Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Глава 75
Встреча с другом

Род была тут же сдана на руки папочке – вернуть Мадиша не смогли даже слёзы, хотя попытка была хороша, – и парни гурьбой выкатились из палаты. Майяри было двинулась за ними, но замерла, испуганно смотря прямо перед собой. В голове промелькнули воспоминания: мгновения счастья, горькой обиды за предательство и чувство вины за боль друга… Вина была сильнее и свежее, и она заставляла бояться. Майяри прекрасно помнила – ведь прошло так мало времени – свои собственные чувства, когда Виидаш женился на другой, она помнила свою боль, свою обиду, свою злость. И теперь боялась, что то же самое испытывает Виидаш, но уже в отношении неё. Они оба наделали таких ошибок, что дружба их уже никогда не станет прежней. Но терять её девушка не хотела.

Виидаш – её первый друг. Первый, кто стал ей другом и оставался им, даже несмотря на пропасть предательства, что пролегла между ними. Да и предательства ли? Майяри больше не могла расценивать это как предательство. Виидаш выбрал и полюбил другую. Он обманулся, но он обманулся и с ней. Они оба обманулись. Сейчас, будучи влюблённой в харена, Майяри понимала, как сильно они с Виидашем ошиблись, решив, что их любовь именно такая.

– Вот Тёмные! – неожиданно выругался господин Шидай, выглянув в окно. – Там Зээхей!

– Что⁈ – Дагрен поражённо распахнул глаза и притиснул капризничающую дочь к груди. – Его нельзя пускать сюда! Здесь… здесь Лирка!

– Она совершеннолетняя!

– Когда его это останавливало? Она девочка-сирота. Шидай, не пускай его сюда!

– У меня Майяри! – лекарь возмущённо посмотрел на Дагрена. – Она совершенно точно несовершеннолетняя!

– Скажешь, что под твоей опекой.

– Ты прекрасно знаешь, что он считает отцов-одиночек паршивыми родителями. И боишься его!

– Да, боюсь! – прошипел Дагрен, сжимая в объятиях дорогую крошку-дочь. – Моя дочь побита! Как думаешь, кого он обвинит? Тебя он хотя бы уважает больше, и ты уже заслужил его одобрение, вырастив одного хорошего сына.

– Ты думаешь, он посчитает одного ребёнка заслугой? – язвительно спросил Шидай.

– Вряд ли, но ты успешно справился и тебе можно доверить второго.

Майяри удивлённо смотрела на мужчин, которые вздумали нервничать по непонятному поводу.

– Господин Шидай, я пойду встречу… – она даже договорить не успела.

– Без меня никуда не пойдёшь! – решительно заявил Шидай и обратился к мастеру Жейшу. – Моя помощь ещё нужна?

– Нет, – ответил мастер, продолжая вдумчиво ощупывать длинными тонкими пальцами обнажённую спину задремавшей девушки. – Всё-таки до чего медведи крепкие ребята…

– Ладно, пошли.

Господин Шидай накинул на плечи Майяри плащ, поправил её волосы и выпихнул за дверь.

Виидаша даже видно не было за повисшими на нём друзьями. Парни хохотали, звучно хлопали товарища по спине и наперебой спрашивали о его делах. Спутники Виидаша стояли немного в стороне и с улыбками посматривали на них.

– Так, Майяри, перед тобой два брата-близнеца рода Ишый, – господин Шидай придержал Майяри за локоть и посмотрел на неё очень-очень строго. – Одного из них зовут Вираем, а второго – Зээхеем. И вот с этим вторым будь осторожнее!

– Какой из них? – обеспокоилась Майяри.

– Тот, который построже, в чёрном с длинной косой. Его братца можешь не опасаться. Балагур и весельчак, немного похож на нашего Викана. Любит молоденьких девочек.

– Так мне его опасаться или его брата?

– Зээхея! – прошипел господин лекарь. – Если спросит, чья ты, скажи, что находишься под моей опекой. Официально! Узаконено! Поняла?

