Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Ошеломление так ярко отразилось на лице Майяри, что женщина приняла это на свой счёт.

– Думала, что можешь спокойно прибрать моего сына к рукам и тебе никто не помешает? – на её холёном лице появилась кривая улыбка, ничуть не красящая её.

Майяри вздрогнула и, вырвавшись из своих раздумий, с недоумением посмотрела на оборотницу.

– Госпожа, а вы чья мать? – на всякий случай уточнила она. Может, птичка просто окном ошиблась?

– Не делай мне тут непонимающее лицо, сука! – ноздри красавицы яростно раздулись. – Я мать Ранхаша Вотого!

Брови Майяри приподнялись в искреннем удивлении, и она поражённо выдохнула:

– И вы думаете, я в это поверю?

Искренняя ярость на лице женщины разбавилась удивлением и непониманием, ярко отразившимся в её прекрасных глазах.

– Господин Ранхаш принадлежит к высшему обществу, – надменно заявила девушка, – а вы не похожи на благородную госпожу.

Поражённо хлопнув глазами, оборотница хрипло рассмеялась.

– Да как ты смеешь, блудливая тварь?

– Всем известно, госпожа, что представители высшего общества благородны, отличаются изяществом манер и уж точно не позволяют себе поведения, подобного вашему. Да и с чего вы решили, что я хочу прибрать к рукам господина Ранхаша?

Нет, действительно, почему она сталкивается с этим обвинением уже не первый раз? Разве можно заподозрить такого оборотня, как харен, в неверности невесте? Да это даже звучит неправдоподобно.

– Закрой рот, приживалка, – холодно бросила женщина. – Об этом весь город судачит.

В другое время Майяри, может быть, постаралась вести себя помягче, всё же мать харена, но она и так была расстроена неопределёнными мыслями о брате и воспоминаниями о своей прежней жизни, кроме этого чувствовала себя ужасно уставшей, и ей очень хотелось немного выпустить скопившееся напряжение.

Сложив руки на груди, Майяри холодно улыбнулась и издевательски протянула:

– О-о-о, так вы примчались сюда из-за слухов? Госпожа, после подобного заявления утверждать, что вы мать господина Ранхаша, даже наивно. Вы никак не можете быть благородной госпожой. И, – она плавно шагнула вперёд и проникновенно спросила, – знаете почему? Потому что благородная госпожа дорожит своей репутацией. Она бы никогда не опозорила себя разборками только из-за каких-то слухов. Слухи придумывают простолюдины. И верят в них тоже только простолюдины. А благородная госпожа никогда не доверит свою честь слухам. Она всё проверит, и только после того, как мерзкие домыслы станут фактами, позволит себе снизойти до праведного гнева. Вы же, – Майяри окинула застывшую оборотницу снисходительным взглядом, – ничего не проверили, иначе знали бы, что у меня есть жених и это не господин Ранхаш.

– Я слышала, что ты нахалка, но не думала, что твоя наглость настолько безмерна, – в голосе гостьи даже мелькнуло восхищение. – И глупость. Ты даже представить не можешь, что я могу сделать с тобой. Ещё раз посмеешь меня поучать, и от тебя даже имени не останется, тварь. А теперь выметайся из этого дома, пока я тебя сама не вышвырнула!

Майяри всё-таки овладела злость, и она вспомнила о своём происхождении. Эта высокомерная крикливая барышня наверняка даже помыслить не может о том, чтобы дотянуться до той высоты, на которой находится проклятый род Майяри. Вероятно, происходит она не напрямую из семьи хайнеса, а из рода, в который когда-то вышла замуж одна из хайрени[9], и белую сову она унаследовала только по воле судьбы. Если бы кто-то из Вотых женился именно на хайрени, Майяри бы это знала.

– Следи за языком, невоспитанная дрянь! – в бешенстве прошипела она.

Рот оборотницы изумлённо распахнулся.

– Ведёшь себя как дочь конюха, выросшая в дешёвом притоне! Услышав тебя, я даже решила, что у кого-то из рисов есть внебрачный ребёнок от дворцовой служанки, настолько грязно ты себя ведёшь. Позоришь и сына, и всю семью своими плебейскими манерами. Как смеешь ты быть такой высокомерной, если ведёшь себя как обычная девка?

