Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 261 (всего у книги 358 страниц)

– Я ведь хаги, – перешла к угрозам девушка, – я сейчас всё разнесу!

– Давай, – Ранхаш перешёл на позвонки.

Словно волна огня прошла по спине, и стиснувшая зубы девушка так и не смогла нащупать силы. Она не могла сосредоточиться. Из-за того, что места недавних укусов-поцелуев горели, ей казалось, что Ранхаш везде. Везде его руки, губы, зубы и совершенно бесстыжий язык.

Худоба Майяри была заметна больше всего именно на спине: выступающие позвонки, крыльями выпирающие лопатки, борозды проступающих рёбер и трогательно-хрупкие тазовые косточки. Ранхаш поцеловал их все с особой нежностью, лаская и согревая тёплым дыханием. И только после этого с предвкушением опустился к ягодицам.

– Я тебя возненавижу, если ты не… ах! – Майяри потрясённо заморгала, когда её игриво укусили за ягодицу.

– Тебе понравится, – уверенно пообещал Ранхаш.

Он ласково смял упругие полушария, слегка развёл их и подался вперёд, прикасаясь языком к влажному порозовевшему естеству девушки. Та дёрнулась как ошпаренная и попыталась уползти.

– Что ты там делаешь? – в ошеломлённом голосе звучал испуг.

Обхватив её колени, чтобы не уползала, Ранхаш опять коснулся языком розоватого искушения, и сдавленно зашипевшая Майяри судорожно вцепилась пальцами в покрывало.

– Это же не язык? Ранхаш?

Оборотень прижался к ней губами и медленно скользнул языком внутрь. Майяри судорожно выдохнула и вытянулась стрункой, смотря перед собой широко раскрытыми пустыми глазами.

– Не целуй там… – почти беззвучно шептала девушка. – Неправильно… Ты не поцеловал мои уши… Поцелуй их… пожалуйста…

Ранхаш отстранился, перевернул Майяри и, удобно устроившись между её ног, опёрся на локти по обе стороны её плеч.

– Уши? – задумчиво протянул он, смотря на раскрасневшуюся девушку. – Поцеловать? Покажи мне их.

Майяри закрыла повлажневшие глаза и повернула голову набок. Щёку обожгло горячее дыхание, и на мочке сомкнулись зубы. Мужчина немного подался вверх, прижимаясь к её животу торсом, и она почувствовала, как между ног, раздвигая чувствительные стенки, начала проникать горячая плоть.

В паху словно узел завязался.

– Не напрягайся так, – жарко прошептал Ранхаш, – иначе я остановлюсь и опять начну целовать.

Но Майяри его уже не слышала. С тихим стоном она приподняла бёдра навстречу. Вроде бы было больно. Она не могла понять точно. Болезненный зуд просто мерк на фоне испепеляющего возбуждения. Ранхаш довёл её до такого состояния, что она не чувствовала ничего, кроме возбуждения. И сознание хваталось за любые проблески наслаждения, упиваясь ими.

Зажмурившись, Майяри сжалась там. Почему-то это было так приятно. И шипение Ранхаша тоже было приятным. Слепо ткнувшись ему в шею, девушка зубами впилась в его плечо и, обхватив руками, потянула в свои объятия. Плоть скользнула глубже, и Майяри тихо-тихо застонала. Мышцы внизу живота сжимались так сильно и разносили по телу такое удовольствие, что пальцы на ногах поджимались, от стоп к коленям поднималось тепло и появлялось странное, ускользающее ощущение, что сейчас, совсем скоро эта мука закончится.

Ранхаш едва держал себя в руках, чувствуя, как вокруг его плоти сжимаются упругие горячие стенки. Он подвёл Майяри к грани, надеясь, что за жаждой удовольствия боль будет не так заметна. Она дрожала, сокращалась там, внутри, и лихорадочно гладила его спину ладонями. Ей нужно совсем немного, чтобы сорваться. Ещё чуть-чуть…

Он отстранился и вновь качнулся вперёд, наполняя её.

– Ай…подожди… – Майяри потрясённо распахнула рот.

