Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 325 (всего у книги 358 страниц)

– А вы заметили, что нам за дракона высчитывать перестали? – свистящим шёпотом спросил Ёрих.

– Цыц ты! – набросился на него Нарий. – Чего поминаешь? И так денег нет!

«А ещё меня сумасшедшим называют», – посмеивался Иррес.

– Хватит здесь толпиться, – поторопила их Лирка, – пошлите наружу.

– Сейчас как отпразднуем… – начал было Исешка, но женщина на него так глянула, что оборотень отшатнулся и столкнулся с проходящей мимо служанкой.

Миловидная девушка вскрикнула и полетела на пол, выпуская из рук охапку цветов. Те разлетелись, и охнувший Исешка поспешил с извинениями помочь всё собрать.

– Болван! – злилась служанка за ушибленный зад и цветы. – Да не тронь, сама соберу! Ещё помнёшь. И откуда вас таких остолопов набирают?

Смутившийся Исешка всё же помог, но проводил девушку отнюдь не виноватым взглядом. Почесав голову, он склонился к уху Лирки и прошептал:

– А это кто такая?

Та решила, что мужчине приглянулась злая на язык оборотница, и безразлично пожала плечами. Но лицо девушки ей определённо было знакомо, только она не могла её вспомнить.

– Помощница там… мага, лекаря? – гадал Исешка.

– Что? Получил имя, можно и за дворцовыми кралями ухаживать? – пихнул брата в бок Леший.

– Да не! – решительно отмахнулся Исешка. – Просто понять не могу, зачем ей зажигательные шарики.

– Что? – напряглась Лирка.

– Ну зелёные такие, – поморщился оборотень. – Ты делала как-то. Их поджигаешь, а они небольшой бух делают.

Лирка уже с большим интересом посмотрела вслед взбегающей по лестнице девушке. И неожиданно вспомнила её.

Гобелен. Она следила за разносчиком писем. Служанка, разлившая прямо перед дверью её кабинета розовую воду.

Не глядя пихнув бювар Нарию в руки, Лирка велела:

– Идите домой. Я задержусь.

– Подожди… – почуял неладное вредитель.

– Вам здесь находиться нельзя, а я тут служу. Виларий, прошу проследить.

И пошла за служанкой.

– Так, – Нарий отдал бювар Мхяну. – Прячь и беги отсюда что есть сил.

Парень сперва начал было расстёгивать мундир, но потом подсунул документ под него снизу и оправился, запихивая жёсткий край на ремень. И, ничего не уточняя, быстрым шагом направился к выходу.

– И мы тоже на выход, – решил виларий.

– Я останусь и, если что, позову. Что? – Нарий вопросительно вскинул брови. – Я представитель благородного семейства, могу быть здесь по делу.

– Ты представитель нашего семейства, – напомнил Ёрих.

– Но об этом пока никто не знает.

Лирка, перешагивая через ступеньку, торопливо поднималась по лестнице и, задрав голову, следила за мелькавшим между балясинами подолом юбки. Наконец она вынырнула на тот же пролёт, который почти миновала служанка, и позвала её:

– Милая, постой!

«Что ты творить удумала?» – насторожился Иррес.

Служанка замерла, напряжённо смотря на Лирку. Та тоже остановилась, боясь её спугнуть, и постаралась как можно непринуждённее улыбнуться.

– Мне так неловко спрашивать, но можно узнать твоё имя? Мой брат меня измучает, если я не узнаю.

– Тот, который меня сбил? – сморщила носик девушка. – Он мне не понравился.

– Нет, не он, – прищурилась в улыбке Лирка. – Другой, высокий, с золотистыми волосами.

Служанка на несколько секунд растерянно замерла, вспоминая красавца Нария, и Лирка смогла незаметно преодолеть пару ступенек.

– А он… разве из не благородных? – осторожно уточнила девушка.

– Из благородных, – кивнула Лирка, зная, что это прибавляло Нарию привлекательности, – но он входит в нашу семью, а мы немного проще.

– Я… Нет! – твёрдо заявила девушка. – Скажите вашему брату, чтобы сам набрался смелости.

– Я ему так и сказала, – досадливо прицокнула Лирка.

«Поясной кошель», – сказал господин Наэш, и Лирка невольно стрельнула глазами на маленький серенький мешочек, висящий на поясе служанки.