Лицо женщины исказилось от ярости, и она, подскочив ближе, замахнулась для пощёчины. Майяри перехватила её руку и безжалостно вывернула до отчаянного болезненного вскрика, заставив оборотницу согнуться. Рывком подтащив её ближе, девушка хладнокровно прошептала прямо в лицо женщине:

– Ещё раз посмеешь поднять на меня руку, и я вырву обе твои руки и засуну их в твою хорошенькую задницу. И мне за этого ничего не будет. Поняла?

В глазах оборотницы впервые за весь разговор появился страх. Майяри ещё немного крутанула её руку, чисто в воспитательных целях, и отшвырнула от себя.

– И оденься, – женщина слегка вздрогнула от холодного взгляда, скользнувшего по её телу. – Не в бордель прилетела.

От двери донёсся какой-то странный звук – то ли кашель, то ли поперхнулся кто-то, – и Майяри с оборотницей обернулись. У самого порога стояли мрачные как тучи господин Шидай и господин Ранхаш. Майяри нахмурилась. И как много они успели услышать? Хотя, может, и к лучшему. Вдруг харен, разозлившись, сам вышвырнет её за порог.

Гостья отчего-то не поспешила жаловаться мужчинам на Майяри. Вместо этого она почему-то напряглась, а затем вскинула подбородок и, ничуть не стесняясь своей наготы, полностью развернулась. Майяри даже показалось, что она намеренно демонстрировала своё тело, но ни Ранхаш, ни Шидай не опустили взглядов ниже её лица.

– Майяри, – лекарь посмотрел на девушку и улыбнулся ей. Как-то натянуто улыбнулся. – Давай-ка мы с тобой прогуляемся. Ты же ещё не видела теплицу Ывашия? Она достойна внимания.

Майяри подозрительно взглянула сперва на него, а потом на харена и едва не вздрогнула. Тот смотрел на мать с такой непробиваемой холодностью, что девушка невольно вспомнила их беседу в тюремной башне. И поняла, что на неё почему-то злиться не собираются, и даже малость расстроилась.

– Да, конечно.

Она шагнула к лекарю и позволила ему вывести себя из гостиной. Жадного взгляда женщины, направленного на спину Шидая, она уже не заметила.

Едва дверь закрылась, как невозмутимость оборотницы пошатнулась, и она без лишней спешки, но всё же скрылась за спинкой кресла, закрывая тело от взора сына.

– Госпожа Менвиа, я, кажется, говорил, что не желаю видеть вас ни в одном из моих домов, – холодно напомнил харен. – Я пошёл вам на уступки, а вы обещали больше не лезть в мою жизнь.

– Ну неужели ты выгонишь свою мать? – усмехнулась оборотница. Несмотря на кажущуюся уверенность, в её глазах мелькнула нервозность. Она опасалась такого сына.

– Выгоню, – спокойно отозвался Ранхаш. – Тем более мне нечего предложить вам из одежды.

Глава 51
Прошлое господина Шидая и господина Ранхаша

– Господин Шидай, – Майяри окликнула лекаря, который продолжал целеустремлённо тащить её куда-то.

Они уже пересекли холл, где оборотень подхватил с вешалок их верхнюю одежду, и свернули куда-то вглубь дома. Выглядел при этом мужчина неважно: брови нахмурены, губы поджаты, и, казалось, он весь ушёл в себя. Нет, госпожа Менвиа – неприятная женщина, но Майяри почему-то чудилось, что лекарь не хотел видеть её не только по этой причине. Оставил харена наедине с ней, хотя обычно господина Шидая не выгонишь: он был готов поддержать господина Ранхаша даже тогда, когда тот не хотел никакой поддержки.

– А? – оборотень выплыл из своих раздумий и растерянно уставился на девушку.

– Куда мы? Вы меня действительно тащите в теплицу?

Лекарь остановился и вперился в стену невидящим взглядом. Пальцы его сильнее сжались на руке девушки, стало больно, но Майяри не пожаловалась. Только обеспокоенно нахмурилась.

– Я повела себя несколько невежливо с матерью харена. Вы злитесь на меня?

