Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 314 (всего у книги 358 страниц)

Глава 39
Тайна ночи

Солнце едва-едва окрасило небо розовым, когда Саврий прошёл в приёмную. Цепко осмотрел помещение, подмечая, всё ли на прежних местах, распахнул окно, кинул беглый взгляд на список дел, оставленный на столе, распахнул дверь в кабинет хайнеса и в изумлении замер на пороге.

Сильнейший уже сидел на своём месте и, закинув ноги на стол, с сосредоточенной задумчивостью смотрел в окно. Выглядел Узээриш свежо и бодро, имел весьма цветущий вид для оборотня, который прошлой ночью напивался. Аж зависть брала!

– С чего это вы так рано явились? – Саврий даже про приветствие забыл.

– Вечер вчерашний вспоминаю, – не оборачиваясь, ответил хайнес.

– Могли бы в постели повспоминать. Или узнали что-то важное, что впору приказ писать?

Поморщившись, Риш отмахнулся и, тяжело вздохнув, опустил ноги на пол.

– Ты всё равно велел тебе не жаловаться.

Саврий возвёл глаза к потолку, припоминая, когда он последний раз такое говорил, и уверенно выдал:

– Лирка. Опять что-то натворила, и вы жалеете, что взяли её на службу?

– Не жалею. Но пожаловаться хочу.

Помощник понял, что в такой ранний час ждали именно его, и смиренно устроился в кресле напротив хайнеса.

– Я её вчера в гнездо звал, – Риш взлохматил волосы и с досадой вздохнул.

– Ого, – впечатлился Саврий.

Одно дело, когда твоя птица хочет самочку в гнездо, и совсем другое, когда ты её сам зовёшь.

– Были пьяны? Тогда не думаю, что она восприняла вас всерьёз.

– Не восприняла, – тоскливо подтвердил Узээриш, – но в гнездо я хочу её до сих пор.

Светлые глаза Саврия медленно, но неотвратимо округлились, и помощник уставился на господина с глубочайшим изумлением. Хайнес Узээриш прославился своей любвеобильностью ещё будучи хайреном. Но серьёзных намерений не показал ни разу.

– Вы хотели сказать, ваш сов хочет? – осторожно уточнил Саврий.

– И он тоже. Только он хочет её как самочку, а я… Меня не отпускает навязчивая мысль, что ей самое место именно в моём гнезде, – Риш рассерженно фыркнул. – И я не нахожу этому объяснения! Она меня привлекает, не спорю. Но меня привлекают многие женщины, а их я в гнездо не звал!

Ещё раз раздражённо фыркнув, Узээриш пнул ножку стола. В голове назойливой мухой крутилось что-то этакое. Казалось, поймай он эту мыслишку и всё станет ясно! Но та ускользала, вытекала, испарялась и продолжала его дразнить, доводя до зубовного скрежета. Ришу уже чудилось, что если он не вспомнит что-то, то точно сойдёт с ума! Хотелось головой о стену постучаться, чтобы то ли прижать неуловимую мысль, то ли вытурить её прочь.

Саврий молчал. По опыту знал, что господину нужно разговориться, а в ходе монолога он и сам разовьёт мысль и, возможно, дойдёт до истины. Подсказки и советы только собьют.

– Она ещё вчера меня так жалела, – хайнес вроде протянул слова с досадой, но в глазах мелькнуло и лёгкое смущение, которое так живо заинтересовало помощника, что ему пришлось прикусить язык. – Сидела рядом и как маленького успокаивала, гладила… Меня так только отец жалел, – подумав, Риш добавил: – Ну ещё тётушки. И Риша пару раз… Иия вообще очень жалостливая малышка. Она меня и трезвого жалеет.

Саврий всё же рискнул высказать предположение. Ну оно прям наверху лежало!

– Может, потому вы и хотите Лирку в гнездо?

Узээриш непонимающе на него уставился.

– Вас жалели только родные, члены вашего гнезда. Лирка повела себя как член вашей семьи, но в гнезде её нет, вот вы и пытаетесь устранить это несоответствие.

– Точно! – лицо Узээриша просветлело, и он расслабленно растёкся по креслу.

– Неужели вас раньше не жалели женщины? – удивился Саврий. – У вас же столько любовниц было.

