Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 175 (всего у книги 358 страниц)

Глава 47
Ужас, которому нет места в мире

Ранхаш замер, не отрывая настороженного взгляда от правой половины лица тёмного. Поразительное сходство с Майяри было сложно не заметить. Перед ним словно стояла её мужская версия.

Дурное предчувствие накрыло харена с головой. Он перевёл взгляд на Майяри, которая широко раскрытыми глазами смотрела на противника. На её лице причудливо перемешались ужас, неверие и отчаянная надежда.

– Ёрдел, – ещё раз повторила она то ли имя, то ли незнакомое Ранхашу слово.

Хаги отшатнулся. В его глазах расцвёл самый настоящий ужас, и в воздух взмыл острый каменный осколок. Майяри даже не попыталась увернуться.

Запущенный рукой Ранхаша камень сбил летящий осколок в локте от лица девушки, а в следующий миг сам оборотень вырос перед ней, прикрывая своим телом. Его мрачный взгляд заставил тёмного отшатнуться. В его движениях появилось что-то нервное, он растерянно и испуганно взглянул на харена и отступил ещё на шаг.

– Ёрдел! – Майяри выбежала из-за мешающего ей харена, и тёмный бросился прочь, спотыкаясь и едва не падая.

– Стой, подожди! – девушка метнулась за ним, но Ранхаш успел обхватить её за талию и притянуть к себе. – Нет-нет, Ёрдел, стой! Пожалуйста! Пожалуйста, стой! Да пустите вы меня, пустите!

Отчаяние придало ей сил, и Майяри извивалась в руках оборотня, пиная его ногами, царапая его запястья ногтями и изо всех сил молотя по ним кулаками.

– Пустите! – огласил улицу визг. – Отпустите меня! Отпустите!

Изловчившись, Ранхаш прикоснулся пальцами к её затылку, мелькнула голубая вспышка, и девушка в его руках безвольно обмякла. Харен поспешил развернуться к тёмному боком, чтобы прикрыть Майяри, и бросил взгляд на хаги. Тот и не подумал остановиться. Только замер ненадолго, с ужасом смотря и на самого оборотня, и на руку девушки, свисающую вниз, набросил на голову капюшон и скрылся в проулке. Сбежал.

Установленная Майяри ловушка распалась, и напирающие на её стены оборотни попадали наземь.

– Харен! – Рладай с облегчением уставился на господина.

– Ранхаш! – успевший прийти в себя Шидай поспешил к воспитаннику.

Тот медленно опустился на развороченную землю, прижимая к груди спящую Майяри, и, прикрыв глаза, попытался отрешиться от боли, что растекалась от горящих огнём печатей.

Грозную тишину улицы наконец разрушили горестные крики, детский плач и почти восхищённое:

– И кто это всё восстанавливать будет?

Лоэзия нервничала и то и дело посматривала на невысокого тонкокостного Юдриша[8], словно ища у него поддержки. Беловолосый, местами седой, Юдриш был одним из немногих, кому Мариш доверял сопровождение госпожи, если сам не мог поехать с ней. Лоэзии он очень нравился. Добрый, весёлый, любит пошутить, а в детстве всегда подбивал её на шалости и его даже наказывали вместе с ней. Как-то они разбили ценнейшее витражное окно, и Мариш их обоих расставил по разным углам подумать о своём поведении. Но болтать им это не мешало, и комната дрожала от смеха.

Но Лоэзия выросла, и беззаботность детства куда-то исчезла. И исчезать она начала, когда на неё наконец обратила внимание маменька. Лоэзии исполнилось двенадцать, и пришла пора подумать о её будущих светских выходах и как она будет там себя вести.

Всё было правильно, Лоэзия же не могла всю жизнь оставаться ребёнком, нужно было взрослеть. Но мир взрослых её разочаровал. Сплошные ограничения и правила, всегда нужно думать о том, что думают о тебе, и делать только то, что может заслужить одобрение в обществе. Слова строгой и безукоризненной матери никогда не подвергались Лоэзией сомнению, но в последнее время девушка начала ощущать в них какую-то неправильность.

– Вот, пожалуйста, – улыбающийся господин Ываший поставил перед смутившейся госпожой дымящуюся чашку. – Господин Юдриш, может быть, вам всё же что-то принести?