И та мигом напряглась.

– Ты что тут делаешь?

Обе девушки вздрогнули и возвели глаза вверх. Пролётом выше стоял хайнес в компании Саврия. Лирка видела только бок Сильнейшего и сапоги помощника. Служанка и магичка вновь посмотрели друг на друга, и у первой сдали нервы.

Оскалившись, она бросила цветы вниз, в лицо Лирки, и хватилась за мешочек. Лирка рванула наверх с криком:

– Защитите хайнеса!

Первый подпалённый шарик выпал из неловких рук прямо на площадку рядом с самой служанкой. Ухнуло так, что сотрясло всю лестницу. Тут же раздались грозные крики, топот, а отлетевшая служанка натужно закашлялась и приподнялась на руках. Лирка уже почти добежала до неё, когда взгляд девушки прояснился, в зрачках мелькнула злоба, и служанка слабой рукой катнула навстречу магичке один из зелёных, травянистых шариков и послала ему вслед искру. Он скатился с первой ступеньки и тут же разорвался с громким «бух!». Воздух толкнул Лирку в грудь как таран и снёс её вниз. Женщина ещё успела увидеть, как сбоку мелькнуло что-то чёрное, а уже в следующую секунду её крепко обхватили, тело вжалось в кого-то и они рухнули вниз, крепко впечатавшись в стену. Над головой Лирки натужно застонали, и женщина, кашляя, поспешила развернуться, чтобы помочь спасителю.

И ахнула в ужасе, увидев вжатого в потрескавшуюся штукатурку хайнеса.

– Господин! – Лирка аккуратно обхватила его лицо и уставила в расфокусированные глаза. – О, Тёмные…

По штукатурке, куда мужчина приложился головой, в круговую разошлись зубастые трещины.

– Как вы?

Хайнес смотрел на неё, широко распахнув глаза, но будто не видел. Закашлял, пытаясь вытолкнуть сжавшийся воздух из лёгких, мотнул головой и застонал.

– Лекаря! – потребовала Лирка.

Служанку, лежавшую пролётом выше, уже вязали. Снизу бегом поднималась ещё пара оборотней. Саврий совершенно неожиданно оказался рядом.

– Господин? – позвал он, старательно ловя взгляд Риша.

Зрачки того так расширились, что жёлтой радужки почти не было видно. С губ сорвался какой-то странный птичий звук, да и голову Сильнейший склонил совсем по-птичьи.

– Можете говорить? – Лирка потеснила помощника, заглядывая в глаза хайнеса.

Риш говорить не мог. Не мог он и понять, что с ним творится. Он глядел, но восприятие мира как-то изменилось. Голоса доносились словно издалека, изображения плавали будто в увеличительном стекле, и ему казалось, что он сидит на дне глубокого колодца. Зато сов оказался неожиданно близко. Ближе, чем когда-либо был. Он будто сидел не внутри, а… рядышком. И злился! Злился и гнал Риша.

– Господин…

Риш постарался сосредоточиться на том, что мелькает перед глазами, и наконец различил испуганное лицо Лирки, её чёрные глаза и такой детский в страхе взгляд. Сов успокоился, а затем на Риша накатила волна звериных воспоминаний. Картинок. Сумбурных и не очень связных.

Воздух застрял в глотке, когда он увидел обнажённую Лирку. Сладко порозовевшую, с припухшими губами и томно-уставшим взглядом. Грудь её тяжело вздымалась, а пальцы судорожно стискивали мужские предплечья. Снежно-белые предплечья. Картинка сместилась вниз, будто сам Риш опустил взгляд. Скользнул по подрагивающему животу, разведённым бёдрам и… собственному прессу, вплотную вжатому между женских ног. Низ живота скрутила судорога желания.

Я же тебя найду, птичка Кая…

И сов, взъярившись, наконец выбросил Риша из своего сознания.

– Господин?

Хайнес вздрогнул, будто вынырнул на поверхность воды, и Лирка осторожно придержала его за плечи. В широко распахнутых глазах появилась осознанность, и Сильнейший с какой-то немного сумасшедшей дикостью уставился на неё.

– Как вы?

Уголок губ дрогнул, приподнимаясь в оскале или просто гримасе, хайнес приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но не издал ни звука. В глазах разгорелось бешеное торжество.