– А я к ним настолько пьяный не ходил. Это же дурной тон, – снисходительно улыбнулся Риш, – приходить в постель к женщине, когда ты только и можешь, что уткнуться мордой в подушку и уснуть. В таком состоянии можно приходить только к жене. Если ты уверен, что она тебя во сне не удавит.

– Лучше вообще не пить, – строго изрёк правильный Саврий.

– Ну… – с пониманием протянул хайнес, – с твоей супругой лучше и не пить.

Помощник досадливо поджал губы.

– Я не забыл, как однажды принёс тебя после нашей попойки, – Риш хохотнул, вспоминая этот действительно уморительный момент жизни. – И ведь как бережно донёс!

– Господин… – зашипел Саврий.

– На руках, как дитятко. Ещё и в скатерть завернул, чтобы не простыл по пути, – веселился хайнес. – В постельку уложил, а затем сам, как преданный пёс, на коврике рядом уснул.

Не любил Саврий эту историю. Сам он её не помнил, но дорогая супруга и менее дорогой господин не уставали напоминать. Хотя Узээришу, как хайнесу, вообще не пристало вспоминать, как он проснулся на полу в обнимку с чужими сапогами.

– Ну вот бы и сегодня спали, – с досадой протянул помощник.

– Да никак уснуть не мог из-за мысли этой… – хайнес широко зевнул. – А вот теперь захотелось. Но нет, – тяжко вздохнув, мужчина встал. – Ждёт меня подарочек от господина Мариша. В этот раз дюже приятный подарок. А потом…

– А потом у нас визит к господину Шереху, – напомнил Саврий.

Восторг Ханёна был неописуем. Узнав, что мама с ним на весь день, мальчик простил ей поздний приход… вообще всё простил! И не отлипал от неё с самого утра, ходил радостным хвостиком. Лирка хотела дойти до школы, чтобы узнать точную дату вступительных экзаменов, и пришлось взять сына с собой. Хотя видят боги, как она боялась таскать ребёнка по городу, когда за ней охотятся. Явившийся с ранним визитом Викан вызвался их проводить. Правда, как выяснилось позже, пронырливый волк прознал, что у Лирки выходной, и хотел куда-то её утащить, но женщина решительно заявила, что намерена сходить к господину Руахашу и повидать Миану.

– Ну тогда тебе к деду…

Лиркиной решительности это не убавило. Господин Шерех всё равно приглашал её и Ханёна. Лучше они сами придут, чем старый консер заявится тогда, когда она будет на службе.

С Ханёном они шли к школе дольше, чем если бы Лирка добиралась одна. Мальчику всё было интересно, Викан только поддерживал его любопытство и порой вёл себя как ровесник Ханёна. Лирке даже пришлось покупать леденцы на палочке им обоим, так умильно на неё смотрел Викан. Оставив их на лужайке перед административным корпусом, женщина прошла внутрь, выяснила, что на экзамен ей нужно явиться уже через четыре дня, и с мыслями, что она обязательно всё завалит, ибо не готовилась, вышла опять на воздух.

И грудь в грудь столкнулась с господином Орлидом.

«Да ты ж хваныба белобрысая!» – «обрадовался» встрече Иррес.

– Лирка? – чуть удивлённо протянул Орлид, даже не думая посторониться.

Удивление быстро сменилось едва тлеющей в глазах радостью. Мужчина опомнился и отошёл в сторону.

– Д-добрый день, – слегка нервно отозвалась Лирка, проскальзывая мимо и замирая.

Невежливо всё-таки вот просто уйти. Хотя о чём им говорить?

«Я умру, если мы будем видеться каждый день! – пообещал Иррес. – Нет, он умрёт!»

– Рад видеть тебя, – и ведь действительно был рад. Пристальный взгляд загорался той самой радостью, и Лирка почувствовала себя неуютно. – Я уже думал напроситься на практику во дворец, чтобы встретиться с тобой.

Уши женщины помимо воли вспыхнули.

– Из храма ты переехала, и я почти отчаялся тебя найти, – откровенно рассказывал о своих помыслах мужчина.

– Простите, господин, но мне уже пора, я опаздываю.

Чувствуя неприкрытый интерес, Лирка нервничала. Сильнее, чем рядом с хайнесом, которого побаивалась. Она не боялась господина Орлида, но из его компании хотела сбежать сильнее, чем из компании Сильнейшего.

– Я могу проводить? Сегодня ты не в мундире, так что можешь принять мой локоть, – светлые глаза сощурились в лукавой усмешке.

