Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

– Иррес не безумный, – попыталась заступиться за друга Лирка.

– Оно ещё теплится в нём, – бог отошёл. – Но мне не нравится, что Безумные так нагло начали соваться сюда. Пусть и не сами, что их и спасает, но так раздражает… Руахаш, – по губам Господина зазмеилась льстивая улыбка, – не хочешь съездить в Хоётор? Ты смертный, тебе можно. А то ведь смотри, они так и будут лезть к твоей дочери, пока сам гнездо не зачистишь.

– Это очень опасно! – вскинулась Лирка.

Ей казалось, что Господин Ваирак заботится о господине Руахаше. Зачем он подговаривает того на столь рискованное дело?

– О, только не ему, – загадочно изрёк бог, и жрец нахмурился так, что досадой подтвердил слова Господина. – Одна царапина, соглашение нарушено, и у меня будет…

– Господин, – Руахаш мягко его оборвал, – вас никогда не интересовал Хоётор.

– Не интересовал, – согласился тот. – Но они тронули то, что находится под моей защитой. Я не прощаю неуважения. Ведь я не трогал их, пока они играли в свои игрушки.

«Надо потрясти Ирреса, когда он вернётся, – решил бывший хайрен. – Похоже, он нам не всё рассказал. Или не посчитал важным».

– Ладно, отправлять тебя действительно плохая идея, – всё же согласился бог. – Кто-то должен быть главным здесь, рассказывать действительно мою волю и учить новых жрецов. О-о-о… – синие глаза распахнулись, будто Господин что-то вспомнил, и Ваирак уставился на Лирку. – А ты не хочешь отправить своего младшего брата учиться на жреца?

– Какого брата? – оторопела та.

Бог растянул губы в улыбке, зрачки вытянулись в змеиные щёлки, и он мягко выдохнул:

– Мхяна.

Глава 14
Непростая простота

После полудня Лирка решила, что нужно вернуться домой к господину Ёрделу. Всё же все вещи были там, да и для новоявленных родичей дом главного мага был негласным пунктом сбора, пусть они и не все там жили. Хотя… Прояви Сильнейший сейчас интерес к спору, и ему не составит труда найти место жительства Лирки. Те же сыскари прекрасно знали, где её искать.

Господин Шерех распорядился подать экипаж и отправил их с Ханёном под охраной до дома мага. Плечо после лечения господина Шидая и сил Ирреса почти не ныло, хотя рука пока плохо двигалась. Лекарь подивился Лиркиными «способностям» к восстановлению и велел не беспокоить руку ещё парочку дней. Да и вообще не перетруждаться.

– Надеюсь, ты ответственнее своих друзей, – высказал надежду господин Шидай.

«Ещё как! – поддакнул Иррес. – Правда, Наэш? Мы же ответственные?»

Господин Наэш красноречиво промолчал. Четверть часа назад он пытался утащить «ответственного» Ирреса в подсознание, чтобы опытный и весьма зрелый лекарь не заметил их присутствие. Но дух, превращавшийся порой в излишне щепетильную дуэнью, не захотел оставлять Лирку наедине с рассыпающимся в изысканных комплиментах оборотнем.

Из экипажа они вышли у ворот. Внутрь часовые карету пропускать отказались, тихо предупредив, что домоправитель вновь не в духе. Лирка забеспокоилась: вдруггосподина Мариша разозлило, что в дом постоянно наведываются то сыскари, то Вотые, то её родичи. И потому поддалась уговорам сына и позволила увлечь себя на задний двор посмотреть на хриппуту.

Первое, что бросилось Лирке в глаза, – деревянное строение. Только начатое, оно всем корпусом тянулось в сторону соседнего участка. Насколько знала женщина, господин Ёрдел купил лежащую справа территорию, но документы ещё оформлялись, прежние хозяева съезжали… Небыстро всё это. Впрочем, кое-какие работы проволочка не мешала начать. С их стороны уже начали разбирать каменный забор, но тонкая каменная препона пока стояла. Выглядело, если честно, жутковато. Будто кто-то выел часть ограды, оставив тоненькую корочку.

