Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 259 (всего у книги 358 страниц)

Глава 49
Бог холостяков

К храму Лилейных садов Агарес приблизился уже на закате. Один. Суетливый и пугливый соглядатай только мешал, и Агарес с руганью его отослал. Да и не нужно ему было знать, что господин пошёл не просто «посмотреть»: о пропаже общинной Книги Знаний такая мелкая сошка не знала.

Даже в красных закатных лучах солнца белые защитные стены, украшенные зелёной пеной древесных крон, и остро-изящные башни храма отливали лиловым и загадочно темнели синеватой глубиной окон. Хаггарес настороженно осмотрел узоры, покрывающие стены каменной ограды – что-то его тревожило, символы знакомыми не показались, просто завитушки, – и, набросив на голову капюшон, двинулся к воротам.

Охраны, часовых или хотя бы привратника не было. Петляющая между пышных зелёных кустов дорожка из белого камня выглядела пустынной. Откуда-то из глубины парка доносились звуки флейты и тихий плеск воды.

Беспрепятственно миновав ворота, Агарес настороженно, как зверь на охоте, двинулся по дорожке. В ветвях уже заводили свои песни ночные птицы, хрустело какое-то мелкое зверьё и тихо-тихо шелестели листья. Агарес, чья натура требовала шума и яркого проявления жизни, чувствовал здесь себя неуютно. Будто шагнул из своего привычного мира в другой, чужой. Интересно бы знать, что это за Лирлалерай, ни разу про него раньше не слышал.

Дорожка вывела хаггареса к широкой, но невысокой – всего четыре ступени – лестнице, на вершине которой голубовато блестели стеклянные вставки двустворчатых дверей, сейчас маняще приоткрытых. Фонари по бокам уже горели, и через щель между створками на лестницу тоже падал свет. Агарес осмотрелся, принюхался и, осторожно поднявшись по ступеням, раскрыл дверь. Помедлил и вошёл внутрь.

Точнее, попытался войти.

Воздух перед лицом задрожал, уплотнился и с упругой мягкостью оттолкнул гостя, показывая, что ему здесь не рады.

Озадаченный, Агарес отшатнулся на шаг, беззвучно помянул Тёмных и опять попытался пройти. Невидимая преграда с прежней мягкостью оттолкнула его могучее тело. Хаггарес вновь шагнул вперёд, и воздух вновь терпеливо отпихнул его назад.

– Да что такое? – не удержался от шипения мужчина, осматриваясь. – На ночь закрыты?

Он не сообразил спросить у соглядатая, впускает ли храм на закате. Зачем идти через закрытый парадный вход, если можно открыть окно?

Оставив дверь в покое, Агарес свернул в парк, выбрал окно потемнее и попытался отжать створку. Увы, но невидимая преграда и здесь с прежней аккуратностью оттеснила его назад. Разозлённый хаггарес вернулся к двери, надеясь найти там объяснение странного явления, и нашёл его.

Над входом между горящими фонарями чернела крупная надпись:

«Связанным брачными узами да будет закрыт вход сюда».

И Агарес вспомнил.

Вспомнил, кто такой Лирлалерай, которого в горах почтительно называли не иначе как Всесущим и Всевидящим.

Бог разума. Бог ясности мыслей. Бог, требующий от своих жрецов полнейшей сердечной свободы.

Никто, связанный узами брака, не мог зайти в его храм, ибо брак – это любовь, а влюблённые не могут быть разумны.

Вскипев, Агарес в ярости затряс кулаками, попинал дерево и с шумом выдохнул.

Придушит задохлика! Знал, что он, Агарес, женат. Чего не предупредил⁈

Хаггарес лихорадочно задумался. Книгу увезут ночью. Всех доверенных забрал Шерех. Вот тоже пропасть! Почему именно сегодня? Послать в храм эту бесцветную дохлость? Нет, со страху шум поднимет, и Книга уплывёт с концами. Тёмные, никого и под рукой нет!

В другое время Агарес согласился бы с Всесущим. От браков одно зло! От женщин его больше вдвойне.

– Но можно же быть поуступчивее? – Агарес с улыбкой обратился к храму. – Мне-то разум женитьба не затмила.

Он попробовал пройти ещё раз, но преграда не исчезла.