Лирка тут же пожалела, что надела простой суконный кафтан.

– Простите, господин, но я не одна.

На миг на лице Орлида мелькнула досада и что-то похожее на испуг. Он оглянулся, чтобы проследить за Лиркиным взглядом, и вновь улыбнулся. С видимым облегчением улыбнулся.

– Викан? Подруга попросила присмотреть за тобой? – прозорливо заметил он. – А мальчик? Сын?

– Да.

Лирка с беспокойством смотрела на мужчину. Тот окинул ребёнка весьма заинтересованным взглядом и тепло улыбнулся.

– На тебя похож, – заметил господин Орлид. – Медвежонок? Уже, наверное, крупный.

– Нет, – растерянно ответила Лирка. – Он медленно растёт. Отец птица… из-за этого, – скомкано закончила она.

«Наэш, ты на него глянь. Я правильно думаю?» – голос духа сочился подозрительностью.

«Пока не уверен…» – бывший хайрен был напряжён.

«Он нацелился на нашего Ханёна⁈»

– Ох, расстроен из-за этого, да? – Орлид весело прищурился. – Я тоже, пока птенцом был, жутко злился, что мои друзья уже большие звери, а я ещё взрослым пером не оброс.

Ханён с хохотом убегал от догоняющего его Викана, а Орлид следил за мальчиком цепким и в то же время дружелюбным взглядом.

«Лирка, если выбирать между хайнесом и этим, то давай остановимся на хайнесе, – попросил Иррес. – Этот мутный какой-то…»

«Серьёзно, Иррес? – фыркнул бывший хайрен. – У хайнеса больше шансов. Господин Орлид, по крайней мере, Лирке вообще не нравится».

Лирке не нравилось, что господин Наэш, отнёсшийся в прошлый раз к Орлиду резко отрицательно, сейчас испытывал какие-то неясные сомнения и подозрения.

«Зато он в нашей Лирке по самую макушку!» – прорычал дух.

Своими замечаниями подселенец заставил Лирку нервничать сильнее. Так странно и… неуютно понимать, что ты нравишься мужчине. Именно ты, не любая женщина, как это было на заставе.

– Мне пора, – нервно выдохнула она.

– Хорошо, – Орлид покладисто отступил, улыбнулся, но вперился в неё жадным взглядом как тогда, у храма. Не лапал глазами, как служивые на хоёторской границе, но его взор ощущался кожей. – До встречи.

Отчего-то подумалось, что встреча будет скорой.

Лирка торопливо зашагала к сыну и Викану. Те прекратили играть в догонялки и застыли, ожидая её. Викан тут же уставился на Орлида и прищурился.

– Мы идём к дедушке Шереху? – Ханён обнял Лирку за ноги, и та растерянно захлопала глазами.

Дедушке? И пристально уставилась на Викана, который продолжал рассматривать Орлида, замершего в отдалении.

– Чего? – не понял причину молчаливого возмущения оборотень. – Его все дедом называют, что ты от меня хочешь? Сама скоро его так звать будешь! Ты мне лучше скажи, что у тебя с сыном семьи Жонаро̀й?

– Просто знакомы, – поморщилась Лирка.

– Просто знакомые не пожирают так глазами, – не поверил Викан.

– Тот? – Ханён с беззастенчивым любопытством уставился на господина Орлида.

Того чужое любопытство ничуть не смутило.

– Ему явно нравится твоя мама!

– Господин Викан!.. – вскинулась Лирка.

– Мне господин Руахаш больше нравится, – поморщился Ханён.

– Слушай, – протянул оборотень с внезапным озарением, – а это не тот, которого твои друзья доводили за то, что он тебя преследовал?

– Не знаю, – сквозь зубы ответила Лирка. – Пойдёмте уже.

– Так-так-так, – зачастил Викан, – я припоминаю… Орлидом они его звали. А я ещё думал, имя-то какое популярное! Даже мысли не допустил, что за тобой ухлёстывал тот самый Орлид.

«Обидься, – посоветовал Иррес. – Нормальные женщины на такое обижаются».

«Откуда тебе знать, на что обижаются нормальные женщины?» – удивился господин Наэш.

