Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 315 (всего у книги 358 страниц)

Съехидничать он не успел. Внизу его ожидали мрачные консер Шерех и Фоший.

– Риш, пройди с нами.

Холодок прошёл по спине, улыбка мгновенно сползла с лица. Не оборачиваясь ни на кого, он молча прошёл за консером и домоправителем. Последний смущённо кашлянул и пробормотал:

– Я… это… отойду, чтобы не мешать.

Саврий обеспокоенно посмотрел на него, потом на Лирку и знаком велел ей уйти. Та немного отстала.

– Я велел Фошию поспрашивать служанок, которые утром прибирают постели, – тихо поделился Шерех, – и тут одна кое-что сказала.

Консер сочувствующе взглянул на и без того белого Риша.

Они завернули в тёмный закуток, и на них, испуганно вздрогнув, уставилась невысокая девушка в светло-сером платье. Вполне миленькая, круглощёкая, веснушчатая, с аккуратно прибранными светло-русыми волосами. Шерех подошёл к ней и, заложив руки за спину, тихо попросил:

– Лѐсси, расскажи нам то, что сказала господину Фошию.

Девушка со страхом посмотрела на хайнеса. Тот стоял, неестественно прямой, и ждал её ответа со стиснутыми зубами и кулаками. Испугавшись Сильнейшего, служанка затрясла головой в отрицании.

– Говори. Тебе ничего не угрожает.

Та всхлипнула.

– В… ту ночь я на кухню заглянула… пить так хотелось… А там… – она со страхом посмотрела на замершего Узээриша. – Пить изволил. Я уйти, а он меня за руки…

Риш вздрогнул как от удара, прикрыл глаза и глухо застонал.

– Господин… он вроде и не сильно тянул, – Лесси виновато на него посмотрела, – но разве можно самому хайнесу отказывать? Я толкнула… малость самую! Не сильно, не до боли, – она словно испугалась, что её ругать будут. – Думала, опомнится, отпустит. А нет… А мне что делать? И я того… смирилась.

Узээриш распахнул глаза, и в них отразилось что-то дикое. Пошатнулся, схватился за голову и попытался проморгаться.

Он же подозревал… чувствовал… знал…

– Неправда! – неожиданно раздалось за его спиной.

Резко обернувшись, он увидел Лирку, которая с яростью и ненавистью смотрела на дрожащую служанку.

– Неправда! – выплюнула женщина. – Ты лжёшь!

Глава 40
Жестокость и милосердие

Все пометки в деле Лирки за неисполнение приказов были на счету Ирреса. Женщина послушно отстала от хайнеса и хотела уже рвануть на улицу, чтобы найти Ханёна и убедиться, что он не попадётся на глаза Сильнейшего. Но Иррес!..

«А вдруг что-то против нас задумали?»

«Ты нас подставишь», – сердился на него господин Наэш.

«Мы только самую чуточку прислушаемся…»

Из-за него Лирка немного замешкалась перед углом, за который завернули мужчины, и до её слуха донёсся приглушённый голос господина Шереха.

– Я велел Фошию поспрашивать служанок, которые утром прибирают постели, и тут одна кое-что сказала.

Лирка напряглась. Внутреннее чутьё соглядатая обострилось до предела. А может, и не чутьё, а паранойя. При упоминании ночи и «пить изволили» женщина обмерла от страха. Холодный пот градинами выступил на спине, и Лирка в панике выпустила когти. Если бы не господин Наэш, она бы обнаружила своё присутствие раньше и, возможно, уже бы вцепилась в горло служанке. Боги, неужели кто-то видел их с хайнесом помимо Викана?

Но дальнейшее признание Лесси остудило её ведром ледяной воды. В первый миг, вслушиваясь в запинающийся полушёпот девушки, Лирка даже не понимала, о чём та говорит. Смысл не доходил до разума, действительность не складывалась с рассказываемым.

О чём говорит эта безумная? В чём она обвиняет хайнеса? В груди сперва занялась обида, будто у Лирки отобрали то, что принадлежало ей, а затем яростным пламенем занялась ярость.