Низ живота скрутило. Ещё одно сильное движение внутри, острое и яркое, до всхлипа. Ещё одно, сильнее, чуть жёстче, до тесного столкновения бёдер. Задрожали колени. Толчок, и дыхание перехватило, пальцы судорожно сжались. Глубокое движение внутрь, тихий задавленный мужской стон. И несколько быстрых, глубоких проникновений, последнее из которых скрутило низ живота такой судорогой удовольствия, что Майяри, вскрикнув, выгнулась и задрожала под тесно прижавшимся к ней хареном. Свет померк перед глазами, от коленей по бёдрам хлынуло тепло, и Майяри дёрнулась, невольно пытаясь отстраниться. Зашипевший Ранхаш вцепился в её бёдра, удерживая на месте, и девушка выгнулась под ним дугой, что есть сил прижимаясь животом к его торсу. Тугие мышцы лона с такой силой сократились вокруг его плоти, что он едва удержался от позорно быстрого излияния.

Майяри с шумом задышала, откидываясь на постель и разводя шире сомкнувшиеся на бёдрах харена колени. Внизу живота продолжало пульсировать затухающее удовольствие, напряжение отпустило и всё тело обмякло. В совершенно пустой голове мелькнула лишь одна мысль: ради такого можно вытерпеть и бо̀льшую муку.

– Уже всё?

Она повернула голову на хрипло звучащий голос и замерла под потемневшим взглядом тяжело дышащего харена.

– У меня получилось? – по напряжённым губам скользнула тонкая, немного насмешливая улыбка.

– Да… – потрясённая Майяри и не предполагала, что приятная, но изощрённая мука закончится такой ошеломительной вспышкой удовольствия. И не заметила, что мстительный харен сказал ей её же слова.

Ранхаш склонился ниже и проникновенно прошептал:

– А я ещё нет.

И вновь толкнулся в неё.

Майяри охнула. Удовольствие и возбуждение пока ещё гуляли по телу, и внизу живота всё было очень чувствительным. Теперь движения не сворачивались внутри, не стягивались готовым взорваться удовольствием, а просто разливались по телу приятной волной. И ей это нравилось, ей это очень нравилось.

Движения харена становились всё нетерпеливее, быстрее и сильнее. Внутри вновь начало скапливаться напряжённое предвкушение удовольствия. Дыхание срывалось, руки переплетались, сталкивались губы, слышался горячечный шёпот, и Майяри не понимала, чей он. Время замерло, тело ныло от напряжения, казалось, что возобновившаяся пытка удовольствием длилась так долго. Она прогибалась навстречу, о чём-то бессвязно просила, сжимала бёдра, с наслаждением вслушиваясь в шипение Ранхаша… Разум затянуло пеленой, каждое движение вглубь отдавалось предвкушением, казалось, что ещё немного, чуть-чуть и тело вновь скрутит в судороге наслаждения, а затем отпустит в блаженную расслабленность.

Ранхаш качнулся вперёд, сильно-сильно прижимаясь к ней и, напрягшись всем телом, едва слышно застонал. Майяри лишь прильнула к нему, ещё не понимая, что произошло, а в следующий миг он отстранился от неё и торопливо проник между её ног пальцами. Они с нажимом прошлись по судорожно сжимающимся стенкам, и Майяри, тонко вскрикнув, перевернулась набок. Судорога удовольствия скрутила её так сильно, что она, не контролируя себя, свернулась дрожащим клубочком, подтянув колени к груди.

Когда пелена перед глазами немного развеялась, Майяри смогла различить тихое «Ш-ш-ш-ш», нашёптываемое на ухо, и ощутила, что её дрожащее тело успокаивающе гладят. Ещё чуть позже она почувствовала, как Ранхаш нежно целует её спину и говорит что-то умиротворяющее. Он притянул её к себе на грудь, осыпал подрагивающие плечи поцелуями и посмотрел в глаза. По его лицу блуждала светлая улыбка, отражающаяся ямочками на щеках, и Майяри невольно улыбнулась в ответ.

– Всё хорошо?

Девушка кивнула, а потом призналась:

– Пить хочется.

Ранхаш сел, помог приподняться и усесться ей. Майяри расслабленно прислонилась к его груди и прикрыла глаза.

– Пей.

