Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Соавторы: Жорж Бор,Екатерина Гичко,Павел Смолин,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 186 (всего у книги 358 страниц)

Глава 67
Знакомство с хайнесом

Перед уходом Майяри ещё надлежало встретиться с хайнесом, чтобы лично принять его благодарность, хотя девушка с большей охотой приняла бы благодарность от хайрена или вообще бы её не приняла: снедала вина за разрушенный дворец. Это всё из-за привычки решать всё самой! Дура! И отказаться от встречи с хайнесом как-то уж совсем невежливо, особенно ввиду того, что она порушила его дом. Нужно хотя бы удостовериться, что он действительно не злится.

Из-за своего нервного расстройства – Майяри и не думала, что у повелителя Салеи такая нежная психика – хайнес не мог прийти к ней сам, поэтому девушка в сопровождении мужчин направилась в уже знакомую детскую. Викан рвался лично сопроводить её под руку, но был отважен одним ласковым взглядом дяди Шидая.

Гостиная за дверью была в том же виде, что и запомнилась Майяри по прошлой ночи. Видимо, слуги, зная о плохом самочувствии господина, старались не появляться перед ним. В глаза девушки сразу же бросился примечательный зелёный дракон, теперь лежащий на диване, и только потом высокий мужчина с длинными, до пояса, белыми волосами, неподвижно замерший в одной позе.

– Отец, пришла госпожа Амайярида. Ты хотел её видеть, – голос господина Узээриша прозвучал очень вкрадчиво, и Майяри невольно напряглась.

Хайнес был высок, крепок телом и довольно привлекателен. Особенно в длиннополом белоснежном халате на голое тело. Несмотря на головокружение, Майяри даже заинтересованно посмотрела в распахнувшийся ворот, но, опомнившись, поспешила перевести взгляд на лицо повелителя. В отличие от сына, он был чуть смуглее и глаза его сияли холодным голубым огнём, как сапфиры. Выражение лица было несколько странным, напряжённым, отчуждённым и в то же время самую малость угрожающим. До Майяри с запозданием дошло, что сейчас сознанием хайнеса владеет и его зверь, точнее птица.

Услышав шаги, мужчина медленно повернул голову. По спине девушки прошёл озноб, на какое-то мгновение ей показалось, что сейчас его голова повернётся, как у той же совы, но всё же подбородок его замер над плечом, и оборотень, не мигая, уставился на гостей. Длинные широкие его рукава шевельнулись, и Майяри едва не шарахнулась из-за почти мистического ужаса, когда увидела ещё две пары голубых глаз. Расшалившееся воображение уже нарисовало эти самые глаза на руках хайнеса, но потом девушка рассмотрела и беленькие детские личики, почти сливающиеся с белоснежным одеянием. И уже не смогла отвести от них глаз.

Впервые в жизни она видела таких хорошеньких детей. Майяри вообще никогда не встречала ребятишек, с которыми бы ей захотелось пообщаться поближе. Но тут она испытала странное стремление подойти к ним, опуститься на колени и погладить этих крох по кудрявым головам. Маленькие совятки с голубыми, любопытными и в то же время испуганными глазищами, мягкими кудрявыми волосиками и очаровательными нежными личиками. Майяри сразу поняла, кто из них мальчик, а кто девочка. Лицо юного хайрена было покруглее и пошире, а у маленькой хайрени – поуже и подбородочек казался острее.

– Доброго дня, повелитель, – господин Ранхаш слегка склонил голову. – Это моя воспитанница.

Хайнес медленно моргнул.

– Да, – несколько заторможенно ответил он, – я хотел увидеть её. Это она? – взгляд его почему-то сперва упёрся в Викана, несколько оживился, даже блеснул возмущением, и на Майяри мужчина посмотрел уже куда осознаннее.

Ей бы следовало поприветствовать его, поклониться и представиться, но девушке почему-то казалось, что лучше рта не раскрывать. Если дети хайнеса притягивали, то сам повелитель отпугивал. Очень уж явно ощущалось присутствие большой, хищной и сейчас слишком уж нервной птицы.

– Решительный взгляд, – пробормотал хайнес, смотря на Майяри почти не моргая. – Я тебя видел раньше?

Растерявшаяся девушка отрицательно мотнула головой.

– Не думаю.

– Кого-то ты мне напоминаешь… – голубые глаза слегка прищурились. – Хорошие эмоции вызываешь… значит, кто-то хороший… Откуда ты, Яри?

