Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 209 (всего у книги 358 страниц)

Глава 46
Лирка. Прошлое

– Эй, ты не говорила, что твой отец умер? – Род навалилась на спинку стула подруги и укоризненно посмотрела на неё.

Мадиш только головой покачал, видя такую бестактность.

– Спрашивать надо, – прошипел парень и, помедлив, всё же поинтересовался: – Что, совсем никого нет?

Девчонка, не поднимая глаз, отрицательно покачала головой.

– А что не так у тебя с родственниками? – деловито уточнил Эдар. Услышав, что Лирка родом из Стожевых Ыек, парень по-новому посмотрел на неё. – Там же чёрные медведи живут, а они своих не бросают. У меня бабка из чёрных, так все её родственники в Жаанидые – даже те, родство с которыми я и определить не могу – смотрят за мной и в гости зазывают.

– Там всё по-другому, – поморщилась Лирка. – У нас чужаков не любят и с родственниками со стороны, из других деревень, не ладят. Как-то так сложилось… Жён только на стороне смотрят, чтоб кровь не мешать.

– Но как так, без имени-рода? – не мог понять Эдар. – Словно из мёртвых.

Девушка испуганно вскинула голову.

– Нет-нет, мы не мёртвые. Отца просто не захотели в семью включать, чтоб кровь не портить. Он в юности смертную болезнь перенёс, выжил, но с тех пор ослабел. Дедушка ему невесту нашёл из другой деревни и отправил жить своим умом. Мама только слабой была и рано умерла.

Лирка не стала уточнять, что здоровую девку больному оборотню никто бы не дал.

– А ты? – с опаской уточнила Род.

– Мы с братом очень крепкие, – поспешила заверить Лирка, опасаясь, что новые друзья отвернутся от неё. – Я даже сильнее своих братьев по дядям была. И дедушка думал вернуть нас с Иликом в семью, но умер, и во главе семьи встал дядя. А он… не захотел, – девушка досадливо закусила губу.

– Как-то это всё… – Лирой укоризненно покачал головой.

– Деревенские порядки, – вздохнул Эдар. – Это ещё не самое страшное. Иногда волосы на голове шевелятся, когда узнаёшь, как живут оборотни в совсем диких местах.

– А я думал, уединение способствует смирению, – заметил Мадиш. – Отец постоянно грозится отправить меня к тётке, которая в одиночестве живёт где-то на западе. Мол, чтоб за ум взялся.

– Да где как. Где смиряются, а где вот такое… Смотря кто во главе долгое время стоит. Настроит свои порядки и передаёт их во власть другому, чаще такому же. Меня больше удивляет, что ты замужества избежала. Всё ж о женщинах принято проявлять какую-никакую заботу. Хотя бы выпихнуть в другую семью, чтобы уж те ответственность за неё несли.

– Меня никто не взял, – совсем уж тихо произнесла девушка. – Мне нечего мужу дать. Ничего у меня нет. Да и… – она прикоснулась к шраму.

– О, тёмный народ! – оскорбилась за подругу Род. – Его свести, и будешь красавицей!

– Лучше так, – промямлила Лирка.

Эдар подозрительно посмотрел на неё. Его отец был землесмотрителем, состоял на государственной службе и разъезжал, смотрел, кто как живёт. Иногда рассказывал совсем уж страшные вещи. Как, например, вот таких увечных, по мнению местных, сирот обижали. А те терпели. Куда податься, если они ничего, кроме своей дрянной деревушки, не знали? Да и страшно. Редко кто рисковал уйти во внешний мир.

Парень принюхался к запаху Лирки, успокоился, но потом всё же подошёл к девушке и, подхватив её под локоть, потащил за собой.

– Пошли спрошу кое-что.

И вытащил её в коридор. Род было двинулась за ними, но Мадиш схватил её за шиворот и притянул к себе.

– Не мешай.

В коридоре, выбрав укромный уголок, Эдар запихнул туда испуганную девушку и шёпотом прямо спросил:

– Деревенские мужики приставали?

Лицо Лирки залила сперва мертвенная бледность, а потом стыдливая краснота.

– И что-то случилось? – предположил Эдар. – Не жмись, чую, что не полакомились.

Девчонка немного расслабилась и, окинув внушительного парня взглядом, вдруг испытала необъяснимый прилив расположения. Впервые с тех пор, как с Родом познакомилась. Тот, правда, не сразу ей понравился, но до него из мужчин она привечала только отца и брата.