«О чём болтает это семя Хрибного?» – изумлённо протянул Иррес.

Дух был так поражён услышанным, что не заметил изменений в состоянии Лирки. Зато заметил господин Наэш.

«Лирка, стой!»

Но та уже никого, кроме гнусной обманщицы не слышала. Вылетела из-за угла, рявкнув:

– Неправда!

Дрожащая девушка с испугом и изумлением уставилась неё, затем почему-то на господина Шереха и отшатнулась. Клокочущая от гнева магичка сделала шаг вперёд, едва сдерживаясь от желания вцепиться в узкие плечи и, если понадобится, когтями вытащить признание из лгуньи.

– Неправда! Ты лжёшь!

Лирка сделала ещё один шаг, и дорогу ей заступил старый консер, смотрящий на неё с подозрением и удивлением. И выражение его лица заставило женщину опомниться и осознать, где она находится и в чьём присутствии бросается обвинениям. Грудь затопил жар ужаса, и она растерянно посмотрела через плечо на хайнеса, который глядел в ответ непонимающе, но… с надеждой?

– Не мог он этого сделать, – уже без прежнего пыла произнесла магичка, отступая. – Не мог.

– Почему не мог? – прищурился Шерех.

Мысль лихорадочно заработала, пытаясь найти выход из положения, в которое Лирку загнали любопытство Ирреса и собственная несдержанность.

– Вы его хоть раз пьяным видели? – в ярости выплюнула женщина. – Да он муху не обидит, если она женского пола!

За спиной раздался тихий разочарованный выдох, и Лирку опалило чувство стыда. Запоздало она подумала, что могла придумать более подходящую ложь. Сказать, что сама видела хайнеса в ту ночь. Стража бы подтвердила, что она выходила из своей комнаты.

– Не способен он этого сделать! – продолжала она стоять на своём под подозрительным взглядом Шереха. – Я не знаю, чего ты добиваешься, – Лирка с презрением взглянула на сжавшуюся за спиной волка девушку, – но ты дорого заплатишь за свою ложь!

– Я… я… – служанка умоляюще посмотрела на спину хозяина, словно прося его защитить, – я не вру, госпожа.

– Ты…

– Оставь, – прервал разъярённую магичку усталый голос хайнеса. – Не нужно.

– Но… – терзаемая стыдом женщина не была готова отступить.

– Прекрати! – уже прорычал Риш, и Лирка отшатнулась назад, растерянная и пристыженная.

Саврий тут же схватил её за руку и выволок из закутка.

– Я запретил тебе следовать за нами! – недовольно прорычал помощник. – Уходи и не лезь в это дело.

Отчитав магичку, он повернул назад, оставив Лирку наедине с колотящимся сердцем и душащим чувством вины. Перед глазами продолжало стоять болезненно искривлённое лицо хайнеса.

«Даже не думай возвращаться! – прорычал Иррес. – Эту нахалку и без тебя выведут на чистую воду».

Господин Наэш молчал, и в его молчании Лирке чудился укор. Прикрыв глаза, она глубоко вздохнула и резко развернулась, чтобы вернуться и…

«Лирка, нет!»

– Мама! – донёсся радостный вопль из холла, и женщина застыла. – Мама, ты смотри, что мы нашли!

Послышался дробный стук детских ножек по лестничным ступеням, и Лирка отшатнулась от злополучного закутка. Отшатнулась и, вновь развернувшись, поспешила прочь, гонимая уже другим страхом.

Зевающий Ханён лежал на постели в одних портках и рассказывал матери, какую чу̀дную штуку они нашли в лесистом парке родового гнезда Вотых. Лирка стояла у окна, смотрела на скрытые ночной тьмой деревья и нервно покусывала костяшки. Дневное происшествие не выходило из её головы ни на секунду. Они так и не уехали из дома Вотых. Обеспокоенная госпожа Жадала попросила их переночевать тут, потому что старый консер сейчас занят другими заботами и у него не было времени, чтобы побеспокоиться об охране. Насколько знала Лирка, хайнес тоже не уехал. Занял покои на третьем этаже, куда переместили и девушку Лесси. Консери Жадала выглядела очень расстроенной, порой у неё в глазах мелькало непонимание и досада. Она не говорила о произошедшем, а Лирка не осмелилась спросить.