– Нет, – Майяри чувствовала себя озадаченной. Господин в длинном плаще выглядел вполне прилично и даже дружелюбно.

– Ты сейчас не можешь выйти замуж за Ранхаша, поэтому очень важно, чтобы в глазах этого господина ты не выглядела сиротой, которую до сих пор никто не призрел. Это единственный барс-мужчина на всю семью Ишый, у которого есть родительский инстинкт. И он у него настолько огромен, что его хватило бы на всё семейство Вотых!

– Я вообще ничего не понимаю…

– Ты же была невестой Виидаша, как ты можешь не знать⁈ У барсов-мужчин очень плохо с родительским инстинктом, – начал терпеливо объяснять господин Шидай. – Именно у зверей. Первое время они шарахаются от котят и долго к ним привыкают. Но вот у Зээхея всё наоборот! Мало того что у зверя очень сильный инстинкт, так ещё и разумная половина с ним в полном согласии. И эта зверюга тащит к себе в дом осиротевших или, как ему показалось, осиротевших детёнышей. А ты всё ещё несовершеннолетняя!

– Да ладно вам, как он поймёт…

– У него нюх! – убеждённо заявил лекарь. – Его дом полон зверья и детей. И среди них только один его родной. И то незаконнорожденный, так как к женщинам у Зээхея отношение не очень. И сейчас он воспитывает больше тридцати детей! В последний раз я слышал, что их тридцать два. Сорок трёх он уже вырастил и пристроил на хорошую службу. Это один из самых влиятельных оборотней в Салее, потому что его дети есть почти везде! И если бы его волновала власть, то он уже мог быть подле хайнеса.

Майяри посмотрела на господина Зээхея по-новому, ощущая смешанные чувства тревоги и уважения. Тот, словно ощутив взгляд, обернулся, скользнул по ней внимательным взором («Похоже, действительно чует») и ослепительно улыбнулся Шидаю.

– Господин Шидай, рад вас видеть.

– Где? – его брат, господин Вирай, обернулся и удивлённо вскинул брови. – Вот так встреча!

– А с чего такое удивление? – тревоги на лице лекаря словно и не бывало, и он весело улыбнулся. – Как будто не знаешь, что твой племянник, – мужчина кивнул на Виидаша, – с моей воспитанницей дружит.

– Да из него слова не вытянешь, – господин Вирай с укором взглянул на племянника. – Ладно хоть жрать нормально начал.

– У меня все хорошо едят, – с достоинством заявил его брат.

Майяри почти не слышала голосов и не отрываясь смотрела на Виидаша. Сердце грохотало в груди, подскакивая к самому горлу. Друг тоже смотрел на неё, и в его взгляде не было ни ненависти, ни обиды, ни злости. В его глазах была только печаль. Кто-то другой, может, и не обратил бы на неё внимание, мало ли что у парня случилось? Но Майяри помнила, каким ярким и жизнерадостным был её друг раньше. Помнила, какой лихой радостью горели его глаза. Теперь же он был совершенно другим. И от этого душа ёжилась от боли.

Но всё же Виидаш выглядел лучше, чем при их последней встрече.

Тогда его глаза казались пустыми и выцветшими, сейчас же в них пусть и вяло, но светился интерес. А ещё он слабо, но улыбался друзьям и отвечал на вопросы. Коротко, но всё же отвечал.

– Майяри, чего замерла? – крикнул Мадиш. – Иди помни ему кости.

Девушка нерешительно шагнула к другу и ободрилась, когда он сам шагнул к ней. Но обняться они так и не осмелились. Замерли в шаге друг от друга, кусая губы и нервно сжимая пальцы.

– Молодость прекрасна красотой, силой и здоровьем, – пропел за спиной Майяри господин Шидай, – но сколько же сомнений она с собой несёт.