– Я же некрасивая, – едва слышно промямлила Лирка. – Замуж всё равно не брали, а так… пропадать, что ли? – последнее она явно слышала из чужих уст. – Но я сильнее всех деревенских… была, – Эдар удивлённо вскинул брови, но потом сообразил, что сила в Стожевых Ыеках просто выродилась вместе с благородством. – По одиночке. А тут я, – девчонка закусила губу, – брата, дядиного сына, сильно поломала, и мне пришлось в ночь бежать. Но он живой! – торопливо добавила она.

– Да и умер бы, невелика потеря, – поморщился Эдар. – Ладно, пошли к нашим.

Встретили их друзья возбуждёнными и любопытными взглядами.

– Ну? – поторопил Мадиш.

– Мы разобрались между собой как медведь с медведем, – с достоинством ответил и ничего конкретного не сказал Эдар. – Эй, Род, ты там внимательнее за ней смотри. Если ваши охламоны-одноклассники вздумают её обижать, нам говори.

– Да она их сама всех расшугала, – девчонка недовольно посмотрела на подругу. – Слышал, лапа у неё тяжёлая. Лирка, почему ты не говорила, что тебе сорок два? Это же… это… Ты такая взрослая!

– Старше всех нас, – развеселился Лирой, раньше бывший в их компании самым старшим. Прошедшей осенью ему исполнилось аж тридцать восемь.

– Да ладно, вы выглядите как ровесники, – успокоил Род Мадиш. – Или ты у нас самая маленькая? Сколько тебе?

– Ну, – Род воровато скосила глаза, – девятнадцать.

Парень уже намётанным глазом оценил её нервное лицо, помрачнел и предположил:

– Восемнадцать? Семнадцать? – Род вздрогнула. – Ты несовершеннолетняя⁈ – возмущённо зашипел Мадиш. – Ты в курсе, что в школу принимают с пятнадцати лет⁈ Ты во сколько пошла? Решила нарушить все правила, идиотка⁈

– Не плюйся мне в ухо!

– Эй, Род, – окликнул её Лирой, не сводя напряжённого взгляда с Лирки, – а ты Лирке не говорила?

Род обернулась и столкнулась с широко распахнутыми изумлёнными глазами подруги.

– Род, ну ты вообще… – устало вздохнул Мадиш.

Глава 47
Драконьи яйца

– А! Помощница, – господин Раий посмотрел на Майяри через плечо и опять перевёл взгляд на начерченную на полу печать. – И где изволила шляться весь вчерашний день? Если отрядили в помощь, то будь добра действительно помогать.

Йон устало, но всё же весьма добродушно подмигнул Майяри.

Девушка с сожалением посмотрела на закрытую дверь, за которую её проводили Редий и Аший по приказу харена. Вообще-то она думала остаться в кабинете господина Ранхаша, для неё наверняка нашлась бы уйма дел и там. Но харен едва заметно понимающе улыбнулся и приказал проводить свою помощницу, которая ему всего лишь помощница, на место работы. Щёки окрасились при воспоминании о смутившей и раздосадовавшей её сцене в карете.

Ранним утром Майяри уже ждала харена и господина Шидая у двери, полностью одетая и готовая к поездке в сыск.

– О, Ранхаш, твоя охрана, – пошутил лекарь.

Харен смерил её совершенно невозмутимым взглядом, и Майяри уже приготовилась к тому, что он раздосадовано поморщится и холодно попросит не относиться к нему с жалостью. Она даже отрепетировала речь, чтобы с достоинством ответить, что она ничуть его не жалеет и не беспокоится за него, а просто хочет извиниться за своё раннее поведение поступками. Но оборотень совершенно неожиданно улыбнулся невиданной ранее улыбкой: довольной и немного лукавой.

– Госпожа Майяри, вы готовы ответить мне взаимностью?

Майяри готовилась и к этому. У неё была целая ночь. И, хоть улыбка её несколько обескуражила, она всё же спокойно приподняла брови и ответила:

– Ещё не готова.