Её душила вина.

Она ведь могла сказать, что хайнес не виноват. Она единственная… почти единственная, кто знает, что на самом деле произошло в ту ночь. Она непосредственная участница! Но… Лирка через плечо посмотрела на сына, который, задрав руки-ноги вверх, шевелил ими, словно в зверином облике передвигался на лапах.

Её мучил страх.

А ещё её терзало возмущение. Ирресово возмущение.

«Страдали мы, а мученицей хочет стать она! – ярился дух. – Какова наглость! Прошман…»

«Иррес, – с усталым укором протянул Наэш. – Предлагаешь пойти и признаться, что мученик здесь только ты?»

«Нет! Но разве можно оставить такую наглую ложь без наказания⁈ Мы должны отомстить!»

«Предлагаешь пойти и выдрать ей волосы? И как Лирка потом объяснится?»

«И как я с тобой столько веков живу⁈ – вызверился Иррес. – Выпусти нас на волю, иначе меня разорвёт!»

Лирка встрепенулась и нахмурилась.

– С ума сошёл? Мы в доме Вотых, а ты выйти захотел?

Ханён оборвал рассказ и рывком сел.

– Дядя хочет выйти? Я сейчас!

И прежде, чем мать дала разрешение, соскочил с кровати и бросился в гостиную. Дверь закрывать. Вернувшись, мальчик крепко затворил дверь и в спальню и даже подтащил к ней кресло. После потеснил недовольную маму и задёрнул занавески.

– Уф-ф-ф-ф! – удовлетворённо выдохнул подселенец, ступая лапами на пол.

– Веди себя тише, – раздражительно прошипела Лирка.

– Не тем, кто подозрительно себя ведёт, меня упрекать, – презрительно сморщил морду Иррес. – «Неправда», – передразнил дух. – «Ты лжёшь». Дурында!

Морда зверя переменилась, и его голос зазвучал мягче, на другой манер.

– Стоило сказать правду, – господин Наэш продолжал настаивать на своём.

– Что случилось? – Ханён любопытно завертел головой.

– Ничего, – поморщилась Лирка.

Почувствовав ложь, мальчик вопросительно посмотрел на подселенца. Тот ткнулся мокрым носом в голый живот ребёнка и погнал хохочущего мальчишку к постели, где завалил его и начал облизывать под протестующие визги.

Без Ирреса и господина Наэша мысли потекли свободнее, но теперь только в одном направлении. Лирка закусила губу. Чувство вины продолжало её пожирать. Ещё и Шани взволнованно крутилась внутри, переживая за гнездо и пух в нём. Вот глупое создание! Уловив не самые приятные мысли в свою сторону, медведица угрожающе зарычала на глупую двуногую половину. Лирка заставила себя сдержаться. Только с собой ей ещё не хватало разругаться.

Занятая самобичеванием, она не обратила внимания на подозрительную тишину за своей спиной. Иррес, прижавшись пастью к уху Ханёна, что-то ему нашёптывал. Мальчик бросил вороватый взгляд на напряжённую мамину спину и неуверенно кивнул. Подселенец тут же спрыгнул с постели и ворчливо протянул:

– Спать лучше иди. Будешь завтра жалеть своего бедного и несчастного хайнеса. Хотя зуб даю, к утру выведут эту суку на правду! Ха! Или же ваш этот прославленный Шерех вообще не стоит восторгов в свой адрес.

– Иррес… – недовольно вступил бывший хайрен.

– Даже не начинай! – прервал его дух.

– Мама, ты идёшь спать? – позвал Ханён.

Противиться зову сына Лирка не стала и со вздохом пошла к постели. Забралась на середину и прижала Ханёна к боку. Тот, вскинув голову, обеспокоенно на неё посмотрел, и женщина в который раз поразилась, как же он внешне похож на неё. И, улыбнувшись, потрогала белые пряди волос, прочесала их пальцами и ткнула довольно зажмурившегося ребёнка пальцем в нос. Тот фыркнул и зарылся лицом ей в грудь.

