Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 268 (всего у книги 358 страниц)

– Мне всегда казалось, что наши сумеречные товарищи опасаются, что у них окончательно отобьёт власть салейский владыка, – протянул собственно владыка. – Но они ничего не делали, чтобы укрепить власть. Только сидели в своих горах.

– Похоже, сейчас они пытаются если не укрепить свою власть, то разобщить равнинников, – заметил Ранхаш.

– Я не понимаю, чего они ждали всё это время? Почему они не пытались вернуть власть? – не понимал Риш.

– Бегать за сбежавшим вассалом? – Майяри идеально отыграла надменные дедовские интонации. – Сам приползёт. А не приползёт, так сдохнет.

– Ждут, когда равнинные осознают несправедливость мира и с поджатыми хвостами вернутся под их крыло, – почти с уверенностью предположил Ранхаш. – Когда-то равнинники разругались с сумеречниками и перестали слушать прежних правителей.

– Которых стало слишком много, – добавил Риш. – Они оскорбились неблагодарностью подданных и завещали эту обиду потомкам, которые бережно выпестовали её в своих детях, – многозначительный взгляд достался Майяри, но та не поняла его.

В ней воспитывали чувство превосходства перед равнинными хаги, но вот до посвящения в истинные отношения между «правителями» и «подданными» её обучение не дошло. Похоже, дед не был уверен, что нерадивая внучка отнесётся к равнинникам с должным негодованием, и ждал, когда она воспитается необходимым образом.

– А за несправедливость мира у нас хаггаресы и другие охотники, – продолжил развивать мысль Узээриш. – И, если подумать, – он прищурился, – большинство охотников на хаги, которые появились ещё до хаггаресов, с гор. Так-то правильно: камни в горах и охотники тоже с гор. Только чего они тогда за хаги на равнины спускались, игнорируя тех, что в горах?

– Сумеречники сильнее, с ними не так просто сладить, – невольно заступилась Майяри.

Хайнес взглянул на неё с такой снисходительной улыбкой, будто он знал больше неё, но спорить не стал.

– Думаете, сумеречники натравливали на равнинников охотников? – уточнил Ранхаш.

– Ну просто ждать как-то совсем несерьёзно, – пожал плечами Узээриш. – Они же должны были показать подданным, как те неправы. Но… – Риш умолк. Всё же версия была слишком уж притянута за уши. – Но в любом случае сплочение равнинников им невыгодно. Так что лично я отдаю предпочтение варианту, что хотят рассорить именно хаги с хаги и хаггаресов с хаггаресами. Ну и два народа между собой.

– Наиболее подходящий вариант, – согласился Ранхаш. – Но доказательств у нас нет.

– А нужны ли они нам? – засомневался хайнес. – Мирный договор будет подписан. Кровью, но подпишут. И что бы там кто ни задумал, его планы полетят к Тёмным.

– Предлагаете оставить убийства без внимания? – глава сыска холодно прищурился.

С ответом Узээриш не поспешил. Оставлять без внимания чужую наглость ему не хотелось. Некто посмел думать, что ему можно строить козни под самым носом хайнеса. Причём с такой небрежностью, словно и не опасаясь наказания.

– Я хочу обратить на это очень пристальное внимание, – признался он. – Такое пристальное, что подмывает бросить всё и самому отправиться в Сумеречные горы. К хаггаресам. И спустить их всех вниз по реке.

– Сейчас не подходящее время, – харен покачал головой. – Сперва дождитесь заключения договора.

– Что? – Риш насмешливо вскинул брови. – Я думал, меня будут активнее отговаривать. Мол, опасность и всё такое…

– У вас есть наследник – ваш брат, – безжалостно отозвался Ранхаш.

– Никакой заботы о хайнесе! – впрочем, особенно поражённым Узээриш не выглядел.

– Стране сейчас нужна крепкая рука, – Майяри решила немного смягчить слова мужа, – поэтому возвращайтесь живым.

– Ну спасибо, любящие подданные, – насмешливо протянул Риш. – Я постараюсь. И даже одолжу у вас, госпожа, вашего талантливого и очень дорогого слугу. Поддержка столь уважаемого семейства в его лице прибавит мне веса в глазах сумеречников.