– Госпожа Майяри, – харен, казалось, ничуть не опечалился, – вы вчера так плакали, что ваша благосклонность стала очевидной. Пока я готов принять просто ваше признание. Но ещё немного, и я захочу также узнать причины, по которым вы до сих пор молчите. Подумайте, я предлагаю вам хорошую сделку. Вы ещё можете оставить при себе одну из своих трепетно лелеемых тайн.

– Обговорим это в карете, – поторопил их господин Шидай и за спиной сына подмигнул Майяри.

Она сразу поняла, что от неё требуется. Всё же какое облегчение, что её тайну теперь знает господин Шидай. Он точно что-нибудь придумает.

– Харен, я же сегодня сопровождаю вас? – стоило только дверке захлопнуться, и Майяри торопливо, лишь бы отвлечь от прежней темы, задала вопрос.

– Нет.

– Нет? Почему?

– Потому что вам нужно заниматься печатью, – невозмутимо ответил харен.

Печать её сейчас интересовала меньше всего, но высказаться Майяри не успела.

– Будь я вашим возлюбленным, вы бы могли не послушаться меня и сделать по-своему, – продолжил оборотень, – но вы моя помощница и, значит, займётесь печатью, верно?

Майяри растерянно посмотрела на господина Шидая, и тот ответил ей обескураженным взглядом. Харен же поёрзал на месте, тихо вздохнул и вытянул левую ногу.

– Болит, – с достоинством пожаловался он.

Майяри показалось, что она услышала щелчок захлопываемой ловушки.

Если бы ей кто-то ещё месяц назад сказал, что харен ради достижения цели пойдёт на такие методы, она бы перестала общаться с этим идиотом.

– Простите, мастер, – повинилась Майяри и раскрыла саквояж. – Но я кое-что нашла, и мне потребовалось время, чтобы достать записи.

– У тебя по лицу видно, что искала упорно, – весело поморщился Йон.

По его лицу и лицу мастера тоже было заметно, что если они и спали, то это была коварная случайность.

– Ну посмотрим, что там у тебя, – не оглядываясь, проворчал мастер. – Иди сюда.

Майяри вытащила шкатулку и, приблизившись, опустилась на пол.

Печать была нарисована частями. Как сохранилась, так её и перенесли на пол подземной лаборатории сыска. Но Майяри почти сразу заметила несколько новых символов, и азарт, утухший после вчерашних событий, опять затеплился.

– Что это?

– Уссешский алфавит, – неохотно отозвался мастер. – Очень древняя штука, ей уже более двенадцати тысячелетий никто не пользуется. Это один из прародителей нынешних самых распространённых алфавитов, таких, как игнайский и сыйский. Очень несовершенный, как и всё изначальное. В дворцовой библиотеке сохранился только в переписанных книгах. Почти уверен, что он тут использовался. Вот здесь, – он ткнул в печать, – сохранились бубенцы.

Бубенцами он назвал три кружочка, рачьими глазами торчащих над одним из знаков.

– У круга слишком широкая пространственная ориентация, а тут их три. Я сперва решил, что это два отдельных символа, но больно уж близко они бы тогда стояли друг к другу. Понять бы теперь, как всю эту мешанину увязать…

– Смотрите! – Майяри в возбуждении вытащила из шкатулки книгу с лекарскими печатями, едва ли не отбросила её и достала сильно навощённые, чтобы время не изъело, листы. – Вот здесь, – она в свою очередь ткнула в печать, – тоже осталась часть странного символа. Я перерыла всю школьную библиотеку и нашла упоминание о чём-то похожем в рассуждениях… не помню кого, но неважно! Это алфавит хайрена Игренаэша. Насилу умолила хайнеса, – девушка перешла на шёпот. – Мне его скоро возвращать, так что надо успеть изучить. Особенность этого алфавита в том, что он не смысловой, а буквенный…

– … и из него можно складывать разные смысловые конструкции, – закончил за неё мастер. Лицо его просветлело, усталость исчезла из глаз, и они засияли. – Ай да помощница!

– Значит это точно «ежа»! – Йон возбуждённо пририсовал многолапую звезду. – Точно она, как я и говорил. Теперь её можно увязать!

Господин Раий окинул молодёжь ликующим взором и выдохнул:

– Молодцы, балбесы!

Майяри и Йон обменялись горделивыми восторженными взглядами.

– Чтоб выучили! – мастер ткнул в навощённые страницы пальцем, и ученики начали торопливо их растаскивать.

