете, что было очень опасно. Следовало отдохнуть перед броском. В другое время Хабдир распорядился бы ждать ночи. Но сейчас, когда хоёторцы походили на разворошённый улей, а они сами стащили с собой медок, отсиживаться было опаснее, чем тащиться у всех на виду домой.

– Да сплёвывай ты уже! – привыкший за дорогу Ёрих отвесил «жралу» оплеуху.

Отвесил удачно. Косточка вылетела изо рта и спряталась под листвой. Обиженно гудящий Мхян бросился её искать.

– Вот если не найду, сам будешь за жрало!

– Никаких жрал на равнинной полосе, – Хабдир строго всех осмотрел. – Только светящегося полотнища перед отрядом не хватало. Свои же стрелами нашпигуют.

– Знамя Безымянного отряда, – хохотнул Исешка, но Леший пихнул его в бок, чтобы не отвлекался и лучше смотрел по сторонам.

Хабдир окинул взглядом привалившихся к стволам уставших подчинённых и тяжело опустился рядом с Лиркой. Та ничем не выказывала усталость. Лёгкая на ногу и выносливая, она могла долго бегать, а дитёнок всё же не был такой тяжёлой ношей, чтобы сильно от него устать. Сейчас магичка встревоженно заглядывала в куртку.

Она разрезала повязки и под ворчание Ирреса («Вот чего бы я никогда не хотел вспоминать!») действительно сунула грудь в крошечный ротик. Малышка сперва не понимала для чего, но потом вроде прониклась и, кажется, задремала. За всю дорогу она ни разу не подала голос. Это Лирку и радовало, и тревожило. Ханён был куда беспокойнее.

Виларий смотрел на её грудь немного виновато и, похоже, хотел поговорить, но никак смелости не находил.

– Ты уж не суди меня, – Хабдир смущённо прокашлялся. – Я ж не то что смерти дитёнку желал.

– Я понимаю.

Лирка действительно понимала. Прожив на заставе больше десяти лет, она осознала, что такое необходимая жестокость. Это когда ты проходишь мимо раненого в Лесу, потому что ты не можешь выдать себя. Выдашь себя – выдашь весь отряд. И ты выбираешь то, что дороже, ценнее. Странно, но она не чувствовала страха, думая, что та бедная девочка могла о ней рассказать. Может, оттого что её и так видел Ли-риан?

– Я действительно нашла её на берегу реки, – женщина пальцем пощекотала животик малышки. Ей хотелось вызвать недовольство ребёнка, его молчаливость тревожила её. – Завёрнутую в накидку и уже почти замёрзшую. Никого больше рядом не видела. Там были руины, но среди них я никого не нашла.

Хабдир тяжело вздохнул и расчесал рыжую бороду пальцами.

– На заставу, положим, мы её протащим, – задумчиво протянул он. – Себе возьмёшь?

Лирка коротко кивнула.

– Только как объяснить, что ты вторым разжилась? Брюхатой-то не ходила. Да и у вас в деревне на сносях тока две бабы и им до осени ходить…

– Соседние Тёпки от нас в двух днях пути. Можно кинуть слух, что оттуда.

– А кто тебя там знает, чтобы тебе на крыльцо детишек кидать? – Хабдир раздражённо хмыкнул, а затем замер и секунду спустя просветлел. – Эй, парни, подите-ка сюды…

Отряд Безымянных пробрался к потайной дверке, когда солнце уже почти достигло полуденной черты. Хабдир постучался условным образом, часовой приоткрыл окошечко, смерил их показательно подозрительным взглядом и всё же пустил внутрь.

Лирка нервничала.

Виларий и Иррес в чём-то мыслили одинаково. Командир тоже, осмотрев всех членов отряда, решил, что дородный Вехна больше всего подходит для протаскивания дитяти внутрь. Там на живот как на стол положил, к груди примотал, и не сразу углядишь, что что-то поменялось. В версте от заставы малышку передали Вехне, в рот ей сунули смоченную водой тряпицу и помолились богам, чтобы девочка и дальше молчала. По завершении молитвы дитятко… ну, немного осложнило задачу. Но мужчины понюхали пятно на груди Вехны и дружно решили, что сойдёт за пот.

– Ну чего там? – часовой ухмылкой поприветствовал вилария и привычно пересчитал отряд глазами. Досадливо скривился: опять Безымянные в полном составе вернулись. Везёт же! Часа два назад вернулся отряд Жвѝшки, так там двух не досчитались.

– Сволочная ночь, – мрачно отмахнулся виларий, не вдаваясь в подробности.

Часовой и не обиделся. Отчитываться Хабдир хаварию будет.

– Лирку нам едва не прихлопнули, – Ёрих устало оскалился.

– Да ты чего⁈ – поразился часовой, опасливо косясь на недовольную женщину.

– Колдуна помнишь, что недавно петушился под стенами? Так свели Тёмные ещё раз! Едва ноги уволокла. Он там как начал руками-ногами махать…

Раскрыв рот, оборотень жадно слушал брехливый, но красочный рассказ о бое шамана и магички. Точнее, о позорном бегстве последней, но от этого слушать было даже интереснее. Пока Ёрих заливался, все остальные члены отряда устало прошествовали мимо, по лестнице поднялись на стену, а оттуда спустились на крепостной двор.

– Вот же скляда, – досадливо пробормотал Леший, увидев посреди двора Дориния и ещё одного мага.

Лирка занервничала ещё сильнее.

«Не дёргайся, – прошипел Иррес. – Даже если найдут, сразу избавляться не будут. Пока хаварий решит её судьбу, мы её стащим и лапы отсюда унесём».

Злые светлые глаза Дориния осмотрели каждого из вернувшихся, лицо удивлённо вытянулось, а в глазах мелькнуло неуверенное злорадство.

Угасшее, когда со стены вприпрыжку спустился отставший Ёрих.

– Никак у Тёмных покровительством заручились, – ядовито протянул Дориний.

– А ты плакать по нам собрался? – Хабдир окинул его мрачным взглядом, но маг лишь вскинул подбородок.

– Какой год уж без потерь ходите, – прищурился маг. – У всех мрут, а у вас нет. Может, и не ходите никуда? Отсиживаетесь в кустах, а потом хаварию сказки рассказываете.