– Как ты на меня похож, – всё-таки протянула Лирка.

– А на папу? – тут же поинтересовался Ханён. – Или он плохо выглядел?

Женщина на миг смешалась.

– Да нет, выглядел он как раз ничего так, – недовольно проворчал Иррес, устраиваясь на полу рядом с кроватью и кладя на неё морду. – Но мамка у тебя лучше, так что повезло тебе с мордой. А вообще ты на меня чем-то похож! Ну… до того, как я стал таким.

И фыркнул. Фырк явно принадлежал господину Наэшу.

– Ты расстроена? – Ханён обеспокоенно посмотрел на маму чёрными глазёнками.

– Нет, просто немного устала, – Лирка сказала и досадливо прикусила губу.

Опять забыла, что её ребёнок чувствует ложь. Хитрый Ханёнок очень редко прямо в лоб заявлял, что взрослые врут, позволяя им расслабиться рядом с собой. И от кого он этого набрался? Иррес прямой как стрела, господин Наэш слишком благородный для таких вывертов. Подумав ещё немного, Лирка смутилась. Вот она могла так поступить.

– Чуть-чуть расстроена, – слабо улыбнулась она. – Одного оборотня незаслуженно обвинили, и… я за него переживаю.

– Кого-то из дядюшек? – встревожился сын.

– Нет, – качнула головой Лирка.

– Нечего за него переживать, – ворчливо протянул Иррес, – выкрутится. Он способный.

– Ты не понимаешь… – Лирка тяжело вздохнула и прикрыла глаза сгибом локтя.

Ханён быстро взглянул на насторожившего уши Ирреса, пальчиком выписал на мамином животе загогулину и беззвучно шевельнул губами. Голубоватой искрой вспыхнул и исчез символ, и мальчик насторожённо уставился на маму, всё ещё прикрывавшую лицо рукой. Иррес осторожно потянулся и носом толкнул её локоть. Рука сползла, открывая расслабленное лицо и закрытые глаза.

– Чему ты учишь Ханёна? – возмущённо прошипел бывший хайрен.

– Что? – изумился Иррес. – Этому ты его научил!

– Дядя, вы чего делать-то хотели? – Ханён положил мамину руку поудобнее. – Если что, вы сами виноваты. Я ничего не делал.

– Обижаешь! Мы своих не сдаём!

– Я никуда не пойду! – упёрся господин Наэш.

Но Иррес упрямо поднялся на лапы и потащился к окну. Ханён соскочил за ним, чтобы помочь отворить раму.

Сперва зверь высунул наружу нос, принюхался к воздуху.

– Иррес, это глупая затея! – шипел бывший хайрен.

– Болтай меньше, – фыркнул дух и, перемахнув через подоконник, без звука скрылся в ночной темноте.

Ханён тщательно завесил открытое окно и поспешил вернуться на кровать. Забравшись под бочок матери, он обнял себя её руками и затих.

А зверь, спрыгнув вниз, залёг среди кустов, пряча свою светящуюся тушу. С дальнейшим продвижением произошла заминка. Господин Наэш не желал идти.

– Ты с ума сошёл⁈ – возмущённо шипел он. – В призраков играть? Я тебе маленький мальчик?

– Мы вообще-то идём спасать твоего обожаемого хайнеса!

– Но не таким же способом? Я не буду в этом участвовать. Иррес, это глупо! Красться как какие-то тати, пугать завываниями и… Нет! Если ты не забыл, я пусть и мёртвый, но хайрен. Игренаэш Ийехаидый! При жизни уважаемый оборотень, проживший почти семьсот лет. Ты хочешь, чтобы я, известнейший артефактчик и маг, как какой-то мальчишка разыгрывал страшилку⁈

– Уважаемость не жмёт? – ехидно протянул Иррес. – Я, между прочим, Тёмный дух Ирресаша̀у! Едва ли не ровесник этого мира. Прообраз детей мира. Всемогущий и Всекошмарный! – дух вошёл в раж. – Дар и проклятие богов! Глава Безумного легиона! Ужасающий Господин Арван-Ё! Пожиратель богов и Разрушитель душ! А?