Исключений бог не делал.

Хрибный дёрнул его за яйца пойти тогда к Ирдару с предложением. Ни жены, ни сильных детей, ещё и Книгу стащили. Не женись он, было бы почти то же самое, только Книга бы оставалась на месте. Шесть с половиной лет прошло, а дрянь так и не нашли. Ещё полгода и всё, брак сам расторгнется, и…

Агарес замер.

Мысль расторгнуть брак появлялась у него и раньше. Видел он девушек и лучше, свадьба с которыми могла сулить большие выгоды. Но тогда он своими руками разрубил бы цепь, что сковывала его с Ирдаром, и не смог бы потребовать девчонку, объявись она. А ведь эта тварюшка украла Книгу! Но…

Он перевёл взгляд на двери храма, за которыми лежала другая Книга. Она там есть, он мог добраться до неё, вписать имя рода на первую страницу и наконец перестать бояться, что другим хаггаресам станет что-то известно. Печати, заклинания, ритуалы, описания создания артефактов… Всё это можно записать заново, старики хорошо помнят древнее знание. А украденная Книга… Где она? Как искать? И есть ли что искать? Может, она сгинула вместе с девчонкой и теперь он вдовец? Э, нет, тогда бы он зашёл в храм.

Семейная, толстая, набитая древними знаниями, Книга была для Агареса дороже отца, к счастью, уже умершего, иначе бы он снёс сыну голову. Больше всего Агарес мечтал найти её. Тёмные с девчонкой! Главное Книга. Но за дверями лежало другое сокровище. Не столь ценное, но доступное. В конце концов… Агарес облизнул губы… Ирдару совсем необязательно знать, что брак уже расторгнут.

Хмыкнув, хаггарес с угрозой посмотрел на двери и свернул в парк.

Майяри сидела напротив входной двери и, забросив ноги на пуфик, мрачно ждала возвращения Ранхаша. В соседнем кресле елозил Казар, а на диванчике мирно посапывал господин Шидай. Лекаря девушка особо не мучила и высказала только то, что думает о его ответственности за жизнь сына. Теперь она старательно ждала Ранхаша и мучилась страхом и беспокойством.

«Твой дед всё равно не приехал», – зазвучал в голове голос господина Шидая.

Соврали или действительно не приехал? Майяри в сомнениях кусала губы.

Неожиданно что-то остро кольнуло под лопаткой, а затем зверски зазудело. Охнув, девушка изогнулась, пытаясь почесаться.

– Помочь? – воодушевился Казар.

– Сиди, предатель! – прошипела Майяри.

– Я заботился о вашей жизни, – обида хаггареса выглядела не очень натурально. – Ведь если с вами что-то случится, господин Аший сожрёт меня. Точнее сожрёт то, что не доест харен.

– Мальчик мой, Ашию ничего не достанется, – сонно пробормотал Шидай.

После возвращения из парка Агарес прошёл в храм, будто никакой защиты не существовало. Просто открыл дверь и переступил через порог, оказавшись в просторном, с высоченным потолком зале. Многочисленные колоны развесистыми каменными деревьями поднимались вверх и расползались по своду затейливым лиственным узором. Белоснежные стены щерились пещерными выступами, с камня на камень перебегала настоящая вода и, журча, уходила под пол. Вниз на цепочках свисали лампады и светильники, заливая белоснежное великолепие зала голубоватым холодным светом.

В противоположном конце зала на фоне горы, макушкой упирающейся в потолок, сидела на каменном постаменте фигура самого бога. Увидев её, Агарес даже опешил на мгновение. Поднимись статуя на ноги, и окажется она куда ниже самого хаггареса. Могли бы уж и посолиднее что-то сваять.

Полусогнувшись и почти касаясь руками пола, Агарес осторожно пошёл через зал, по-звериному принюхиваясь и прислушиваясь. Кроме журчания воды, слуха ничто не касалось. Звонкая, возносящаяся к каменным листьям тишина, от которой тревожно замирало сердце. И ни одной двери, кроме той, в которую хаггарес вошёл. Приблизившись к статуе бога, Агарес замер, размышляя, где бы могла быть Книга и как попасть в другую часть храма, и невольно прикипел взглядом к сидящему божеству.