– Вы про что? – Майяри перевела непонимающий взгляд на Ранхаша, и хайнес обидно рассмеялся.

– И после этого вы называете себя сыскарём, госпожа? Может, вам всё-таки найти другое ремесло? Переучитесь на артефактчика, амулеты тоже всем нужны.

– Переучусь, – мрачно пообещала девушка. – Артефактчики в сыске тоже нужны.

А Казара она дома потрясёт!

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда к южным воротам подошёл высокий светловолосый оборотень с серыми глазами. Весело щурясь, он обменялся шутками со стражей и беспрепятственно прошёл в город.

Который покинул всего лишь несколькими часами ранее.

Незаметно отстать от торопливо чешущей вперёд группы было не так уж сложно. Ерген, конечно, когда спохватится, попробует поискать Добрана, но блондина это уже не волновало. Старика скорее огорчит пропажа дракона, чем пропажа одного из не самых значимых старейшин.

Дракона пришлось оставить в лесочке в десяти верстах от Жаанидыя вместе с большинством амулетов, которые помогали оборотню притворяться Добраном. А то если вдруг стража остановит и в мешке пороется, то проблем он не оберётся. Хотя там и без того оставалось много чего подозрительного. Ведь он выполнил пока только одно задание.

Второе, самое важное, ещё впереди.

Набросив на голову капюшон, блондин, безмятежно насвистывая, целеустремлённо зашагал вперёд.

Глава 63
Одна ночь семейной жизни

Домой Ранхаш и Майяри приехали только ближе к полуночи. В холле их ждали господин Шидай и Казар, и ожидание они проводили самым приятным образом: резались в карты и попивали ягодный морс.

– Госпожа, – встрепенулся хаггарес и с укором воззрился на Майяри, – почему вы меня не разбудили и уехали одна?

– Разбудить? – презрительно скривилась та. – Проще было вовсе не дать тебе лечь спать. Но таскаться по городу с пьяным хаггаресом – меньшее, чего я хотела. Я к тебе трезвому ещё не привыкла.

Насыщенный событиями день вымотал её и хотелось просто лечь спать. А раньше ей требовалось большее, чтобы устать… Похоже, господин Шидай всё же прав и здоровье её поистрепалось.

После долгой беседы с хайнесом они предложили господину Узээришу отвезти его в дом старого консера, – надо же было проявить заботу о правителе – но тот отказался, сказав, что у него сегодня ночное дежурство: хотел проследить, чтобы ни один старейшина не выскользнул из комнаты собрания. Никто, правда, пока не пытался. Время от времени приходили посыльные от помощника хайнеса, господина Саврия, и докладывали о шуме, драках, обвинениях… живописали бурный ход переговоров. Один раз заседатели потребовали еды и вина, но последнее Саврий подавать побоялся: хоть господин Узээриш и огрызался в сторону дворца, потеря родового гнезда разозлит его ещё больше.

По дороге домой харен и его помощница заехали в сыск. Ранхаш уже привычно осведомился, есть ли что-то новое по делу Дешия, и надолго закрылся в кабинете с господином Раием, который горел желанием рассказать о своих изысканиях. Майяри всё это время сидела в приёмной с Лишием, расспрашивала его о Виидаше и его дядях и катала на подоле котят. В кабинет она не рвалась: слова господина Узээриша о её опыте в сыскной работе неожиданно царапнули совесть, и девушка решила, что нельзя позволять своему беспокойству за Ранхаша влиять на выполнение серьёзной ответственной работы, от которой могут зависеть чужие жизни. Мужу это не понравится. Да и чтобы защищать его, совсем необязательно заниматься сыскной работой. Достаточно просто быть рядом.

Может, ей поговорить с господином Шерехом и поинтересоваться, как можно стать телохранителем? Господин Шидай идею точно не оценит, а вот старый консер представлялся Майяри эдаким интриганом, готовым влезть по самую макушку в любую авантюру. И тогда Ранхаш от её зашиты не отвертится.

Всё же она до дрожи в пальчиках боялась его потерять.

– Менвиа что-нибудь ещё выкинула? – мрачно поинтересовался господин Шидай.

– Пока нет, – глаза сына мгновенно похолодели. – Мне доложили, что она сперва заехала в храм Ваирака, а затем отправилась домой.