Это короткое, почти ласковое обращение словно выбило почву у Майяри из-под ног, и она с изумлением уставилась на хайнеса. Мысли вспорхнули бабочками, цветными, яркими и бестолковыми. Её Яри назвали. Как… как ребёнка? Это имя как-то не по-взрослому звучит.

– Я из Розыш, – едва слышно ответила девушка.

– Розыши? – хайнес по-птичьи склонил голову набок. – Это те, что сгорели? Я бывал там… я много где был. Не похожа ты на местных.

– Я… приблудыш, – нашлась Майяри. – Сама рода своего не знаю.

– А, – с пониманием коротко протянул повелитель. И Майяри показалось, что он действительно всё понял. – А это мои дети, – взгляд его опустился вниз, на кудрявые головки, – Зиш и Иия.

Опять взглянув на детей, девушка рискнула поприветствовать их:

– Доброе утро, господин Зиш и госпожа Иия.

Интересно, а каковы их полные имена?

– А это мой старший ребёнок, – теперь хайнес смотрел на хайрена Узээриша, – мой Риш.

«Ребёнок» старательно улыбнулся отцу.

– Ришик, – ехидно пропел тонкий женский голос.

Из детской высунулась рыженькая головка очень хорошенькой женщины. Задорно сверкнув зелёными глазами, она, совершенно не стесняясь посторонних, показала язык хайрену. Тот тут же вскинулся и прошипел сквозь зубы:

– Не смей коверкать моё имя, пигалица!

Несмотря на возмущение, чувствовалось, что настоящей вражды между этими двумя нет, скорее уже просто противостояние, которое нередко складывается между ровесниками.

– Моя жена, Лийриша, – представил хайнес рыжую красавицу.

Та не стала выходить в гостиную, и Майяри предположила, что она не одета должным образом.

– Я в долгу перед тобой, Яри, за жизнь моих младших детей и жизнь моей жены, – продолжил хайнес.

– Не думаю, что мой поступок стоит благодарности. Всё же я спасала… не их.

– Разве это имеет значение? – немигающий взор опять уставился на девушку. – Ты сохранила свет моей жизни, единственное, что я могу целиком и полностью назвать своим. К сожалению, я сейчас… не в том состоянии, чтобы достойно наградить тебя. Но ты помни о моём долге…

Хайнес вдруг умолк и дёргано взмахнул руками словно крыльями.

– Прошу прощения, – с трудом выдавил он, – но мне нужно удалиться. Я был рад всё же познакомиться с тобой. Зиш, Иия, что вы хотели подарить?

Мальчик и девочка с опаской посмотрели на Майяри, а затем очень слаженно и с мольбой взглянули на брата.

– Трусишки, – мягко поддел их Узээриш и, шагнув к дивану, взял дракона. – Вот, – игрушка была впихнута в руки обескураженной Майяри, – дарят вам самого любимого зверя.

– С-спасибо… – девушка с опаской посмотрела в раскосые глаза дракончика и неуверенно улыбнулась детям.

Те тут же засмущались и спрятались под рукавами отца.

– Майяри, – раздражённо шипел лекарь харена, укутывая девушку в свой плащ, – я тебя когда-нибудь сам убью!

Узээриш позволил себе лёгкую ехидную улыбку. Всё же этот господин Шидай не совсем тот, за кого пытался выдавать себя, называя харена господином.

– Я бы тебе свой дал, но после отсидки, боюсь, он слегка завшивел, – Викан с подозрением присмотрелся к своему воротнику. – Дарен, похоже, мести ради распорядился подсадить меня к самым неблагонадёжным злодеям.

Ехидная улыбка хайрена стала донельзя довольной. Что ж, не поспоришь…

– На два шага в сторону! – тут же рыкнул на Викана Шидай. – Вшей ей только не хватало.

Ранхаш молча протянул девушке свои шарф и перчатки, и та, стыдливо склонив голову, приняла их.

Вся компания шагала через холл к выходу под пристальными и настороженными взглядами стражи. Узээриш вдруг почувствовал, что ему даже немного жаль, что эти шумные гости уходят. Слуги распахнули перед ними двери, и внутрь ворвался ветер со снегом.

Шидай нехорошо посмотрел на разгулявшуюся вьюгу и перевёл взгляд на девушку.

– Майяри, когда в следующий раз соберёшься за неприятностями, шубу, пожалуйста, не забудь.