– Господин Шидай, какой ещё дракон? – Майяри недовольно посмотрела на лекаря, который вытащил её из подземелья под предлогом, что ей нужно разобраться с каким-то драконом.

Несмотря на то, что они вроде определили, какие алфавиты использовались при создании печати, сложить из них что-то вменяемое не получалось. Не совсем было понятно прежнее предназначение печати, они могли строить только догадки и на этих догадках создать что-нибудь совершенно другое. И господин Шидай явился как раз в разгар бурного спора.

– Обиженный, – отозвал тот. – А вообще нам поговорить надо. Без ушей.

Редий и Аший покладисто исчезли.

– Благо хоть предлог на улицу выйти есть.

Пламя исследовательского энтузиазма поугасло, и Майяри заспешила следом за мужчиной.

Вышли они во двор сыска, и господин Шидай тут же направился к одинокой тумбе, на которой стояла каменная чаша. Для цветов, что ли? Погода была светлая, солнечная. В воздухе разливалось тепло, даже земля немного подсохла, хотя кое-где в тени ещё лежали грязные сугробы. Лекарь встал лицом к тумбе и знаком велел Майяри встать сбоку от него.

– Чтоб из окон никто по губам не прочитал. Сыскари – народ любопытный. Рассказывай давай про этого своего мужа.

Майяри занервничала.

– Не тяни.

– Да что рассказывать-то? Это был уговор между моим дедом и главой одной из общин сумеречных хаггаресов. Дед хотел добраться до Книги Знаний, и я теперь могу его понять. Там такое… А… мой муж, – девушка скривилась, – хотел, чтобы его дети обладали и силой хаги, и умениями хаггаресов. И на малое он рассчитывать не был готов, ему была нужна сильная жена. Только вот они оба пытались обмануть друг друга. Дед прекрасно знал о печати Недотроги, а… мой муж явно не планировал отдавать Книгу, правда, я не знаю, как именно он хотел обмануть деда. Но по итогу обманула всех я.

– Ни книги, ни жены, да?

Майяри кивнула.

– Вот же Тёмные, – Шидай приветливо улыбнулся проходящим мимо сыскарям. – Как же ты за Виидаша собиралась выйти?

– Ну, – Майяри опустила голову, – мне казалось, что наша любовь справится со всем. Я впервые любила. Да и свадьбу мы думали сыграть после окончания школы. До третьего месяца осени я бы как-нибудь дотянула, а там и срок бы вышел.

– Виидаш не знал?

Майяри отрицательно качнула головой.

– Это ужасно нечестно!

Девушка пристыженно понурилась и не стала оправдываться, говорить, что она думала рассказать… Не рассказала же.

– За него ты всё равно согласилась выйти замуж, а за Ранхаша нет! – продолжил возмущаться лекарь. – Чем Ранхаш хуже?

– Что? Он не хуже! – Майяри растерянно моргнула. – Просто… просто я верила, что такое сильное и могучее чувство справится с любым кошмаром. Но больше не верю.

– Твою же ж мать, Майяри! – господин Шидай взлохматил волосы. – Нет, конечно, это не будет препятствием. Брак не вступил в силу, мы не в Сумеречных горах, твоему мужу сложно предъявить какие-то требования, иначе могут раскрыться условия, по которым тебя выдали замуж… Но, Майяри, за каким проклятым Тёмным духом тебе сдалась эта Книга Знаний⁈ Хаггаресы сожрут за неё! Но самое, самое паршивое! Как сказать Ранхашу⁈ Я даже представить не могу, как он расстроится! Пусть брак и не вступил в силу, но ты по хаггаресским законам, признанным в Салее, принадлежишь другому мужчине. Да тут с ума сойти можно от одной ревности! Нет, ты только представь, что Ранхаш женат на другой женщине и женат он ещё будет почти полгода.

Майяри поплохело.

– Надо его как-нибудь подготовить, а то ринется в горы… Я вчера написал Руахашу, отцу Ранхаша. Он же жрец, больше должен знать, чего там богам угодно. Хотел узнать, можно ли что-то сделать. Он ответил, что богам в большинстве своём в принципе всё равно, сколько ты имеешь мужей или даже жён. Хочешь, бери ещё одного.

– Так нельзя! – ужаснулась Майяри.

– И я так же подумал, – с сожалением протянул Шидай. – Надо всё же Ранхашу сказать. Хотя на какой-то миг…

– Нет!