Уточнять, что мать выскочила из храма с такой поспешностью, будто за ней Тёмные духи гнались, Ранхаш не стал.

– В храм? – Шидай досадливо поморщился. – Значит, Руахашу опять досталось… Ты мне чего сразу не сказал, что жениться её потащил? – оборотень неожиданно перешёл к обвинениям. – Я бы с вами съездил, посмотрел.

Лекарь выглядел искренне обиженным (но вероятнее просто хорошо играл обиду), и Майяри смущённо пробормотала:

– Там не было ничего интересного. И всё очень быстро…

– Так вас действительно можно поздравить? – распахнул глаза Казар.

И в этот момент в холл величественно вплыла госпожа Пандар, несущая на подносе две чарочки вина и душистый ломоть хлеба – подношение, с которым принято встречать молодожёнов у неё на родине.

– Э, нет! – воспротивился Шидай.

– Чего пасть, открываешь старый пёс? – зыркнула на него Пандар. – Сам-то вчера налакался.

– Пандар, да они оба дурные, когда выпьют! Тебе этот дом надоел?

– Дурными становятся, если радоваться нечему, – Пандар остановилась рядом с молодыми и поочередно звучно чмокнула сперва Ранхаша, а потом Майяри. – Да и вина там на донышке, и то водой колодезной разбавлено.

Майяри первая протянула руку, но Пандар ласково на неё цыкнула:

– Куда вперёд мужа? Ранхаш, не жмись. Боишься, что папка заругает? Так он сам всю ночь куролесил.

Отца Ранхаш, конечно, не боялся, но разделял его опасения. Распитие вина никогда не кончалось для него хорошо. Правда, вина в чарочках действительно было немного. Подняв одну их них, он залпом выпил содержимое, едва ощутив в ледяной воде крепкие всплески вина. После уж и Майяри выпила и некоторое время смотрела в опустевшую рюмку, задумчиво облизываясь.

Шидай и Казар замерли, смотря на молодых широко раскрытыми глазами. Первый с опасением, второй с предвкушением.

Ранхаш разломил хлеб и протянул Майяри меньшую часть, зная, что она успела разделить с Лишием его ужин и вряд ли захочет больше.

– Эх, ну и жадный у нас муж, – сокрушённо поцокала Пандар, и Ранхаш обескураженно посмотрел на неё.

– Он ещё не ужинал, – заступилась за него Майяри, – а я ела.

– Да какой тут ужинал? Символ! – возвышенно пробасила Пандар. – Чем больший ломоть забирает себе муж, тем больше всего в семье уходит ему. Ну, правда, и горестей тоже больше…

Майяри бросила хищный взгляд на нетронутый кусок в руке Ранхаша и стремительным змеиным выпадом подалась вперёд, откусывая от его хлеба едва ли не половину, а затем ещё и свой поспешно в рот затолкала. Казар захохотал, а господин Шидай весело фыркнул:

– Если бы их можно было так просто сожрать… Не подавись, хитрюга.

Майяри не подавилась даже под укоряющим взглядом мужа.

– Правильно всё девка делает, – заступилась за неё Пандар. – Сама своё не урвёшь – никто и не даст. Бывали, знаем.

– Вы замужем? – поразился Казар.

Не то чтобы он считал, что госпожу Пандар никто замуж взять бы не захотел. Просто ему не встречался мужчина, которого бы домоправительница сама не затмила.

– Вдовая я, – с достоинством ответила домоправительница и, не успела Майяри сочувственно опечалиться, злорадно добавила: – Муженёк мой знатной кобелякой был. Вот и угулялся до смерти. Чего расселись-то? Вставайте ужинать.

Спорить никто не рискнул, и все молча отправились ужинать.

После ужина Ранхаш ушёл с лекарем в кабинет что-то обсудить, а уставшая Майяри сходила в купальни и в одной рубашке устроилась в кресле перед окном, опасаясь, что в постели она уснёт и муж не захочет её будить.

В кресле она, правда, тоже уснула.