– Простите, – едва слышно отозвалась та, и вся компания нырнула в пелену снега.

Двери захлопнулись, и в холле воцарилась тишина. Её нарушили чьи-то торопливые шаги, потом раздался голос кого-то из слуг, звяканье чашек, неожиданный грохот уроненного на пол подноса… Узээриш впервые за сутки услышал привычные дворцовые звуки. Не хватало только детского весёлого визга и женских увещевательных голосов.

И звона разбиваемого стекла.

Звука нового, но чрезвычайно волнующего.

Узээриш хищно шевельнул ноздрями и стиснул зубы.

Ничего особенного? Как же! Узээриш окинул книжный шкаф раздражённым взглядом, припоминая переданный отцом разговор с хареном. Истинно природное чутьё подсказывало оборотню, что глава сыска был не до конца честен. Где же? В глазах зарябило от разнообразных потёртых корешков. Он видел эту книгу где-то зде…

От неожиданного грохота и жалобного звона Узээриш подскочил, резко развернулся и, вскинув голову, увидел падающее тело. В полутора саженях от пола оно вдруг зависло в воздухе, и ошеломлённый мужчина недоверчиво осмотрел юбку. Женщина, висящая спиной к нему, пошевелилась, вниз посыпались осколки, а по её спине змеёй скользнула тёмно-русая коса.

– Ты цела⁈ – завопил откуда-то сверху до дрожи знакомый голос. – Ты сумасшедшая!

– Тупая скотина! – прохрипела в ответ девушка и грохнулась на пол.

По библиотеке прокатился стон.

– Тёмные…

На несколько секунд девушка замерла, и Узээриш подумал, что она потеряла сознание. Но вот она зашевелилась, захрустело стекло, и незнакомка под звон осыпающихся осколков поднялась на ноги. Хайрен наконец-то опомнился. Кто это? Что ей нужно?

– Ты кто такая?

Девушка развернулась так стремительно, что подол взметнулся и в разные стороны хрустальными искрами разлетелось стекло. Тёмные глаза исподлобья уставились на Узээриша, и незнакомка медленно утёрла текущую по лицу кровь. Нервно облизнула пересохшие губы, и её руки дёрнулись к поясу. Узээриш решил, что к оружию, и положил ладонь на рукоять кинжала. Тёмные знают кто она, но он чувствовал, что эта гостья опасна. Кинжал покинул ножны, и мужчина шагнул вперёд.

Брови девушки слегка дрогнули, словно в изумлении. Вскинув голову, она надменно посмотрела на него и, презрительно искривив губы, выплюнула:

– Пшёл вон!

Дыхание перехватило так, словно он опять взлетел над полом, и Узээриш вынырнул из своих воспоминаний. Сердце колотилось в груди как бешеное, а в голове бурлили азарт и восторг. Вот бы ещё раз увидеть этот царственно-высокомерный взор. Увидеть и опять почувствовать величественную недосягаемость девушки, рядом с которой он ощутил себя недостойным высокой госпожи смертным.

Посыльный со страхом смотрел на застывшее лицо своего господина. Тот был милостив и порой прощал даже то, за что другие господа давно бы отправили на суд богов. Но сейчас происходило что-то жуткое: глаза господина словно остекленели и утратили привычное тепло, губы плотно сжались, щёки ввалились, а пальцы побелели, стискивая край стола.

– Амайярида… – Деший с трудом разжал губы. – Опять она…

Перед внутренним взором стояло заплаканное лицо девчонки, смотрящей на него с ненавистью, а в ушах звучало: «Умри». Звучало спокойно и… жутко. Как приказ.

Она хочет раздавить его своей ненавистью? Своей жалкой, едва увидевшей свет ненавистью? Деший затрясся от забурлившей в груди злости.

– Убить её! – протяжно, со свистом прошипел старик, с хрустом разламывая столешницу. – Убить! Убрать с дороги!

– Но, господин… – посыльный с опаской попятился к двери. – Она же… того… ну нужна… вроде…

– Вон! – выдохнул Деший, и оборотня как ветром сдуло. – Мерзавка! Отродье скудоумных трусов!

Как она может мечтать смять его? Его собственная ненависть в тысячи раз сильнее, и за многие века она только окрепла!

Глава 68
Желание для Снежного духа

– Ох боги, госпожа! – господин Ываший, горестно охая, бросился к вошедшим в дом господам. – Как же это вы умудрились?