Лирлалерай был изображён в виде высокого, крепко сложенного – но по мнению Агареса больно женственного – мужчины с длинными серебристыми волосами, которые свободно стекали по его плечам. Волосы были настоящими, как и светлые одежды, и хаггарес невольно представил голую и лысую статую и едва сдержал смешок. Сидел бог с закрытыми глазами и воплощал собой спокойствие и погружённость в задумчивость.

Гору за спиной божества особенно плотно окружали покачивающиеся светильники. Рядом на столике с подношениями стояли вазы с цветами, желтели кипы старых свитков, аппетитно краснели пережившие зиму в погребах яблоки и… Агарес рывком подался вперёд и едва успел остановиться, чтобы не вцепиться в книгу в потёртом коричневом переплёте.

Сердце гулко загрохотало в могучей груди, мужчина облизнул пересохшие губы и осторожно потянул вперёд руку. Она не упёрлась в преграду, невидимое лезвие не отсекло её, не загрохотал гром, не сверкнула молния, каменные кроны не рухнули на голову вора. Взяв книгу, Агарес осторожно отступил от столика и попятился к двери, ожидая, что вот сейчас его постигнет наказание. Только у самого порога он спохватился, раскрыл книгу и расплылся в торжествующей улыбке.

– Не гневайтесь, Мудрейший, – с покаянной улыбкой попросил хаггарес и выскочил за порог.

Дверь глухо звякнула, и статуя распахнула глаза.

В тот же миг один из выступов стены отошёл в сторону и к парадной двери метнулся тёмный силуэт. Тихонечко приоткрыв створку, он убедился, что гость действительно ушёл, и, обернувшись, показал богу большой палец.

Бог перевёл взгляд жёлтых, горящих на белокаменной коже лица глаз на отворённую потайную дверь и тихо сказал:

– Всё.

В зале тут же стало шумно. Первым вышел сам главный жрец, невысокий, но очень коренастый оборотень с чёрными кудрявыми волосами и вьющейся бородой; следом за ним показались двое жрецов рангом пониже, но ростом повыше; и уже после них вышли Рладай и Леахаш. Стоящий у двери Викан выпрямился и с ехидным восхищением заявил:

– Бог из тебя получился что надо.

– Не богохульствуй, – главный жрец, господин Товий, посмотрел на оборотня со спокойным осуждением и подал двум другим жрецам знак.

Те тут же подошли к горе, ухватились за её основание… и стащили вниз полотно, закрывающее огромную, от пола до потолка, настоящую статую бога. Белый камень сверкнул серебром, и в глазах божества заплясали огоньки многочисленных светильников.

Ранхаш поднялся со ступеньки небольшой лесенки, которая вела к постаменту, и расстегнул бляшку белого плаща. С лица обильно посыпалась белая пудра, и оборотню пришлось наклониться и отряхнуть щёки.

– Дядя Товий, даже не знаем, как благодарить, – Леахаш взглянул на жреца с искренней признательностью.

– Матушке своей спасибо скажи.

– Только бог-то на нас не обидится? – Викан, по опыту знавший, что боги могут и отомстить, с беспокойством посмотрел в зловеще светящиеся глаза Лирлалерая.

– Боги видят наши помыслы, и Господин не обидится на нашу глупость, – с величайшим спокойствием отозвался главный жрец. – Возможно, Мудрый повелением своим сместит меня с поста…

Братья обеспокоенно переглянулись.

– … но есть в мире кое-что правильнее повеления богов, – и господин Товий хладнокровно воззрился на каменное лицо бога.

Избавившись от плаща, Ранхаш повернулся к статуе лицом и, опустившись на колени, склонил голову, испрашивая у Господина храма прощение за потревоженный покой и лицедейство перед его взором и в его же облике.

– Эх, Ранхаш, холодная твоя кровь, – Викан сложил руки на груди, – я-то думал, ты на радостях сразу к Майяри рванёшь, а ты и не торопишься.

Леахаш пихнул его в бок.

– Я думаю, это единственный его шанс обратиться к богу. Утром, – оборотень шкодливо прищурился, – он уже не сможет переступить порог храма. Ты плохо знаешь нашего брата.

– А ты плохо знаешь Майяри, – в тон ему ответил Викан. – У неё обострённая паранойя и богатая фантазия.