И пихнул девушку в спину. Виидаш поймал её, и они на мгновение застыли, а потом всё же обнялись, крепко-крепко, и Майяри запоздало ощутила радость от встречи с другом.

– Виидаш, я… скучала, – от всего сердца, совершенно искренне прошептала девушка.

– Это мои дяди, – Виидаш кивнул на своих спутников, – троюродные. Вроде… Я ещё не разобрался.

Он и Майяри сидели на лавочке всё так же недалеко от лекарского корпуса, а остальные стояли чуть поодаль, давая им возможность поговорить, и о чём-то оживлённо болтали.

– И как тебе на новом месте? – говорить было сложно, но каждое слово несло облегчение для души. Почему-то мысли кружили вокруг того, что они с Виидашем когда-то целовались, и теперь эти воспоминания вызывали чувство неловкости.

Друг пожал плечами.

– Сперва было всё равно. Далеко от прежнего дома, далеко от памятных мест… Но от себя-то не уедешь. Меня поручили заботам дяди Вирая, он пытался что-то со мной сделать, таскал с собой на службу, на охоту, по гостям, на прогулки, в борде… везде водил. Но в конце концов ему мой безучастный вид надоел и он меня на неделю к своему брату, дяде Зээхею, отправил.

Глаза Виидаша оживились от воспоминаний.

– Когда дядя Вирай за мной приехал, я был безумно рад его видеть, – по губам оборотня скользнула слабая усмешка.

– Почему? – неужели рядом с другом начало происходить что-то хорошее? Точнее, он начал это замечать?

– Ты когда-нибудь была в месте, где невозможно остаться одному? Где постоянно кто-то ходит, бегает, ползает, говорит, орёт, плачет или смеётся? Где тебя ни на минуту, только если во сне и то не всегда, не оставляют дети и звери? Я вот оказался в таком месте.

– Боги, Виидаш, – Майяри фыркнула от смеха, – я тебе сочувствую.

– Да, я вижу, – с усмешкой заметил друг, и между ним появилась та прежняя весёлая дружеская атмосфера. – Засунуть бы тебя туда. Но дом дяди Зээхея привёл меня в чувство. Правда, детей… нет, даже собаку я теперь нескоро захочу завести.

– Рада, что тебе стало легче, – тихо-тихо произнесла Майяри, и на несколько секунд между ними повисла тишина.

– Не легче, – так же тихо ответил Виидаш, – всё же прошло не так много времени. Но я, кажется, учусь с этим жить.

Взор его устремился куда-то в сторону, и Майяри, проследив за ним, вздрогнула: друг смотрел на ярко-рыжую шевелюру проходящего мимо парня. Даже в её голове возникла чёткая ассоциация с Реной, и Майяри, запаниковав, попыталась отвлечь Виидаша от тяжёлых воспоминаний:

– Господин Шидай сказал мне, что у твоего дяди Зээхея очень много воспитанников.

– Дядя необыкновенный, – совершенно искренне сказал парень, в его голосе даже слышалось восхищение. – У него действительно много детей, и для каждого он находит время. Он говорит с ними, играет, гуляет, помогает, успокаивает, при этом занимается делами… такую большую семью надо кормить… и всё успевает. И всё это без спешки и раздражения. Он всегда такой спокойный, хотя вокруг него царит сущий хаос.

– Да, необыкновенно, – согласилась с ним Майяри, которая детей в принципе побаивалась.

– А что у тебя? Харен больше не обижает тебя?

И у девушки перехватило горло.

– Н-нет, – с трудом и от того неискренне выдохнула она, – у меня всё хорошо.

Рассказать другу, что она собралась замуж? Поделиться с ним своим счастьем, в то время как он так несчастен? Не причинит ли она ему боль?

– Господин Ранхаш полностью взял на себя заботу обо мне, устроил в школу, дал работу… – Майяри запнулась, поджала губы и так и не сказала, что собралась замуж. – А господин Шидай оформил надо мной опеку.