На почти минуту в кустах повисла тишина.

– Ладно, – сдался господин Наэш. – Пошли.

В коридоре висела сонная тишина. Риш сидел прямо на полу, бросив рядом камзол, и прислушивался к тихим шагам в комнате. Он не позволил старому консеру увести девушку в другую комнату. Опасался, что господин Шерех поговорит с девушкой, надавит на неё и всё же заставит забрать свои слова назад, чтобы помочь хайнесу выбраться из неприятной ситуации. Но Риш сам всё решит.

Пока не знает как, но решит.

Подозревать себя в совершении непростительного и знать, что ты на самом деле совершил… Состояния совершенно разные. Узээриш чувствовал себя разбитым. Спрашивал раз за разом, мог ли он на самом деле сотворить подобное, и… Похоже, мог. И с этим придётся жить дальше. Как-то примириться с этим, осознать, что сделал непоправимое, и жить дальше.

За долгую жизнь, которую боги дали оборотням, хоть раз да совершишь что-то непростительное и непоправимое. Узээриш уже совершал и знал, что совершит в будущем. Но считал, что никогда и ни за что в жизни не опустится до насилия над женщиной. Он был способен получить благосклонность и без принуждения, он не получал удовольствия от криков, слёз и просьб остановиться.

Но он не остановился?

Он бы многое отдал, чтобы вспомнить ту ночь, чтобы прожить её заново и убедиться. Чтобы хотя бы не сомневаться. Потому что сейчас он пытался найти оправдание себе и подозревал незнакомую Лесси в неискренности. Может, она и не была против? Может, она подслушала их разговор в кабинете Шереха и придумала эту историю? Может, на самом деле ничего не было?

Нет, что-то было.

Риш вновь обратился к сову. Тот рьяно встрепенулся, когда они только услышали обвинения, но, стоило Лирке заступиться, глупая птица успокоилась. Может, зверь что-то помнит, что-то подскажет?

За дверью раздались тихие шаги. Узээриш насторожённо вскинул голову. Девушка явно стояла по другую сторону на расстоянии менее половины сажени. Тихо, но нервно дышала, с едва уловимым шелестом мяла подол платья, переступая с ноги на ногу. Отошла. И торопливо зашагала вглубь комнаты, в спальню.

– Так и собираетесь здесь сидеть? – на пороге соседних апартаментов замер Саврий.

Помощник окинул взглядом расхристанного господина. Риш поморщился и не ответил.

– Я не верю в эту историю, – прямо сказал Саврий. – Много раз видел вас пьяным, и это самое безобидное ваше состояние.

– Если бы я помнил ту ночь, то, может, согласился бы, – глухо ответил Риш. – Но ведь проблема в том, что я ничего не помню. Кроме… этих отталкивающих ладоней.

– Если бы вас отталкивали, вы бы оттолкнулись. Пьяный вы совершенно беспомощны, – без обиняков заявил помощник. – С вами бы и ребёнок справился.

– Чего ты мне всё это говоришь⁈ – разозлился Риш. – Я слышал это сотню раз. Но я сам не помню! Не помню! Как мне избавиться от сомнений, если я не помню⁈ Если никто ничего не видел и не знает⁈ Кому мне верить⁈

Саврий промолчал. В коридоре повисла тишина.

– Утром я отправлюсь во дворец и привезу хайрена Иерхарида, – наконец сказал помощник, обдумав что-то. – Его дар точнее вашего отвечает на прямые вопросы. Вот тогда и узнаем, говорит ли девушка правду. И попрошу у господина Винеша какое-нибудь зелье для правды.

Риш облегчённо вздохнул. Груз, лежащий на плечах, полегчал. Всё же хорошо, когда рядом есть кто-то, кто верит в тебя и пытается доказать твою невиновность.