– Спорим? – провокационно предложил Леахаш.

– На что? – заинтересовался брат.

– Если проиграешь, опять наденешь женское платье.

Уже готовый ударить по рукам Викан отдёрнул ладонь. Хоть он и вывернул поцелуй с Бришем так, что все насмешки достались несчастному хаги, случившееся его горько злило.

– Трусишь? – насмешливо приподнял брови брат.

– Майяри иногда взбредают в голову неожиданные вещи.

– Хватит хвастаться перед ликом Мудрого своей глупостью, – строго осадил их главный жрец, и «хвастуны» умолкли.

Ранхаш ещё немного постоял на коленях, мысленно что-то говоря божеству, затем поднялся, вытащил из-за пазухи деревянную куклу в пышном платье и, положив её на столик для подношений, торопливо, почти бегом направился на выход.

Рладай последовал за ним, а Викан и Леахаш тупо уставились на лицо куклы, подозрительно похожей на Майяри, и переглянулись.

– Может, он попросил у бога немного рассудительности для неё, а куклу положил, чтобы тот точно понял, кого одарить? – предположил Леахаш, и они с братом опять посмотрели на столик.

И похолодели.

На столике для подношений стояли цветы, лежали кипы свитков, ароматно пахли яблоки… Но куклы не было.

– Где кукла? – потрясённо выдохнул Викан.

– У Мудрого, – с умиротворяющим спокойствием отозвался господин Товий, – это же подношение.

– Но остальное на месте?

– Значит, ему понравилась только она, – жрец знаком велел убрать остальные подношения. – В последнее время Мудрый привередничает.

Глава 50
Краткий миг свободы перед свободой большей

Майяри в очередной раз тихонечко приподнялась, но спящий лекарь опять зашевелился во сне и страдальчески застонал. Казар с вполне искренним беспокойством посмотрел на него и с лёгким укором – на Майяри. Стиснув зубы, девушка вновь плюхнулась в кресло. Она тоже переживала за господина Шидая, но сейчас подозревала, что имеет дело с двумя искусными лицедеями. Увы, доказать это она не могла, иначе бы уже бросилась на поиски Ранхаша. Но если больной господин Шидай увяжется за ней… А если с ним что-то случится, пока их не будет…

Томимая и раздираемая беспокойством с разных сторон, Майяри прожигала взглядом дверь и бдительно прислушивалась к силам, чьи щупы распустила на пятьсот саженей вокруг. Они улавливали дрожь от множества шагов, стуков колёс и копыт, но выделить из них знакомую, такую желанную поступь не могли.

– Спать бы шла, немочь, – в холл заглянула госпожа Пандар. – Не мучь мужиков и позволь уж мальчишке спокойно решить проблемы. А то разъерепенилась!

Майяри поджала губы и, не удержавшись, жалобно посмотрела на домоправительницу. Страх за Ранхаша мутил мысли. Её, конечно, поразило, как он разобрался с равнинными хаги, смог проникнуть в их дом, почти одержать победу и даже разрушить особняк. Но сумеречники – это уже другой уровень силы.

«В мире нет силы, кроме божественной, способной нам противостоять».

Уверенный голос деда добавлял сумятицы в голове. Майяри, правда, не верила его словам, но и в то, что Вотые будут той самой силой, способной противостоять сумеречникам, она тоже не шибко верила.

Действительно ли не приехал старейшина?

Когда она впервые почувствовала силы вновь прибывших и совершенно не скрывающихся хаги, то сразу опознала сумеречников. Их сила простиралась вглубь земли, в тёмные, страшные, но могучие недра. А у равнинников силы больше по поверхности стелились, но расходились весьма широко.

Сразу позабылись и школьная стена, на которой Майяри сидела и сверху проверяла, ровно ли наметили расположение новой секции, и нежданно приехавший Рехей, от которого они все, кроме Мадиша, и сбежали на стройку: брата-близнеца белобрысого друга опасалась даже Майяри. При рождении боги не стали заморачиваться и всё безрассудство отдали Мадишу, а вот чрезмерной рассудительностью наградили его брата. Рехей частенько заместо отца мылил шею Мадишу, а заодно и его друзьям. Майяри не трогал, но смотрел так, что чаще всего безгрешная в проделках парней девушка чувствовала себя главарём банды. В этот раз он, правда, явился по почти невинному поводу: до Санариша дошло письмо от ещё господина Аврезия, где тот уведомлял, что Мадиш становится личным учеником мастера Илиша и продолжит обучение на отделении артефактологии. Не избалованные хорошими новостями родственники Мадиша заволновались и отправили узнать, что произошло в школе, Рехея. А тот по пути ещё и поймал весть о волнениях в Жаанидые.