– Не нужно, – улыбнулся в ответ Юдриш.

Лоэзия взяла чашку и почувствовала себя ещё более неловко. Узнав, что господин Шидай ранен, Юдриш сразу же сообщил ей об этом и порекомендовал навестить его. Точнее – Лоэзия не обманывала себя – он дал ей возможность, не нарушая приличий, посетить жениха. Нет, ей, конечно же, было очень жаль господина Шидая, и она сильно за него переживала, но от этого чувство неловкости только усиливалось. Девушке казалось, что она использовала чужую боль, чтобы порадовать себя. И очень странно порадовать.

Ведь она так скучала по Майяри…

И это было неправильно. По господину Ранхашу она не скучала вовсе.

Воспоминания о женихе отдавались внутри радостным томлением, харен ей действительно нравился, но появилось что-то ещё. И Лоэзия, пытавшаяся разобраться в своих чувствах уже многие дни, почти отчаялась понять, что же не так. Просто в какой-то момент всё, что было связано с хареном, стало казаться нереальным.

Из холла донеслись сильный шум, топот и возбуждённые голоса. Обеспокоенный господин Ываший поспешил покинуть гостиную, чтобы разобраться, что же там происходит, а Юдриш немного напрягся и переместился так, чтобы оказаться между входом и госпожой.

– Что с госпожой Майяри⁈ – охнул Ываший, и Лоэзия испуганно подскочила.

Майяри? Что-то с ней? Сердечко томительно сжалось, и девушка бегом припустила к двери, ловко поднырнув под руку не ожидавшего такой прыти от благовоспитанной госпожи Юдриша. Едва не помянув особо неприличного Тёмного и ряд его приспешников, оборотень поспешил за девушкой.

Лоэзия едва сдержала вскрик, увидев в холле растрёпанного и мрачного харена, несущего на руках завёрнутую в шубы Майяри. В голове тут же промелькнули предупреждения господина Ранхаша, что Майяри постоянно притягивает неприятности, и Лоэзия почувствовала, как её охватывает паника.

– Господин… – её голос задрожал.

Харен посмотрел на невесту, и в его взгляде мелькнуло сильнейшее недоумение. Такое яркое проявление эмоций столь впечатлило Лоэзию, что она даже смогла внятно объяснить причину своего присутствия.

– Я слышала, господин Шидай ранен… – собственно, на этом её объяснения закончились, но хватило и этого.

– Ага, ранен, – мрачно отозвался лекарь, обходя харена и выглядывая в окна. Цвет лица у него был действительно нездоровый, серовато-жёлтый, но двигался мужчина очень даже бодро. – Рладай, гонца за подмогой уже отправили?

– Да, господин, – оборотень отвлёкся от раздачи указаний. – Дом окружён, всем приказано быть наготове. Скоро должны прибыть маги.

– Если явится, толку-то от них… – едва слышно пробормотал Шидай, разворачиваясь.

– Госпожа Лоэзия, вам придётся остаться здесь на ближайшие сутки, – огорошил Лоэзию харен. – Я запретил выпускать кого-либо из дома. И запускать.

– Ма… господину Маришу это не понравится, – покачал головой Юдриш.

– Да когда ему что-то нравилось? – настроение у Шидая было отвратительным, и сдерживать его он не считал нужным.

– А что произошло? Может, мне тоже направить гонца к господину Маришу за подмогой?

В другое время Ранхаша заинтересовало бы, почему это за подмогой нужно обращаться к господину Маришу, а не к сарену, но сейчас все его мысли были сосредоточенны на спящей девушке и бродящем неизвестно где тёмном, от которого не понятно как защищаться. Ранхаш бы даже плюнул на все тайны Майяри и рискнул бы вызвать хаггареса, если бы своими глазами не видел силу тёмного хаги и не понимал – это бесполезно. Невероятная сила! Поражающая и ужасающая.

– А что с госпожой Майяри? – Лоэзия с беспокойством посмотрела на девушку, которую Ранхаш крепко прижимал к своей груди.

– Спит, она перенервничала, – скупо отозвался харен.

– Я могу посидеть с ней, – с горячностью вызвалась невеста.

В глазах Ранхаша мелькнуло сомнение. Он всё ещё помнил, с какой отчаянной силой пыталась вырваться из его рук Майяри. Но ему нужно позаботиться о безопасности.