– И не удивлюсь, если господин Шерех… – Саврий не докончил.

Ночную тишину разорвал истеричный женский визг, донёсшийся из Ришевой опочивальни.

От прошившего стены вопля Лирка подскочила на постели раньше, чем успела разлепить глаза. Тут же скатилась на пол и зашарила по поясу в поисках кинжала. Потом вспомнила, где находится, и нашла взглядом встрепанного Ханёна, сонно хлопающего глазами в разворошённой постели. Первое, что бросилось в глаза, – вздувшаяся от ветра занавеска.

– Иррес? – позвала женщина, мигом заподозрив неладное.

Внутри было пугающе тихо. Так тихо и пусто не бывало тогда, когда дух и господин Наэш прятались в глубинах её подсознания. Разъярённо зашипев, женщина рванула к двери.

– Никуда не выходи! – велела она сыну, отпинывая кресло и, забывшись, рывком распахивая закрытую вообще-то дверь.

Выругавшись, женщина метнулась к следующей двери, потратила десяток секунд, чтобы нормально её открыть, и бегом, без сапог, в штанах и рубашке, бросилась наверх.

На лестничной площадке она столкнулась с господином Шерехом и Фошием, которые тоже спешили на крик. Дверь в опочивальню хайнеса была распахнута, и оттуда доносились всхлипы и причитания.

В гостиной обнаружились хайнес, Саврий и плачущая Лесси.

– Господин, – служанка устремила перепуганный взгляд на Шереха, – я так больше не могу… у-у-у… Он… он явился и сказал… у-у-у… что разорвёт мою душу за ложь…

– Что? – оторопел старый консер. – Кто?

– Дух справедливости, – взвыла служанка. – Я только прилегла и… и… – глаза её расширились, – … явился он! Весь светится! Голубым огнём объят! И говорит, – девушка вновь зарыдала, – говорит: «Знаю, что лжёшь. За ложь твою гореть тебе вечно! Душу твою порву, чтобы ты никогда не могла вновь познать смертную и жизнь, и… и…» Он столько всего говорил!

Лиркой овладела гремучая смесь ярости и облегчения. Иррес! Гад!

– Что здесь происходит? – в комнату прошла госпожа Жадала.

Почтенная хозяйка куталась в шаль поверх длинной ночной рубашки и осматривала собравшихся с неудовольствием.

– Я соврала! – призналась Лесси и разрыдалась пуще прежнего. – Не видела я хайнеса той ночью. Меня вообще в поместье не было.

Застонав от облегчения, Узээриш рухнул на диванчик.

– За такую ложь… – кипящий от праведной ярости Саврий подступил к служанке, но путь ему перегородил Шерех.

– Это я её попросил, – с досадой признался старый консер.

– Что⁈ – возмущённый вопль сорвался с губ Лирки.

– А? – Риш, казалось, уже не понимал, что происходит. Облегчение будто вымело весь разум из его головы.

– Как вы могли поступить так жестоко⁈ – разозлилась магичка, торопливо подходя к Ришу и склоняясь над ним. – Господин, вы как?

– Шерех, что ты опять сотворил? – супруга возмущённо уставилась на старого консера. – Ещё и мою Лесси втравил!

Нет, Жадала знала, что что-то произошло, но муж отмалчивался и не рассказывал причину странного поведения Риша.

– Риш, мальчик мой, ты не обижайся на меня, – Шерех виновато посмотрел на ничего уже не понимающего Узээриша. – Я помочь хотел. Жизненный опыт у меня большой, сталкивался и с Незабудкой, которой ты той ночью нахлебался.

Лирка вскинула голову. Как маг она прекрасно знала, что такое Незабудка.

– Что происходит? – Жадала требовательно посмотрела на мужа.

– У Риша, когда они у нас жили после мятежа, одна ночь из памяти выпала, – неохотно пояснил Шерех. – Ученик Винеша отвлекал, чтобы Риш не помешал лечению отца, и подпоил его. А Риш подозревает, что он, пьяный, женщину снасильничал.