– Что-то произошло? – Виидаш подозрительно прищурился. Конечно, от него не укрылось смятение подруги.

– Нет, – Майяри помолчала, а затем всё же тихо призналась: – Я замуж собралась. За харена.

Повисла тишина, и Виидаш нахмурился.

– Почему? – наконец спросил парень. – Почему именно за него? Он же тебе не нравился. Очень сильно не нравился. Что-то случилось? Какие-то обстоятельства вынуждают тебя? Он вынуждает?

– Нет, – покачала головой Майяри и слабо улыбнулась, – я полюбила его.

– Ты думаешь? Прости, просто ты… мы… – Виидаш заволновался, смутился и виновато улыбнулся, – это уже однажды было. Ты уверена, что именно любишь? Он же действительно тебе не нравился.

– Именно потому, что он мне раньше не нравился, сейчас я совершенно уверена в своих чувствах.

– Тогда я рад за тебя, – правда, в глазах друга продолжало светиться недоверие. – Хотя мне и странно это. Он же… такой… ну такой невозмутимый.

– А я научилась выводить его из себя, – Майяри бросила на Виидаша хитрый взгляд, и парень весело фыркнул.

– Майяри, кто эта прекрасная дама рядом с тобой⁈

Девушка вздрогнула и перевела взгляд на окна лекарского корпуса. Одно из них было распахнуто, и наружу высовывалась дурашливо улыбающаяся Род.

– Мастер Дагрен! – возмущённо завопил Мадиш. – Почему вы не следите?

– Род? – Виидаш нахмурился, присматриваясь к знакомому «пареньку». – Его по голове ударили? Выражение лица у него какое-то… такое.

В окне появился раздражённый мастер Дагрен с кувшином в руках – видимо, он за ним и уходил – и утащил дочь.

– Да, Род. Точнее, – Майяри хитро прищурилась, – Лилея. Он – девушка. И да, её ударили по голове.

– Что? – лицо Виидаша вытянулось в искреннем удивлении, а глазах появился живейший интерес. – Серьёзно? Ого! Как отреагировал Мадиш? Он, наверное, с ума сошёл.

– Ага, чуть уши ей не оторвал, – припомнила Майяри.

– Эй, Виидаш, ты с друзьями останешься или с нами пойдёшь? – громко поинтересовался господин Вирай.

– А вы сейчас куда?

– В сыск, Зээхею надо парочку своих детишек навестить.

– Троих, а не пару, – ревниво уточнил господин Зээхей.

– В сыск? – удивилась Майяри.

– И нам туда надо, – заметил господин Шидай. – Или ты с друзьями хочешь побыть?

Майяри закусила губу. Ей очень хотелось провести время с другом, но в сыске её ожидали ответственные дела, от решения которых могли зависеть чьи-то жизни.

– А ты надолго приехал? – в смятении поинтересовалась она.

– Недели на две, – пожал плечами Виидаш. – У дяди Вирая дела в городе, а дядя Зээхей приехал посмотреть на женихов. Да ты поезжай, мы ещё увидимся.

– Спасибо.

– Женихов? – переспросил Мадиш. – А у нас как раз есть один хороший жених, да, Лирой? – он приобнял друга за плечи.

– Да он уже занят, ты забыл? – Эдар шкодливо подмигнул. – Ну та, рыженькая.

– Прекратите! – рассердился и смутился Лирой.

– Да он её до сих пор на свидание не позвал, – отмахнулся Мадиш. – Хочешь, я схожу приглашу её за тебя?

– Так, не суй в мои дела своё породистое лошадиное лицо! – с угрозой протянул Лирой.

– У-у-у, какие мы неприятные! – Мадиш с наигранной обидой отвернулся и вдруг как завопил: – Эй, красавица! Да-да, ты, огненновласая!

Побелевший Лирой схватил друга, зажал ему рот и испуганно осмотрелся. А затем скривился и сплюнул, сообразив, что его надули.