Девушка выпила воду из поднесённого стакана и почувствовала себя малость взбодрившейся. Лицо Ранхаша было таким по-ребячески светлым, что Майяри совсем не тянуло смущаться и корить себя за бесстыжее поведение. Глядя на него, она понимала, что ничего странного, пошлого или предосудительного между ними не произошло.

– Знаешь, – тихонечко прошептала она, – мне кажется, что с терпением у меня будет как с боевыми искусствами.

Ранхаш весело приподнял бровь.

– Я чувствую, что совершенно бесталанна на этой стезе. Но, – Майяри заговорщически понизила голос, – я готова учиться и дальше.

Ранхаш тихо рассмеялся, и Майяри, так редко слышавшая его смех, заворожённо замерла, чувствуя, как в груди в томительной радости сжимается сердце.

Глава 52
Неловкие и искренние

После повторного визита в купальню утомлённость немного развеялась и спать перехотелось. А вот обниматься и целоваться и вообще наслаждаться друг другом – нет. Но хотелось уже не плотского удовольствия, а близости иной, от которой в восторге замирала бы душа, и молодые муж и жена отправились на крышу. Между двумя скатами у трубы как раз нашлось вполне удобное местечко, где они и расположились, любуясь звёздным небом и вдыхая более сильные ночью запахи весенней зелени.

Майяри, одетая в нижнюю рубашку, чулки и панталоны и завёрнутая в плед, сидела на коленях Ранхаша и жмурилась от удовольствия, когда налетал прохладный ветер. Харен, сам одетый лишь в штаны и не зашнурованную рубашку, тихо-тихо, с присущей ему серьёзностью рассказывал девушке на ухо подробности её развода.

– Викан и господин Леахаш? – девушка весело приподняла брови.

– В храме Одогоса их долго не забудут. Викана долго не забудут, – поправился Ранхаш. – Пока он отвлекал главного жреца Гариса, Леахаш устроил для подсыльного Агареса настоящий спектакль с ложными кристаллами в обликах господина Гариса и господина Товия.

Спектакль Майяри не столь интересовал.

– Подожди-подожди! Викан действительно явился в хаггаресский храм и заявил, что главный жрец – женщина?

– И пытался в этом убедиться, – добавил Ранхаш.

– Как они его не убили?

– Его бы не посмели тронуть.

– Ах да, я забыла, Вотые…

– Нет, из-за госпожи Иеланы. Благодаря своему покровительству храмам богини Юэвины она знакома со многими жрецами в городе. А её отзывчивость сделала некоторых из них её должниками. Они бы просто выжили хаггаресских жрецов из Жаанидыя, а у тех и так очень слабые позиции в городе и мало прихожан. Так что Викана просто выставили за ворота с благословением сломать на обратной дороге ногу.

Ну, таких благословений у Викана, наверное, на сотню лет вперёд наберётся. На каждый день.

– С господином Товием, жрецом Лирлалерая, опять же договаривалась госпожа Иелана: он не очень доверяет деду. Пришлось рассказать о твоём браке и ей, – увидев мелькнувший на лице жены страх, Ранхаш добавил: – Она на полном серьёзе предложила сделать тебя вдовой.

Майяри облегчённо вздохнула. Ей совсем не хотелось, чтобы прекрасная госпожа Иелана разочаровалась в ней.

– Она всё ещё надеялась, что Викану удастся отбить тебя, – хрипло пророкотал на ухо Ранхаш и через плед мягко сжал её грудь.

Взволновать молодую жену ему удалось, но отвлечь от дурных мыслей – нет.

Майяри пугало, что о её прошлом знает уже столько оборотней: господин Шерех, вся семья Викана, Казар, госпожа Пандар, наотрез отказавшаяся вслепую помогать харену, господин Хеш, с которым она ещё не была знакома, наверняка Рладай и даже господин Узээриш, которому пришлось выдать полуправду: признались, что она сбежавшая хаги-сумеречница.

Затихшая тревожность расползлась по телу как чесоточный зуд. Она уже не верила, что ей удастся и дальше скрываться от деда.

– Не переживай, – Ранхаш ласково поцеловал девушку в лоб и теснее прижал к себе, – мы разберёмся.

– Ну зачем связываться с моим дедом? Если нужно, я готова носить плащ с капюшоном всю жизнь. Это ведь несложно.