– Птичка Кая? – наконец выдохнул он.

Удар воздуха в грудь, прилетевший несколькими минутами ранее, был куда слабее того, что ощутила Лирка сейчас. Перед глазами на миг всё потемнело, и появилось ощущение, что она куда-то летит. Но, увы, эта блаженная потеря связи с действительностью продлилась недолго. Уже через секунду Лирка задохнулась от ужаса, смотря в загорающиеся торжеством и злостью глаза хайнеса.

– Врать мне посмела… – с промораживающей дикостью прошипел Риш и дёрнулся, чтобы вцепиться в плечи девушки.

Та отшатнулась быстрее и на заднице скатилась вниз по ступенькам до середины лестницы, где упёрлась спиной в ноги стражи. Узээриш рванул за ней, но его придержал ничего не понимающий Саврий, и хайнес остался сидеть наверху, сверкая дикими глазами и улыбаясь совершенно по-сумасшедшему.

– Иди сюда! – сквозь зубы потребовал Риш.

Перепуганная Лирка мелко-мелко затрясла подбородком и сильнее вжалась в чужие ноги, будто надеясь просочиться сквозь них.

Риш перевёл взбешённый и в то же время ликующий взгляд на стражу и приказал:

– Тащите!

Прошло 4 месяца и 3 дня.

С момента приезда Лирки в Жаанидый прошло 22 дня.

Идёт первая половина третьего месяца лета.

* * *

Хабдир – виларий, янтарно-жёлтая вышивка

Лирка – боевой маг, серебристая вышивка

Нарий Шолый – соглядатай, вредитель, красная вышивка

Ёрих – соглядатай, вредитель, красная вышивка

Леший – лучший воин, синяя вышивка

Исешка – воин, синяя вышивка

Сендар – лучник, посыльный, коричневая вышивка

Вехна – лекарь, голубая вышивка

Онт – смотрящий, светло-зелёная вышивка

Мхян – посыльный, лучник, почти рыжая вышивка

Справка по дару снежных сов

Ребята, решила немного написать про дар сов, а то в комментариях часто возникают связанные с ним вопросы, а в тексте до этого момента мы только во втором томе доберёмся.

Дар сов у представителей правящей семьи проявляется неодинаково. Кто-то может распознать истину, кто-то едва ли не будущее видит, кто-то чувствует, какие действия приведут к плохому результату. Знаки дара ещё нужно понять, потому что общается он не словами, а ощущениями. В слова их облекает уже обладатель дара для облегчения мыслительного процесса.

Сперва опишу некоторые из уже появившихся в тексте обладателей дара и уже попутно с ними некоторые особенности проявления.

Хайнес Узээриш Ийехаидый. Дар Риша не распознаёт ложь, как часто предполагают в комментариях. Он работает несколько сложнее. Риш может поставить себе цель и, прикидывая различные варианты её достижения, с помощью дара подобрать наиболее эффективный способ достижения. Т. е. он может найти дорогу к своей цели. Это не самый удобный способ поиска заговорщиков. Риш может спросить: «Если я выберу вот этого оборотня, я найду заговорщика?» И дар может сказать, что путь верный, хотя оборотень может не быть заговорщиком, но может его знать и, по сути, на него вывести. Только ещё понять нужно, что тебя на него вывели (дар не просигналит, что вот он). Или в ситуации с забытой ночью. «Если я прижму Лирку, найду ли женщину, с которой провёл ночь?» (если женщина вообще существует, в чём у Риша уверенности нет). Под «прижму» я подразумеваю конкретное действие. Дар скажет, что это верный путь, но Лирка может и не быть той женщиной, а может её просто знать, соответственно помочь найти. В случае с Виканом дар тоже ответит, что это верный путь, потому что Викан свидетель, а не «та женщина». Т. е. в плане поиска кого-то дар Риша – инструмент ненадёжный. Его можно использовать для поиска, но нужно понимать все его минусы.

Больше дар Риша подходит для достижения определённого развития событий. Но опять же нужно быть осторожным, если достижение идёт в долгосрочной перспективе. Потому что сейчас дар скажет, что да, выбранный путь подходит, а через неделю или месяц что-то произойдёт, условия переменятся и путь перестанет подходить.