– Ну да, ну да… Так, а теперь говори имя своего благоверного.

Майяри замешкалась. У неё даже во рту пересохло. Что господин Шидай задумал? Сам в горы ринется?

– Майяри, не испытывай моё терпение, – лекарь строго посмотрел на неё. – Иначе говорить ты будешь уже не со мной.

Сглотнув, девушка всё же распахнула рот…

– Госпожа Майяри?

Она аж подскочила и, развернувшись, испуганно уставилась на господина Идрая.

– О, явились наконец-то. Может, вы сподобитесь разобраться с безобразием, которое учудили?

– Как раз идём туда, – улыбнулся ему лекарь. – Пошли, Майяри.

И потянул удивлённую девушку за собой.

– И как Ранхаш его терпит⁈ – лекарь недовольно покосился на господина Идрая.

– Куда мы?

– Я же говорил! К обиженному дракону. Вот, смотри.

Господин Шидай остановился напротив загона и указал на лежащего на земле ящера. Майяри сразу опознала своего пособника побега.

– Вернулся, – обрадовалась она.

– Ага, – лекарь кисло посмотрел на неё. – Притащил твою обманку, закопал её и вот теперь лежит и смотрит. Никого к себе не подпускает.

– Закопал? Зачем?

– Может, думает, что прорастёшь? – оборотень ехидно приподнял брови. – Так, я его отвлекаю, а ты изображаешь проклюнувшийся росток.

– Что?

Больше ничего не объясняя, мужчина зашёл сбоку и, засунув пальцы в рот, оглушительно свистнул. Дракон вздрогнул, развернулся в его сторону и недовольно зашипел. Майяри, помешкав, всё же обежала зверя и, раскинув руки в стороны, замерла на едва заметном пригорке. Всё ещё рассерженно порыкивая, дракон опять повернул башку и замер, уставившись на девушку. Несколько секунд он пялился на неё, затем отпрянул и, выпучив глаза, издал странный курлыкающий звук. Господин Шидай прыснул, и Майяри поняла, что над ней только что безбожно пошутили.

– Ну вы…

Договорить она не успела. Дракон принюхался к ней, убедился, что она настоящая, и на его морде расцвела всепоглощающая обида. Взревев, он рванул к девушке и под испуганный крик лекаря вцепился зубами в её юбку.

– Отпусти! – Майяри потянула ткань на себя, та затрещала. – А ну разожми пасть!

Опомнившись, девушка засвистела, и дракон, с сожалением разжав зубы, обиженно зарычал и потопал к Шидаю жаловаться на свои горести.

Ранхаш отложил в сторону последний лист и задумался. Ему подготовили все требуемые списки. Списки учеников и близких знакомств господина Ахрелия: стопку приложилось поставить на пол. Списки сильных магов за последнюю тысячу лет: всего пять страниц. Перечень близких знакомств Райша Давыя и шкатулка с таким же перечнем на хайрена Игренаэша: принесли из дворца. Рладай не спал все эти дни, чтобы добыть эту пусть и неполную информацию.

Если проверять всех перечисленных лиц, и пяти лет не хватит.

Так, господин Ахрелий погиб из-за артефактов, несущих какой-то вред семье хайнеса. За свою долгую жизнь он успел обзавестись множеством знакомств. Внучку Райша Давыя, госпожу Айяшию, тоже убили из-за артефакта, предположительно имеющего отношение к артефактам, охраняемым господином Ахрелием. Кто ещё среди огромного количества знакомств мог быть посвящён в эту тайну?

Ранхаш поднялся, неспешно прошёлся по кабинету и остановился у окна. Взгляд его опустился вниз, и он с удивлением обнаружил во дворе Майяри и Шидая. Девушка с растерянным видом стояла перед драконом с раскинутыми в разные стороны руками. Смеха отца Ранхаш не услышал, но прекрасно вообразил, глядя на его весёлое лицо. Девчонка оскорблённо уставилась на лекаря, а затем опять посмотрела на ящера. Менее чем через минуту между ней и драконом началась борьба за юбку, из которой девушка вышла с сомнительной победой: дыры харен видел даже с такого расстояния.

По губам расползлась улыбка, и Ранхаш повернулся к столу.