– Как я вижу, интерес у него с годами не прошёл, – Викана как-то сильно зацепила эта тема. – Слышал, отучился на артефактчика, сейчас ходит в личных учениках. Весьма способный, родственники прочат ему место мага при дворе. Но родичи у него те ещё снобы…

Мужчины, не сводя глаз друг с друга, раскланялись. Ханён, подражая им, тоже поклонился Орлиду, и тот во всей серьёзностью ответил на поклон, вызвав у мальчика гордый румянец.

– Нам пора, – Лирка схватила Ханёна за руку и торопливо направилась в сторону ворот.

Викан с трудом оторвал любопытный взгляд от Орлида и последовал за ней.

В дом главы Вотых Узээриш приехал не в самом хорошем настроении.

– Как мы рады видеть вас в нашем скромном гнезде, Сильнейший, – домоправитель Фоший вышел хайнесу навстречу, стуча деревянной ногой по ступеням. – Господин Шерех, уж простите, сам навстречу выйти не смог. Нездоровится. Весь день сиднем просидел в кабинете, письма какие-то перечитывает и перебирает. Энтим делом он всегда занимается, когда боли головные накатывают. Что ж тут, возраст…

– А госпожа Жадала? – опасливо уточнил Узээриш, приобнимая домоправителя за плечи.

Строгую госпожу дома Вотых Риш опасался с малолетства. Противиться ей он не имел никакой возможности и всегда чувствовал себя нашкодившим внуком.

– Занята гостьей, не до того ей, – успокоил его Фоший. – Я вас до кабинета утайкой проведу. Но обратно уж извольте оказать честь и поздороваться. А лучше остаться на ужин или хотя бы травяного настоя отпить.

– Ну это как дела позволят, – протянул Риш и кивнул на идущего позади Саврия. – Оборотень я подневольный, куда погонят, туда и пойду.

– Против госпожи Жадалы я не пойду, – предупредил помощник.

Как и обещал, Фоший провёл их через весь дом тихо, не оповещая никого о прибытии важной особы. Постучал в дверь кабинета господина и, дождавшись разрешения, сам распахнул створку, препровождая гостей внутрь.

– Риш, рад тебя видеть, – господин Шерех приподнялся со своего места.

Выглядел старый консер довольно бодро. Но напряжённые брови не успели быстро разойтись, и Риш отметил, что всесильного старика что-то беспокоило.

– Фоший сказал, что вас мучают головные боли, – Риш умостился в кресле. – Что-то серьёзное?

– От таких внуков всегда голова болит, – отмахнулся Шерех. – Иреха̀н и Юда̀ри затерялись где-то в Многоимённых лесах. Вторую неделю вестей от них нет. То ли заплутали, то ли смерть где приняли. Ничуть не заботятся о дряхлом сердце деда. Вот просматриваю последние письма от них… и так, ещё кое-что выискиваю.

Риш мигом зацепился за «кое-что». Он бы не удивился, узнав, что Шереха беспокоят вовсе не непутёвые близнецы, которые как-то в провинциальном Ба̀йрине умудрились затеряться на трое суток.

– Так, может, я помогу найти кое-что? – Узээриш приподнял брови.

– А я уж думал, что это тебе, мальчик мой, надо кое-кого найти, – проницательно заметил Шерех, – просто так тебя же в гости не зазовёшь. Вот и начал перебирать письмишки.

– Значит, голова у вас болит из-за меня, – улыбнулся Риш.

– За внуков я переживаю больше, – улыбнулся в ответ Шерех. – Слышал, по бывшим хоёторским землям выплывают проблемы? Опять сподвижники за отсоединение появились? За это на Рышныев облавой пошёл?

– За это, – не стал скрывать Узээриш. – Обнаружили, что общаются они с Хоётором долго и прочно. Только вот… – он умолк, пытаясь подобрать слова. – Бесполезно что-то с Рышныев спрашивать. Они словно одурманенные и будто своей воли не имеют. Твердят как заведённые, что опасность от Арван-Ё великая, всей Салее грозящая. А что за опасность… Часть под ментальным воздействием, глава рода вообще с ума сошёл.

– И он? – удивился Шерех.

– Тоже заметили? – усмехнулся Риш.

– Почти каждый, ратующий за отсоединение Арван-Ё, с ума сошёл, – нахмурился старый консер, – сложно не заметить.

– Когда я говорил с Рязном Рышныем, был момент, когда за него заговорил кто-то другой.

– Одержимость? – предположил старый консер.