– Что? – Шидай взглянул на неё с искренним удивлением. – Конечно же, нет! Госпожа Менвиа… м-м-м… ну это госпожа Менвиа. Ранхаш сейчас попросит её уйти, и она потом как минимум недели две сунуться не посмеет. Хотя обещала в принципе больше не соваться… – последнее мужчина добавил едва слышно.

Майяри озадачилась. Своих родителей она никогда не знала: они погибли под обвалом, когда ей не было и года. Разгневанные горы не щадят и детей земли. Но, пожив в Салее, она успела убедиться, что родителей здесь любят, уважают, а те любят и берегут своих детей. Откровенно говоря, она думала, что родители харена мертвы, иначе она не могла объяснить себе, почему отцом он называл господина Шидая. Из родословной семьи Вотый она знала только представителей основной ветви и некоторых других наиболее ярких.

– То есть харен не будет на меня злиться? – всё ещё недоверчиво уточнила Майяри.

– Тогда бы ему пришлось в первую очередь злиться на меня, – хмыкнул Шидай. – Наши встречи с Менвиа редко проходят гладко. Слишком уж она меня за живое цепляет.

Майяри наконец поняла, что направляются они к чёрному выходу.

– Мы в теплицу? – ещё раз уточнила она.

Лекарь резко остановился – Майяри даже вошла лицом в его плечо – и крепко задумался.

– А пошли-ка мы с тобой кое-куда сходим, – решил он наконец и протянул ей шубку.

– Сходим? А это не опасно? То есть я хотела сказать, господин Ранхаш не рассердится? – спохватилась девушка, одновременно с этим торопливо натягивая одежду.

– Рассердится, – спокойно признал Шидай, – но нам с тобой сейчас лучше уйти отсюда. Кто его знает, сколько времени потребуется, чтобы выпроводить её… Но мы же с охраной пойдём и совсем-совсем недалеко. Давай-давай, одевайся, – лекарь поспешно засунул руки в рукава тёплого плаща и, даже не подумав застегнуться, начал торопливо помогать девушке с одеванием. – Принесла же её нелёгкая…

Да что происходит? Всё более и более теряющаяся Майяри покорно позволила вытащить себя в сад, где в очередной раз едва не вошла в спину господина Шидая. И ошеломлённо замерла, уставившись на десяток мужчин в чёрном, неодобрительно глядящих на лекаря.

– Так, мужики, нам срочно нужно смыться отсюда до ближайшей таверны. Собирайтесь с нами и зовите остальных.

Неодобрение исчезло с лиц охранников, сменившись недоумением, но один из них всё же шагнул в сторону и коротко свистнул.

Ранхаш буквально скатился с лестницы, обеспокоенно принюхиваясь, но всё ещё надеясь, что ослабевание двух очень важных запахов ему почудилось. А он ведь только проследил, что госпожа Менвиа действительно улетела и не вернулась кружным путём: выгнать её никто, кроме него самого и Шидая, не посмеет, но Шидая она не больно-то и слушалась.

В холле он столкнулся с Ывашием, который что-то недовольно ворчал под нос. Прислушавшись, Ранхаш различил:

– … перья свои…

Увидев господина, старик осёкся и растянул губы в улыбке.

– Госпожа уже удалилась? – вежливо вопросил он.

– Да, – Ранхаш хмуро осмотрелся.

– Как жаль, – на лице домоправителя расцвело облегчение.

– Где Шидай и Майяри?

– Этот старый паскудник потащил невинную девочку в таверну! – поспешил пожаловаться Ываший.

– Он с ума сошёл⁈ – рассерженно прошипел Ранхаш. – За ней охотится тёмный, а он её из дома вытащил?

– Ну они не одни пошли. Всю охрану с собой увели. Всю-всю! – в голосе старика прозвучал укор. – Никого не оставили вам. Приходи кто хочешь, режь господина…

Так уж и всю? Что-то Ранхаш сомневался, что ему никого не оставили, и хитрый взгляд домоправителя только убедил его в этом.

– Куда именно они пошли? – спросил он, стягивая с вешалки плащ.

– Да вы не торопитесь, они недалеко, – Ываший почему-то вцепился в плащ с другой стороны и мягко потянул на себя. – Пусть они немного поболтают, девочка успокоится, Шидай ей байки потравит…

Ранхаш с недоумением воззрился на старика, и тот добродушно улыбнулся.