Проснулась от ощущения, что на неё кто-то смотрит, и, испуганно вздрогнув, распахнула глаза. Пещерные своды из сна сменились полумраком спальни, и Майяри увидела сидящего на корточках харена. Глаза его мягко светились в темноте, и девушка, вместо того чтобы ещё больше испугаться спросонок, расслабленно растеклась по креслу.

– Мой Ранхаш, – Майяри протянула руку и с блаженством погладила мужа по мокрым волосам.

Он повернул голову и поцеловал её в центр ладони.

– Пойдём покажу кое-что.

Подняв Майяри на руки, Ранхаш подошёл к окну и кивнул на него.

На небе ярко сияли луна и волчий месяц. Полные.

– Двоелуние, – улыбнулась Майяри.

Почему-то в этот цикл светила казались больше и цветом были похожи на оранжево-жёлтые уличные фонари. Необычный непривычный цвет. Завораживающий.

В груди поселилась лёгкость. Кошмар, приснившийся в кресле, отошёл на задний план и действительно превратился во всего лишь ночной кошмар.

– Ты морщилась во сне. Тебе приснилось что-то плохое? – тихо поинтересовался Ранхаш.

Майяри обняла его шею и, прикрыв глаза, с наслаждением вдохнула запах мыла.

– Сад, мне снился сад.

– Сад?

– В общине был свой сад. Каменный. Именно там на Ёрдела упал камень и его казнили как ставшего тёмным. Раньше нам нравилось там гулять. Красивый… очень. И потоки силы везде. Мы носились по тропам с хохотом, воображая себя чуть ли не богами. А потом я возненавидела его.

Майяри умолкла, но тишина не стала гнетущей.

Лёгкость, лёгкость наполняла грудь. Сумеречники покинули город, и вместе с ними улетучилось беспокойство. Да, главные проблемы, которые могло сулить её прошлое, ещё впереди, но сейчас можно расслабиться и насладиться таким долгожданным счастьем.

– Расскажи что-нибудь ещё, – попросил Ранхаш. – Я хочу знать, как ты жила.

С удивлением Майяри осознала, что уже не боится рассказывать мужу о прошлом. Не боится напугать, отвратить или подтолкнуть к необдуманным поступкам. Дверца в прошлое неожиданно легко распахнулась от просьбы-толчка, и девушка, положив голову на плечо мужа и уставившись на яркие светила, начала:

– Ну, до десяти лет вполне сносно. Мне не было и года, когда наши с Ёрделом родители погибли под обвалом. Воспитанием брата занимался дед, а меня передали нянечкам. Старейшине я была не очень интересна, и он занимался только Ёрделом – своим наследником. И это был лучший период моей жизни в общине. Я никому не была нужна, кроме брата, на меня никто не обращал внимания, и я росла вполне обычной пугливой и смиренной девушкой гор. Ёрдел заботился обо мне как мог, и он единственный, кого я искренне любила. Несмотря на строгие запреты деда, он тайком вытаскивал меня за стены общины, и мы шатались по окрестностям, гуляли ночи напролёт и исследовали заброшенные пещеры. Ему, конечно, доставалось, если до старейшины доходили слухи о наших похождениях, но брат никогда не жаловался.

Майяри немного помрачнела.

– Хотя иногда и попадал к лекарю. Старейшина считал, что дисциплинированность очень важна для будущего правителя. А ещё пытался выковать из Ёрдела сильного и… крепкого старейшину. Считал его слишком мягким. И Ёрдел ведь верил ему и старался стать… лучше. Мы оба верили в правоту деда. Не подвергали сомнениям его слова. Знаешь, – Майяри вскинула глаза на лицо мужа, – если бы не казнь Ёрдела, то всё, наверное, было бы иначе. Мы бы продолжали верить деду и, став взрослее, безропотно пошли бы по избранному им пути. И сейчас я наверняка была бы замужем за каким-нибудь сумеречным хаги, – руки Ранхаша напряглись. – Или не была бы.

Девушка вспомнила, что брат обещал защитить её. Он обещал, что не позволит разлучить их. Смог бы он исполнить своё обещание? Может быть, сейчас старейшина был бы уже мёртв, а во главе общины стоял Ёрдел, поддерживаемый своей сестрой. Какими бы они были? Что делали? Как сложилась бы их судьбы? Может, она всё равно бы встретилась с Ранхашем, но в облике высокомерной сумеречницы. Получилось бы у них полюбить друг друга?