– Хорошо.

В сопровождении Лоэзии харен стремительно миновал лестницу и направился к комнатам Майяри. В спальне он осторожно выпутал девушку из шуб, стащил с неё сапоги и, уложив на подушки, с замиранием сердца прикоснулся к её лбу. Мелькнула голубая вспышка, Майяри поморщилась, но, к радости Ранхаша, не проснулась.

– Лучше не будите её, – шёпотом посоветовал он Лоэзии, распрямляясь. – Очнувшись, она может повести себя… буйно. Произошедшее было для неё шоком.

В дверях он столкнулся с Юдришем и тихо попросил уже его:

– Пожалуйста, проследите, чтобы госпожа Майяри никуда не вышла.

– Хорошо, господин, – покладисто согласился тот и уже хотел шагнуть в спальню, но кто-то придержал его за локоть.

Обернувшись, оборотень увидел мрачного Шидая и вспомнил о многочисленных предостережениях, которыми Мариш просолил ему все уши насчёт этого Лютого. Склонившись к лицу напрягшегося мужчины, лекарь тихо-тихо пообещал:

– Если хоть царапину на ней оставишь, мы тебя всего переломаем, а потом порвём. Понял?

Юдриш умел отличать угрозы от обещаний и поспешил заверить:

– Конечно, господин.

– Я не хотел! Я правда не хотел!

– Пустите его, пустите!

Девочка рвалась из удерживающих её рук к брату, которого утаскивали всё дальше и дальше от неё к высокой фигуре старейшины. Чья-то сила пригнула её к земле, и она бухнулась на колени, но вырываться не перестала. Ужас душил её. Брат ведь действительно не хотел.

Ёрдела дотащили до старейшины и швырнули на землю перед ним. Посеревший от страха мальчишка поднял голову и дрожащими губами, почти умоляя поверить, прошептал:

– Он сам упал. Я не прикасался к нему…

Старейшина не удостоил его взглядом. Один из мужчин бросился к мальчику и задрал на его руке рукав, обнажая запястье и демонстрируя светящийся камень. На него старейшина посмотрел. Посмотрел и негодующе, с отвращением вскинул брови.

– Тёмный хаги в нашей семье… Какой позор!

– Это случайность… он сам оторвался от ветки… – пролепетал Ёрдел.

– Я видела! – отчаянно закричала сестрёнка. – Он не прикасался к нему!

Её тоже не удостоили взглядом. Взоры всех мужчин были прикованы к дрожащему Ёрделу.

– На площадь его. Послаблений для наследника рода не будет, – тяжело произнёс старейшина.

Глаза Ёрдела расширились от ужаса, и он даже не воспротивился, когда его подхватили под локти и поволокли по улице. Он знал, какая судьба ожидала тёмного.

И сестра знала. Девочка, словно обезумев от охватившего её отчаяния, изо всех сил рванула к брату. Державший её мужчина не ожидал такой силы и упустил её, но сделать она успела всего несколько шагов. Старейшина только посмотрел на неё, и девочку отшвырнуло на руки охранников сада, и они опять вцепились в неё и потащили в сторону площади.

Девочка пыталась кричать, но изо рта не выходило ни звука. Она почти сходила с ума и не могла поверить, что это происходит с ними. Зачем? Зачем они сунулись в сад? Что они сделают с Ёрделом? Они же не могут поступить с ним так? Не могут же…

По щёчкам потекли слёзы, а горло перехватил спазм. Голова закружилась. Словно издали до неё донёсся голос, созывающий жителей на площадь. Проморгавшись, девочка увидела брата, стоящего на коленях посреди площади рядом со старейшиной. Лицо у него было белым-белым, глаза остекленелыми, а губы беззвучно шевелились, словно прося о чём-то. Она опять забилась в удерживающих её руках и расплакалась от бессилия.

– Сегодня этот хаги, – старейшина обратился к собравшимся, – посмел прикоснуться к запретному и стал тёмным.

Толпа загудела, кто-то вскрикнул, увидев «этого хаги», но шум мгновенно затих, стоило старейшине обвести собравшихся холодным взглядом.

– Тёмные – слабость и позор нашей расы, – тяжело бросил он. – Гниль, расползающаяся на наших корнях. Разве может столь могущественный народ позволить разъедать себя этой отраве?