Глава 76
Пожар

Господина Зээхея пропустили в сыск беспрепятственно, дежурный только один раз с сомнением взглянул на помощницу харена. А вот господина Вирая не пропустил и, судя по ехиднейшей улыбке оборотня, его дежурный и по приказу самого харена впустил бы с крайней неохотой. Пришлось господину Зээхею возвращаться и клятвенно обещать, что он лично убьёт братца, если тот что-то натворит.

– Виидаш сказал, что господин Зээхей приехал смотреть женихов. Может, он имел в виду невест? Или в Салее смотрины и для женихов устраивают?

– Зээхей устраивает. У него сейчас девять дочерей на выданье. Конечно, его интересуют достойные молодые люди. А в следующем году поспеют ещё две дочери, и будет их одиннадцать.

– Ну к тому времени кто-то из-за старших уже замуж выйдет.

– Майяри, – лекарь посмотрел на неё, как на глупенькую, – самая старшая достигла брачного возраста ещё двадцать лет назад. Ты думаешь, почему Зээхей не очень хорошо относится к женщинам? Ему не нравится их воспитание, он считает их глупыми, необразованными и испорченными светскими манерами. А тут его дочки, умненькие воспитанные красавицы, которых он холил и лелеял и растил из них идеальных женщин. Думаешь, он согласится отдать кого-то из них мужчине, который бы довольствовался и испорченной женщиной из общества? Тому, кто не пожелает оценить всех их достоинств? Нет, Майяри, к мужчинам он ещё более предвзят, чем к женщинам.

– Какой-то он совсем-совсем странный.

– Почему если кому-то не чужды доброта и желание творить добро, то он сразу странный? – весело приподнял брови лекарь. – Зээхей просто добряк. С детства таким был. Тащил в дом зверушек, букашек, раненых птиц, новых братишек и сестрёнок…

Майяри поражённо уставилась на него, и господин Шидай совершенно серьёзно сказал:

– Я не шучу. У этих двоих пять приёмных братьев и три сестрички. Тебе сейчас вниз?

– Да, мы с Йоном продолжаем биться над печатью, – девушка поморщилась, – но никак не можем понять, как же пользоваться алфавитом хайрена Игренаэша. Уже по-разному сочетали символы, они должны работать, но не работают. И мы не понимаем, чего не хватает.

– Тебе, кстати, Ранхаш рассказывал… – господин Шидай умолк и осмотрелся.

– О чём? – прищурилась Майяри.

– Похоже, нет. Я тебе потом скажу. Не то место, знаешь…

Лекарь осёкся и прислушался к усиливающимся крикам. Майяри тоже прислушалась. Голоса доносились с той стороны заднего двора и звучали гневно, с нотками паники.

– Оставайся здесь, – велел лекарь, и Аший с Редием тут же шагнули ближе.

– Нет, я с вами!

Майяри припустила за недовольно на неё зыркнувшим лекарем.

Запах дыма сразу ударил в нос, стоило распахнуть дверь. По двору рядом с драконьим ангаром в панике носились оборотни, подбегали к зданию, замирали в саженях четырёх от него, судорожно дёргаясь, и отскакивали, злые и ничего не понимающие.

– Чт… – лекарь охнул, а затем и присвистнул.

Над крышей ангара уже плясали языки пламени. Внутри оглушительно рычали перепуганные драконы, снаружи главный драконий смотритель драл на себе волосы от отчаяния.

– Где эти пинтюхи-маги, когда они нужны⁈

– Тащи воду, так плескать будем!

– Да толку? Оно изнутри горит.

– Эх, не прошла… – выплеснутая вода растеклась по невидимому барьеру и ушла в землю.

– Что произошло? – Шидай поймал за локоть одного из сыскарей.