– А потом Ёрдела казнили и взор деда обратился на меня, как на единственного возможного наследника одной с ним крови. Вообще-то ставить женщин во главе рода у сумеречников не принято, но деду претила мысль, что его место займёт кто-то другой крови. Воспитанница из меня вышла такая себе, – Майяри злорадно усмехнулась. – Мне было всего десять, я потеряла единственного дорогого мне хаги и жаждала мести. Мир не представлялся мне прекрасным местом, а с потерей брата я и вовсе перестала понимать, в чём прелесть жизни. Сперва я ещё совсем по-детски боялась смерти и боли, но, несколько раз побывав на грани, забыла о страхе умереть. А боль… – девушка запнулась, решив не продолжать, чтобы не расстраивать Ранхаша.

– Шидай сказал, у тебя много спаек на костях, – голос мужа прозвучал так безжизненно, что Майяри невольно погладила его по груди, успокаивая.

– Первое время до меня пытались достучаться через боль, но скоро поняли, что это бесполезно. Я не только не менялась, но и привыкла к боли так, что она меня почти не пугала. А без пользы калечить единственную наследницу старейшина не хотел. Впрочем, когда мне исполнилось двадцать, он уже начал смиряться, что ему всё же придётся выбрать некровного преемника, и стал задумываться о моём браке. Только я была настолько испорчена своими мыслями, что приличному хаги меня и не отдашь. Я продолжала считаться наследницей, меня обучали, пытались вложить в мою голову нужные мысли, но я становилась всё хуже и хуже.

– Лучше, – поправил её Ранхаш.

– Нет, – не согласилась с ним Майяри. – Тебе повезло, что ты не встретил меня сразу после побега из общины. Я только-только вырвалась в мир, в котором действительно хотелось жить, но сама не несла в себе ничего хорошего. Я была озлоблена и ненавидела всё, что меня окружает. Впервые столкнувшись с дружелюбием, я даже не поняла, что от меня хотят. Мне пришлось учиться понимать равнинников, пришлось учиться жить так, как живут они. Мне нравилась их жизнь, и я стремилась стать такими же, как они, чтобы жить так же. Я стала добрее.

– Да? – в голосе мужа зазвучало весёлое сомнение. – А мне казалось, я отловил очень злую девочку.

Майяри фыркнула ему в шею.

– Эдакий затравленный больной драконёнок с тощим хвостом, – в голосе Ранхаша зазвучали непривычные лукавые нотки.

– Ты правда обо мне так думал? – весело поразилась жена.

– Тогда – нет, – честно признался харен. – Сейчас так думаю. Вроде бы опасная, но мелкая и ещё наивная. Чисто маленький дракончик, который умеет выдыхать пламя, но не умеет жить.

– Но сейчас же я уже другой дракончик? – Майяри широко улыбнулась.

– Да, теперь ты радостный драконёнок с тощим хвостом.

– Хвост-то откуда взялся? – ещё пуще развеселилась жена.

– Отсюда, – пальцы харена, как по струнам, прошлись по её рёбрам, – и от твоей болезненности.

Был бы у Майяри хвост, она бы обвила им талию мужа, но так ограничилась крепкими объятиями.

– Поверить не могу, что в моей жизни появился ты, – призналась она. – У меня никогда не было никого, кто бы принадлежал мне, именно мне, так сильно. Мой Ранхаш… Ты ведь мой?

– Твой, – заверил Ранхаш и понёс свой «тощий хвост» в постель.

– А раз ты мой… – Майяри, обхватив мужа за шею, утянула его на кровать и перекатилась, оседлав его бёдра, – значит, не смей мне сегодня сопротивляться. М-м-м… – девушка неспешно прошлась губами по шее Ранхаша, с нежностью поцеловала печать и скрывающееся за ней сердце и уже не столь нежно, но жарко и нетерпеливо – грудь.

А после опустилась ниже, выцеловывая рельефный живот, и, остановившись у самого пояса портков, вскинула на мужа шальные глаза.

– Я же могу поцеловать тебя всего? – искушающе пропела она. – Как ты меня.