Несколько часов назад Майяри бы более яростно выступила против встречи с семьёй. Со своей семьёй. Но после столь изящного успеха с разводом уже не осмеливалась спорить. Вдруг господин Шерех придумает что-то такое же хитроумное, чтобы оборвать её прежние связи.

– Нет, – мягко, но непреклонно ответил Ранхаш. – Скрываться всю жизнь – не выход.

– Затевать ссору с ними – тоже не выход. Сумеречные хаги не очень ладят между собой, но для разборок с оборотнями могут и объединиться. Они очень трепетно относятся ко всему, что происходит внутри семей, и не терпят, когда посторонние пытаются менять их традиции.

– Я уже не посторонний, – напомнил харен.

– Ну… – Майяри смутилась, ей было крайне неловко говорить такое возлюбленному, – ты не хаги, поэтому для них всегда будешь посторонним. И ты знаешь, я была бы не против тоже стать для них посторонней. Только… – она закусила губу, – изгнание для них всегда идёт через… смерть. Как… как с Ёрделом.

Прекрасная ночь немного омрачилась. Даже на лунный лик набежало облачко, а дунувший ветер перечеркнул волчий месяц туманом дыма, поднимающегося из трубы соседнего дома.

– Он больше не появлялся?

Майяри отрицательно мотнула головой, и лицо у неё было столь опечаленным, что Ранхаш поверил.

– Если появится, попроси его встретиться со мной. Обещаю, я не причиню ему вреда.

– Он совсем не похож на того Ёрдела, что я помню, – с печалью пробормотала Майяри. – Нет, я не жалуюсь. Сама сильно изменилась. Но я не понимаю, как с ним говорить, чтобы в чём-то убедить. Я хотела бы просто поговорить с ним, понять… понять… ну попытаться определить, насколько он стал тёмным, можно ли его остановить… уговорить больше не трогать камни. Он… – девушка опять запнулась, боясь продолжить, но всё же высказала свои опасения: – Мне как-то довелось столкнуться с сумасшедшим. Тихий улыбчивый старик, внешне почти обычный, но он не отвечал на мои вопросы. Точнее отвечал, но не на мои, а… ну, наверное, на свои, – Майяри озадаченно почесала переносицу. – Будто кто-то рядом говорит с ним, а он ему отвечает. И вот Ёрдел вроде отвечал на мои вопросы, но как-то странно было говорить с ним. Словно он совсем-совсем другой. Не из другой страны даже, а из другого мира, где никого, кроме него, нет. Но это же не признак сумасшествия?

– Не признак, – не стал разочаровывать её Ранхаш.

– Он заботливый.

С этим харен точно поспорить не мог: тёмный уже несколько раз помогал Майяри выбраться из передряг. Главное – понимать, что это действительно просто забота.

– Как бы с ним поговорить так, чтобы понять, как он думает? Узнать, как он жил.

Ранхаш почти не задумываясь выдал ответ:

– Свести его с Шидаем.

– И верно же! – воодушевилась Майяри.

Как она сама не подумала? Именно господин Шидай с невероятной быстротой завоевал её доверие и привязанность, причём совершенно ненавязчивым образом.

Ночь опять стала прекрасной, луна открыла свой жёлтый лик, а струящийся в небо дым превратился из тумана в зыбко дрожащую завесь загадочности и волшебного флёра.

В груди полегчало, и Майяри ощутила, как уходит груз забот и переживаний. Заговор безумного Дешия постепенно отходил в прошлое, ей даже кошмары с его участием снились не так часто. Нужно было, конечно, ещё разбираться с последствиями, тщательно выискивать всех его сторонников и «выпалывать» следы хитроумного Иргада. Предстояло много работы. Но если сравнивать эту работу с прежним состоянием непонимания, с какой стороны ожидать удара и в ком подозревать преступника, сейчас было значительно легче.

И господин Иерхарид идёт на поправку. Город приходит в себя, школа восстанавливается… Да, есть безвозвратные потери, но…

Майяри вспомнила не невинные жертвы, а рыженькую Рену. Всё же она чувствовала некое родство с ней. Она ведь так же мечтала о мести и могла оказаться очень кровожадной, подвернись ей случай отомстить. А Рену обманули. Вместо мести их с дядей сделали разменными монетами в чужой игре, картами, от которых без жалости избавились, как только необходимость в них отпала.