Ответом ему послужила тишина. Только девочка, прижатая чьими-то силами к земле, продолжала отчаянные попытки вырваться.

– Тёмные хаги не могут жить, – продолжил старейшина. – Они сами убивают себя и убивают всех вокруг, и мы должны принять ответственность за наших слабовольных сородичей. Наши законы одинаковы для всех. И для, – он взглянул на оцепеневшего от ужаса мальчика, – и для наследника рода.

Взглянув на мужчин с палками в руках, старейшина приказал:

– Начинайте.

И отошёл.

– Дедушка… – встрепенулся мальчик и умоляюще взглянул на старейшину, но тот даже не обернулся.

Если бы могла, девочка заорала бы в голос, но ей только и оставалось смотреть, как к брату решительно подступают палачи, и мысленно вопить: «Защищайся! Сделай что-нибудь! Сопротивляйся! Ну пожалуйста, Ёрдел, пожалуйста…».

Первый же удар сопроводился хрустом и истошным воплем. Дальнейшее превратилось просто в кошмар. Девочка хотела и не могла отвести взгляд от этого ужаса, ей казалось, что она сходит с ума, она уже не видела ничего из-за застилающих глаза слёз. В какой-то миг душераздирающие крики брата оборвались и глухие удары отзывались только влажными шлепками и хрустом.

Когда палачи разошлись, она уже не могла узнать своего брата. Разум отказался принимать увиденное, и перед глазами расползлось сплошное пятно крови.

– Это послужит уроком для всех нас, – донёсся до неё голос старейшины. – Выбросите тело за стены.

Девочка как заворожённая смотрела на окровавленные волосы брата. Его изломанное тело небрежно закинули на носилки, и он, к её ужасу, не пошевелился. В голову наконец проникла мысль, которую она гнала от себя, – его убили.

– У рода теперь другой наследник, а имя Ёрдела, опозорившего семью своей слабостью, запрещено упоминать.

Провожая носилки взглядом, девочка осознала, что больше никто её не удерживает, и с трудом села. Из горла вырвался сип, и она, дрожа, обхватила себя руками. Ёрдела нет? Его больше нет? Неправда! Он не мог умереть… он же не мог умереть… не мог…

Тихонечко завыв, девочка уткнулась лбом в землю и зарыдала. Отчаяние разрывало ей грудь. Как ей жить без Ёрдела? Какая может быть жизнь без брата? Как может этот мир существовать без её брата⁈

– Прекрати, – раздался над её головой холодный голос. – Наследница не может вести себя так отвратительно.

Наследница? Кто? Она?

Девочка с трудом подняла голову и сквозь слёзы уставилась на старейшину. Воспалённое пережитым ужасом воображение раскрасило его седые волосы кровью, и вообще он весь был в ореоле кровавых пятен.

Старейшина смотрел на неё. Смотрел.

Он редко удостаивал её взглядом и если смотрел, то недолго и безразлично. Но сейчас в его взоре появилось что-то новое. Он словно оценивал её.

Она всегда боялась его. Боялась до дрожи. Но сейчас страх испарялся быстрее утренней росы. Испарялся бесследно, и на его месте разливалась удушающая чернота ненависти. Лютая злоба лавой расползлась по телу, заполнив самые сокровенные уголки души и превратив её в сплошной сгусток ярости. Земля под ногами задрожала, и брови старейшины изогнулись в лёгком удивлении.

– Сдохни… – просипела девочка.

Майяри проснулась с воплем на губах и резко села на постели. В голове продолжали кружиться кровавые, сводящие с ума воспоминания прошлого, мир сотрясался, и она опять впала в то отчаяние, что поглотило её тогда, двадцать лет назад.

– Майяри! Майяри!

Девушка вдруг осознала, что кто-то зовёт её, и, обернувшись, с удивлением уставилась на перепуганную среброволосую девчонку. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы узнать в той Лоэзию и осознать, что трясётся не мир, а дом. Из-за неё трясётся.

Сила будто бы не хотела признавать в ней хозяйку, и обуздать её удалось далеко не с первого раза. Но всё же удалось. Стены и пол перестали дрожать, и через несколько секунд воцарившуюся тишину разорвал многоголосый сочный мат.