У Ранхаша во рту пересохло, а Майяри – коварная соблазнительница – поцеловала его ниже пупка и провела языком ещё ниже, нырнув за пояс.

– Я видела в книге, что там, – тонкие пальчики шаловливо сжались на его промежности, – можно поцеловать очень особенным способом. Ты же позволишь мне попробовать? Научишь, как правильно?

Голову оборотня затянул тягучий туман, и он едва смог выдохнуть:

– Как я посмею отказать, моя госпожа?

И обрадованная Майяри тут же потянула его портки вниз. Пока заботливый муж не передумал.

Глава 64
Иди домой

Майяри остервенело вгрызлась в бок маленького яблочка и наконец почувствовала облегчение: терзавшая тошнота немного отступила. Мастер Раий привлёк её к исследованию химер духа, а точнее их тел, лежавших в подвале сыска. В холоде трупы сохранились довольно хорошо, но вскрытие всё равно вышло омерзительным. Тем более это было её первое вскрытие. Нет, её не вырвало, и отлёживаться на свободный постамент она не пошла, но лёгкая тошнота никак не хотела покидать желудок. Казар умудрился где-то раздобыть в меру кислое яблоко и с сочувствием поднёс его госпоже.

– От меня не пахнет? – Майяри взглянула на хаггареса, который развалился на стуле для посетителей перед столом харена.

Сама она сидела на малиновом диванчике и неохотно, по распоряжению господина Раия, писала отчёт о вскрытии.

– Нет, что вы, – так убедительно выдохнул Казар, что Майяри ему не поверила.

Ей всё ещё чудился запах холодной требухи.

– Мы же так долго проветривались на крыше.

Майяри невольно перевела взгляд на окно, за которым плотной стеной лил дождь. Если бы не непогода, то сидела бы она на крыше и сейчас. До ливня дул свежий прохладный ветер, после мёртвой стыни подземелья казавшийся животворным.

Девушка отвела взгляд от окна и с тоской взглянула на стопку документов, ждавших её внимания.

Со дня поспешного отъезда сумеречников и ночи, которая наверняка войдёт в историю как «Великая ночь примирения», прошло четыро суток. Равнинные хаги и хаггаресы всё же подписали мирный договор, что далось им нелегко. Под конец собрания пришлось вызвать лекаря, а парочка несогласных с обеих сторон демонстративно покинули зал, заявив, что покинут и Салею. Господин Узээриш пожелал им доброго пути и выделил провожатых. Чтобы не заблудились.

Отложив рукопись – сил больше не было описывать размер и расположение печени химеры, – Майяри наугад вытащила из стопки документ, с тоской взглянула на него и тут же вскинула брови. Она вернулась к заданию, давно порученному хареном, – к изучению старых отчётов. Накапливала теоретический опыт розыскной работы. В основном это была крайне скучная работа, но иногда попадалось и кое-что интересное. Вот как сейчас.

– Ой, смотри, что я нашла, – Майяри откинулась назад и с довольной улыбкой забросила ноги на стол. – «Отчёт о происшествии от второго числа третьего месяца лета пятьсот двенадцатого года эры Храммара, – начала зачитывать девушка. – Пьяный дебош на Буреломной улице в заведении господина Хроза „Бочка и окорок“…» Так, это неинтересно… Вот! «Резвер Овдары и Жейш Ошиный заявились в заведение уже в сильном подпитии и начали требовать от посетителей и самого хозяина трактира немедленно сдать им некоего Экзама. Несмотря на заверения, что упомянутого лица в заведении нет, господа разъярились ещё сильнее и обозвали присутствующих идиотами, которые никакого „учёного права“ не имеют находиться в сём заведении, то бишь трактире. Присутствующие господа оскорбились, и затеялась грязная свара, в которой был учинён урон трактиру, его хозяину и семи посетителям. Господа Резвер, Жейш… – Майяри опустила перечисление других господ, – были задержаны и направлены в тюремное заключение на семь дней».

Торопливо пробежав глазами до конца, Майяри нашла строки об отбывании наказания и торжествующе зачитала:

– «Освобождены на третий день под личную ответственность господин Аврезия, заверившего, что у оборотней срыв по случаю окончания учебного года и из-за разочарования в молодом поколении». Мне всё больше и больше нравится работать в сыске, – пропела девушка, заботливо внося в свою книжечку дату и место происшествия. – Умеют наши мастера развлекаться.