Совиным даром нужно уметь пользоваться, чтобы он приносил пользу. Он не даёт неограниченные возможности. Его нужно развивать, его нужно учиться призывать, чтобы использовать в конкретных ситуациях, а не когда дар решил себя сам проявить. Нужно уметь правильно считывать его знаки, нередки случаи неправильного его понимания. Нужно хорошо осознавать его минусы и недостатки, чтобы успеть скорректировать свои действия и не навести напраслину на невиновного.

Ранхаш Вотый. У Ранхаша из ИоК необычайно развито ощущение правильного пути. Он может найти дорогу туда, куда ему нужно. Именно физическое направление пути. Причём у Ранхаша зверь не снежная сова, а волк. Такое тоже случается. Дар привязан не к зверю, а к крови.

Чаще всего дар не проявляется у тех, у кого зверь не снежная сова. Но бывают случаи обратного, когда зверь снежная сова, но дара нет.

Хайрен Иерхарид Ийехаидый (бывший хайнес, отец Риша). Его дар помогает найти истину, плюс у него есть что-то вроде пророческих возможностей. Он может задать себе вопрос: «Жив ли такой-то?» и получить чёткое согласие или отрицание. Но это не работает с будущими событиями. Так же он не может спросить: «Добьюсь ли я того-то, сделав то и то?». И ещё кое-какие ограничения есть. Помимо этого, его дар не всегда приходит на помощь. Это из-за того, что сам Иер не очень доверяет ему. В его жизни были события, когда дар не помог, а усугубил. Ну и ещё его дар можно обойти, что в ИоК и сделал Деший. Когда Иер спросил: «Мёртв ли хайрен Игренаэш?», дар ответил утвердительно. Почему? Потому что тот действительно был мёртв, а за его личиной и личиной отца Иера скрывался Деший. И опять же, нужно уметь задавать вопросы. Насчёт одного и того же оборотня дар может сказать, что он не любит правящую семью и ярый патриот страны. И это будет правдой. Повторюсь, даром нужно уметь пользоваться. Про дар правящей семьи стараются не распространяться, но сложно держать в тайне такую вещь столько времени. А заговорщики тоже весьма умные люди, которые умеют просчитывать свои действия, осознавая, как именно их могут раскрыть.

Аризей Ийехаидый (троюродный брат Иера, дядя Риша). У господина Аризея способность находить подходящих смертных (обозначим этой фразой все расы) для разной работы и ситуаций.

Дар сов – он немного пророческий по своей сути. Про него всегда можно сказать, что он указывает путь к чему-то. У Риша путь к цели, у Ранхаша путь к определённой точке пространства, у Иерхарида – к истине, у Аризея – к нужным людям.

Ещё немного по другим персонажам.

Харийд (сын одной из сестёр Иера, хаги) видит возможную опасность. Из-за этого он порой слишком нервный.

Дети Иера. Дар Зиша сходен с даром Иера, но из-за возраста он пока полностью не раскрылся, мальчик плохо умеет им пользоваться. У Иии дар помогает понимать искренние эмоции, но он тоже из-за возраста ещё не развит.

Озэнариш (отец Иера) был пророком. Иногда он видел будущее, но не всегда его понимал.

Менвиа (мать Ранхаша Вотого) могла бы видеть путь к достижению своих желаний (чем-то схоже с даром Риша). Но у неё дар, слава богам, не развит, и пользоваться она им не умеет.

Хайрен Игренаэш (тот, который с Ирресом сейчас в Лирке сидит) дар не унаследовал. Его сын Иргад-Деший тоже.

Титулы и чины Салеи

Титулы

Ха̀йнес (женский титул хайнѐси) – титул правителя Салеи. Является наследуемым. Правители Салеи оборотни-совы.

Хайрѐн (хайрѐни) – титул детей хайнеса. Даётся только детям хайнеса. Остальные родственники до пятого колена почтительно величаются рисами – «потомками сильнейшего».

Консѐр (женский титул консѐри) – один из титулов Салеи. Почти то же самое, что и герцог. По функциональным особенностям можно поставить в один ряд с князем. Выше консера только хайнес. По сути консер – помощник хайнеса, и под его руководством и владением находятся несколько регионов страны.

Сарѐн (женский титул сарѐна) – один из титулов Салеи. Почти то же самое, что граф, но со своими особенностями. Является господином какого-либо региона.

Арѐн (женский титул арѐна) – один из титулов Салеи. Так величается глава рода.