Он-то и занимал все мысли Майяри, пока она не почувствовала «гостей».

В одну секунду в голове промелькнули события не только текущего дня, но и нескольких прошедших. Страдающий от безделья господин Шидай, мечтающий хотя бы в сопровождении сына погулять по городу, пусть и по его делам… Немного напряжённый Ранхаш… Госпожа Пандар, неожиданно заявившая, что девушке её положения загорать не пристало, и заставившая её надеть лёгкий плащ с капюшоном… Пройдоха Казар, вдруг отказавшийся от прогулки… Боги, даже хайнес, запретивший ей появляться в дворцовой библиотеке!

Отпираться Казар не стал, и Майяри, немного обезумевшая от страха, едва не придушила его голыми руками. Хаггарес, не думавший, что госпожа попытается убить его таким примитивным способом, едва смог вырваться, и не без помощи добросердечной Лирки. А потом уже сам скрутил потерявшуюся от страха Майяри и отнёс её в Особняк с Елями.

Выломать Майяри успела только одно окно. Потом явилась госпожа Пандар с разделочной доской наперевес и ласково попросила немного пофантазировать и представить, как отреагируют сумеречники, если перед ними предстанет сама Майяри.

«Мальчишку подставишь и сама попадёшься!»

– Да что с ним будет? – не проявила сочувствие домоправительница. – Утекёт как вода. Да и поостерегутся мерзавцы в открытую лезть. Тут на них управа всяко найдётся.

– Вы их плохо знаете, – зашипела Майяри, впиваясь пальцами в подлокотники. – Тёмные, я же так раскрылась… всем себя показала…

Ну что ей стоило быть чуточку осторожнее?

Кто-то торопливо взбежал по ступенькам, и в следующий миг дверь распахнулась так стремительно, что шарахнулась о стену. Вбежавший Ранхаш остановил горящий взгляд на Майяри и – девушка даже не успела привстать и высказать своё возмущение – подскочил к ней и, сгребя в охапку, впился в губы поцелуем.

Майяри ахнула, от неожиданности пихнула мужчину в плечи, пытаясь отстраниться, а затем сама с жаром прижалась к жадным губам, которые до боли смяли её собственные губы, раздвигая их, и обвила шею харена руками. Страх и тревога выпорхнули из головы, и переставшая соображать Майяри попыталась повалить Ранхаша, позабыв, что они не одни и вообще-то находятся не в спальне.

– Я так понимаю, всё прошло хорошо?

На краткий миг девушке захотелось сделать что-нибудь с господином Шидаем. Ранхаш оторвался от неё, несмотря на сопротивление и жалобный всхлип, и уставился на отца шальными от возбуждения и радости глазами.

– Он вошёл в храм, – подтвердил харен. – Вошёл…

– Пандар, нам нужно вино! – бодрый, будто бы и вовсе не спавший Шидай сел на диванчик и радостно потёр руки.

– Поздравляю, госпожа! – широко улыбнулся Казар.

– А? – встрёпанная Майяри непонимающе посмотрела на него.

– Вы теперь свободная женщина.

– Ты о чём? О чём он, Ранхаш?

Вместо ответа Ранхаш ещё раз коротко, но крепко поцеловал её в губы.

– Что происходит? – опасения перед неизвестностью – сюрпризы Майяри не любила – пересилили возбуждение, и девушка настороженно осмотрела мужчин.

– У тебя больше нет мужа, – тихо-тихо прошептал Ранхаш.

Пару секунд девушка тупо смотрела на него, а затем, разъярённо зашипев, повернулась к Казару:

– В городе хаггаресы-сумеречники⁈ Ты! Гадёныш! Я плачу тебе за то, чтобы ты уши мне крутил⁈

– Вы платите мне, чтобы быть счастливой.