– Она старалась, – язвительно отозвался Шидай, и Майяри стыдливо вжала голову в плечи.

Весь путь до дома лекарь ответственно песочил её, описывая все стороны феерической глупости девушки. Харен молчал, но так пристально смотрел, что лучше бы уж отругал. Только Викан смеялся и говорил, что нашёл пару себе под стать.

– Ну-ну, старый, не ругайся, – укорил Шидая домоправитель, помогая Майяри снять тяжёлый мужской плащ. – Вспомни, как сам по юности бедокурил.

– И отец меня тогда так порол, что я ходить не мог! – непримиримо отозвался лекарь. – Может, и мне её высечь?

– Шидай, – одёрнул его Ранхаш.

Он тоже был недоволен Майяри, но не собирался позволять поднимать на неё руку. Она себя и сама прекрасно наказала.

– И тебя надо было пороть! – набросился на него отец. – Сам воспитывать не умеешь – другим не мешай! Разбаловал!

– Не слушай его, дурака, – Ываший улыбнулся Майяри. – Господин Ранхаш, вам тут посланьице принесли. Я бы осмелился советовать прочитать его прямо сейчас, а не бросать в кучу других, не прочитанных.

Ранхаш уже расстегнул плащ, но снимать не стал, настороженно уставившись на домоправителя. Тот торопливо достал из внутреннего кармана прибережённое письмо и протянул его господину. Увидев надпись на внешней стороне упаковочной бумаги, харен нахмурился и, разорвав её, быстро пробежался глазами по строкам. Шидай, беспардонно заглянувший ему через плечо, озадаченно моргнул, а затем досадливо закусил губу.

– Ну я ждал, но не так быстро… – пробормотал лекарь. – Не вовремя он как-то.

Харен недовольно посмотрел на него, но отец не устыдился.

– Майяри сейчас уложим и быстренько съездим к нему, – предложил Шидай. – Скажем, что сейчас не самое подходящее время.

– Зачем ты вообще… – сдержанно прошипел Ранхаш, но осёкся и раздражённо шевельнул ноздрями.

– Так, Майяри, давай наверх, в постельку. Ываший, проводи, – распорядился Шидай и двинулся куда-то вглубь дома.

– Эй, а я? – окликнул его Викан.

Лекарь ненадолго замер, с сомнением смотря на оборотня, а затем всё же дозволил:

– Присмотришь за ней. Только, Викан, я сказал: присмотришь! Чтоб из дома ни на шаг, ясно? Она должна отдыхать! Эй, Ываший, ты обработай его чем-нибудь, а то он завшивел.

– Где это умудрился?

– Во дворце, – уже из-за стены отозвался лекарь.

– Эк у них всё запущенно, – осуждающе покачал головой домоправитель и осторожно повёл Майяри к лестнице.

Уставшая девушка уже устроила гудящую голову на подушке, когда в спальню ворвался господин Шидай.

– Вот, – он водрузил на тумбочку стеклянный флакон. – Если голова будет сильно болеть, выпей. Не шали, мы скоро.

На пороге мужчина всё же остановился и, с сомнением посмотрев на оставленное лекарство, добавил:

– Ты только после того, как выпьешь его, сразу же ложись спать, поняла?

Майяри кивнула, и лекарь вышел за порог.

Наконец-то она одна. Легче, правда, стало лишь самую малость. Майяри продолжало снедать чувство вины и беспокойство совершенного другого рода, не имеющее отношения к разгромленному дворцу. Досадливо зашипев, девушка перевернулась на другой бок и закрыла глаза. Она так хотела сбежать от своего прошлого, но сама же притащила старые привычки в новую жизнь. Что ей стоило спросить у Викана, не знает ли он, как можно быстро попасть во дворец? Ну почему она даже не подумала спросить? У харена теперь из-за неё проблемы…

Стоило вспомнить о харене, как в груди растеклось томительное тепло, и Майяри, судорожно дёрнувшись, словно пытаясь сбросить овладевшие ею мысли, засунула голову под подушку. В ушах опять зазвучал хруст очищаемых яиц, а перед внутренним взором предстали спокойные, слегка светящиеся в темноте глаза оборотня. Помучившись ещё немного, девушка сдалась и нащупала в кармане украдкой туда засунутые перчатки харена. Зачем они ей? Приподняв подушку, Майяри вытащила трофей и задумчиво уставилась на него. Крепко же она головой ударилась, раз творит такие необъяснимые глупости.