– Да Жидрай со своим отрядом наконец поймали того гения, что в прошлом году подшутил и вокруг городской сокровищницы барьер установил, – сплюнул тот. – Его в допросную отволокли, а мешки с артефактами в ангаре забыли, в седельных сумках. Похоже, ящеры барьеркой и закусили. И не только ей… Полыхнуло в один миг!

– Там мой дракон, – едва слышно прошептала Майяри.

– Вот растяпы! Повесил бы! – Шидай сильно расстроился. Больше из-за бедных зверушек, которые теперь поджаривались на огне. – Можешь что-то сделать?

Майяри силами потянулась к барьеру, но ничего не нащупала. Подошла ближе, раскинула щупы аж вглубь ангара, наконец что-то этакое ощутила, но поймать не смогла.

– Что такое?

– Вот и наши так, – заметил оборотень, рассказавший им про забытые артефакты. – Хитрость там какая-то, а какая именно, этот прощелыга не говорит. В сокровищницу тогда едва-едва пробились день на пятый.

Сквозь треск огня прорвался вой боли, когтями вошедший в сердце. Майяри упрямо склонила голову и раскинула свои силы по всему ангару. В какой-то момент она что-то нащупала, и барьер больно ударил её прямо по носу, а потом так неожиданно исчез, что девушка провалилась внутрь. Но вот метнувшиеся за ней охранники пройти не успели и знатно зашиблись о преграду.

– Майяри, живо назад! – зарычал господин Шидай.

Девушка было отступила, но потом опять шагнула к зданию.

– Майяри! – совсем уж по-звериному зарычал лекарь, но девушка только нахмурилась.

– Я наброшу на себя защитку и хотя бы огонь прихлопну.

– Ах ты мелкая дрянь! – взвился перепуганный лекарь, и Майяри оскорблённо воззрилась на него. – Живо вернулась! Если сделаешь ещё хоть шаг – высеку так, что ходить не сможешь!

Ну если только высечет, то не страшно. Секли её часто.

– Я быстро, – пообещала девушка, накинула на себя щит и, подобравшись к пышущему огнём окну, сунула в пламя руку, ответственно проверяя действенность собственной защиты. И только после этого прошла в задымлённый ангар.

Едучий дым мгновенно вызвал слёзы и кашель, и Майяри запоздало достала платок и прижала его к носу. В запертых денниках бесновались драконы, проход застилал густой дым, и по правому крылу здания уже разбежался огонь. Пламя плясало на стропилах, с жадностью пожирало сено и уже занялось на крайних денниках. С них Майяри и начала. Окружила огонь щитом и начала быстро его сужать, задавливая пожар. Справа, рядом с окном, рьяно пыхнула солома, и девушка поспешила набросить полог и на неё. И замерла, увидев под опавшим пламенем почерневшее тело. Боги, неужели кто-то из смотрителей задремал и не перебежал подальше от огня? Майяри опустилась на корточки, пытаясь сквозь дым рассмотреть какие-то знакомые черты у погибшего, но глаза зацепились за чёрный отросток, торчащий прямо из груди оборотня. Позади хрустнула солома – не так, как в жадной пасти огня, – и Майяри, не вставая, стремительно обернулась.

И увидела летящую в голову дубину. У девушки ещё успела мелькнуть мысль, что сейчас дубина столкнётся с щитом, а она сама пронзит нападавшего выломанными из пола досками, но щит не сработал. Перед глазами мелькнули хаггаресские письмена, и голова едва не раскололась от ослепляющей боли.

Над растянувшейся на полу девушкой встали двое мужчин, лица которых были закрыты по самые глаза платками. Один из них ткнул девчонку в бок, и она, слабо застонав, попыталась открыть глаза.

– Тьху-ху! И черепушка не треснула, – восхитился тот, что держал на плече дубину. – С большой удачей девка!

– Духи Тёмные оберегают, – брови второго презрительно изломились. – Как и говорил господин: никто не пройдёт, а она пройдёт. Разве может кто-то с доброй душой такой силой владеть? Нет, чёрного ума девка. Я б эту гадину сразу задавил!