Воинские чины

Дарѐн – командир тысячи. Это воинская должность.

Хава̀рий – можно перевести как «начальник». Но употребляется оно только в отношении оборотней, которые занимаются соблюдением внешнего правопорядка. Это воинский чин. Его носят начальники крепостей, гарнизонов и застав.

Вила̀рий – тоже самое, что и десятник. Это воинская должность.

Чины внутреннего правопорядка

Гава̀рий – мэр, губернатор города.

Харѐн – невоинский чин. «Высокий начальник многих» – так именуется тот, кто имеет в своем ведомстве несколько различных учреждений и обладает весьма обширными полномочиями. Нередко этот чин даруется из уважения к заслугам бывшим военным, перешедшим на гражданскую службу с более высокого поста.

Пода̀тий – тот, кто временно стоит над данетием. Временный начальник, назначаемый, как правило, для решения каких-либо вопросов или проблем.

Данѐтий – с южносалейского это слово можно перевести как «начальник». Но употребляется оно только в отношении оборотней, которые занимаются соблюдением внутреннего правопорядка. Например, данетий городской стражи, данетий дворцовой охраны или данетий городской тюрьмы.

Ба̀трий – то же, что и десятник. Употребляется только в отношении оборотней, которые занимаются соблюдением внутреннего правопорядка.

Другие обозначения

Хатера̀й – это слово из южносалейского языка. Так называют воинствующих женщин и женщин, которые живут как мужчины. Иногда употребляется с издевательски-оскорбительными намерениями. Например: «Тоже мне, хатерай выискалась!».

Екатерина Гичко
Печать безумных. Пророчество

Глава 1
Ночь, которую не вспомнишь и не забудешь

– Тащите!

Охранники с недоумением посмотрели на обеспокоенного Саврия, который придерживал рвущегося встать хайнеса. Последний выглядел весьма неадекватно, и не было понятно, стоит ли воспринимать его слова всерьёз. Не лучше ли помочь довести повелителя до лекаря?

Принять решение помогла Лирка.

Страх, скрутившийся невообразимо тугой пружиной, наконец развернулся, подбрасывая девушку на ноги так резко, что мужчины вздрогнули и невольно сами потянули к ней руки.

– Не смей! – яростно прорычал Риш, почти вырываясь из рук Саврия.

Но могла ли его услышать Лирка, которая словно вернулась на одиннадцать лет назад и превратилась в ту девчонку, которая мучилась от стыда и страха? Пылающий бешенством взгляд только подстегнул её, и она, оскалившись, отбилась от протянутых рук и сиганула через перила на пролёт ниже.

– Олухи! Взять! – донеслось ей вслед, подгоняя не хуже драконьего рыка.

– Лирка, ты чего⁈ – Нарий, которого девушка едва не сбила, покачнулся, а сама Лирка, словно не узнав его, проскочила мимо и бросилась через холл по коридору направо.

Следовавшим за девушкой охранникам Нарий самоотверженно подставил подножки, но второй из мужчин успел с руганью извернуться, вцепиться в его щиколотку и утянуть вредителя за собой. И вовремя, иначе бы у Нария появились проблемы куда значительнее стёртой до крови скулы. Над их куча-малой ястребом пролетел хайнес, только полы чёрного мундира взметнулись крыльями! А следом, уже протоптавшись по спинам, пронёсся встревоженный Саврий.

– А ну не сметь! – прогремело по холлу, когда Риш увидел, что среди прибежавшей стражи есть идиоты с уже взведёнными арбалетами. – Хоть синяк, хоть царапину… Пошли все вон! – хайнес передумал использовать стражу для поимки одной не в меру шустрой птички. – Перекрыть все выходы! И чтобы сметь не смели приближаться к нам!!!

– Господин, – Саврий попытался перехватить Узээриша за локоть, но тот с негодованием отдёрнул руку и стремительно зашагал по коридору направо.

Его откровенно вело из стороны в сторону, перед глазами плавала муть, но даже дурнотное состояние не могло остановить Риша. Гремучая смесь из ликования, злости и облегчения разрывала его и давала силы для преследования.

– Я же всё равно тебя найду, – зловеще прошелестело по коридору, – птичка моя. Где ты, славная Кая? Хватит меня злить.