Хриппута никуда не делась. Лучше выглядеть она не стала, времени-то прошло не так много, и господин Ёрдел по-прежнему держал её под куполом, отсекавшим любые звуки. Зверь реагировал диким испугом на любой шорох и начинал слепо биться о невидимые стены. Вокруг его временного лежбища слуги уже натоптали тропинки, обходя его с разных сторон. Под куполом появилось огромное корыто с водой, жидковатая охапка сена и несколько палок, предназначение которых Лирке осталось неясным, но она понадеялась, что среди слуг нет глупцов, которые бы метали их в зверя.

Господин Ёрдел стоял здесь же и наблюдал за дремлющей брюхом к солнцу хриппутой.

– Дядя Ёрдел, – проныра Ханён тут же бросился к хаги и бесстрашно потянул его за рукав, – она всё так же спит?

Тот медленно повернул голову, смерил мальчика взглядом и наконец кивнул. Ханён с досадой выдохнул.

– Скукота…

Насколько знала Лирка, настрадавшемуся зверю сейчас ничего кроме солнца, воды и покоя не требовалось. Ела хриппута неохотно, вяло мусолила мясо, и отпаивали её в основном молоком.

«Чувствуешь?» – спросил её господин Наэш.

Лирка напряглась. Она определённо ощущала, что вокруг колеблется не только воздух. Рядом с куполом иначе и не могло быть. Столько сил… Нет, она не завидовала. Одного взгляда на господина Ёрдела достаточно, чтобы зависть сдохла в зародыше.

«Он что-то делает».

Лирка проследила за взглядом хаги. Смотрел тот на зверя, на его самую заднюю пару лап. Одна из них слегка подрагивала, да и хриппута спала не так уж спокойно. Нервно сопела и болезненно ёжилась.

– А что ты делаешь? – спросил любопытный Ханён.

– Трогаю, – после некоторой паузы ответил Ёрдел. – Приучаю. Показываю.

– Что показываешь? – не унимался мальчик.

– Что это не больно, – выдал длинную фразу тёмный.

«После такого-то для неё любое прикосновение болезненно», – недовольно проворчал Иррес.

«Возможно, он знает, что делает», – задумчиво протянул господин Наэш.

Лирка украдкой посмотрела на господина Ёрдела и припомнила, что о нём писала Майяри.

Он определённо знал, что делал.

Увидев её, точнее её руку на перевязи, господин Мариш возмущённо распахнул глаза, будто негодуя, как она посмела явиться сюда в таком виде. Но Лирка почти тут же поняла его.

– Боги! – госпожа Лоэзия всплеснула руками и в ужасе приоткрыла рот. – Что с вами? Быстрее позовите лекаря! Живо! – голос её обрёл силу.

И магичка встревожилась, забеспокоившись, что волнение повредит беременной девушке.

– Госпожа, всё хорошо! Я просто очень неудачно ударилась!

Домоправитель шевельнул ноздрями, принюхиваясь, и неодобрительно прищурился.

– Меня уже осмотрели.

– Правда? – серые глаза широко распахнулись. – Вы меня не обманываете?

– Ханён подтвердит, – Лирка с улыбкой посмотрела на сына, но взгляд так и обещал нахалёнку кару, если тот вздумает распускать язык. – Увы, на военной службе рану можно получить, не выходя на поле боя. Неудачная тренировка.

Она была убеждена, что никто не посмел рассказать нежной госпоже Лоэзии, что на самом деле с ней приключилось.

– Зато меня отпустили восстанавливаться на неделю.

– О, как замечательно! – хозяйка дома думать забыла о тревогах и радостно хлопнула в ладоши. – Мы сможем столько всего обсудить.

Лирка представить не могла, о чём говорить со столь утончённой девушкой, но улыбнулась и качнула головой. Да, их ждёт прекрасное времяпрепровождение. Вдали от дворца, от хайнеса и всех связанным с ним тревог. А беседа… Господин Наэш наверняка знает, как поддержать светский разговор.

– Вас надо накормить! – тут же нашла новый повод для беспокойства Лоэзия, и взгляд господина Мариша потяжелел.

Наконец бросилась в глаза излишняя бледность девушки, и Лирка подумала, что причиной отвратительного настроения домоправителя вполне могло быть плохое самочувствие хозяйки дома. Сама Лирка на этом сроке едва не рассталась с желудком. И как же тяжело было жить в мире, в котором столько отвратительных запахов.