Ведь точно же, хаги и хаггаресы должны были собраться для переговоров. Викан говорил ей!

– Вы что натворили? – у Майяри пальцы похолодели. – Они же это так не оставят. Переговоры… Здесь самые-самые… Хрибный вас побери, они же отомстят! Надо было выждать, к чему так торопиться? Где вы его убили?

– Майяри, ты не вдова, – Шидай шкодливо улыбнулся. – Не вдова же?

Ранхаш отрицательно качнул головой.

– Ты теперь разведённая женщина!

– Фу, непотребство какое, – насмешливо прищурилась госпожа Пандар. – И кто тебя, брошенку, замуж теперь возьмёт?

– Как… – Майяри растерянно закрутила головой. – Вы меня обманываете! Не может быть всё так просто… Ты сказал, через два месяца! – она уставилась на Ранхаша.

Тот склонился к её лицу и едва уловимо улыбнулся.

– Не хотел, чтобы ты волновалась раньше времени.

– А то выкинула бы ещё что-нибудь, – добавил Шидай. – В панике разум тебя покидает.

– Вы мне врёте! – Майяри не могла поверить.

Она свободна? Быть не может! Не может всё так просто произойти. Нет! Ещё утром она с тоской думала, как плохо быть замужней женщиной, когда тебе страстно хочется соблазнить совсем не мужа. А сейчас… Слишком неожиданно! С запозданием до неё дошло, что в городе Агарес Изирш, и Майяри почувствовала головокружение.

– Мне это снится…

– Не забудь сказать спасибо дедушке Шереху за то, что муж дал тебе развод и ещё подумал, что это полностью его идея. Пандар, ну где вино? Да, и Казара не забудь поблагодарить.

– Вы сумасшедшие… – жалобно протянула девушка. – Вы мне не врёте?

– Да зачем бы? – приподнял брови Шидай.

– Если… – Майяри облизнула ноющие губы и бросила на харена горячий взгляд. – Если… если это правда, то я… я же могу… могу вас соблазнить?

Казар, как раз собиравшийся пошутить, что теперь госпоже нужно быть очень бдительной и не позволить покуситься на свою честь, обескураженно заморгал, а Шидай и Пандар обменялись ехидными взглядами. Ранхаш хищно шевельнул ноздрями и, подхватив охнувшую девушку на руки, решительно направился к выходу.

– Не ходи, – Шидай остановил встрепенувшегося Казара. – За ними и без тебя присмотрят.

– Пусть уж наедине помилуются, – пробасила Пандар.

– А где вино? – в очередной раз напомнил лекарь.

Домоправительница бухнула на столик стакан с мутно-зелёной жидкостью и сурово посмотрела на Шидая.

– Время пить лекарство.

Шидай огорчённо скривился.

– Ранхаш… господин… харен… куда мы?

Добиться ответа Майяри не могла. Выйдя из дома, Ранхаш забросил её в седло, и теперь они мчались по тёмным улицам в неизвестном направлении.

– Мне это снится, – решила девушка, прижимаясь к груди оборотня и слушая бешено стучащее сердце.

Мимо проносились фонари, окна домов, летела вслед ругань перепуганных прохожих. Улицы из знакомых перетекли в малознакомые, порой сменяясь тесными улочками, а через четверть часа они вдруг выскочили из лабиринта переулков и впереди показались знакомые ворота. Майяри не сразу их узнала, а узнав, удивилась.

Храм Ваирака.

Они вихрем пронеслись мимо неподвижных часовых, нарушив храмовую тишину перестуком копыт. У парадного входа харен резко остановил коня, спешился сам и стащил с седла Майяри. Наземь он её так и не поставил и заторопился внутрь.

Со скамьи навстречу поднялся невысокий мужчина в сером плаще жреца.

– Господин…

– Позовите главного жреца.

Мужчина хотел было возразить, но присмотрелся к Ранхашу и заторопился внутрь.

– Подождите, я быстро!

– Что нам здесь нужно? – Майяри обеспокоенно осмотрелась. – Зачем мы приехали сюда?

– Жениться.

Майяри невольно впилась пальцами в плечи харена и ошарашенно уставилась на него.

– Но я ещё не поняла… Жениться?

Она точно спит!