– Ну, среди своих новости быстро расползаются. А госпожа ещё так убивалась прошлой ночью. Ясно, что произошло нечто совсем плохонькое, а вы, уж простите, господин, утешать или договариваться совсем не умеете. Нет-нет, я ничего не слышал! – поспешил добавить домоправитель. – Просто видел, какой расстроенной была девочка, когда выходила из вашего кабинета. А Шидай – тот ещё интриган. И успокоит, и убедит, и нужные слова найдёт… Пусть поболтают. Глядишь, кое-какие проблемы сами собой исчезнут.

Исчезнут? Ранхаш вспомнил мрачное лицо Майяри, её умоляющий взгляд и решительно поджатые губы. Внутри опять зашевелилось опасение, ставшее почти убеждением – сбежит. И мужчина медленно разжал пальцы, выпуская одежду.

– Вот и славно, – Ываший повесил плащ на место и с улыбкой посмотрел на господина. – Отварчику? С малюсенькой капелькой настоечки. Даже не почуете.

Подумав, Ранхаш всё же кивнул головой.

– Хорошо. Только без настойки.

Лучше уж не рисковать.

Таверна оказалась почти пустой. Полуденное время прошло, вечернее ещё не подошло, и хозяин встретил их несколько удивлённым взглядом. Путники в этой части города не останавливались, и посетителями были больше жители ближайших улиц, многих из которых он знал в лицо. Но вошедший господин мало того что был незнаком, так ещё и привёл за собой настороженно осматривающуюся хорошо одетую девочку. Приличную такую, сразу видно, что не из дарительниц утех.

Выбрав чистенький аккуратный стол у самой стенки, Шидай помог Майяри избавиться от шубы и поманил к себе пышнобёдрую подавальщицу.

– Скажи, красавица, чем у вас сегодня почуют?

– Из горячего остались ещё грибная похлёбка и каша с мясом. Если господин хочет что-то испить, наша таверна славится лучшими винами в округе, да и из холодной снеди можем поставить всё, что душе угодно.

– Ну принеси нам тогда похлёбку и кашу с мясом, а ещё кувшин самого душистого и сладкого вина для девушки и что-то покрепче для меня. Дика есть?

– Как не быть? – гордо подбоченилась девушка.

– Тогда её и неси. И закуски. Копчёности там, солёности, мясо, рыбу… – Шидай положил на столешницу тяжело звякнувший кошелёк, и смекалистая подавальщица поняла, что тащить можно всё.

Прислушивающийся к разговору хозяин сразу подобрел, но всё же отметил, что надо бы присмотреть за парочкой, а то, может, господин из ушлых людей. Напоит сейчас девочку и сотворит какое-нибудь беспутство. Дверь опять открылась, и хозяину пришлось отвлечься на компанию из трёх оборотней, облачённых в чёрное.

Майяри проводила взглядом усевшихся недалеко от них охранников и испытующе посмотрела на лекаря. Тот крутил головой с искренним любопытством и благожелательно улыбался.

– Последний раз я в этом местечке бывал года три назад. С тех пор тут и хозяин сменился, и обстановка стала более приличной. Очень и очень неплохо.

– Господину Ранхашу не понравится, – попробовала урезонить его Майяри, но мужчина лишь досадливо поморщился.

– Ему постоянно что-то не нравится. Успокойся. Посидим, поедим, поболтаем, выпьем… Хорошо проведём время.

– Я не буду пить, – девушка чопорно поджала губы.

В неадекватном состоянии она всегда становилась чересчур болтливой, а потом ещё и не помнила, о чём болтала. Пить ей точно не стоило.

– Пить я буду, а тебе так, за компанию налью. Без выпивки я этот разговор не потяну…

Теперь в глазах Майяри появился искренний интерес. И даже опасение.

– А о чём мы говорить будем?

– О прошлом. Твоём, моём и Ранхаша. Думаю, нам всем стоит стать немного более искренними.

– Я не буду рассказывать, – мгновенно захлопнулась Майяри.

– Я не буду просить рассказать всё. Можешь не говорить, откуда ты, кто твоя семья и как ты росла, но что-то же можно рассказать? Например, что же произошло с твоим братом. Нам нужно это знать, чтобы понять, чем мы можем помочь.