И Майяри ещё больше жалела девушку потому, что понимала: откажись та от мести, ей выпала бы другая жизнь. Но это так тяжело. Майяри отказалась от мести, только потому что ей не хватало сил для её осуществления. Слабость стала благом, переломившим наконец её судьбу.

Майяри жалела Рену. Но, возможно, не так часто вспоминала бы о ней, если бы… Жалела бы, да, но…

Всё же она скорбела из-за её смерти потому, что умерла девушка от рук Виидаша. Она скорбела из-за боли друга, из-за его безвозвратно разбитой души. Из-за навсегда исчезнувшего прежнего Виидаша.

Он стал совсем другим. Как Ёрдел.

Это так страшно – видеть, как меняется друг, превращаясь из живого, солнечного парня в серую тень с больными глазами. Не так страшно видеть итог изменения, как весь путь, ведущий к нему.

– Ты опять опечалилась, – заметил Ранхаш.

Майяри молча поцеловала его в вырез рубашки, прямо в печать.

– Прости, я вспомнила о Виидаше и Рене.

Грудь под её ладонями напряглась, и девушка почувствовала себя ещё более виноватой.

– Прости. Он… всё ещё мой друг, несмотря на всё, что произошло.

– Мне нелегко это принять, – признался харен, – зная, что в прошлом вы были женихом и невестой. Зная, что он обнимал и целовал тебя.

Майяри промолчала. На волчий месяц распахнутой пастью начала наползать раздвоенная туча.

– Он уезжает через два дня.

– Что? – Майяри удивлённо вскинула голову. – Откуда ты знаешь?

– Виделись вчера утром, – неохотно признался Ранхаш. – По делу об ограблении санаришской сокровищницы у него были изъяты некоторые вещи как у подозреваемого в пособничестве. Пришло время ввиду его полной непричастности всё вернуть. И тебе, кстати, тоже нужно кое-что забрать.

– О, если эти вещи нужны для следствия, то можешь оставить, – отмахнулась девушка.

– Эта. Не нужна, – Ранхаш помрачнел и сунул руку в карман штанов. – Она у меня с собой.

И вытащил Письмо.

– Я уже забыла про него, – Майяри приняла артефакт и удивлённо пошелестела им. – А второе где? Он же парный.

Лицо харена потемнело ещё сильнее.

– Второе по всем отчетам принадлежит Виидашу, – помолчав, Ранхаш всё же процедил: – Вернул ему.

– О, Ранхаш! – растроганная Майяри осыпала его мрачное лицо поцелуями.

Муж смягчился и расслабился.

– Ревновать так непривычно, – признался он. – Я раньше только Шидая ревновал. В детстве.

– Да, это очень непривычно. Я ещё никогда никого к делам не ревновала, – наивно согласилась с ним Майяри, и Ранхаш окончательно подобрел.

– Мной пахнешь, – прикрыв глаза, он с блаженством принюхался к её шее. – И вся такая сочная, яркая… цветущая…

– А может, повторим ещё раз? – Майяри провокационно закусила губу, чувствуя ягодицами, как твердеет и наливается силой муж.

– Тебе завтра будет плохо, – Ранхаш с печальной улыбкой отрицательно помотал головой.

– А тебе?

– И мне тоже.

Улыбка мгновенно сползла с лица девушки, сменившись беспокойством.

– Тебе будет больно?

Ранхаш улыбнулся.

– Совестно из-за того, что будет больно тебе.

И жена опять шкодливо дёрнула губами.

– Ну, – она подтянула завязку его рубашки на себя и с удовольствием поёрзала, – с совестью можно договориться.

Узээриш почти спал, сидя на стуле перед постелью отца, когда ему принесли записку от главного жреца храма Ваирака.

– Что? – одними губами встревоженно спросил он у охранника, передавшего послание.

Тот пожал плечами.

Беспокойство – в вольерах храма продолжали держать химер духа – мигом взбодрило молодого хайнеса, и он, прищурившись, при неярком ночном свете попытался разобрать написанное.

Брови взлетели вверх. Посидев чуть-чуть в удивлении, Риш знаком отпустил охранника и поворошил волосы.

Похоже, не стоит завтра ждать, что харен составит ему компанию.