Ходил слух, что хайрен Игренаэш является хранителем Смерти хайнеса. Хранителем он не был, но, возможно, слух возник не на пустом месте. Кто, помимо семьи, был особо приближён к нему? Ученики. Которые уже мертвы. Но вот сын одного из них жив.

Ранхаш поднял оставленный на столе лист и опять вчитался в одно из имён.

«Илиш Южвый. Мастер артефактологии в Жаанидыйской школе магии».

– Рладай.

Дверь распахнулась, и внутрь шагнул уставший помощник.

– Подготовь экипаж и можешь идти отдыхать. Ты мне сегодня больше не понадобишься. Только выйдем через чёрный ход.

– А госпожа Майяри и господин Шидай?

– Не нужно их беспокоить.

Глава 48
Вздорная химера

Мастера Илиша харена нашёл в директорском кабинете, где тот с тоской и раздражением созерцал уникальное украшение потолка. Ранхаш тоже на несколько секунд отвлёкся на это занимательное зрелище, но исключительно из-за ощущения, что нечто подобное он уже видел или слышал о таком.

– Мастера Аврезия здесь нет, – артефактчик бросил на гостя недружелюбный взгляд и опять вернулся к созерцанию проблемы.

– Мне нужны вы.

– Я? – мастер медленно обернулся и окинул визитёра более пристальным взором. – Вотый? Харен Ранхаш?

– Верно. Мастер Илиш? Я не ошибся?

– Не ошиблись. Чем обязан? С вашей воспитанницей у нас вроде пока вопросов не возникло.

– Надеюсь, проблем она не доставляет.

– Не надейтесь, – грубовато ответил мастер.

– Она наверняка раскаивается, – невозмутимо отозвался Ранхаш.

– Вам бы следовало вправить ей мозги. Зачем такой талантливой девочке тратить свои силы и годы жизни на военной службе? Из неё может выйти неплохой артефактчик.

– Госпожа Майяри в дальнейшем будет служить в сыске, и навыки боевого мага ей не помешают.

– Как и навыки артефактчика, – не уступил мастер Илиш. – Будет потом жалеть, что потратила время.

– Лучше сожалеть, что потратил время на свой выбор, чем на чужой. Мастер Илиш, я пришёл к вам, чтобы задать несколько вопросов, никак не касающихся моей возлюбленной…

Мастер, в этот момент как раз глубоко вздохнувший, поперхнулся и натужно закашлялся.

– … хотя не скрою, что мне приятно говорить о ней.

– О, Тёмные…

– Что такое? – Ранхаш спокойно приподнял брови.

– Совсем ничего, – по губам мастера скользнула кривая усмешка. – Я только что понял, что протаптывать дни в качестве боевого мага этой девочке не суждено. Так что вы хотели, харен? Мы можем поговорить здесь. Сейчас это место прекрасно подходит для тайных бесед.

– Я хотел поговорить о вашем отце.

Усмешка стекла с лица мужчины подобно горячим каплям воска, а голубые глаза похолодели.

– И с чего у вас интерес к давно умершему оборотню?

– Мой интерес возник в связи с заданием, полученным от хайнеса. Думаю, вы понимаете, что более подробных объяснений от меня требовать не стоит.

Губы мастера сжались в одну линию, и он опустил голову, пряча яростно сверкнувший взгляд. Несколько секунд он молчал, а потом всё же вскинул подбородок и уставился на харена.

– Спрашивайте. Только не представляю, что вообще могу ответить.

– Ваш отец, господи Орид, был одним из двух учеников хайрена Игренаэша.

– Был, – едва слышно прохрипел оборотень. В его глазах засела мрачная злость, но Ранхаш чувствовал, что направлена она не на него.

– Его убили. Насколько я знаю, было совершено нападение на ваш дом и убиты все, кто в тот момент находился там. Ни в одном из отчетов нет упоминаний, кто это сделал и почему. Может, вы приоткроете завесу тайны?

– Не приоткрою, – мрачно ответил мастер Илиш. – Харен, что вы от меня хотите? Мне тогда было семь, и я в ту ночь находился в том же доме и мне, как и всем его обитателям, перерезали горло. Мне только повезло чуть-чуть больше: я выжил. И спустя годы лечения даже смог опять говорить.

– Что делает вас очень ценным свидетелем. Вы ведь видели убийц, – Ранхаш не спрашивал, утверждал.