– Мы пообедали у господина Шереха. Собственно, у него мы и гостили. Если вы не против, я хотела бы просто посидеть в прохладной гостиной и выпить чего-нибудь освежающего.

Госпожа Лоэзия просияла, а господин Мариш самую малость смягчился.

«Ягодного чего-нибудь, – капризно требовал Иррес, – чтоб кисленькое. Помнишь, мы только кислое и могли есть».

Вот кто действительно переживал за состояние госпожи Лоэзии! Переживший то, что ему переживать не полагалось, дух крайне болезненно воспринимал беременных женщин. Он не понимал, как они могли добровольно соглашаться терпеть такие муки, да ещё не по одному разу! И относился к ним весьма двояко, вроде бы и с глубоким уважением, но ещё и с жалостью, как к блаженным.

– Располагайтесь пока в Лиловой гостиной, – велел господин Мариш, – а я распоряжусь насчёт напитков.

– Мама, можно я на кухню пойду? – Ханён предчувствовал скучную для него беседу и возжелал смыться.

Лирка сперва вопросительно посмотрела на господина Мариша, потом кивнула, и мальчик тут же убежал. Домоправитель степенно последовал за ним, а женщины направились в гостиную.

Лиловая гостиная выходила окнами на несолнечную сторону, и здесь царила относительная прохлада. В распахнутое окно врывался тихий шелест листвы и порой залетали пчёлы, в изобилии вившиеся над росшими рядом кустами шиповника. Один раз запорхнула бабочка. Помаячив белым суетливым клочком, она всё же нашла дорогу назад и успокоено сложила крылышки на розовой чашечке цветка.

Госпожа Лоэзия сперва расспросила о травме, поохала над скупым рассказом Лирки, в котором та постаралась не упоминать никого из знакомых. Потом с жадностью расспросила о церемонии обретения имени, расстроилась, что обстановка была не такой уж торжественной, но Лирка постаралась уверить её, что она просто не умеет хорошо и живо рассказывать. А так всё было очень торжественно и радостно.

Пришёл господин Мариш и сам расставил на столе холодный морс, вазу с фруктами, чайник с мятным травяным отваром, чашки и какие-то лепёшки, на вид здорово смахивающие на котлеты из свежего творога. Видимо, домоправитель не хуже Ирреса разбирался в предпочтениях беременных дам, мучимых тошнотой. Закончив с сервировкой, раздражённый домоправитель вновь удалился. Какое-то дело ожидало его присутствия.

– Так приятно посидеть в чьей-то компании, – Лоэзия беспечно улыбалась. – Мне редко удаётся выйти из дома, а у нас гости бывают пока не так часто.

Глядя на её светлую улыбку, Лирка ощутила жалость. Для неё госпожа Лоэзия была как птичка в клетке, которую охранял злой серый волк.

«И не такой злой каменный страж, – съехидничал Иррес. – Я бы на её месте всех порвал».

«Не думаю, что вы понимаете, что у неё за место», – мягко осадил господин Наэш и Ирреса, и утонувшую в жалости Лирку.

– Вам нельзя выходить? – рискнула уточнить магичка.

– Что вы! – удивилась Лоэзия. – Можно. Но Мариш и Ёрдел очень нервничают, если не могут меня сопровождать. Особенно сейчас, – она нежно погладила свой пока ещё малозаметный живот.

– И вам… не тяжело так жить? – на всякий случай магичка покосилась на дверь, проверяя, не стоит ли там господин Мариш.

Девушка не ответила ей сразу. Посмотрела своими невообразимо светлыми, лучистыми глазами и тепло улыбнулась.

– Вы думаете, я живу в клетке? – вопрос прозвучал слегка игриво, будто хозяйка дома уже знала ответ.

Лирка смутилась, и своим смущением вызвала тихий смех Лоэзии.

– Поверьте, сейчас я живу так свободно, как бы не смогла жить никогда, – тихо заверила её Лоэзия.

А Лирка подумала, что, возможно, она не так наивна, как ей подумалось при знакомстве.