– Постоянного чужого присутствия лекари душ не выявили, – покачал головой хайнес, – но кто-то периодически в его голове бывает. Я поговорил с Отротом Ылныем, и он подтвердил, что действительно кто-то приходит. К нему приходил. Но этот кто-то ни разу не представился. Я хотел поговорить с господином Бо̀рвидом, но узнал, что его сейчас нет в городе, поэтому приехал к вам в надежде, что сын делился с вами впечатлениями от войны с Диким Хоётором.

Борвид Вотый командовал одним из полков в войне за Арван-Ё, и именно под его началом служили молодые оборотни, которые потом занимались очищением храмов города. Просмотрев его отчёт, Риш ничего нового не нашёл. Как и сорок восемь лет назад, в глаза бросилось, что среди изъятых храмовых предметов нет тех, которые потом были обнаружены у семьи Ылный. Видимо, парни – сознательно или под чужим воздействием – их утаили. Узээриш хорошо помнил разговор с господином Борвидом, когда проводил расследование по факту заговора, но тот не смог припомнить за оборотнями странного поведения. Всё же Риша не отпускало подозрение, что дарен Борвид мог помнить что-то такое, что не посчитал важным, но это могло дать подсказку к тому, что же на самом деле произошло с наследниками двенадцати семейств.

– Не упоминал ли господин Борвид что-то такое… странненькое в своих письмах к вам или в разговорах?

Старый консер откинулся на спинку и сцепил пальцы.

– Он много рассказывал про саму войну, но конкретно этих мальчиков он вспоминал только в связке с несчастием, которое их постигло. Не могу припомнить, чтобы он рассказывал об их поведении или словах после осмотра храма. Тогда было и без того очень много забот. Он призвал их к себе, когда в течение месяца погибли ещё четверо. На смерть первых двух внимания сперва не обратили, они же умерли в день зачистки и в их смерти ничего странного не усмотрели. Оставшиеся шестеро были напуганы, но ничего необычного припомнить не смогли. Только Эдар Ылный несколько раз повторил, что не было ничего такого в храме. Они искали алтарь и никак найти не могли. Только потом Борвид понял, что так и не услышал: нашли они алтарь или нет. Но важно ли это?

Всё это Риш уже знал из прошлого допроса дарена Борвида.

– Пока перебирал письма, нашёл ещё кое-что, – Шерех протянул Ришу лежащее до этого в стороне письмо. – Борвид просил узнать, что там с невестой Эдара Ылныя. Парень почему-то был уверен, что не будет свадьбы. Вот сын и просил меня узнать, не изменила ли та обещанию, пока её жених доблестно служит. Но девушка ждала, писала письма, слёзы проливала… У Эдара не было никаких причин сомневаться в невесте.

– Это было после посещения храма? – Риш осмотрел лист во всех сторон, выискивая дату.

– Да. А тебе подарочек Мариша ничего не рассказал? – невинно поинтересовался Шерех.

Хайнес на него зыркнул. И когда успел пронюхать?

– Ничего из того, что меня интересует сейчас.

Допрос пойманного хоёторца прошёл не очень хорошо. Из него удалось вытащить только то, что помимо него в Жаанидые есть кто-то ещё, но точного числа соучастников он не назвал. Их отправляли попарно, отдельно друг от друга, чтобы они не могли выдать врагу товарищей. Целей он не скрывал. Нахально скалясь, заявил, что им нужна только жреческая печать. Проклятое дитя? Ничего не знаю про проклятого ребёнка. Ах, нет-нет! Кое-что знаю, но ведь девочку ищут в Хоёторе? Нет-нет-нет, точно ничего не знаю. Может, кто-то и знает, но не я. Из хоёторца даже особо ничего вытягивать не пришлось.

«Вы знаете, что мы придём за печатью. Чего таить?»

Про неведомого, посещавшего чужие умы, хоёторец ответил весьма туманно.

«То Господин. Вездесущий и ведающий всё».

Более конкретного ответа вытянуть не удалось.

«То знают только жрецы».

– Сейчас по Жаанидыю разгуливают лазутчики врага, а Лирка опять удрала от охраны, – с досадой протянул Узээриш. – Мне донесли, что в полдень её видели на территории школы вместе с сыном и вашим Виканом, а затем они скрылись от хвоста.

– Ой, отзови ты своих оборотней от девочки! – отмахнулся Шерех. – Мы за ней следим, как ты за сестрой своей не смотришь.

Риш оскорбился.