– Они были в чёрном и с закрытыми лицами, – почему-то харену показалось, что в глазах мастера мелькнула издевка. – С того времени прошло почти четыре века, я даже лица отца уже не помню, а вы хотите, чтобы я припомнил замотанных в тряпьё воров?

– Так это были воры?

– Вероятно.

– И что они хотели украсть? Мастер Илиш, случай сам по себе неоднозначный. Конечно, бывает, что обезумевшие от жажды насилия нападают ночами на мирные дома и вырезают их обитателей, но даже они выбирают тех, кто не сможет оказать сопротивления, чтобы уж точно удовлетворить свою жажду крови и чужой боли. Дом сильного мага-артефактчика для этих целей не подойдёт. Я не думаю, что ваш отец был так беспечен и не озаботился защитой своей семьи. Той ночью к вам пришёл кто-то, кто смог пройти через его защиту и охрану. Последнюю миновал совсем бескровно, и я подозреваю, что преступники могли пройти в дом как гости.

– Я ничем не могу вам помочь, – упрямо заявил мастер. – Повторяю, мне было семь. Отец не посвящал меня в свои дела и тайны и гостей, если те приходили без детей, принимал без меня. Я совершенно не представляю, что могло бы заинтересовать убийц. Вы наверняка знаете, что дом полностью сгорел. Сохранился только кабинет отца, зачарованный от огня, и сам отец, оставшийся там. Мёртвый, конечно же. Меня же вытащил из огня садовник, в ту ночь не ночевавший в доме. В кабинете же отец не хранил ничего важного. Мне нечего добавить к этой давней истории.

– Хорошо, господин Илиш, – покладисто отступил харен. – Но вы можете ответить мне на вопрос, почему после той ночи вы исчезли и долгое время считались умершим, а спустя сто лет опять появились? И ещё меня очень удивило, что в документах, предоставленных школе, вам всего сто пятьдесят три года вместо положенных четырёхсот тринадцати?

Глаза мастера пронзительно сверкнули, и он, отступив назад, ссутулил плечи. Ранхаш отметил, что его поза стала неуловимо напоминать боевую стойку.

– Думаю, вы и сами понимаете, насколько странно это выглядит. Будто вы сперва скрывались, а потом вышли из тени под своим настоящим именем в надежде, что за давностью лет о вас позабыли. Тем более и род Южвый не самый малочисленный.

– Хотел бы я познакомиться с тем, кто смог достать для вас эту информацию, – мужчина расслабился и, поморщившись, почесал шрам на шее. – Госпожа Майяри составит вам достойную пару. Вы мастера удивлять. Признаюсь, мне понадобилась вся выдержка, чтобы сохранить невозмутимость, когда вы упомянули моего отца. Немногие могут похвастаться знанием того, что я – его сын. Даже несмотря на то, что спустя время меня всё же объявили выжившим.

– Так я могу надеяться, что вы расскажите мне, что же произошло той ночью?

– Нет, – непреклонно заявил мастер Илиш. – Если вы хотите что-то знать, то спросите хайнеса или господина Шереха.

Ранхаш замер, ощутив холодок в груди. Он появлялся каждый раз, когда возникало предчувствие разгадки.

– Хайнес и старый консер? – переспросил он. – Какое отношение они имеют к этой истории?

– Спрашивайте всё у них, – поморщился господин Илиш. – Я связан обещанием молчать. А когда обещание дано таким влиятельным оборотням, то всё же лучше держать его. Обратитесь к хайнесу… Хотя нет, лучше к господину Шереху. Для хайнеса эта история – боль, и он вряд ли захочет ею делиться. Для вашего прадеда она тоже боль, но вы его правнук и внук Борлана. Он ведь тоже умер из-за того, что слишком много узнал.

Упоминание погибшего деда, бывшего лучшим другом Шидая, того, чья смерть положила начало цепи трагических событий в судьбе отца, поколебало спокойствие и невозмутимость Ранхаша.

– Но вам его судьба вряд ли грозит, – заметил мастер. – Виновные давно мертвы. Так что, думаю, старый консер позволит вам заглянуть за завесу тайны.

– Если все виновные давно мертвы, то почему вы так помолодели? – засомневался Ранхаш.