Совсем недавно мастер Резвер намекнул ей, что, мол, отлеталась, девонька, и не хочет ли она перейти на артефактологию. И это с последнего года обучения! Майяри сдержанно ответила, что не хочет. В сыске боевые маги очень нужны, а муж не имеет ничего против. Возмущённая Род потом жаловалось, что мастер и ей предлагал перейти на другое отделение, типа, зачем такой способной девочке тратить себя среди тупоголовых военных. Лирка же заверила, что к ней мастер с подобными предложениями не подходил, но улыбался так загадочно, что она подозревала какой-то подвох. Так что совсем не грех заранее подготовить кое-какой материал против мастера. Просто ради спокойствия.

На территории школы продолжались ремонтные работы, но по большей части уже без помощи учеников. Завалы мусора разгребли, порядок внутри зданий навели, самые важные бреши заделали, а остальное оставили рабочим. Учеников же распустили готовиться к экзаменам. Вообще долго решали, стоит ли после столь трагичных событий подводить итог учебного года, но, посоветовавшись, мастера решили всё же провести оценку способностей учеников, пусть и весьма облегчённую, чтобы понимать, кого можно пустить учиться дальше, а кого нужно оставить в прежнем классе ещё на один год. Майяри была уверена, что в этот раз она точно всё с лёгкостью сдаст. Экзамены поставили на конец второго месяца лета, времени на подготовку уйма!

Дверь в кабинет харена распахнулась от пинка, и Казар вяло улыбнулся Викану.

– Майяри, – оборотень, сияя белозубой улыбкой, прошёл внутрь, распространяя аромат женских духов и вина. Девушка припомнила, что прошлой ночью он вроде бы собирался ловить какого-то ушлого вора по тавернам и борделям, – обрастаешь пылью над бумажками? Что у тебя здесь? – нагло усевшись на столик, Викан поднёс к глазам недописанный отчёт. – «Длина кишечника две сажени и четыре вершка. Цвет сизый, заполнен на одну треть. Содержимое…». Фу, что это? – скривился оборотень, ознакомляясь с содержимым уже про себя.

– Описание вскрытия химеры духа, – Майяри подалась вперёд и вырвала документ из его рук. – Между прочим, секретная информация.

– Да, леса – это ещё не самое страшное… – хохотнул Викан. – Как тебя Ранхаш подпустил к ним?

– А чего не пускать? – поморщилась Майяри. – Они же мёртвые. И господин Раий уже половину из них вскрыл, пока из утробы на него никто не бросился и не сожрал.

Говорить, что она сама вызвалась в помощники артефактчику, девушка не стала. Для Ранхаша этот энтузиазм в возне с трупами и так был подозрителен, а Викан может подлить масла в огонь. Раскрывать же секрет Лирки Майяри пока не была готова.

– Ты наказана, что ли? Признавайся, чем ты разозлила нашу ледяную хайрени?

– Сам ты хайрени, – вяло обиделась за мужа Майяри. – Постригся бы уже, – она кивнула на косу оборотня, отросшую почти до пояса. – А то господин Бриш нехорошо бледнеет, когда ты такой выбритый и длинноволосый.

– Зато всем вокруг него сразу хорошеет, – расхохотался Викан, припомнив многочисленные ехидные улыбочки. – Слушай, моя милая сестрёнка…

Тон у Викана стал таким льстивым, что Майяри мгновенно выпалила:

– Нет!

– Ну что тебе стоит⁈

– Я не люблю детей.

– Она уже почти взрослая, и вы так похожи характерами, что непременно сдружитесь.

– Нет! Госпоже Иелане она очень нравится.

Викан раздражённо фыркнул.

Мелкая воровка драконов стала для него настоящей проблемой, и теперь оборотень пытался от неё избавиться, пристроив в чьи-нибудь добрые и доверчивые руки. Увы, желающих связываться с госпожой Иеланой и совершенно диким ребёнком не было.

– Я сделаю всё, что ты хочешь, – пообещал Викан. – Поверь, это ненадолго. Я только подыщу какой-нибудь достаточно суровый приют, чтобы с ней смогли справиться. Мама хочет забрать её домой. Войди в моё положение!