– Ты чего болтаешь? Господин запретил её убивать! Малость здоровье подправить, и пусть с ней харенушка нянчится. Сдохнет, и все Вотые с цепи сорвутся!

– Да и пусть срываются! – запальчиво выплюнул товарищ. – Надо будет – сам их всех перережу! Господин чрезмерно добр, и доброта его ни во что хорошее не выльется. Кончать надо девку.

– Господин сказал нельзя! Всё, хватит! Пошли отсюда. Огонь вона как разбежался. Не дай боги девку подпалит раньше, чем мы оградку свернём. Да пошли ты!

– Ты как знаешь, а я ей башку сверну.

Оборотень начал наклоняться, но в этот момент неведомая сила заставила его выпрямиться, и в следующий миг и его, и его товарища со страшной силой впечатало в крепкую дверь денника. Раздался хруст, по доскам потекла кровь, а мужчины задергались в конвульсиях. Воздух позади них потемнел, сгустился, и стал виден высокий мужчина в капюшоне. Пальцы его сжимались на затылках уже умирающих оборотней, и он так же, за головы, оттащил их поближе к огню. После чего, вытащив из кармана того, что был с дубиной, бряцающий цепочками артефакт, вернулся к Майяри.

Перед глазами девушки всё плыло, в горле першило от дыма, а зрение то появлялось, то исчезало. В какой-то момент ей показалось, что над ней склонился кто-то знакомый.

– Ёрдел… ты?

Ёрдел не ответил. Он смотрел на задыхающуюся от дыма сестру, смотрел и пытался понять, что же хочет сделать. Что ему сделать? Стоит сломать артефакт, и за ней придут. Высокий седовласый мужчина унесёт её на руках, вылечит…

– Ёрдел, это ты?

Как давно он не слышал это имя.

– Ёрдел, не уходи…

За спиной взревел огонь.

Тёмный продолжал спокойно смотреть на болезненно морщащуюся девочку, и перед его глазами проходили сцены из прошлого. Сцены, которые он раньше не помнил.

Огонь разгорался всё сильнее, а Ёрдел наконец понял, что хочет сделать, и, склонившись, поднял сестру на руки. Девчонка беспомощно цеплялась за его одежду, что-то бессвязно шептала и кашляла. На пол полетел бряцающий артефакт, и Ёрдел хладнокровно растёр его сапогом. Снаружи послышались радостные крики, и тёмный, шагнув вперёд, опять исчез. Вместе с Майяри.

Почти в то же мгновение двери денников сорвало как от взрыва, и драконы бросились наружу.

– Майяри!!!

Невидимый Ёрдел спокойно посторонился, пропуская седовласого мужчину, и вышел из ангара.

А Шидай, едва успевая уворачиваться от мечущихся ящеров, пробился внутрь и, оглядевшись, метнулся к телам на полу. Мельком осмотрел смятые лица и поднял с пола знакомую перчатку с вышитыми снегирями.

– Майяри! Майяри! Где же ты…

Снаружи сыскари торопливо передавали друг другу ведра с водой, забрасывали землёй огонь и на чём свет стоит ругали взбесившихся ящеров. С площади доносился надрывный звон пожарного колокола, к ангару уже подтягивались не только сыскари, но и горожане.

Окно на третьем этаже сыска брызнуло осколками, и вниз спрыгнул крупный барс, провожаемый криками белобрысого помощника харена:

– Отец, да куда ты! Не лезь туда!!! Боги, да хоть хвост подожми!

Барс, проскочив меж лап ящеров, бросился к ангару и в считанные секунды скрылся внутри. Менее чем через минуту он выбежал обратно, неся в зубах попискивающего дракончика, такого влажненького, словно он только из яйца выбрался.

– Ну папа! – сын застонал и исчез из окна.

Когда он выбежал во двор, барс уже лежал под стеной конюшни и с вдумчивой ответственностью вылизывал свою добычу.