А ещё законы якобы блюдёт! Вотый!

Отец заворочался во сне, и Узээриш мигом забыл о наглом нарушении собственного указа и с тревогой подался вперёд, всматриваясь в посеревшее лицо больного.

Глава 53
Ненормальные молодожены

Наутро Майяри была очень благодарна Ранхашевой совести за несговорчивость.

Тело болело. Особенно ныл низ живота, словно туда ударили. Ещё и зудел. Вроде ничего страшного, видывала боль и посерьёзнее, и тянущие неприятные ощущения появлялись только при движении. Но всё же…

Главное – не признаваться Ранхашу.

Майяри ещё немного поворочалась и резко открыла глаза, сообразив, что не чувствует за спиной чужого тепла. И, сев, обернулась.

Напряжение отпустило. Ранхаш никуда не ушёл. Он лежал здесь же, под одним с ней одеялом, только на другом краю постели. Девушка тут же подобралась к нему и осторожненько прижалась. Провела ладонями по спине, по бокам пробралась на живот и с хулиганским хмыком поползла ниже. Увы, Ранхаш проснулся и мягко перехватил её за запястья раньше, чем она добралась до его паха.

– Доброе утро, – в сонном голосе оборотня звучала лёгкая укоризна.

– Теперь-то почему нельзя? – растерялась Майяри.

– У тебя всё болит.

Тьфу ты! То ли опыт, то ли мысли читает, то ли дар сов. Девушка аж рассердилась. Она-то приготовилась полюбоваться на напряжённого мужа, пытающегося с достоинством скрыть, как ему хорошо, а он…

– Тогда переворачивайся на спину.

Майяри решительно сдёрнула одеяло с едва проснувшегося мужа и с неудовольствием уставилась на портки.

– Хоть ногу твою больную посмотрю. Я, – по губам скользнула коварная ухмылка, – не господин Шидай, от меня в постели не скроешься.

Мягкое и немного помятое со сна лицо Ранхаша осветилось улыбкой, и девушка заворожённо уставилась на ямочки.

– От Шидая тоже не скроешься, – заметил харен.

– М-м-м… – Майяри заинтересованным взглядом прошлась по телу мужа, – а от меня не отбрыкнёшься. Ох… – девушка потрясённо выдохнула и смущённо заморгала.

– Что такое? – Ранхаш лукаво посмотрел на неё из-под ресниц.

На плечах, шее и груди оборотня темнела россыпь засосов.

Майяри припомнила, с каким упоением целовала мужа ночью, пытаясь сломить его «совесть». Его кожа казалась такой приятной на вкус, что она остановиться не могла.

– Наверное, тебе понадобится шарф, – робко заметила девушка.

Ранхаш поднял руку и ласково очертил пальцами ключицы в вырезе её рубашки.

– Тебе тоже, – заверил он.

Собрались они только полтора часа спустя. Ни Майяри, ни Ранхаш толком не знали, что им делать после свадьбы, как себя вести и нужно ли вообще как-то по-особенному себя вести. Они чувствовали, что новый статус не только связал их в глазах остальных, но и должен был как-то поменять сам ход, образ жизни.

В понимании Майяри после заключения брака сразу начиналась супружеская жизнь с её обязательствами и супружеским долгом, и сейчас её больше всего волновала больная нога мужа: ночью ей было не до того, а вот утром она рассмотрела жутковатый шрам во всей красе. Ранхаш же слышал, что после свадьбы молодые супруги на некоторое время покидали общество и оставались наедине друг с другом. Смысл этой традиции он не понимал и сейчас, хотя при взгляде на неспешно облачающуюся жену начинала шевелиться смутная догадка.

Полюбив Майяри, он захотел, чтобы она всегда была рядом. Он больше не желал быть одиноким.

– Проведёшь сегодня день со мной? – спросил он.

Майяри обрадованно вскинулась.

– А куда мы сегодня? В сыск? Или выезжаем?

– Во дворец. Побудешь в библиотеке, пока я в подземелья схожу, узнаю, нет ли чего нового.

Тащить Майяри в место, которое пока было главной ареной её ночных кошмаров, Ранхаш не хотел. Но девушка не сообразила, что о ней заботятся.