Царила гулкая тишина. Набежавшая стража боялась лишний раз пошевелиться. В таком состоянии многим из них видеть хайнеса Узээриша не доводилось ни разу. Но вот отца его старожилы знали в таком бешенстве и соваться откровенно опасались.

Самым смелым оказался взволнованный Саврий.

– Господин, что случилось? Мне отдать распоряжение, чтобы всех связанных с Лиркой задержали?

– Прочь! – совсем недружелюбно оскалился Риш. – Это моё личное дело! Не лезь!

Грубость не оказала на помощника видимого эффекта, но он отошёл и шёпотом приказал немедленно найти и привести господина Винеша. И хайрена Иерхарида тоже.

– Врать мне посмела… – едва слышно шептал под нос Риш, с шумом втягивая воздух. – Не видела вас той ночью, – передразнил и зарычал.

Саврия откровенно пугала смесь злости и радостного торжества на лице хайнеса. Тот, видимо, больно уж крепко приложился головой. Помощник бы даже подумал, что господин привязался к Лирке на пустом месте, если бы та не перепугалась и не слиняла, показывая тем самым, что чем-то провинилась.

Покачивающийся Риш замер около двери, ведущей в одно из подсобных кухонных помещений, и тщательно принюхался. Самодовольно улыбнулся, даже облизнулся в предвкушении и прижался к створке всем телом.

– Не откроешь сама – вынесу, – тихо-тихо и жутко-жутко пообещал он.

Замершая по другую сторону двери Лирка позволила себе задышать и в отчаянии осмотреть небольшое помещение с двумя крохотными, забранными решётками оконцами, которые располагались под самым потолком. Всё было заставлено шкафами с посудой, по стенам висели длинные ряды чугунных сковородок, а на полу высились столбы из стоящих друг в друге кастрюль.

Тёмные! Лирка досадливо цыкнула. И зачем она только побежала⁈ Дура! Лучше бы просто призналась и… ну, соврала что-нибудь про стыд. Первый ужас, что хайнес всё же вспомнил ту злополучную ночь, малость утих. Хотя там, на лестнице, глядя в полыхающие яростью жёлтые глаза, Лирка едва не умерла. Ей-боги, казалось, что сердце разорвётся от осознания, что он вспомнил!

– Птичка моя Кая, – полз из-за двери пугающий проникновенный шёпот.

Лирка стиснула зубы и зажмурилась. Жгучий стыд вновь затопил сознание. Он вспомнил, как они… Распахнув глаза, женщина с силой проморгалась. Ничего страшного. Подумаешь… Со сколькими он спал? Вон розовым конвертам числа нет! А у них было один-единственный раз и больше десяти лет назад. Совсем давно!

– А я ведь тебя подозревал…

Коварный шёпот сбил всё самовнушение, низвергнув Лирку в пучину стыдливых переживаний.

– Обманула меня…

Вот ещё и чувство вины подключилось!

Дверь дёрнулась, и Лирка едва не сползла на пол. Ноги неожиданно и подло ослабели.

– Сдайся по-хорошему, иначе… – хайнес ненадолго умолк, а затем со слегка безумной радостью продолжил: – Даже не знаю, что сделаю с тобой. Вообразить не могу!

Девушка постаралась задавить животный страх – хотя Шани больше недоумевала, чем боялась – и здраво подумать о… Боги! Она заперлась на складе с кастрюлями, а по другую сторону стоит сам хайнес и грозится ей чем-то неведомым ему самому! Больший абсурд вообразить сложно. Здравые мысли в таком состоянии отказывались приходить. Лирка по второму разу осмотрела оконца, но решётки даже на вид казались надёжными. Да и вряд ли кто-то оставил бы такую лазейку для незваных гостей.

«Эй, что творится?»

Вот только Ирреса и не хватало! Объятой переживаниями Лирке уже чудилось, как разъярённый подселенец выходит разобраться с осаждающим её убежище Сильнейшим и раскрывает тем ещё и себя. Из горла вырвался всхлип, и женщина почти со стыдом утёрла заслезившиеся глаза.

«Ты чего?» – испугался Иррес.

Именно этот момент выбрал хайнес, чтобы прошептать:

– Ну же, птичка моя, не заставляй меня выносить дверь. Я и так побит.

«Ты его избила, что ли⁈ – поразился дух. – За что?»