– Господин Ранхаш считает его опасным. Вряд ли он захочет помочь.

– Но это Ранхаш, – отмахнулся Шидай. – Он привязался к тебе, и он совсем не хочет, чтобы с тобой что-то случилась. А твой брат всё же пытался убить тебя.

– Привязался ко мне? – девушка с весёлым сомнением вскинула брови.

– Вот зря ты так сомневаешься, – укорил её лекарь. – Мне-то уж лучше знать. Ранхаш же никогда ни о ком, кроме меня, не заботился, а тут за тобой взялся присматривать, ведёт себя как настоящий опекун: в школу твою мотается, на работу тебя пристраивает, оболтуса Викана гонят, ворчит на тебя, когда ты куда не надо встреваешь. Другой барышне он бы позволил какие угодно кренделя в небе на драконе выписывать, а вот тебе влетело за это. Ранхаш вообще с большим трудом привязывается, но если его угораздило совершить такую глупость, то он держится обеими руками за эту привязанность.

– А он что, к кому-то, кроме вас, привязывался?

– Конечно, – лекарь произнёс это абсолютно уверенным тоном, но в самом начале слегка запнулся.

Но Майяри отчего-то всё равно не удалось усомниться в его словах. Ведь господин Ранхаш действительно заботился о ней. Почему-то вспомнился день казни банды Линялого на постоялом дворе, когда харен велел отойти ей от окна. Он не позволил ей смотреть на казнь. А ещё он заботился о приличиях, и это порой даже забавляло. Харен действительно очень добр к ней, хоть это порой было и незаметно.

– Но он очень категоричен в отношении моего брата. Я могу его понять, но это мой брат. Я… Господин Шидай, когда его убили, это стало самым большим кошмаром в моей жизни. Если это повторится снова…

– Ну… Ранхаша мы как-нибудь убедим.

– Мы? – Майяри удивлённо уставилась на него.

– Мы, – подтвердил господин Шидай. – Я и ты. Видишь ли, Ранхашу сложно понять нас, он ещё не сталкивался с безвозвратными потерями тех, кто ему дорог. А мы сталкивались. И ты знаешь, если вдруг сам Ранхаш сойдёт с ума и начнёт убивать всех, я предпочту принять его сторону, но не убить. Потерять его страшнее, чем потерять всех остальных. Так что если твоему брату ещё можно помочь, то постараемся сделать это.

– А если нет? – в душе завязался узел отчаяния.

– Мы постараемся что-нибудь придумать. Но для этого мне нужно знать, что же с ним произошло.

Беседа прервалась из-за подавальщицы, и девушка с лекарем в молчании подождали, пока та расставит тарелки, бутылки и стаканы. В нос тут же навязчиво полез запах грибной похлёбки, и Майяри неожиданно сглотнула набежавшую слюну. В желудке засосало, и она неуверенно уставилась на ложку. Тем временем господин Шидай налил в её стакан густое тёмно-тёмно-красное вино с сильным ягодным ароматом, а себе плеснул что-то прозрачно-жёлтое и крепко пахнущее. Майяри недовольно шевельнула ноздрями.

– С Ранхашем-то особо не попьёшь, – прикрыв глаза, лекарь с блаженным видом вдохнул запах своего напитка. – Сам пить не может и мне не разрешает.

– Вы недавно напились, – неодобрительно напомнила девушка. Сама она пьяного господина Шидая не видела, но раз это не нравится господину Ранхашу, значит, причина есть.

– Это была дружеская встреча, – мужчина сделал глоток и шумно выдохнул. – Эх, хороша! Ты ешь-ешь. Последний раз нормально, наверное, вчера ела.

Майяри всё же взяла ложку и, осторожно зачерпнув похлёбку, поднесла её ко рту. Вкус оказался таким же отменным, как и запах. Наваристый мясной бульон, солёный и с крепким грибным вкусом. Желудок одобрительно заурчал, и девушка заработала ложкой чуть быстрее. В конце концов, думать о побеге лучше на сытый желудок.

Думать определённо стало проще, но мысли потекли уже в противоположное от побега направление. Майяри с сомнением посмотрела на лекаря, который с энтузиазмом доедал похлёбку, и задумчиво пошуровала ложкой, вылавливая кусочки грибов.