– Майяри, – осторожно позвала её Лоэзия.

Майяри отползла от неё. Её всё ещё душило отчаяние. Губы её искривились, подбородок задрожал, но она упрямо стиснула губы, свела брови и что есть сил вцепилась пальцами в покрывало. И не выдержала. Лицо её исказилось, и она разрыдалась. Горько, безутешно, страдая от жалости к той девочке, которой она была, и о том мальчике, которым был её брат.

– Майяри, – испуг Лоэзии принял другие очертания, она бросилась к вжавшей голову в плечи девушке и, обхватив её лицо ладонями, порывисто поцеловала ту в щёки. – Моя хорошая… Ну ты чего?

Её искренняя жалость снесла последние ограничения, и Майяри, упав в её объятия, зарыдала уже в голос, воя и судорожно цепляясь пальцами за её платье.

– Майяри, – губы Лоэзии задрожали, и она тоже заплакала. – Ну уже всё хорошо… не плачь…

Она шептала это, чувствуя, как сотрясается от рыданий тело в её объятиях, и понимала, что уже ничего не будет хорошо. И плакала, сочувствуя неизвестному горю, заставившему рыдать такую сильную девушку, как Майяри.

Ранхаш стоял в дверном проёме и не мог даже пошевелиться. Каждый всхлип разносился в его голове подобно эху в громадной пещере. Отражался, шелестел и затихал где-то в её жутких глубинах. Что ему сделать, чтобы она больше никогда так не плакала? Ответа не было. Голова была пустой пещерой, где властвовал плач Майяри.

Неожиданно Ранхаш понял, что слёзы – это ужасно. Всё, что вызывает слёзы Майяри, ужасно. И этому ужасу в мире места нет.

Всё, что заставляет Майяри плакать, должно исчезнуть.

Глава 48
Тревожность

Мариш всё-таки узнал о задержке госпожи и приехал. Пришлось его впустить. Не то чтобы дворецкий настаивал, но отказать почему-то язык не повернулся, и Рладай на свой риск всё же открыл дверь.

– Только выйти вы сегодня отсюда уже не сможете, – счёл своим долгом предупредить оборотень.

Господин дворецкий только исподлобья взглянул на него и молча кивнул. Но Рладай ощутил в этом согласии не смирение или понимание. Казалось, господин Мариш просто показал, что услышал его. Память услужливо выудила всё, что оборотень знал о прошлом главного дворецкого семьи Бодый, и Рладай проводил нежданного гостя прищуренным взглядом.

Мариш сразу же, ориентируясь на запах госпожи, поднялся наверх и, миновав коридор, зашёл в полутёмные покои. Лоэзию он нашёл в спальне рядом со спящей Майяри. Под потолком плавали три тусклых светляка, сияния которых, впрочем, хватало, чтобы рассмотреть заплаканные лица обеих девушек.

– Мариш? – Лоэзия удивлённо посмотрела на мрачного дворецкого и поспешила приложить палец к губам.

Майяри, нарыдавшись, уснула не так давно. Спала беспокойно, бормотала во сне, и Лоэзия очень боялась, что она опять проснётся.

Сама Лоэзия, поплакав, как-то взбодрилась и как раз хотела протереть лицо, шею и руки Майяри влажной тканью. Спящая девушка была вся перемазана землёй и пылью, а в волосах даже попадались камешки. Конечно, оборотницу терзали вопросы, но она так и не рискнула спросить ни у харена, ни у менее страшного господина Шидая, что же произошло.

– Всё хорошо, госпожа? – первым делом поинтересовался Мариш.

– Да, – растерянно отозвалась Лоэзия. – Это Майяри плохо.

Дворецкий бросил вопросительный взгляд на Юдриша, опирающегося плечом на косяк, и тот поморщился, показывая, что дело совсем дрянь.

Похоже, зря он взял с собой так мало оборотней. Может, стоит позвать ещё? Совсем не поздно подать знак в окно. Задумавшись, Мариш хозяйственно поправил на Майяри одеяло и, заметив таз с водой, отловил тряпку. Действовал он скорее невольно, поддавшись многолетней привычке, и спохватился, когда уже почти домыл шею спящей девушки. Подумав, он всё-таки закончил дело и уже не так заботливо плюхнул тряпку на лоб Майяри.