– Я родилась в очень богатой и знатной семье, – начала Лоэзия. – В одной из тех семей, где богатство и знатность значат больше, чем сама семья. И я уже родилась птенчиком в клетке. Моя судьба была предопределена с самого рождения. Даже, наверное, раньше, ещё до рождения, мои предки – деды и прадеды – решили, что будет допустимо для их потомков. Для дочери семьи Бодый было возможным и допустимым получить надлежащее женщине высокого круга образование, научиться вести дом, не позорить семью и удачно выйти замуж. В замужестве мне полагалось быть образцовой женой, строгой матерью, хорошо вести хозяйство и, опять же, не позорить семью. Ничего более. Мне не полагалось быть умнее и образованнее других девушек моего круга или, не дай боги, мужчин. Я могла общаться только в определённом обществе, появляться только в строго означенных местах и выбирать, собственно, ничего не могла. Даже ткань на платье не всегда могла выбрать.

Повисла тишина. Лирка, чувствуя неловкость, смотрела на светлый профиль Лоэзии, которая следила с лёгкой улыбкой за тяжело жужжащим шмелем, пытающимся опуститься в раскачивающуюся чашечку цветка.

«Так живут очень многие девушки в знатных семьях, – сказал господин Наэш. – Помнишь, я говорил, что в некоторых семьях знатность и богатство для семьи, а в некоторых – семья для богатства и знатности? В последнем случае сыновья и дочери – всего лишь инструмент для сохранения или увеличения влияния рода. Дочери чаще всего удачным браком укрепляют положение, принося замужеством связи. Конечно же, они не могут делать ничего, что бросило хотя бы малейшую тень на их репутацию. Консери Ахиша из такой семьи. Вспомни, что важно для неё, ради чего она боролась. Это всё, что есть в её клеточном мире».

Наверное, впервые Лирка порадовалась, что родилась в совсем простой семье. Да, у них есть свои ограничения, но всё же свободы больше.

– А благодаря Маришу я узнала, что помимо моей клетки есть ещё целый мир, – Лоэзия повернулась и улыбнулась. – С ним и Ёрделом я стала свободнее, чем могла когда-либо стать. Они ничего от меня не требуют. Вообще ничего, – уголки губ слегка печально опустились. Видимо, девушке хотелось, чтобы те хоть что-то попросили. – Если кто-то из них рядом, я могу пойти куда угодно. Они не посчитают моё желание посидеть на крыше недостойным молодой госпожи, – Лоэзия торопливо посмотрела на Лирку, будто опасаясь осуждения от неё, – не скажут, что мне нельзя пойти в городской парк, потому что это не место для светской публики. С ними я могу пройти по торговым рядам, а не только по изысканным магазинчикам на паре улиц. И я могу общаться с кем угодно. Я не хочу обидеть вас, госпожа Лирка, но при моей жизни в родительском доме вряд ли бы я когда-нибудь смогла познакомиться с вами. Вам кажется, что здесь я тоскую по обществу? Нет, – она вновь улыбнулась, – здесь, в этом доме, я впервые могу надеяться, что меня будут часто навещать те, кого интересно видеть в гостях. И я пока не могу скрыть эту радость, – девушка смутилась. – В высшем обществе визиты строго регламентированы, круг общения очень узок, и не все члены этого круга приятные оборотни. Может, сейчас для меня и закрыты двери многих знатных семейств, но почему-то меня это не огорчает, – Лоэзия прикрыла глаза и блаженно вдохнула тонкий цветочный аромат. – В моей жизни сейчас столько свободы, сколько никогда не было. У меня свой дом, в котором я могу делать всё, что хочу. Я могу пойти, куда хочу. Да, не одна, но, признаюсь, одна я и боюсь. Всё-таки я очень слабая.

– Простите, наверное, я задела вас своим любопытством, – Лирка действительно чувствовала себя виноватой. Даже посмела жалеть госпожу Лоэзию, которая на самом деле в жалости совсем не нуждалась.

– Нисколько, – Лоэзия заливисто рассмеялась. – Майяри интересовало то же самое, только она была куда прямее. Но она вольная птица, ей нужен простор, поэтому ей сложно понять меня, птичку домашнюю, привыкшую жить в ухоженном саду. Я имею сейчас больше, чем могла бы иметь по праву рождения.

Всё же в жизни богатых свои условности.

«Смертные вообще любят усложнять жизнь, – презрительно фыркнул Иррес. – А зачем? Из страха потерять уже полученное. Вы думаете, что если соблюдать определённые условия, то никогда и ничего не потеряете. Ха!»