– Моего брата казнили, – всё же сказала она.

– Вот как? – Шидай спокойно взглянул на неё и придвинул к себе кашу. – Но выглядел он очень живым.

Спокойная реакция лекаря расположила Майяри к большей откровенности, и она продолжила:

– У хаги очень жестокие традиции в отношении тех, кто встал на путь тёмного. Они не ждут, когда он поддастся жажде силы, и сразу убивают. Зачем ждать, когда он станет безумным и будет готов на всё ради камней? Проблему нужно истреблять на корню.

– Знакомое выражение… – задумчиво протянул господин Шидай.

Майяри тоже вспомнила о харене.

– Так твой брат поглотил камень?

– Да, но он не хотел этого. Камень сам упал на него, сорвался с ветки, когда мы гуляли под деревьями, – брови лекаря непонимающе изогнулись. – Он совсем этого не хотел. Но ему никто не поверил, да и в целом было неважно, сам ли он его коснулся или нет. Он встал на путь тёмного. Его убили в тот же день, – ложка неприятно шкрябнула по дну тарелки. – Забили палками в назидание остальным, переломали ему все кости, а после выбросили за ворота на съедение хищникам. Я видела всё это, – голос Майяри упал до шёпота. – Мне было десять, когда брата не стало, а кроме него у меня больше никого не было.

– А сколько ему было? – напряжённо уточнил господин Шидай.

– Четырнадцать.

Мужчина помрачнел.

– Как видите, хаги – одна из самых отвратительных рас. Они не дают своим потомкам права на ошибку. Если они узнают, что я встала на путь тёмного, то такая же казнь будет ожидать и меня.

– Ну не надо всех под одну гребёнку… – осудил девушку оборотень. – Далеко не все хаги такие. Я, если честно, впервые слышу о таком обычае, а прожил я немало. Вспомни того же Харийда. Он из равнинных хаги, и у них принято поддерживать оступившихся, чтобы они не поддались зову крови. Конечно, бывает, что их усилия оказываются напрасными, и тогда ради безопасности остальных приходится убивать обезумевшего сородича, но это не показательные казни, а суровая необходимость. То, о чём рассказала ты… – Шидай осёкся. – Я не могу представить себе, как можно так поступать с детьми.

– Мы не были детьми, – отозвалась Майяри. – Точнее, я была ребёнком, а Ёрдела никогда таковым не считали.

– Ёрдел? Интересное имя…

– Он был очень сильным, добрым… – голос девушки сорвался. – И он бы смог устоять перед жаждой силы. Он был таким волевым, целеустремлённым… А теперь… Теперь я даже не знаю, что он из себя представляет. И как он выжил после такого⁈

Шидай ненавязчиво подпихнул к девушке стакан с вином, но та, шмыгнув носом, взглянула на выпивку неодобрительно.

– Хреново, – не постеснялся в выражении Шидай. – Ты уж прости за откровенность, но после такого немудрено и умом тронуться. Боюсь, сломали ему не только кости. Знать бы ещё, что у него в голове творится.

– Господин, – Майяри умоляюще посмотрела на него.

– Ой, да брось ты это! – отмахнулся Шидай. – Пока не разберёмся, что там в его головушке, ничего предпринимать не будем. Ты мне только скажи, а что с твоими родителями? Они мертвы? Я просто не могу по-другому объяснить то, что они не вмешались.

– Да, они умерли под обвалом, – неохотно призналась Майяри.

– Хаги и не смогли остановить камнепад? – удивился лекарь.

– Когда горы гневаются, силы отказывают, – пожала плечами девушка.

– Вот как? Оказывается, у хаги немало ограничений. А родители твои были хорошими… м-м-м… хаги?

– Я их никогда не знала, поэтому предпочитаю думать, что они были хорошими. Но, вероятно, я ошибаюсь: в общине мне всегда ставили их в пример, мол, я не достойна быть их дочерью. Меня это так-то мало расстраивало, я их вообще не помню. Брат и тот почти ничего не помнил о них.