Но отвергать очевидное тоже было глупо. Она помнила каждую секунду своей ночной прогулки по дворцу и помнила то ошеломляющее облегчение, когда харен пришёл за ней. Помнила собственные слова, сейчас кажущиеся ей несколько смущающими. И… он был так добр. Несмотря на то, что она раз за разом доставляет ему проблемы, он всё равно был добр.

Харен нравится ей?

Майяри тряхнула головой и решительно отложила перчатки на тумбочку. Она и так доставила господину Ранхашу много неприятностей, не хватало ещё возложить на его плечи груз её симпатии. Он добр к ней, не странно, что он начал нравиться ей, но стоит строго следить и ограничивать свои чувства. Он обручён, его невеста – милая Лоэзия, к которой Майяри испытывала искреннюю симпатию. А у самой Майяри такое прошлое, что ей лучше вообще не любить. Она уже один раз позволила себе забыться и обмануться, и судьба весьма жестоко напомнила ей о действительности, даже не призвав на помощь прошлое. А что будет, если вмешается и оно? Нет, глупости всё это. Харен добр к ней, и она просто очень благодарна ему за это.

Закрыв глаза, Майяри попыталась отвлечься другими мыслями и уснуть, но, несмотря на усталость, сон не шёл. За окном усиливалась вьюга – словно и не весна пришла, – в доме слышались приглушённые голоса. В основном доносился громкий и весёлый голос Викана, почему-то бегающего с этажа на этаж и, как иногда казалось, на крышу. Прошло около полутора часов, когда дверь в спальню тихо открылась и внутрь заглянул Викан.

– Эй, Майяри, ты спишь? – шёпотом спросил он.

Девушка открыла глаза и не очень довольно посмотрела на оборотня.

– На крышу прогуляться не хочешь? Я там такое гнёздышко свил… м-м-м!

– Не хочу, – буркнула Майяри.

– Да я уже не вшивый. Пошли. Чего тут одной киснуть в болоте самоугрызений?

– Я болею.

– Так я позаботился, чтобы тебе там хорошо было. Пошли, лекарство только своё на всякий случай возьми.

Майяри раздражённо посмотрела на оборотня, но тот в ответ обезоруживающе улыбнулся и шагнул в комнату.

– Даже господин Ываший не против. Ну давай я отнесу тебя.

– Не надо.

Девушка всё-таки села, обожгла «жениха» гневным взглядом, но лекарство в карман запихнула и даже прихватила перчатки.

– Вот и молодец!

Подхватив её за талию, Викан чуть ли не на руках потащил девушку из спальни.

Редий и Аший встретили их неодобрительными взглядами, но останавливать почему-то не поспешили. Объяснил Викан:

– Дом окружён оборотнями Ранхаша и моими подчинёнными, и у них строгий приказ ни под каким видом не выпускать нас из дома. Лично для тебя они подготовили сильнейший снотворный порошок. Раз дунул, вдохнул и тут же спать улёгся.

Притащил её «жених» в конец коридора к приставной лестнице, упирающейся в крышку на потолке.

– Мы, что, действительно на крышу?

– Ага, – Викан наклонился и взвалил девушку на плечо. – Потерпи чуть-чуть. Я боюсь разрешать тебе лезть самостоятельно.

Голова закружилась сильнее прежнего, но Майяри перетерпела, а наверху на них налетел ветер со снегом и сразу же и посвежело, и взбодрилось. Вылезли они в ложбинке между двумя двускатными крышами, смыкающимися треугольником. И вот на стыке крыш, под их прикрытием, под воткнутым в снег фонарём темнела палатка. Викан торопливо преодолел расстояние до неё и запихнул Майяри под тканевый полог. Её тут же окутало тепло, а мужчина ещё и шкуру на плечи набросил.

– Ну как?

Девушка осмотрелась. Действительно гнёздышко. Куча шкур, шерстяных одеял, и всё это переложено горячильными камнями. Под самой высокой жердью уютненько сиял оранжево-жёлтый светляк, а через швы палатки просачивался свет фонаря. Викан подался вперёд и распахнул одну из пол палатки. От ветра их как раз защищали скаты крыш, и можно было спокойно любоваться на темнеющее небо и снежные завихрения.