– Ну право, зачем хлопот ей подбрасываешь? – укорил старый консер. – Поспорил с Руахашем и теперь ждёшь, что она покорно твоим молодцам покажет место схрона? Ему-то она обязана больше, чем тебе. Конечно, девочка будет тропки путать!

– Предлагаете мне проиграть спор? – осклабился Узээриш.

– Отчего же? Спорил ты? Ты. Вот найди свободное время и сам выслеживай и ищи, а не оборотней своих гоняй.

– Так со мной спорил Руахаш, а прячет Лирку всё семейство!

– Так это оттого, что и ты не сам выиграть пытаешься! Отзови охрану, и путать тебя никто не будет. А мы свою приставим. Хочешь, даже хаггарѐса найду, как для Майяри. Или вон хаги. Майяри говорила, у неё там кто-то работу ищет.

Узээриш промолчал. Уступать старику не хотелось.

– И куда вы её только запрятали⁈ – всё-таки не выдержал. – Я уже где только не смотрел!

– Так это Руахаш прятал, – хитро прищурился Шерех. – У него благодарных прихожан вон сколько. С такими связями он и у тебя в семье спрятать может.

– Не-а, – Риш скривился и, к изумлению старика, добавил: – Я там в первую очередь проверил. А то я не знаю, с кем живу! Сам такой же.

Шерех рассмеялся.

– Оставайся на ужин, Риш, – благодушно попросил старый консер. – Жадала будет рада. Можешь даже переночевать. Мы за тобой держим комнату и всегда готовы принять.

– Не думаю, что получится, – Узээриш отвёл глаза.

– Мальчик мой, что не так? – Шерех прищурился. – Ты с тех пор, как жил здесь после мятежа, ни разу не решился остаться в гостях надолго. Приключилось что-то? Так ты скажи. Это мой дом, я несу ответ, если тебя обидели.

Саврий, сидящий за спиной господина, вскинул голову.

– Не обижали меня, – сухо отозвался Узээриш. – Моя семья в долгу перед вами за гостеприимство и защиту.

– Женщина? – старый консер не пожелал отступать от выбранной темы. – Ты искал тогда женщину. Риш, я тебя с самого рождения знаю. Ты у меня на спине катался и за уши дёргал. Не спорю, интриг за свою жизнь наплёл я немало и ещё собираюсь немного поплести. Но против тебя узнанное использовать не буду. Моим сыновьям и внукам жить под твоим началом. Ты хороший хайнес. Лучший из тех, чьё правление пришлось на мою жизнь, да не в обиду твоему отцу. Что бы там ни случилось, тебя это гложет. Глядишь, когда-нибудь сожрёт.

Узээриш вздохнул. Забытая ночь действительно пожирала его страхами.

– Было бы там что использовать… – с досадой протянул Риш. – Помните ночь, наутро после которой отец на поправку пошёл?

– Память у меня на зависть молодым, – похвастался Шерех.

– А я вот не помню, – мрачно поделился Узээриш. – Проснулся голый, без памяти, но со стойким подозрением, что провёл её не один.

– Так какая в том беда? – удивился патриарх рода Вотый.

Риш поджал губы, шевельнул ноздрями и всё же признался:

– Кое-какие ощущения помню. И я… не уверен, что это было по согласию.

В кабинете повисла звенящая тишина. Шерех всё же решил уточнить:

– Тебя или ты?..

– Боги, ну, конечно же, не меня! – сорвался Риш. – Посмотрел бы я на это!

– И ты не помнишь ничего?

– Нет. Думал, если осмотрю всех женщин в доме, в памяти что-то шевельнётся, но… – не выдержав, Узээриш вскочил и отошёл к окну. – Винѐш в ту ночь привлёк к лечению отца Майяри. А я же тогда… ну, не совсем разумно себя вёл. Он распоряжение ученику дал, чтобы тот присмотрел за мной, пока я пью, чтобы точно в комнату к отцу не сунулся. А этот… – Риш умолк, молча перебирая ругательства, – … подлил мне Незабудку, чтобы, если и увидел что, к утру забыл. Так что я при всём желании не вспомню.

– Так с чего ты решил, что ссильничал, раз не помнишь?

– Я… – Риш опустил голову. – Мне кажется, она меня отталкивала.