– Раз не помните, значит, были хорошими, – решил Шидай. – Ешь давай, нам с тобой понадобится много сил, чтобы уболтать одного упёртого харена не делать ничего, о чём он потом сильно пожалеет. А пока ешь, расскажи, как ты жила после смерти брата.

– Больно много вы хотите знать, – девушка мрачно посмотрела на него.

– Любопытство – главный минус старости, – обезоруживающе улыбнулся лекарь. – Кушай и рассказывай, только не подавись.

Всё-таки господин Шидай очень хитрый. Тот же харен почти ничего из неё вытянуть не смог, а вот лекарь уже и о брате её кое-что знает, и о родителях, и вот теперь о её жизни допытывается. И Майяри чувствовала, что расскажет.

– Я заняла место брата… – помедлив, она всё же добавила: – Он занимал особое место в общине. И первые несколько лет я жила с жаждой мести. Потом устала ненавидеть и захотела просто изменить свою судьбу, пожить так, как мне хочется. Я постоянно сбегала, но мне не везло, меня ловили. Удача улыбнулась мне больше шести лет назад, я смогла выбраться из Сумеречных гор и затеряться на территории Салеи. Потом два года бродяжничала, пыталась узнать и понять жизнь здесь и в конце концов поступила в санаришскую школу.

– Всё-таки ты сильная девочка, – Майяри удивлённо посмотрела на лекаря. – Потеряла единственного близкого человека в столь раннем возрасте, несколько лет варилась в ненависти, столько раз пыталась сбежать, несмотря на неудачи… Большинство сломались бы: поддались обстоятельствам, сошли бы с ума, закончили бы свою жизнь… – Шидай не договорил, оборвав себя. – И всё же ты держишься, даже не имея определённой цели в жизни.

– Я хочу изменить свою судьбу, – напомнила Майяри.

– А какую судьбу ты хочешь? – полюбовавшись растерянным лицом девушки, лекарь продолжил: – Весьма размытая цель, но тебе хватает. В этом и есть главная сила: жить, даже не имея причин для этого.

– У меня есть причины, просто я не вижу их чётко, – упрямо заявила Майяри.

– Большинству людей этого мало. Ты ешь, не отвлекайся.

– Господин Шидай, вы же меня не обманете?

За столом воцарилось молчание. Лекарь, оставив ложку в каше, устало потёр лоб и с грустной улыбкой посмотрел на Майяри.

– Мы попытаемся сделать всё, что возможно. Но, Майяри, если вдруг твой брат изменился слишком сильно и в опасности окажутся твои друзья, то тебе самой придётся принять решение. Возможно, самое тяжёлое в своей жизни.

– Ёрдел изменился, но… не так, – упрямо сказала девушка и засунула в рот ложку с кашей.

Она была благодарна господину Шидаю за то, что он не стал её переубеждать и тоже занялся своим обедом. Некоторое время они молча ели, словно несколькими минутами ранее и не было никакого серьёзного разговора, так, беседа для затравки аппетита. Потом пустые тарелки унесли и принесли новые, с закусками.

– Нам это до ночи есть, – Майяри ошеломлённо уставилась на заставленный стол.

– Нам здесь столько и сидеть, – пожал плечами лекарь.

– Думаете, они будут так долго говорить? – девушка бросила на него настороженный взгляд.

– Ну это вряд ли, – поморщился оборотень. – В последние сто лет Менвиа не рискует оставаться надолго наедине с Ранхашем.

– Почему? Он, что…

– Так, ты о чём подумала? – Шидай строго посмотрел на смутившуюся девчонку. – Ранхаш руку на мать не поднимет, он воспитанный мальчик. Даже голос не повысит. Её пугает его холодная и выдержанная манера общаться. Боится она его. А ведь в своё время она сама хотела, чтобы он стал таким…

– Они не ладят? – осторожно уточнила Майяри.

– С Менвиа вообще сложно ладить. Мнит себя птицей слишком высокого полёта и считает, что со своим происхождением может позволить себе всё. Ты, наверное, сталкивалась с подобными ей в высшем обществе? – Шидай бросил хитрый взгляд на девушку. – Такие типажи там не редкость.

Не заметившая его хитрого взгляда девушка утверждающе кивнула и стащила с ближайшего подноса ломтик копчённого мяса. Свой прокол она осознала, уже запихнув закуску в рот, и возмущённо воззрилась на лекаря. Тот довольно осклабился и отправил в рот кусочек рыбы.