– Вы плакали, – заметил он, пристально смотря на Лоэзию.

– Да это она за компанию, – оправдал её Юдриш. – Тут такое было… Сам едва не присоединился.

Мариш опять посмотрел на спящую девчонку. Как раз именно в этот момент она судорожно вздохнула, что-то прошипела, но не проснулась. Уже через секунду она расслабилась, и сон её потёк более спокойно. Менее всего он мог подумать, что эта девушка способна плакать. Если уж рыдала она, то, вероятно, произошло нечто совсем отвратительное. И будет нехорошо, если Лоэзию это коснётся. Нужно быстрее сделать что-нибудь с помолвкой: вокруг харена скопилось слишком много неприятностей.

– Господин Мариш, – в спальню шагнул Ранхаш.

За его плечом дворецкий различил светящиеся глаза Шидая. Сам лекарь проходить в спальню не спешил, предпочитая стоять за спиной господина. Хотя какой он слуга…

– Прошу прощения, что так ворвался, – Мариш с достоинством склонил голову. – Я переживал за госпожу.

– Ничего страшного, – по лицу мальчишки было сложно хоть что-то прочитать, но дворецкий успел заметить мимолётный взгляд, который тот бросил на спящую девушку. Словно проверял, не нанёс ли ей кто-то вред. – Когда вы шли сюда, вы не заметили кого-нибудь странного?

– О… нет… – Мариш позволил себе побыть растерянным. – Я так торопился, что совсем не смотрел по сторонам.

По сторонам он, конечно же, смотрел и кое-что странное приметил: большое количество охраны и среди них немало магов.

– А ваши оборотни?

Голос Шидая прозвучал ровно, но нотку ехидства Мариш уловил. Их с лекарем взгляды столкнулись, и в комнате повисла недолгая тишина.

– Единственное, что они заметили, – это стражу около вашего дома, – не стал играться дворецкий. – Что произошло, харен?

– Досадная неприятность, – весьма спокойно отозвался он. – Нарвались на тёмного хаги. Майяри почувствовала сильную магию, и мы решили проверить, что происходит.

– Тёмный?

Дело действительно дрянь!

– Вы убили его?

– Нет, он оказался нам не по зубам. Мы его спугнули, но теперь не знаем, где он и что будет делать. Тёмные хаги – сумасшедшие. Кто знает, что взбредёт ему в голову.

– Госпожа выбрала не самый удачный день для визита, – Мариш бросил взгляд на Лоэзию, и та виновато вжала голову в плечики.

– Я бы отпустил вас, но если рядом разгуливает тёмный хаги, то это слишком опасно. Дождёмся утра. Мои подчинённые проверят окрестности и сопроводят вас домой.

– Мне жаль, что мы доставили вам столько проблем. Примите мои извинения, – Мариш склонил голову, но харен остановил его.

– Не стоит, – взгляд мужчины переместился на расстроенную Лоэзию. – Визит госпожи всё же оказался очень своевременным.

Взор его опустился уже на Майяри, но через секунду переместился на Мариша.

– Мы подготовим для вас комнаты.

– Благодарю, господин.

Бросив ещё один взгляд на девушек, харен развернулся и покинул спальню, мягко прикрыв за собой дверь. Мариш тяжело вздохнул и мрачно посмотрел на Юдриша.

– Опять я виноват⁈ – шёпотом возмутился в ответ оборотень.

– Не успели вы появиться в городе, как разнесли целую улицу! – грохотал Идрай, наступая на харена.

Тот, нимало не устрашённый, продолжал стоять на прежнем месте – перед парадным входом в дом – и мрачно смотреть на главу городского сыскного отдела. Шидай, наблюдающий за ними из-за занавески, прекрасно знал, что этот взгляд не обещал ничего хорошего. Ничего хорошего для разбушевавшегося господина Идрая.

– Здесь вам не поле, где за разрушенное логово на вас только медведь пожалуется! – продолжал яриться оборотень.

Брови Ранхаша сошлись на переносице, и Шидай хмыкнул, предположив, какие мысли могли возникнуть в голове воспитанника: в поле водятся медведи?

– Господин Идрай, я правильно понимаю, что вы сейчас обвиняете меня в том, что мы пытались остановить тёмного хаги? – едва слышно и очень вкрадчиво уточнил харен.