– Это не я… – чуть слышно выдавила Лирка и умолкла, потому что злой хайнес больно уж хорошо слышал.

– Не ты⁈ – Риш был поражён её наглостью. – Я говорю, что вспомнил, а ты ещё смеешь отрицать⁈

«Чего он вспомнил?» – судя по напрягшемуся голосу Ирреса, тот и сам всё понял.

«Спокойно, – поспешил встрять господин Наэш. – Не делаем хуже. Лиркая, пришло время всё обсудить с хайнесом. Давай, это лучшее, что ты можешь сделать».

«Да я сейчас разнесу стену, и мы уйдём!» – распалился за секунду дух.

«Это худшее! Не ставь нас в ещё более сложное положение. Если ты разнесёшь дворец, не уверен, что Иерхарид за нас заступится. Этим двоим давно пора поговорить. Давай, Лиркая, это не так страшно, как ты думаешь».

«Да она стоять от ужаса не может!»

«Естественно, не может! – возмущённо отозвался бывший хайрен. – Она сейчас вспоминает, что с ней тогда было, какой стыд её мучил. И ты приложил к этому лапу!»

Запал у Ирреса мгновенно пропал, и он смущённо заворчал.

«Как он вспомнил-то? Этот перьевой мешок всё же подсказал?»

Разбитая переживаниями Лирка кое-как воскресила в памяти недавнюю сцену с её спасением от столкновения со стеной.

«Какого Тёмного ты вообще полезла к этой дуре⁈ – распалился Иррес. – Без тебя охотников не было? Так иди теперь, объясняйся с его Сильнейшеством!»

«Хватит на неё орать! Она и так не соображает. Лиркая, ты сейчас открываешь дверь, пока он её действительно не вынес. И говоришь с ним. Честно говоришь! Страшно и стыдно будет только во время разговора, потом пройдёт. Это как рану зашить. Немного потерпеть, а потом будет лишь слегка ныть, пока не заживёт и не забудется».

А забудется ли?

«Если не придавать такого значения, которое придаёшь ты, то забудется», – уверенно заявился господин Наэш, но Лирке отчего-то чудилось, что он с ней нечестен.

Дверь дрожала уже сильнее. Пока на предложения о помощи хайнес огрызался и запрещал подходить ближе, но Лирка подозревала, что скоро Сильнейший сдастся и прикажет страже выломать дверь.

«Мы сейчас с Ирресом уйдём…»

«Никуда я не пойду!»

«Хочешь, чтобы ещё больше проблем было? Пойдёшь! Так, мы сейчас уйдём, а ты открываешь дверь и говоришь с ним. Не казнит он тебя. Порычит, повозмущается, может, от двора отлучит и подальше от себя отошлёт, но этим и ограничится. Ничего страшного».

Слова господина Наэша придали Лирке немного уверенности. Когда внутри стало тихо, только Шани ворочалась, не понимая, с чего такая суматоха, девушка прижалась лбом к двери и глубоко вдохнула. Лёгкие наполнили запах слежавшейся пыли, лёгкая вонь прогоревшего жира и морозная свежесть аромата хайнеса. Лучше бы там жрало стояло, честное слово!

Дрожащими пальцами Лирка отодвинула натужно скрипнувший засов и едва успела отойти. Под сильным толчком дверь распахнулась, являя взору взлохмаченного, тяжело дышащего мужчину. Жёлтые глаза с прожигающим ликованием уставились на неё, поймав взгляд, и Риш стремительно, почти не качаясь, шагнул внутрь и захлопнул дверь перед носом Саврия. Побелевшая от страха Лирка спиной вперёд отступала от него, цепляясь за углы шкафов, пока не упёрлась спиной в стену, и там сжалась и зажмурилась. Риш навис над ней, предплечьями навалившись на стену над её головой, закрыл возможность для побега, но не прикасался. Только жадно осматривал и жарко дышал ароматом леса, который почему-то опять казался ему каким-то не таким. Глядел на бледные щёки, которые в недавнем воспоминании сова горели розовым румянцем, на белый рубец шрама, на искусанные, но всё равно сероватые губы и мокрые ресницы. Вид последних всколыхнул было жалость, но она тут же оказалась погребена под торжеством.