– Ну как же, – Ранхаш слегка подбросил её, перехватывая поудобнее. – Твоей любви я добился, иных препятствий нет.

– Но так сразу…

Склонившись к самому лицу Майяри, харен проникновенно прошептал:

– Я ждал этого с того момента, когда ты просила у Снежного Духа любви. Я был готов жениться на тебе на следующее же утро. Я больше не хочу ждать и не вижу ни одной причины для промедления. Или ты хочешь меня помучить?

Девушка испуганно мотнула головой, показывая, что нет, она не желает этого. Но ощущение нереальности никак не покидало её. Судьба будто бы наконец расщедрилась и вывалила ей на голову столько даров, сколько не давала за всю жизнь.

Дверь опять распахнулась, и в холл широким шагом зашёл главный жрец – высокий мужчина с закрытым капюшоном лицом, преследуемый по пятам молоденьким жрецом.

Ранхаш тут же вскинул на него взгляд и прямо заявил:

– Я хочу жениться. Прямо сейчас.

Воцарилась недолгая тишина.

– Господин, – молодой жрец вытянул шею и украдкой шепнул главному жрецу, – хайнес запретил проводить брачный ритуал для… для харена Ранхаша Вотого. По всем храмам, что могут женить, указ прошёл. Ослушаться прямого приказа…

– Подготовь всё к ритуалу, – спокойно перебил его главный жрец. – Я сам проведу.

Младший испуганно посмотрел на него, но перечить не посмел и поспешил скрыться.

– Следуйте за мной.

Главный жрец развернулся и, величественно шелестя одеянием, направился к дверям.

Ранхаш, не опуская на пол ошеломлённую Майяри, зашагал за ним.

Едва жрец ступил за порог залы, как один за другим вспыхнули многочисленные светильники. Сияющая дорожка убежала вверх, к расписанному лесом потолку, и в круговую разошлась по огромной, свитой из разномастных лампад люстре. Зал был совсем мал, не больше пяти саженей в окружности. Напротив единственного высокого, но узкого стрельчатого окна лежала квадратная плита, перевитая узором из цепей.

Через маленькую боковую дверь вбежал уже знакомый младший жрец с большой серебряной чашей, полной холодной воды, а следом за ним влетел мальчишка, едва не теряющий соломенные сандалии и бледный от важности поручения: ему доверили нести сундучок с ритуальными предметами.

Ранхаш ссадил Майяри прямо в центр плиты, младший жрец поставил перед её коленями чашу, а мальчишка замер рядом с главным, серый и торжественный. Главный жрец повернулся лицом к окну, медленно снял с себя плащ и передал его помощнику. Взволнованная и взбудораженная Майяри, всё ещё не верящая, что происходящее реально, немного удивилась. Она думала, что брачное таинство будет проводиться жрецом в более торжественных одеждах, но под плащом на нём были лишь свободная белая рубаха, самые обыкновенные чёрные штаны и сапоги. И переодеться ему вроде не во что…

Жрец повернулся, и у девушки спёрло дыхание.

На неё смотрел Ранхаш.

Только секунду спустя она поняла, что это другой Ранхаш. Более высокий, куда шире в плечах, старше и черты лица казались малость грубее, жёстче. Но само выражение лица было мягче, теплее, а в жёлтых глазах тускло светилась усталость. Майяри как заворожённая смотрела на более серые, словно пеплом присыпанные ресницы, тёмные круги под глазами, отчего те казались будто углем подведёнными, и выразительную складку губ. И неожиданно подумала: если он улыбнётся, то на щеках заиграют ямочки. Совершенно точно заиграют!

Её бросило в жар и холод от этой мысли.

Жрец взял её за запястья – а вот пальцы у него почему-то были похожи на пальцы господина Шидая – и окунул её руки в холодную воду, а затем заставил прижать ладони к плите. Склонился чуть ниже – волосы у него оказались прямее, чем у Ранхаша, пряди которого немного вились, – одновременно обеими руками начертил по обе стороны от Майяри мокрые знаки. Они вспыхнули, и плита под ней нагрелась. Жрец резко вскинул глаза, радужка на мгновение потемнела, став чуть ли не тёмно-синей, и девушка испуганно вздрогнула: ей почудилось, что на неё смотрит кто-то другой. Но они потемнели лишь на миг и опять засияли жёлтым.