Тот взглянул на него так, словно поразился наглости начальника: ещё и защищаться смеет⁈

– Моя помощница почувствовала сильный всплеск силы и решила проверить, что это. И столкнулась с тёмным хаги. Я надеюсь, вы понимаете, кто такие тёмные хаги?

Господин Идрай молча отступил на шаг, но на лице его продолжало сохраняться непримиримое выражение.

– Мы столкнулись с сумасшедшим, и меня очень, очень сильно волнует вопрос, как могла городская стража пропустить такую опасность через ворота. Но об этом я ещё поговорю с данетием городской стражи. Городу очень повезло, что тёмный столкнулся именно с моей помощницей, которая… – Ранхаш сам шагнул вперёд – Идрай вздрогнул – и, понизив голос, продолжил: – которая наполовину хаги. Ей удалось предотвратить самые страшные разрушения, но теперь неизвестно, когда она сама сможет восстановиться после этого столкновения. И это меня сильно печалит.

Ранхаш отступил и медленно осмотрел слегка присмиревшего господина Идрая, но удовлетворения не почувствовал. Лучше ему, наверное, станет, только если он разберётся с прошлым Майяри. Но чтобы добраться до её прошлого, ему сперва нужно разобраться с самой девушкой. И это нелёгкая задача, особенно если учесть, что он совершенно не хочет настраивать её против себя.

– Тёмный скрылся, и будет плохо, если он где-то в городе. Нужно приложить все силы, чтобы найти его. И это дело я поручаю вам.

– Мне? – неприятно поразился господин Идрай.

– Конечно, – невозмутимо отозвался харен. – Вы же глава городского сыскного отдела, а происшествие произошло именно в городе. На вашей территории. А улицу восстановят, не переживайте. Удачной работы.

Невозмутимо качнув подбородком на прощание, господин Ранхаш развернулся и зашёл в дом. Шидай оторвал взгляд от Идрая, в бессильной злобе сжимающего кулаки, и уставился на вошедшего харена.

– Целого тёмного найти не могут, – недовольно проворчал лекарь. – Хотя, может, и к лучшему… Что с ним таким делать, если всё же найдём? Вон даже Майяри укатал! Знать бы ещё, кто он ей. Так ревела… – оборотень сокрушённо покачал головой. – Что-то, мне кажется, это то самое её неприкосновенное прошлое, но не то, от которого она бежит, а какое-то другое.

– Шидай, – Ранхаш предостерегающе посмотрел на опекуна, напоминая, что у них гости и у этих гостей тонкий слух.

– От этого не скроешься, – Шидай ехидно взглянул в сторону лестницы. – Даже, может, и лучше, если кое-что узнает. Заинтересуется, рыться начнёт, а связи-то у него наверняка обширнее твоих… сплошь законных. Глядишь, и поделится чем-нибудь с женихом госпожи.

– Всё меняется, – сухо отозвался Ранхаш. – Я в кабинет.

– Что меняется? – не понял Шидай.

– Законность связей, – едва слышно прошептал Рладай, проходя мимо следом за господином.

– Что? – лекарь с недоумением взглянул на их спины и недовольно прищурился. – Я чего-то не знаю?

Лучистые пятнышки звёзд сияли остро и холодно, а тончайший серпик луны казался слепящей прорезью на ночном небе. Полный диск волчьего месяца, покрытый тёмными пятнами-разрывами туч, напротив, был похож на тяжёлый шар, пришитый к бархатно-чёрной ткани. Ранхаш полной грудью вдохнул морозный воздух и закрыл окно. Звёздное небо скрылось за покрытым инеем стеклом, а тиканье настенных часов стало ещё громче.

В доме царила тишина.

Ушёл спать Ываший, разошлись по комнатам гости, а Шидай отправился проведать Майяри и так и не вернулся из её комнаты.

Меньше всего Ранхаш хотел спать. Перед глазами продолжали мелькать вызывающие дрожь картины недавнего боя и ещё более ужасные сцены отчаяния Майяри.

В его душе тоже шевелилось отчаяние, но пока его вполне успешно давила злость. Впервые увидев, насколько всё же сильна Майяри – и, возможно, её враги, – Ранхаш ощутил растерянность и что-то очень похожее на ощущение собственного бессилия: что можно противопоставить такой дикой кошмарной силе? Только такую же ужасающую силу.