– Он⁈ – Жадала возмущённо ткнула пальцем в обмякшего Риша. Лирке пришлось его придержать и прижать лицом к своему животу. – Ты его будто ни разу пьяным не видел! Да его пьяного в зубах как щенка переносить можно!

– Вот! – рьяно согласился с ней Шерех, стараясь незаметно отступить подальше от разъярённой супруги. Фоший так и вовсе к самой двери отошёл. – Ну не мог он! Я подумал, чего мальчик терзается? Незабудка действует только на память разумной ипостаси, но зверь-то должен помнить. Только к его памяти не добраться. Но были случаи, когда в стрессовых обстоятельствах зверь всё же пробивался со своим сознанием и памятью, утягивал вторую половину к себе, на свою сторону оборотного мешка, и делился воспоминаниями. И мы создали такие обстоятельства, чтобы птичка Риша возмутилась и попыталась доказать, что это не так.

– Ты старая жестокая сволочь! – Жадала оскалилась и страшно зарычала на мужа.

Взбешённая Лирка, забыв, кто перед ней, тоже глухо зарычала. Старый консер благоразумно отступил под натиском разъярённых женщин.

– Бедный Риш, – хозяйка дома подошла к хайнесу и ласково отвела его волосы, ощупывая лоб и щёки. – Истерзали мальчика. Маразматики старые!

Фоший, выпучив глаза, ретировался в коридор. На этом поле боя он своему другу не товарищ.

– И ты! – Жадала накинулась на всхлипывающую девушку. – Додумалась пойти на поводу!

– Но хозяин…

– И что, что хозяин⁈ Хватит реветь!

– Но дух… он меня накажет…

– Это совесть тебе твоя приснилась! Живо вниз! Я с тобой ещё поговорю!

Девушка метнулась прочь под злобным взглядом Лирки.

– Но сов-то хоть попытался? – с надеждой спросил Шерех у Риша.

Тот вновь припомнил, как птица внутри разъярённо встрепенулась… и успокоилась. Риш поднял взгляд вверх, на решительное и злое лицо Лирки, которая, казалось, была готова вырвать из старого волка пару кусков. И только уважение к госпоже Жадале её останавливало, признавая за волчицей право первого укуса. Она, похоже, уже сама не осознавая, что делает, прижала его голову ещё крепче и яростно его гладила. Сумятица в голове прояснилась, Риш почувствовал, что силы и способность мыслить к нему возвращаются.

– Кошмар, что натворили! – продолжала сокрушаться госпожа Жадала. – Риш, мальчик мой, не злись на них. Годы берут своё, ума уже нет. Прояви снисходительность к преклонному возрасту.

Шерех явно не был согласен с супругой, но благоразумно отмалчивался.

– Ничего, – странно спокойно протянул Узээриш, осторожно обнимая Лирку за талию. Та, в ярости, даже не заметила. – Переживу. После такой встряски ничего не страшно.

– Я его сама разорву, – кровожадно пообещала консери. – А теперь вон все отсюда! Интриганы! Я сейчас принесу тебе что-нибудь успокаивающее, – ласково заверила она Риша.

– Буду благодарен, – хайнес пристально посмотрел на Саврия, и тот, слегка приподняв брови, вышел вслед за старым консером.

– Милая, присмотри за ним, – распорядилась госпожа Жадала, будто магичка собиралась уходить.

Только они остались вдвоём, как Лирка обеспокоенно посмотрела на хайнеса и предложила:

– Хотите прилечь? Давайте я провожу вас?

– Да… Что-то я немного переволновался, – признался Риш, – колени подрагивают.

Женщина с готовностью помогла ему подняться и подпёрла с одной стороны. Мужчина старательно на неё навалился, и они осторожно зашагали к двери в спальню. Уже почти подойдя к порогу, Риш неожиданно схватил Лирку за плечи и резко припечатал её к стене, нависая над ней и впиваясь в её ошарашенное лицо лихорадочным взглядом.

– Это ведь ты была со мной в ту ночь⁈ – жадно спросил он, склоняясь ещё ниже и едва ли не соприкасаясь с её лбом. – Это была ты, верно⁈