Сейчас госпожа Лоэзия казалась Лирке куда мудрее её самой. Ведь эта птичка прекрасно осознавала предел собственных сил, свои возможности и с благодарностью принимала то, что жизнь ей дала. А та дала ей больше, чем она могла пожелать.

Закралось сомнение, что госпожа Лоэзия наивна и в отношении Мариша. Если бы все вокруг неё не пытались с таким рвением скрыть тёмные дела домоправителя, может, Лирке и не было бы так любопытно. Но теперь же она сгорала от совершенно неприличного интереса. Впрочем, спросить она не рискнула.

– Вы хотите узнать что-то ещё? – Лоэзия лукаво прищурилась.

Лирка смешалась.

– По лицу вижу, – хозяйка дома светло улыбнулась и призналась: – На самом деле, я подозреваю, что вас интересует. Мариш, да?

Всё-таки знает! Лирка пристально уставилась на девушку, борясь с желанием спросить.

– Вы знаете, кто он, да? – в улыбке Лоэзии появилась лёгкая грусть.

Не желая произносить вслух, магичка просто кивнула.

– И я знаю, – призналась девушка. – Нет, я знаю не так много, но я неглупая. Если в детстве я обманывала себя и убеждала, что Мариш попал на плаху не потому, что был плохим, а потому что его осудили плохие оборотни, то дальше я себя обманывать уже не могла. Осуждаю ли я его? Нет.

Лирка не знала, что ожидает услышать, но, откровенно говоря, она не предполагала, что нежная госпожа Лоэзия сможет закрыть глаза на те преступления, что сотворил господин Мариш. Ей казалось, что столь впечатлительную девушку поступки Мариша должны глубоко ранить.

– Оправдываю ли? Нет, – Лоэзия спокойно посмотрела на растерявшуюся гостью. – Я прекрасно понимаю, что Мариш принёс много горя, хотя и не знаю его истинных размеров. И не пытаюсь узнать. Но он долгое время был единственным, кто действительно меня любил. Только его волновала не моя судьба, а мои желания. Только он заботился обо мне потому, что хотел заботиться обо мне. И я люблю его.

От простого и искреннего признания тоскливо сжалось сердце.

– Собственно, если бы не он, вряд ли бы я поняла, что такое любовь. Мои родители, – тень печали скользнула по прекрасному лицу, – очень холодны. Ко мне тепло относилась нянечка, но она не пробыла со мной долго. И я полюбила Мариша, потому что он любил меня. Он совершил много ужасного, но я не могу судить его. Да и имею ли право? Те, кому он принёс боль, имеют, а я нет. И я навсегда останусь на его стороне.

Кажется, Лирка начинала её понимать. Запоздало вспомнила про Хабдира, который ходил в банде Мариша и которого она готова защищать. Её с Хабдиром связывала не боль, а нежная привязанность.

Но всё же виларий сошёл с тёмного пути, а господин Мариш продолжал идти по нему.

– А то, что он… до сих пор… – Лирка закусила губу.

Лоэзия подняла на неё светлые, чистые глаза.

– Возможно, будь я вашей сестрой, меня бы это смущало, – призналась она, – но я родилась и росла в высшем обществе, – смешок из этих нежных уст магичка никак не ожидала услышать. – Я ещё в детстве смирилась, что жизнь не может быть одинаково справедлива для всех. Мой отец, его знакомые иногда творили такое… – она закусила губу. – И никто не считал их преступниками. Ни они сами, ни общество. Они словно выше самих законов. Но они же презрительно морщились, когда речь заходила о ворах, убийцах… Марише. Они презирают преступления, но, когда сами преступают закон, греха за собой не видят. И это куда неприятнее. Я смирилась с этим лицемерием, я выросла среди него. Мариш хотя бы честно предстаёт перед обществом в истинном своём облике.

Вспомнились господа Шиндые. Лирка не так часто имела дела с представителями знати. Её знакомства ограничивались друзьями, в законопослушности – по большей части – которых она была уверена. Ещё хайрен Иерхарид – оборотень в высшей степени благородный.

«Ты просто мало его знаешь», – цинично хмыкнул Иррес.

«Харид действительно хороший», – вступился за племянника господин Наэш.

Господин Шерех тоже неплохой.

«Его ты действительно неважно знаешь», – поспешил развеять её представления бывший хайрен.