– Не сходи с ума! – зашипела Майяри. – Где я и где дети?

– У тебя, может, скоро свои будут!

– Тем более не нужно пугать меня перед материнством диким ребёнком! Тебе лучше обратиться к господину Шидаю, потому что в нашем семействе он единственный умеет управляться с детьми.

– Он отказал, – с досадой прошипел Викан.

– Тем более! От меня тогда чего ты хочешь?

– Майяри, я ведь могу подкинуть тебе продолжение той книги, – многозначительно поиграл бровями Викан. – Как отреагирует Ранхаш, если узнает?

Майяри оценила степень отчаяния братца, но лишь хищно хмыкнула.

– Давай. Ранхаш, – она улыбнулась ещё шире, – будет очень благодарен.

Она до сих пор с томительным волнением вспоминала, как мужу понравились её поцелуи. Везде понравились. В особенности тот, из книжки. Ух, аж пальчики поджимались от воспоминаний! Каким неукротимым он потом стал! Было, правда, ещё чуточку больно, но Майяри бы нипочём не призналась в этом заботливому супругу.

И правильно сделала.

Почувствовав, что жене больше не больно, Ранхаш перестал себя сдерживать, и каждая ночь и каждое утро стали одним чистым наслаждением. Теперь Ранхаш приставал к молодой жене, страстно целуя её в экипаже так, что до сыска ей потом приходилось идти, держась за его пояс. Он пользовался каждой возможностью уединиться, жадно приникал к её губам, пробирался руками под юбку и нежно зацеловывал-закусывал её плечи. Засосы под платьем тут же зазудели, и Майяри зачесалась.

Брови Викана изумлённо приподнялись.

– Я смотрю, кто-то очень искусно пользуется знаниями, – пропел он, и Казар досадливо отвернулся, делая вид, что ничего не слышит. – Тогда давай так: я тебе продолжение, а ты присмотришь за девчонкой.

– Нет, – решительно отказалась Майяри.

В конце концов, Ранхаш тоже знает очень много.

– Господин, – раздалось испуганное из приёмной, – харена нет, он уеха…

Дверь вновь распахнулась, и внутрь решительно вошёл господин Узээриш. Увидев Майяри в компании двух мужчин, молодой хайнес ехидно осклабился, но отпускать шутки не стал. Похоже, всё-таки подозревал, что ось его кареты вчера треснула не просто так.

– Сильнейший, – Майяри убрала ноги со стола, встала и почтительно поклонилась, чем развеселила хайнеса ещё больше.

Почему-то её почтительность его только смешила.

– Так, нашего неуловимого харена действительно здесь нет… Эй, а где он?

Круто развернувшись, Узээриш скрылся в приёмной, и Майяри навострила ушки: ей никто не говорил, куда уехал Ранхаш.

Промолчать перед хайнесом Лиший не смог.

– На северо-западе Жаанидыя на Зелёной улице ещё утром засел какой-то сумасшедший маг. Стража и маги стараются его выманить, а харен с другими сыскарями пытаются понять, кто это. Они уже там полдня ошиваются. Этот псих засел в каком-то доме, окружил его защитой и… – Лиший замешкался.

– И? – подтолкнул его Риш.

– И всё. Пока просто сидит. Ну, до меня иных слухов не доходило.

– Сильный, видать, псих, – протянул хайнес, – раз на весь дом защиту натянул.

Судя по помрачневшему лицу, подумал он о том же, о чём и Майяри: что засевший псих вполне мог быть союзником Дешия.

– Ладно, – напряжённо бросил хайнес и решительно удалился.

– Ты же не собираешься туда ехать? – Викан прищурился на Майяри.

Экипаж остановился в отдалении от захваченной магом хибары. Майяри украдкой выглянула из-за занавески, присматриваясь к покосившемуся серенькому домику с просевшей по левой стороне крышей. Окна его зловеще зияли пустотой, как и окна стоящих рядом домов. Улица казалась заброшенной, будто давно покинутой жителями, но Майяри слабо верилось, что в Жаанидые есть нежилые места. Скорее трущобы, временно покинутые жителями из-за опасности.