– А с тобой можно? – в её глазах светилась не замутнённая страхом мольба, и Ранхаш кивнул раньше, чем сообразил, что делает.

Им обоим не хотелось расставаться. Быть рядом, провести друг с другом как можно больше времени – вот чего они желали. А в подземелье ли, в сыске или в библиотеке… какая в целом разница?

– О, здорово! Я слышала, мастер Дагрен замечательно там поработал.

Ранхаш замер, смотря на тёмно-синее платье Майяри, и, вспомнив кое-что, вернулся в гардеробную. Он уже давно не посещал этот дом, но кое-какие вещи здесь всё же хранились и господин Ириерс, здешний домоправитель, поддерживал их в порядке.

Свет упал на ряд вышитых Шидаем плащей и курток. Ранхаш даже на мгновение оторопел, а затем досадливо поморщился: и сюда добрался! Прихватив лёгкий плащ, он вернулся в спальню и набросил одежду на плечи Майяри. Та удивлённо посмотрела сперва на расшитые серебряными дубовыми листьями полы плаща, а потом на харена.

– Традиция Салеи. Равнинной части. На следующий день после свадьбы женщина надевает брачное одеяние мужа. Но вчера я был в этом, – Ранхаш кивнул на строгий, без вышивки чёрный кафтан с пыльными разводами.

Майяри молча сбросила с плеч плащ и с улыбкой вцепилась в кафтан.

– Я его почищу.

– Майяри…

– Всё равно никто не догадается, что я за тебя вышла, если надену эту красоту, – девушка со смешком посмотрела на плащ. – Ты в таком обычно не ходишь. А вот с этим сомнений никаких не будет. Остальные-то мужчины в расшитых ходят.

И едва ли не вприпрыжку направилась к купальням.

К дворцу они подъехали уже после полудня.

Приподнятое настроение Майяри не смог подпортить даже несколько унылый вид роскошного здания, повреждённую часть которого успешно скрывала распустившаяся весенняя зелень парка. Обычно оживлённый, шумный и торжественный, дворец казался странно пустым. По дорожкам не сновали слуги, не прогуливались придворные, не доносился из парка звонкий женский смех. Только часовые были на своих местах да слышались стук молоточков и тихие мужские голоса с той стороны, где здание ремонтировалось.

Холл встретил их гулкой пустотой. Ни единого звука, кроме эха их же шагов. Стража стояла неподвижно, провожая гостей тоскливыми взглядами.

Оживление появилось только ближе к входу в подземелья: стали попадаться спешащие мужчины, зазвучали приглушённые голоса и послышался грохот тяжело опускаемых предметов. Настоящая жизнь, похожая на прежнее дворцовое оживление, гудела уже в самих подземельях, будто бы все-все переместились с поверхности сюда.

Подземные коридоры, которые Майяри помнила ещё тихими и пустыми, были заполнены деревянными ящиками, бочками, бухтами верёвок и канатов и штабелями досок. Здесь как муравьи туда-сюда сновали оборотни, несущие на своих плечах строительные материалы вглубь подземелья и выносящие оттуда груды мусора. Отсыревшие стены отёрли от плесени многочисленные плечи, водянистую слизь на полах присыпали песком, а потолки кое-где подпёрли балками, чтоб уж точно не обвалились.

Девушка с интересом осматривалась. Если вход в подземелья успели завалить ящиками и бочками, то вход в Подземный город, наоборот, расчистили. Из всего города она видела один Зверинец, и сейчас её взгляду открывались совершенно новые коридоры и залы.

– Вот здесь находился артефакт, который едва не сжёг школу, – Ранхаш приоткрыл дверь – охрана косо посмотрела на него, – и девушка увидела тускло освещённую комнатку со свисающим с потолка шаром. Шар чернел пустотой и выглядел зловеще. – Весь зал был артефактом, а шар – накопителем. Сверху над нами как раз школа.

Майяри хотела пройти внутрь, но Ранхаш закрыл дверь и опять оттеснил её в коридор.

– Принцип работы неясен. Вдруг артефакт среагирует на первый подходящий накопитель.

Девушка не сразу сообразила, что под накопителем харен имел в виду её, а сообразив, развеселилась.

Ранхаш провёл её по лабиринту коридоров, и они неожиданно для Майяри вышли на площадку, с которой открывался пробирающий до мурашек вид на Подземный город.