– Я хитрый старый волк… – пропел мужчина первую строчку известной детской песенки.

Майяри, впрочем, она была неизвестна.

– А насколько высокого происхождения госпожа Менвиа? – недовольная девушка решила, что теперь её очередь вытягивать информацию. – Она белая сова, но не думаю, что она близка к семье хайнеса. Я не помню, чтобы кто-то из хайрени или просто из семьи хайнеса выходил замуж в семью Вотый.

– Надо же, ещё и в генеалогии правящей семьи разбираешься, – Шидай всегда мог выудить что-то новое даже из самого невинного высказывания. Растерянная Майяри обескураженно хлопнула ресницами. – Да, действительно, она дальняя родственница правящей семьи. Почти тысячу лет назад хайрени Лыэрия вышла замуж в семью Орлый, а её дочь потом вышла замуж… м-м-м… я уж точно не помню куда. А потом её дочь вышла замуж, и дочь дочери… И вот через несколько поколений в семье Эбдий родилась Менвиа. То ещё событие было… вроде. Я сам в тот период в жизни общества особо не участвовал, это мне потом Шерех рассказывал. Эй, красавица, а можно мне ещё бутылочку? А лучше сразу кувшинчик, – окликнул подавальщицу лекарь.

– Конечно, господин, – бодро отозвалась та.

– Вы уже выпили? – неприятно поразилась Майяри. – Может, хватит?

– Да я только разогрелся. Не переживай, пьяный я очень ласковый и совсем безобидный.

Кто из-за охранников за соседним столом поперхнулся и натужно закашлял.

– Ну если напиваюсь рядом с приятными мне людьми, оборотнями и хаги, – поправился Шидай. – На чём я там остановился? А, родилась Менвиа. Само семейство Эбдий хоть и отличалось древним происхождением и было в меру богато, но какого-то влияния не имело. В политику они не встревали, воинскими доблестями не отличались, смекалкой тоже. А тут белая сова! Сразу проснулись амбиции, да и сам хайнес заинтересовался новорожденной. Как-никак, она дальняя родственница, вполне могла бы стать женой одного из представителей правящей семьи. Белые совы малочисленны и почти все – члены семьи хайнеса, и жену-сову днём с огнём не сыщешь. Вот Менвиа и растили с осознанием собственной значимости. Она верила, что обязательно станет членом семьи хайнеса, может быть, верила бы, что станет и хайнеси, но у хайнеса тогда ещё наследника не было. В её голову втемяшили, что у неё всё должно быть самое лучшее, что зависть окружающих показывает её превосходство над ними. И вот выросла девушка, уверенная в собственной безупречности, в исключительности своей судьбы, убеждённая, что всё лучшее в этом мире должно достаться ей и что её желания должны немедленно исполняться. Здесь, конечно, велика вина её семьи, но с возрастом можно было и самой ума набраться, тем более у неё было много возможностей задуматься, из-за чего же всё идёт не так, как ей хочется, и найти проблемы в себе, но нет, – господин Шидай отхлебнул крепко пахнущую дику. – Виноваты всегда окружающие.

– Но в семью хайнеса она замуж не вышла, – заметила Майяри.

Слушая лекаря, она даже не заметила, что подвинула к себе миску с квашеной капустой и теперь совершенно неприлично ела её руками. Сперва девушка вроде бы смутилась, но, сообразив, что никому дела нет до её манер, продолжила хрустеть.

– Не вышла, – подтвердил Шидай. – Мужчины правящей семьи не могут заключать браки по расчёту. Это ради сохранения зверя. Может, слышала об этом?

Девушка отрицательно мотнула головой.

– Демоны-звери капризны и редко рождаются в браках, где нет любви и уважения между родителями. Говорят, что демон-зверь приходит к ребёнку в животе матери, если уверен, что после рождения о нём позаботятся и защитят, а в браках по расчёту и с детьми нередко бывают холодны. Менвиа никому из мужчин правящей семьи не приглянулась. С ней уже тогда было сложно ладить. Это, конечно, стало сильным ударом по её самолюбию, но всё же для неё нашёлся жених из не менее знатной семьи.