Сзади приблизился Ранхаш и положил ладони поверх выведенных символов. Жрец быстро, но весьма красиво вывел перед коленями Майяри надпись на салейском «Вотый» и вскинул на девушку взгляд.

– Ты же согласна?

Майяри покачнулась. События вокруг вертелись так быстро и были такими ошеломительными, что она всё ещё чувствовала себя словно во сне. Слова жреца дошли до неё не сразу, но как только она поняла их смысл, то торопливо качнула головой.

– Да!

В усталых жёлтых глазах мелькнуло облегчение.

– Ты не пожалеешь, – тихо-тихо пообещал жрец и повернулся к мальчишке, держащему сундучок.

Позвякав предметами, он вернулся с двумя серебряными браслетами, которые и положил на плиту. После чего сомкнул кончики пальцев перед своим лицом и, закрыв глаза, зашептал что-то совсем непонятное. Заклинание? Молитву? Ритуальную речь на столь древнем языке, что звука его уже давно никто не слышит? Знаки под ладонями Ранхаша и слово «Вотый» перед Майяри вспыхнули золотисто-оранжевым светом, запульсировали, наливаясь цветом и яркостью. Достигнув пика и высветившись до золотистого, с хрустальным отблеском, цвета, символы под руками Ранхаша взметнулись между его пальцами пылью и осели на запястьях. А надпись «Вотый» наползла на колени Майяри – тёплая и тяжёлая, будто живое существо – и, исчезнув на бёдрах, разлилась по телу сотнями тёплых ручейков, собравшись в груди. Они словно бы оплели сердце мягкой сетью. Ранхаш ненадолго порывисто обнял Майяри, прижавшись лицом к её плечу, торопливо поцеловал открытый участок шеи и вышел вперёд. Жрец взял один из браслетов, застегнул его на правой руке харена, затем заключил его лицо в ладони и медленно склонился, прижимаясь губами к его лбу.

Майяри смотрела, как руки жреца опускаются на плечи Ранхаша и осторожно обнимают его. Может, это и было ритуальным действием, но пальцы храмовника мелко-мелко дрожали, а глаза были широко раскрыты и невидяще смотрели перед собой. Ранхаш покорно принял и поцелуй, и объятия, но его руки даже не шевельнулись, чтобы обнять в ответ. И Майяри почему-то стало жаль жреца.

Тот отстранился от харена и повернулся к Майяри. Взяв браслет, он защёлкнул его на правом запястье девушки, так же неторопливо коснулся горячими губами её лба и привлёк на свою грудь.

До этого момента Майяри никогда не думала об отце Ранхаша как о живом оборотне. Для неё он существовал только по рассказам господина Шидая как не самый хороший и умный герой сказаний. А он оказался таким живым и похожим на её Ранхаша, что грудь стеснила жалость. Вспомнились слова господина Шидая:

«Нет, но в отличие от Менвиа, он всё же осознал свою неправоту и вину. Через пятьдесят лет после рождения сына. То ли боги просветили, то ли Шерех достучался… Правда, вмешиваться в жизнь уже взрослого сына Руахаш не стал, решив, что права на это уже не имеет…»

Майяри всегда считала, что успела по жизни допустить много неисправимых ошибок, и с особой чувствительностью относилась к подобным же ошибкам со стороны других. В особенности когда ей казалось, что она видит сожаление. И когда жрец обнял её, она не смогла удержаться и неловко обняла его в ответ. Мужчина вздрогнул, ладони на её плечах сжались чуть сильнее. Он отстранился и с лёгким удивлением посмотрел на Майяри. Слабая улыбка тронула его губы.

– Очень красивая, Ранхаш. Тебе повезло.

– Я знаю, – хладнокровно заверил его Ранхаш. – Продолжай церемонию.

– Уже всё закончилось, – жрец отошёл и забрал свой плащ. – Вы муж и жена.

– Так… быстро? – выдержка изменила харену, и он растерянно моргнул.

Майяри же, наоборот, начала чувствовать, что возвращается в реальность. У неё и первая свадьба прошла стремительно, так что краткость второго брачного ритуала её ничуть не удивила. Робкая радость зашевелилась в груди, и она сияющими глазами посмотрела на Ранхаша.