Одиннадцать лет он пытался узнать, что произошло в ту ночь. Одиннадцать лет ему не давалась эта загадка! Он, помнящий всё и всегда, в любом состоянии, не мог выцепить из памяти целую ночь! И вот наконец-то тайна, скрытая покровом забвения, перестала быть тайной. Словами не описать дикого торжества, распиравшего душу.

Как и досады, съедавшей всего его! Всё это время он был так близко к разгадке. Он ведь заподозрил Лирку ещё тогда, одиннадцать лет назад. Не стоило отступать, получив лапой по морде, надо было дожимать! Чувство разочарования было столь велико, что Риш не задумывался, что бы он в итоге «выжал». Он обманулся её силой, робостью и испуганными чёрными глазами. Но как раз испуганные чёрные глаза и должны были навести его на правильные мысли. Теперь-то ему понятно, чего она так его боится! Теперь ему многое ясно!

И всё же он догадался, что это она, догадался! Он прямо её в этом обвинил и не поверил, когда она не подтвердила его подозрений. Он знал, знал, и ликование разрывало его!

Последней в смеси одолевавших эмоций была злость. Риш смотрел на сжатые, подрагивающие плечи, мокрые ресницы и злился. Злился на девчонку, посмевшую в лицо ему соврать, сказать, что та ночь не имеет к ней отношения, хотя она знала, знала, как он терзается самыми страшными подозрениями! Но она всё равно соврала.

А ещё… Риш тихо зашипел и зажмурился, пытаясь изгнать из головы образ обнажённой Лирки, которой явно было хорошо оттого, что он находился в ней. Не сейчас, не нужно, нельзя об этом думать, он хочет узнать другое…

Что он хочет узнать?

Голова шла кругом от пульсирующей боли, сильно тошнило, и Риша не вырвало только потому, что его ободрял коктейль эмоций.

– Скажи… – хрипящий голос прервался. – Скажи, я… не заставил?

Сейчас самым важным казалось выяснить именно это. Да, он спрашивал отца. Но дар мог ошибаться, его ответ можно неправильно прочесть, отец мог просто пощадить его чувства, а тут…

Не разжимая глаз, Лирка мотнула головой из стороны в сторону. Риш облегчённо выдохнул и приблизился ещё немного, всё ещё не касаясь, хотя очень хотелось. Правда, он не понимал, чего хотелось больше: встряхнуть, прижать к себе, уткнуться носом в пышные кудри или потрогать манящий шрам. О более сладких желаниях Риш запрещал себе думать. Они вызваны волнующей картинкой из воспоминаний сова, поддаваться им нельзя, это он понимал даже в своём эмоционально разболтанном и ушибленном состоянии.

– А чего же ты молчала? – он не хотел, но рык всё равно прорвался.

Лирка рискнула разлепить мокрые ресницы и бросить на него быстрый-быстрый взгляд, чтобы тут же уставиться на его сапоги.

– Стыдно.

Риш с трудом расслышал. Но это короткое слово почему-то пробудило в нём такое возмущение, что он зашипел и вознамерился уже всё сказать за свои страдания, но именно в этот момент дверь вновь распахнулась, шарахнувшись о кастрюльный столб, и внутрь ворвался кряжистый Винеш, а за ним протиснулся обеспокоенный отец.

– Сильнейший, – прогудел лекарь.

– Риш! – воскликнул папа.

– Вы-то здесь чего забыли⁈ – разъярился Узээриш.

Успокоить хайнеса удалось не сразу, но авторитет отца и внушительное телосложение лекаря всё же оказали достаточное давление, чтобы Риш малость пришёл в себя и согласился добровольно пойти в лекарское крыло. Лирку он, конечно, потащил с собой. Нагло навалился на плечи и потребовал, чтобы та помогла своему повелителю добраться до места, и никому не позволил заменить её в этом почётном и тяжёлом деле, хотя папа пытался его стыдить.

В лекарском кабинете Винеш первым делом дал Ришу успокоительного, а затем по требованию больного плеснул лекарства и Лирке. На обоих выпитое подействовало благотворно. Узээриш через несколько минут успокоился, перестал злиться и огрызаться и наконец позволил нормально осмотреть голову и спину. Лирка, с которой хайнес глаз не спускал из опасений, что она попытается слинять, тоже расслабилась. Сперва она нервно заламывала пальцы, а после перестала терзаться и замерла в углу, лицом к стене, как наказанный ребёнок.