В любом случае, на фоне её немногочисленных знатных знакомых семейство Шиндый смотрелось как пятно слизи. Но, выходит, они не так уж выделяются среди высшего света?

«Всё же подобное поведение не одобряется, – заметил господин Наэш. – Некоторые оборотни… и не оборотни тоже… могут оправдывать свои плохие поступки, не видеть в них ничего дурного, но открыто обсуждать в обществе не посмеют. Столкнутся с осуждением. Пусть это осуждение со стороны кое-кого и будет лицемерием. Плохие оборотни есть везде, Лиркая. В твоей деревне тоже далеко не все были хорошими, верно?»

«Вы, смертные, любите осложнять себе жизнь!» – в который раз повторил Иррес.

«Бессмертные, смотрю, страдают тем же, – иронично заметил господин Наэш. – Что там Господин Ваирак говорил? Ты, видимо, не всё нам рассказал».

«Чего я не рассказал? – изумился Иррес. – Наэш, я тебе даже про баб рассказывал, а это высшая степень доверия с моей стороны».

И Лирка даже знала почему. У безумного духа не всегда хватало смелости. Признаваться в таком было стыдно.

– Мне кажется, я немного понимаю вас, – выдохнула Лирка, сообразив, что с этими внутренними разговорами молчание затянулось.

– Мариш на самом деле хороший, – Лоэзия беспечно улыбнулась. – Он недолюбливает Ёрдела, но главным образом потому, что тот когда-то меня похищал. Но он никогда не причинит ему вреда, потому что я люблю Ёрдела. Мариш даже следит, чтобы он вовремя принимал лекарства, хотя всегда страшно при этом ругается, когда думает, что меня нет рядом. И Ёрдел тоже очень хороший, хотя он сам не всегда понимает, где хорошее, а где плохое.

Лирка нахмурилась. Если убрать то могущество, что окружало домоправителя и главного мага, то оставались двое ужасно покалеченных жизнью мужчин. Переломанные другими, они и сами продолжали путь к саморазрушению.

И тут она заподозрила, что они нуждаются в слабости нежной Лоэзии больше, чем она в их силе. Она ужасно хрупкая, но она готова любить их в той поломанности, в которой они существуют, не требуя, чтобы они становились менее ужасными.

Но именно в благодарность за такую любовь хочется быть немного лучше, «красивее».

– Да стойте же! – раздался за дверью почти сердитый голос Юдриша. – Я же говорю, Мариша здесь нет. На заднем дворе он.

– Так пусть придёт! – отозвался злой голос… хайнеса.

«Ох ты ж…» – успел выдохнуть Иррес прежде, чем дверь распахнулась и внутрь вошёл взбешённый как дракон в линьку Сильнейший.

Увидев Лоэзию, тот досадливо свёл брови. Явно не хотел пугать беременную женщину. Но вот когда его взгляд остановился на Лирке, брови изумлённо поползли вверх и бешенство сменило удивление.

– Дядя Юдриш, смотрите, какую ящерицу я поймал! – донёсся из холла радостный голос Ханёна.

Лирка ощутила, как покрывается холодным потом спина.

Во взгляде хайнеса появилась растерянность.

– О, господин, – первой опомнилась госпожа Лоэзия. Она солнечно улыбнулась Сильнейшему. – Присоединяйтесь к нам. Госпожа Лирка только приехала, мы ещё даже не успели толком обменяться приветствиями.

Хайнес моргнул и уставился на хозяйку дома с подозрением.

«Просрал святоша спор», – осклабился Иррес.

Хлопнула дверь, и вновь раздался голос.

– Эй, дядька Юдриш, а Лирка дома?

Подозрение переросло в уверенность, и Риш возмущённо уставился на Лирку.

– Серьёзно? – выдохнул он. – Здесь?

В дверном проёме появился лучащийся улыбкой Викан. Увидев спину хайнеса, он резко спал с лица, сдал назад и, развернувшись, заторопился прочь.

– Самое безопасное место? – возмущение набирало обороты. – Под боком у Мариша? Куда пошёл⁈ – рявкнул Риш через плечо Викану. – А ну вернулся, щенок! – и уже глядя на Лоэзию, с обидой изрёк: – Госпожа, от вас я такой подлости не ожидал.

Та виновато улыбнулась.