– Когда мы были маленькими, мама нас постоянно таскала на крышу и рассказывала сказки про звёзды, – глаза Викана ласково прищурились. – Мы и сейчас порой там собираемся, но уже не так часто. Знатное было время…

Даже удивительно было видеть балагура Викана таким по-детски откровенным. Он вроде бы так ничего не утаивал, но всё равно казался загадкой и был непонятен Майяри. А тут он разом стал как-то ближе.

– Сидишь так на кровле, особенно летом, а вокруг темень, звёздочки на небе подмигивают, луна светом деревья заливает, а волчий месяц всё принимает какие-то причудливые формы: то на волчий оскал похож, то вроде видишь на его диске морду рыси, то вообще зубчатые гребни леса чудятся… И птицы ночные поют, и насекомые стрекочут. Спокойно так становится. Я, когда расстроен или озабочен, люблю на крыше посидеть.

Мужчина взглянул на Майяри с сияющей улыбкой, и до неё с запозданием дошло, зачем он потащил её в холод на кровлю.

– Спасибо.

– Да ладно тебе, – Викан шутливо и очень легко пихнул её плечом в плечо. – Не переживай ты из-за этого дворца. Перестроят. Это крыло ещё два века назад надо было сносить. Старое, трещин немерено, того гляди само развалится.

– Нормально там всё было, – пробурчала Майяри.

– Да и семейка наша злиться не будет. Нет, ну мамаша Ранхаша, конечно, в обморок упадёт, когда узнает, но она не совсем наша… А так вполне в нашем духе!

– У господина Ранхаша будут проблемы.

– Не будут. Он Вотый, а мы своих в обиду не даём, и это все знают. Наша семья одна из самых могущественных, связываться с нами не рискнут.

– Я не про эти проблемы, – тихо произнесла Майяри. – Я… я была очень неосторожна, используя свои силы.

– А-а-а, так вот с какой стороны неприятностей ждать… – с предвкушением протянул Викан. – Мне тут нашептали, что ты у нас сумеречница.

Майяри лишь устало посмотрела на «жениха».

– Неужто от родственников прячешься? О, поверь, Ранхаш будет рад с ними познакомиться. Мы все будем рады познакомиться с ними, а то от тебя этого не дождёшься.

– Они не те, с кем можно желать знакомства, – девушка задумчиво проследила за дорожкой снега, сметённого с гребня одной из крыш. – Они… община. Сильная и жестокая, живущая лишь своими традициями и своей правдой. Высокомерные и слепые в своём высокомерии.

– Да ты не переживай, они и без тебя сюда приедут.

– Что?

– Ранхаш не рассказывал? – Викан ехидно прищурился. – Наверное, побоялся, что опять сбежишь.

– Ты о чём? – Майяри требовательно потянула его за рукав.

– А я расскажу. Ты всё равно сейчас к побегу не годна, – оборотень поиграл бровями, – а пока лечишься, глядишь и смиришься.

– Да говори ты! – потеряла терпение девушка.

– Да что говорить? Об этом весь город судачит. Полгода назад хайнес решил устроить встречу со всеми главами хаги, несколько месяцев уговаривал особо упёртых всё же приехать. Сумеречники, между прочим, почти все ответили согласием на приглашение, кроме двух или трёх. У меня брат в качестве посланца туда мотался.

Майяри с трудом скрыла охватившее её волнение.

– Вроде ко второму месяцу лета договорились собраться. О, смотри, вон та тучка на твоего бархатного дракона похожа!

Поворот разговора к игрушке был таким неожиданным, что девушка невольно посмотрела в указанную сторону и закусила губу от досады. По её мнению, тучка была похожа на дубину с крыльями. Вот бы эту дубину на голову Викана опустить!

– Он, кстати, Ранхашу не понравился.

– Кто он? – не поняла Майяри.

– Дракон. Видела, как мрачно он на него пялился в карете?

– Следящих амулетов в нём нет.

– Да тут, как мне кажется, что-то другое… – Викан с недоумением пошкрябал по слегка обросшему подбородку. – Ух, как загудело! Давай и мы загудим.

Порывшись в шкурах, мужчина вытащил потрёпанную гитару и пристроил её на коленях.

– Это дядина, Ываший дал.

Пальцы его проворно пробежались по струнам, извлекая переливчатый звук.

– А что у вас в горах играют?

– Играют? – Майяри растерянно хлопнула глазами, но потом припомнила, что в селениях, мимо которых она проходила, действительно порой что-то играли. Иногда что-то тоскливое, аж душа плакала, а иногда такое весёлое, что поневоле остановишься, засядешь в кустах и слушаешь. – У нас в общине только ритуальное играли.