Законники успели по-своему обжить его, и крыши домов вместе с тесными улочками заливал яркий свет фонарей. То тут, то там высились груды камней и досок, слышалась ругань, и даже Майяри чувствовала крепкий смоляной запах.

Большая стройка велась у одной из стен котлована, в котором лежал город. Её закладывали громадными каменными блоками, которые тут же расписывали знаками маги, а следом кладку поливали чем-то раскалённо-красным и остро пахнущим горячим железом.

– За стеной, – Ранхаш кивнул на место стройки, – плотина, сдерживающая подземную реку и поворачивающая её в сторону. Ты её видела, она течёт под каналом. Я сперва хотел взорвать плотину, но потом услышал, что в город привели тебя и господина Иерхарида.

Майяри содрогнулась, представив, как неукротимый поток сметает на своём пути все препятствия, выносит двери и, как кровь вены, заполняет коридоры. Толща земли над головой и под ногами и толща воды вокруг… Девушке стало очень и очень неуютно.

– Было решено приспособить подземелья под наши нужды, поэтому занялись укреплением плотины. Помимо коридоров, проложенных руками, здесь достаточно обширная система природных пещер.

С частью из них Майяри уже даже была знакома.

– Заговорщики просто обустраивали их под себя, облагораживая и подпирая балками.

В очередной раз накрыла оторопь от осознания грандиозности планов Дешия. И острое сожаление. Какой ум, какая целеустремлённость…

– Пойдём.

Ранхаш опять увёл её в коридоры. Они ненадолго зашли в Зверинец, который успели привести в относительный порядок, полюбовались пустыми клетками и ползающим по полу Йоном, который старательно перерисовывал знаки с пола в свою книжечку. На посетителей он даже не обратил внимания.

Перед следующей комнатой, в которую они решили зайти, стояла усиленная охрана. У харена даже спросили условную фразу, а Майяри смерили подозрительными взглядами.

За дверями скрывался просторный, но с низко висящими потолками зал. Примерно по центру стояли два каменных постамента, густо испещрённых каменной резьбой, между ними высился треножник, на котором мерцал мутно-белый огромный шар. Взгляд Майяри сразу притянулся к нему, и она едва успела остановиться. На полу сидел, раскорячившись, мастер Резвер. Босой оборотень, казалось, держал вес тела на одних только пальцах ног и едва ли не нюхал знаки под собой. Нечёсаные волосы скрепляла на затылке небрежным кулем то ли щепка, то ли осколок камня. Немного в стороне, тоже босой и с забранными волосами, сидел мастер Дагрен. Мужчины одновременно вскинули головы и недовольно посмотрели на гостей, но, увидев, кто пришёл, расплылись в хищных улыбках.

– Майяри… – прищурился защитник.

– Харен… – осклабился куратор.

– … у тебя же много сил… – начал мастер Дагрен.

– … мы отщипнём кусочек, чтобы проверить, как работает… – продолжил мастер Резвер, смотря на Ранхаша.

– … тебе даже худо не станет.

Ранхаш подавил соблазн поинтересоваться душевным здоровьем мастеров и просто ответил:

– Нет.

И пометил, что всё же нужно прислать сюда лекаря душ.

– Харен, ради благой цели, – попробовал надавить мастер Резвер. – Мы возьмём лишь капельку. Нам бы увидеть, как это работает.

– Вы видите, сколько здесь магии? – мастер Дагрен указал на шар. – Есть идея повернуть ритуал в обратную сторону. Не на изъятие, а на отдачу. Тогда можно было бы попробовать помочь тем, кого здесь до дна вычерпали.

– Они могут опять стать магами, если мы сообразим, как воспользоваться этой возможностью.

– Но сперва нужно понять изначальный принцип работы. И лучше не рисковать и взять того, кого вычерпать сложно, – защитник сияющими в полумраке глазами уставился на Майяри.

Девушка, сперва, как и харен, решившая, что мастера сбрендили, разгадывая головоломку от Дешия, заинтересовалась.

– Вам в помощь отрядили двух хаги, – мрачно напомнил Ранхаш о Брише и его брате Югеше, сосланных хайнесом сюда в качестве наказания.