Или хитрость.

Ранхаш склонил голову набок, наблюдая за бегущей стрелкой часов.

Ему нужно хорошенько подумать. А пока… Он вскинул подбородок.

Если сила Майяри и её противника заставляли Ранхаша чувствовать себя беспомощным, то слёзы девушки злили его. Разобраться бы наконец с её прошлым, чтобы оно больше никогда не касалось Майяри, но её молчание… Интуиция подсказывала ему, что даже произошедшее сегодня не вынудит девушку стать более откровенной, скорее уж наоборот.

Похоже, всё же пришла пора обратиться за помощью к деду Шереху. У него самые лучшие ищейки в Салее, а Ранхаш больше не может позволить себе быть в неведении.

Из коридора донёсся тихий шорох, и Ранхаш подозрительно вскинулся. Выглянув за дверь, он успел заметить край коричневой юбки, взметнувшейся из-за угла. Служанка. Её тихие шаги лёгким топотком отозвались на ступеньках и стихли. Опять наступила тишина.

Что-то Шидая долго нет. Внезапное беспокойство овладело хареном. Он вновь вспомнил, в каком состоянии была Майяри, и заволновался. Воображение ярко нарисовало распростёртого на полу лекаря, распахнутое окно и выстуженную пустую комнату.

Опасения оказались напрасными.

Ранхаш замер на пороге, смотря на Майяри, лежащую на постели между спящими Шидаем и Лоэзией, которые во сне сжимали её безвольные ладони в своих. Сама девушка лежала на спине и смотрела в потолок.

Пребывая в собственных воспоминаниях, Майяри и не заметила харена. Она продолжала прокручивать в голове события, которые бы вовсе хотела забыть. Раз за разом перед её глазами представала казнь брата и его изломанное тело. Майяри скользила взглядом по созданной её воображением картинке, пытаясь понять, как же Ёрдел смог выжить после такого.

Когда она пришла в себя на следующий день после казни, то узнала, что тело брата исчезло. Видимо, звери за ночь растерзали. Но Майяри не поверила. В ней горела отчаянная детская надежда на чудо, девочка просто не хотела верить, что её обожаемый брат умер. И многие годы эту яростную надежду никто разрушить не мог. С возрастом червячок сомнений всё же зародился в ней, но даже после побега она пусть и слабо, но надеялась найти брата.

За два года бродяжничества Майяри смогла оценить, насколько велик мир и как легко в нём затеряться. Даже если брат выжил, как его найти? Нет, если бы он выжил, то обязательно вернулся за ней. Но он же не вернулся. Да и с возрастом Майяри научилась не тешить себя иллюзиями и принимать реальность: кто бы смог выжить после того, как в его теле переломали почти все кости? Ещё и выброшенный в таком состоянии на горный склон под палящие лучи солнца.

Но… В горле встал ком. Она же действительно видела Ёрдела?

Майяри не могла позволить себе поверить в это. Последний раз она видела брата, когда ему было четырнадцать, и от того мальчишки, которого она помнила, во встреченном сегодня мужчине были только глаза. Может, она обозналась?

Вспомнилось ошеломлённое лицо тёмного, и Майяри закусила губу. Он испугался, когда она позвала его по имени, значит, оно ему знакомо. Было бы странно, если бы она встретила ещё одного хаги, названного Ёрделом. И брату, и ей самой дали древние имена, которые помнят только летописи: наследник и дочь правящего рода не могли быть названы как обычные простолюдины.

Ёрдел. Могучий праведник. Это имя очень подходило брату. Он родился сильным и был сильнее её самой. Из него растили будущего правителя всех хаги – могучего, непреклонного, рассудительного и чтящего древние традиции предков. Но он всегда был очень добр к ней. На Майяри никто и никогда не обращал особого внимания. Слуги заботились о ней, но в их заботе не было ни сердечности, ни доброты. Они просто исполняли свои обязанности. Но ей никто, кроме Ёрдела, и не был нужен. Каждую свободную минуту брат проводил с ней, его даже порой наказывали за это. Он заботился о ней, учил тому, чему учили его. Майяри потом очень пригодились эти знания, когда она стала наследницей вместо него и её начали поспешно обучать всему, что должен уметь и знать будущий правитель.