– Скукота какая, – презрительно протянул Викан, и девушка неожиданно для себя даже обиделась.

– Ничего не скукота! Это в ваших храмах скукота, а у нас чуть ли не единственная возможность развлечься.

– Ба, да ты обиделась! Ну ладно тебе, выпей лучше своё лекарство, а то у тебя глаза разбегаются.

Голова действительно закружилась сильнее, всё же сидеть было тяжеловато, и Майяри достала флакон с лекарством. Стоило вытащить пробку, как в нос ударил сильный спиртовой запах, и девушка ошеломлённо заморгала. Викан же заинтересованно принюхался.

– Люблю лечебные настоечки на спирту, – одобрительно протянул он. – Пей.

Майяри с сомнением поджала губы. Теперь-то понятно, почему господин Шидай велел после принятия лекарства сразу же ложиться спать.

– Я к пьяным женщинам не пристаю, – глаза Викана ехидно прищурились, и Майяри досадливо зыркнула на него.

Да хуже всё равно уже не будет!

Горькое, с сильным травяным вкусом, лекарство ухнуло в желудок горячим комом и вышибло слёзы на глазах. Майяри ошеломлённо выдохнула и заморгала.

– Прости, дорогая, закусить нечем. Вот, – Викан скатал снежок и протянул его девушке. Та поспешила запихнуть его в рот. – Легче?

Майяри кивнула. Приятное тепло бултыхнулось в голове. На снег она взглянула уже с большим удовольствием и даже расплылась в благожелательной улыбке. Жизнь вдруг показалась проще и легче, все проблемы надуманными, а над прошлым и вовсе смеяться захотелось.

– О, как быстро… Майяри? – Викан позвал девушку и, полюбовавшись её слегка расфокусированным взглядом, тоскливо выдохнул: – Дядя меня убьёт.

– Играй, – неожиданно потребовала девушка.

– Что играть? – спросил оборотень.

– Барабаны играй! Снежного духа будем вызывать!

– Да⁈ – заинтересовался Викан и перевернул гитару струнами вниз. – А ты умеешь?

– Конечно, – девушка с достоинством вздёрнула нос. – Я умею всё! Почти. И танцевать тоже. Даже эти… ваши салейские танцы, что в обществе приняты.

– Что, и мадериду сможешь? – усмехнулся Викан.

Майяри с негодованием посмотрела на него и зашипела:

– У-у-у, непотребство! Но умею, – а затем, словно бы впав в забытьё, нараспев продекламировала: – Глава не может позволить себе ударить в грязь лицом даже в обществе им презираемом. Они должны ощущать наше превосходство во всём. Но, – взгляд её опять обрёл смысл, – ритуальные танцы мне нравятся больше. Играй!

– Подожди, что играть-то?

– В барабан стучи, – девушка выползла из палатки и поднялась на ноги, – а я станцую. Вишь метёт как? Самое то вызывать Снежного духа! Он придёт, а мы попросим у него всё, что пожелаем.

– Может, потом? – Викан с опаской посмотрел на качающуюся девушку.

– Играй! – топнула та ногой.

Подумав, оборотень всё же начал тихонько стучать по корпусу гитары, и Майяри, пошатываясь, вскинула руки и пошла по кругу. Викан едва не расхохотался. Возможно, в действительности танец призыва выглядел несколько иначе, но сейчас Майяри просто ходила по кругу, взмахивала руками, как крыльями, слегка покачивала бёдрами и закатывала глаза. Выглядело очень уморительно. Если Снежный дух и явится, то только чтобы поржать.

– О Великий и Могущественный Снежный дух, явись перед моим взором! – торжественно пропела Майяри, и дух явился.

Стук резко оборвался, и у Викана едва сердце не остановилось, когда на другом, более широком краю ложбинки в завихрениях снега нарисовался тёмный мужской силуэт.

– Майяри, ты кого вызвала⁈ – Викан возмущённо охнул, и струны жалобно бзынькнули.

Свет упал на лицо харена, осветил его недовольный взгляд и плотно сжатые губы. Майяри пьяненько улыбнулась, но мужчину не узнала. Точнее, узнала…

– Снежный дух, ты пришёл на мой зов!