Повисла тишина. Консер Шерех Вотый был не из тех, кто мог оправдать насилие над женщиной. Он родился от такого насилия. И, став взрослым, убил отца и вырезал всю прежнюю семью Вотых. Но он хорошо знал Риша, для которого насилие над женщиной являлось той чертой, которую переступать нельзя. Узээриш допускал нарушение законов, мог пойти и на убийство, и на грабёж. Шерех совершенно точно знал, что ещё хайреном тот не чурался лазить по домам заговорщиков, чтобы украсть пару улик. Но насилие над женщиной было именно той чертой, переступив через которую Риш бы уже не смог уважать себя так, как раньше.

– Хочешь, я поспрашиваю слуг, не видели ли они чего-то подозрительного в ту ночь? – предложил консер. – Они у меня почти не меняются.

– Мои их спрашивали.

– Так это твои. Они бы не сказали ничего, чего бы хозяева не разрешили сказать. Тебе надо было сразу мне рассказать, не таиться, – попенял Шерех. – Быстрее бы доискались и…

Раздался тихий хлопок. Саврий тут же вскочил и метнулся к двери. Выглянул в коридор, бдительно прислушался.

– Простите, – повинился помощник. – Наверное, я плохо прикрыл дверь.

– Фоший закрывал, – поморщился Шерех. – Наверняка опять ногу свою деревянную выставил и до стука о неё же закрыл. Эх… Оставайся, Риш, на ночь, – консер уже не просил, приказывал. – Я слуг поспрашиваю, чтобы беспамятство твоё просветить, а ты тревогу свою уймёшь.

Узээриш непонимающе на него посмотрел.

– Лирка у нас в гостях, – старый плут расплылся в насмешливой улыбке.

Девушка сидела прямо на пушистом ковре. Без сапог, сюртук брошен на кресло, рукава рубашки закатаны по локти. Ласково улыбаясь, она смотрела на крохотную девочку на своих руках. Та дрыгала ножками и активно слюнявила ткань на её упругой груди, пытаясь выискать сосок. Стоящий у полуоткрытой двери Риш так и не рискнул зайти в комнату, продолжал наслаждаться видом такой ласковой и нежной Лирки.

Ещё одна её сторона. За два последних дня он увидел и узнал больше, чем за недели до этого. Он увидел страстную Лирку, одурманенную ненастоящей любовью. Он почувствовал её ласку и нежность, когда она убаюкивала его пьяного. Ещё раньше он познакомился с её решительностью. Каждый раз Лирка открывалась с новой стороны и сильно отличалась от того, что он успел себе вообразить.

Наверное, сейчас Риш видел её наиболее открытой и расслабленной, когда она лишь посмеивалась на потуги малышки добраться до аппетитных полушарий и совсем не замечала, в какое смущение вводит господина Руахаша, отвернувшегося к окну.

– Ты смотри, смотри, какая хваткая, – радостно пропела Лирка, привлекая внимание жреца.

Тот обернулся и ощутимо смутился. На лице женщины появилось такое пакостное выражение, что, знай Риш её немного меньше, заподозрил бы, что она нарочно смущает жреца. Хотя…

– Прекрати, – Руахаш укоряюще посмотрел на магичку, и Риш ощутил укол раздражения.

Нарочно смущает. Заигрывает. Вот бесстыдница!

– Господин? – позвал его Саврий, не понимающий, чего они застряли на пороге.

Руахаш и Лирка вскинулись, а Риш медленно, по-совиному повернул голову и нехорошо посмотрел на помощника жёлтыми глазами.

– Сильнейший? – плутоватого выражения как не бывало. На него Лирка посмотрела с непониманием и испугом.

– Я от тебя и дня отдохнуть не могу, – сразу пошёл в атаку Риш.

– Вы… что вы тут… как… – женщина торопливо встала, передала ребёнка жрецу и, прикрыв ладонью мокрое пятно, повернулась.

А от Руахаша не прикрывала! Узээриш стиснул зубы и недовольно сощурился. Лирка растерянно на него посмотрела, явно не понимая причину его недовольства.

– Стоило мне засобираться в гости к господину Шереху, и ты тоже сюда наведалась.

– Но я к господину Руахашу… и Миане, – Лирка потерянно посмотрела на жреца.

Тот, вопросительно приподняв бровь, смотрел на Риша.

К господину Руахашу и только потом к Миане? Зуд раздражения усилился.