– Можете считать это привычкой. Паранойей страдаю, – видя, что харена убедить не удалось, мастер признался. – Полвека назад был убит мой дальний родственник Илиш Южвый. В нашей семье не отличаются оригинальностью в выборе имён детям, и мальчикам дают имена основателей рода в зависимости от года рождения. Конечно, мало ли кто мог точить на него зуб, но, видите ли, харен, мы с Илишем не просто родились в седьмой год какого-то десятилетия. Мы родились в один год, сто шестьдесят седьмой эры Храммара. И мало того что мы слишком похожи, так у него ещё и шрам на шее был. Вот здесь, – оборотень провёл пальцем вертикальную черту от левого уха к ключице. – Возможно, это всё досаднейшая случайность, но мне с раннего детства привили подозрительность.

– А как погиб ваш родственник?

Господин Илиш пожал плечами.

– Его нашли в кустах за заставой, где он служил, с отрезанной головой.

– Отрезали голову? Как вашему отцу?

– Мы же химеры, харен. У нас не одно сердце, – мастер жутковато улыбнулся, – проще уж отрезать голову, чем выискивать все четыре.

– Ах да, – Ранхаш едва заметно досадливо поморщился.

Род Южвый был одним из трёх родов оборотней, чей облик по легендам восходил к священным зверям-хранителям мира, которые сменяли друг друга на охранном посту каждые пять тысяч лет. Сейчас за миром следит зоркое око Храммара, ему на смену придёт Шорс, потом заступит Лерван… Утверждают, что род Южвый обликом зверя был подобен Юаибе, но как различны были между собой её изображения, так же различны были между собой звери всех представителей семьи Южвый. Никогда нельзя знать наверняка, как будет выглядеть вторая ипостась незнакомого представителя этой семьи.

– Надеюсь, больше вопросов у вас нет?

– Тех, на которые вы можете ответить, нет.

– Тогда позвольте мне вернуться к этой загадке, – мастер хмыкнул и задрал голову.

Ранхаш тоже посмотрел на мебель и поинтересовался:

– А почему бы не спросить того, кто это сделал?

– Знать бы ещё кто… – прошипел господин Илиш.

Задумчиво прищурившись, харен наконец припомнил, где слышал о чём-то подобном.

– Похоже на почерк санаришской школы, – заметил он. – Имя Мадиша – ученика пятого класса боевого отделения – вам о чём-то говорит?

Мастер замер, потрясённо распахнув глаза.

– О многом, – признался он и шумно выдохнул: – Как же я сам не сообразил…

Взгляд его упал в окно, и в следующий миг на пол посыпалось стекло, выбитое ударом ноги.

– Мадиш! – громовой ор прокатился по территории школы, и Ранхаш заинтересованно выглянул в другое, целое окно.

По дорожке в сторону ворот шли друзья Майяри, и Мадиш, услышав своё имя, подозрительно оглянулся.

– Мастер? Что такое?

– Выродок, это твоих кривых рук дело⁈

Мадиш не смог сохранить невозмутимое выражение лица, больно уж неожиданно прилетело обвинение, и из груди преподавателя вырвался хриплый ужасающий вой. Племянник мастера Дагрена аж помертвел от страха. А мастер Илиш начал срывать с себя одежду и сбрасывать сапоги. Когда он всё ещё в штанах и рубашке ступил на подоконник, Мадиш не на шутку струхнул.

– Мастер, вы чего⁈ Из-за такой чепухи выброситься удумали⁈ Мастер, там высоко! Мастер…

Господин Илиш выпрыгнул, и через секунду грянул басовитый, но истеричный вопль Эдара:

– Мадиш, беги!!! Беги-беги, твою мать!!!

Блондин, охнув, припустил прочь, а за ним, рассекая воздух крыльями, стрелой полетел мастер Илиш. Всё же химеры производили жутковатое впечатление, в особенности если они имели больше одной головы, как мастер Илиш. По воздуху летела большая, размером с ездового дракона, тварь с гибким кошачьим туловищем, покрытым огненно-рыжей шерстью, и двумя головами. Одна была змеиной на длинной гибкой шее, а вторая драконьей с мощными красными гребнями и развевающейся пламенеющей гривой. Все четыре лапы имели по пять цепких когтистых пальцев, позади в ярости извивался длинный чешуйчатый хвост, а из спины выходили огромнейшие крылья с прекраснейшими красно-оранжево-жёлтыми перьями, от одного взгляда на которые можно было ослепнуть.