Ранхаш нахмурил брови и удивлённо воззрился на обрадовавшуюся девушку. Ноздри его шевельнулись, и, казалось, он с другого края крыши учуял запах алкоголя.

– Викан? – многозначительно протянул харен.

– Это лекарство, – поспешил оправдаться тот. – Его дал дядя.

– Он так на харена похож, – Майяри словно бы не слышала мужчин и, зачарованно смотря на Ранхаша, медленно двинулась к нему. – Я слышала, что дух принимает облик того, кто нравится, но не верила.

Сердце Ранхаша споткнулось, и он растерянно посмотрел на девчонку. Что? Та подобралась к нему на расстояние полусажени и, пьяно улыбаясь, неожиданно совершила рывок вперёд и обхватила его за талию.

– Снежный дух, ты пришёл ко мне, значит, должен исполнить моё желание.

Коварно хихикнув, девушка чмокнула растерянного Ранхаша прямо в губы.

– Мой дар. Ну… жертва.

– Майяри… – Викан, постанывая от смеха, уткнулся лицом в снег.

– Что? Я слышала, именно так Снежных духов и одаривают. Ведь так? – тёмные глаза вопрошающе уставились на харена.

Тот беззвучно открыл и закрыл рот и пошатнулся. На лице его застыло почти детское недоумение.

– А попросить я хочу, чтобы ты нашёл того, кто будет меня любить, – тоскливо вздохнув, Майяри положила голову на плечо замершего оборотня. – Того, кто будет так сильно меня любить, что встанет передо мной на колени.

– Эй, Майяри, так это же я! – окликнул её Викан.

– Ты несерьёзно стоишь, – отвергла его Майяри. – А если нет в этом мире того, кто сможет меня любить, то забери меня с собой, в страну вечного холода. Не хочу я тут больше жить, если меня никто не любит. Так что, есть ли кто-нибудь, кто меня любит?

Ранхаш почувствовал, что сходит с ума, когда девушка подняла голову и уставилась на него вопрошающим и чуть усталым взглядом. Сердце молотом стучало в груди, разгоняя по телу кровь, полную лихорадочного жара.

– Есть, – пересохшие губы едва разомкнулись, – есть тот, кто тебя любит.

– Правда? – глаза девчонки широко распахнулись. – Ты найдёшь его для меня?

– Да, – почти беззвучно выдохнул Ранхаш.

– Тогда благословляй, – Майяри наклонила голову, подставляя лоб.

Через несколько секунд она опять подняла голову и непонимающе уставилась на тяжело дышащего мужчину.

– Вы, наверное, совсем молодой дух и не знаете, как благословлять. Просто поцелуйте меня в лоб. Ну же, давайте.

Викан затаил дыхание, во все глаза смотря на развернувшуюся сцену. Такого испытания на долю его примороженного братца наверняка ещё не выпадало.

Ранхаш поднял дрожащие руки, осторожно обхватил лицо Майяри ладонями и, приподняв его, тихо-тихо прошептал:

– Я больше не могу…

И, подавшись вперёд, поцеловал её.

Прежний мир рухнул.

Новый родился под гулко стучащее сердце и завывания ветра из вскипевшей крови. Ещё секунду назад, до соприкосновения с этими желанными губами, Ранхаш будто бы умирал, а теперь он был готов жить дальше, жить вечно и упиваться наслаждением новой жизни.

Губы его жадно смяли неловкие губы девушки, заставили их раскрыться и безропотно подарить всё то наслаждение, что скрывали. Это было даже лучше, чем Ранхаш представлял. Вкус, мягкость, упругость и лёгкая шершавость… Желание вспыхнуло искрой и тут же взорвалось до пожара, и Ранхаш поспешил утащить Майяри в этот костёр. Его язык торопливо проник в горячую глубину её рта, жадно коснулся нёба и тут же сплёлся с языком девушки. Казалось, тот сопротивлялся или же, наоборот, неуверенно попытался вступить в чувственную игру. Майяри задрожала всем телом и упёрлась руками в плечи мужчины, и тот неохотно отстранился. Янтарные глаза потемнели от желания и горели лихорадкой, ещё мгновение и Ранхаш сорвался бы опять, но девушка сама подалась вперёд и осторожно, словно пробуя, поцеловала его. Мягкий язык нежно коснулся его губ, и мужчина с жаром ответил. Майяри дёрнулась, прижимаясь к нему всем телом и зарываясь пальцами в его волосы. Сильнее, крепче, до боли и железистого привкуса…