– Ладно, я не на тебя злюсь, – соврал Риш, больше пытаясь обелить себя, чем успокоить женщину. – Сына где потеряла? Консер сказал, что вы оба здесь.

– Он играет с детьми на улице, – судя по виду, магичка и не думала успокаиваться.

Вот с Руахашем она такая шаловливая и дерзкая, а с ним робеет и заикается! Против воли и здравого смысла Узээриш чувствовал себя обиженным. Разве он страшный? Чем он заслужил такое отношение?

– Ну чего ты всполошилась? Каждый день меня видишь и никак не привыкнешь? Прошлой ночью-то не робела, нежной такой была…

Брови жреца взмыли так высоко, что едва не слились с волосами. Брови Лирки тоже поднялись.

– Вы помните⁈ – поразилась она.

– Я всегда всё помню, – заявил Риш и поправился: – Почти всегда. И как ты вчера за мной ухаживала, тоже помню!

Женщина наконец сообразила, как слова хайнеса мог понять господин жрец, и смутилась.

– Вы так на ребёнка были похожи, вот я вас и успокаивала, как ребёнка, – поспешила оправдаться она и с досадой добавила: – Больше не буду.

– Нет уж! Я может тоже иногда хочу побыть ребёночком. Совсем маленьким ребёночком, – и стрельнул глазами на мокрое пятно на рубашке магички.

Лирка мгновенно залилась краской, а господин Руахаш хотел бы прийти ей на помощь, но кусал губы, чтобы сдержать улыбку.

– Вы к нам надолго или уже уходите? – всё же жрец отвлёк внимание на себя.

– Уже ухожу. Господин Шерех, правда, заманивал меня на ночёвку, вот даже прекрасными девами пытался приманить, – Лирка покраснела от прямого насмешливого взгляда, – но дела государственные манят меня больше всяких там барышень, которые не желают идти в моё гнездо.

– Вы были пьяны! – защищалась Лирка.

– А что, если сейчас позову, согласишься? – вскинул бровь хайнес.

Женщина замешкалась.

– Вы не позовёте, – не слишком уверенно ответила она.

– А ты не пойдёшь, потому что трусиха! – и распорядился: – Проводи меня до выхода, – и уже Руахашу: – Хорошего дня.

– И вы не портите его другим, – с улыбкой пожелал жрец.

– Ни одной сочувствующей морды, – наигранно расстроился Риш, наблюдая, как Лирка поспешно натягивает сапоги.

Схватив сюртук и прижав его к груди, женщина торопливо шагнула к ожидающему её хайнесу.

– Так, слушаешь меня внимательно и не смеешь спорить, – распорядился Риш, вышагивая по коридору. – Я отзываю своих оборотней, охранять тебя будут подчинённые господина Шереха. Поэтому не выписываешь круги по городу, не ищешь неприятности и после работы сразу идёшь домой. Ясно?

– Да! – торопливо отозвалась Лирка.

– В городе есть ещё хоёторцы. С незнакомыми не общаться, питьё-еду из чужих рук не принимать. С письмами тоже осторожнее. Могут пронюхать, чем ты сейчас занимаешься во дворце, и подослать что-нибудь лично для тебя. Поняла?

– Да!

Они вывернули на лестницу.

– Если беспокоит печать, говоришь сразу. Не утаиваешь, боясь, что сделаешь хуже, а говоришь! Вот если утаишь, точно сделаешь хуже. Кстати, не беспокоит? – Риш посмотрел на женщину.

– Нет, – решительно, даже не задумавшись ответила та. Но смешалась под пристальным взглядом и добавила: – Ну только если физически, когда она приклеится на особенно неудобное место.

– Даже интересно какое…

– На тазовую косточку, – откровенно призналась Лирка. – Ремнём пережимает и натирает.

Сказала и смутилась под насмешливым взглядом.

– Веди себя хорошо и не жалей пьяных мужиков, – дал последнее наставление Узээриш.

Лирка досадливо скривилась, закусила губу, смешалась, взлохматила кудри и наконец опустила взгляд.

– Боги, к чему такое смущение? Ты же не надругалась надо мной, – хихикнул хайнес. – Хотя, – он перешёл на шёпот, – если вздумаешь надругаться, я не обижусь, – и подмигнул.

Он ожидал красных от смущения щёк, но женщина почему-то побелела и едва не навернулась с лестницы. В голову Риша закралась мысль, что она успела подумать о надругательстве над его телом.