Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Любимый упырь княжны (3)

Тайка развернулась к нему и обомлела: нет, вы только на него посмотрите! Он тут что, на пикник устроился? Пока все остальные готовились к сражению, этот несносный тип нашел палочку, нанизал на нее воздушную зефирку и теперь старательно жарил лакомство на костре.

– Лютогор, помолчи. А то сам знаешь, что будет! – Силантий потер ладони и мечтательно протянул: – О, как давно я мечтал сказать ему что-нибудь этакое!

Лис, глянув на Тайку, вздохнул, пожал плечами: мол, извини, – и отправил зефирку в рот.

– Откуда ты вообще их взял? – простонал вечно голодный Пушок, наблюдая, как чародей пристраивает на палочку следующий аппетитный кусочек, похожий на облачко.

Лис, смущенно улыбнувшись, шепотом признался:

– Украл.

Тайка закатила глаза. С ума сойти! Могущественный чародей, сын самого Кощея Бессмертного, тырит зефир у деревенских детишек, словно какой-нибудь коловерша ощипанный! Вернее, не «какой-нибудь», а вполне определенный.

– Думаю, он хотел предупредить, что тебя сделают нечистью, – предположил Яромир. – Всего один укус упыря – и дупло тебя пропустит. Только после этого ты больше не будешь собой.

Лис, которому велели молчать, показал дивьему воину большой палец, направленный вверх, а Силантий скривился:

– Умные вы шибко…

– Значит, княжна Доброгнева все еще хочет меня извести. – Тайка стряхнула с волос снег. – И уже не затем, чтобы просто без помех подобраться к маме. Но я не понимаю, зачем ей это. Она еще недавно не подозревала о моем существовании, а теперь вдруг столько внимания! Чем я заслужила такую честь?

– В навьем зеркале она тебя видела, ведьма.

Наверное, по мнению Силантия это должно было все объяснить, но Тайка по-прежнему не понимала. Ну мало ли, кто кого в зеркале видел?

– Не доходит? – хохотнул упырь, видя недоумение на ее лице. – Лютогорка, а ну-ка объясни ей!

– Я бы на твоем месте не зарывался, Силантий, – недобрым голосом отозвался Лис. – Это сейчас мы с сестрой не ладим, но через годик-другой, глядишь, помиримся. А я, как ты помнишь, ничего никогда не забываю и не прощаю.

– Ой, что вы, Лютогор Кощеевич! Это же шутка была, ха-ха!

Упырь втянул голову в плечи и на всякий случай попятился.

– Тогда сам выкладывай, отчего Доброгнева на ведьму взъелась? – рявкнул Лис.

– Дык в хорошем навьем зеркале не только прошлое и настоящее можно увидеть, но и будущее. Вот она и углядела, что хранительница Дивнозёрья однажды ее своей рукой победит. И забеспокоилась.

– О! Я бы на ее месте тоже забеспокоился.

Похоже, этот ответ Лиса удовлетворил, а вот Тайку – не очень.

– И что это означает? Типа пророчество?

– Не совсем, – словоохотливый упырь мотнул головой. – Будущее изменчиво: зеркала показывают не то, что непременно случится, а то, что только может произойти. Не будет тебя – не будет и проблемы. Так что? Пожертвуешь собой ради Дивнозёрья? Ты ж ведьма! Твоя наипервейшая задача – хранить и защищать.

– Никуда она не пойдет. – Яромир наставил острие клинка прямо в горло Силантия. – Я не позволю.

– Помолчи, – зашипела на него Тайка. – Не тебе решать.

– А ты мне рот не затыкай! – Дивий воин яростно сверкнул зелеными глазами. – Я обещал царю с царицей, что защищу тебя любой ценой, и слово мое крепко. Не думал, правда, что глупую дивью царевну от самой себя защищать придется, но имей в виду: пока я в силах сражаться, ты из круга не выйдешь.

Он обвел взглядом остальных, будто бы ища поддержки. Марьяна с Марфой дружно кивнули, домовой Никифор пробасил:

– Вообще-то он прав, Таюшка-хозяюшка.

А Пушок с важным видом уселся дивьему воину на плечо. Вот же предатель пернатый!

Возмущению Тайки не было предела.

– Вы меня что, не слышали? Так я повторю: это моя жизнь, значит, и решать мне! С чего вы вообще взяли, что я собираюсь добровольно стать упырицей? Может, я отвечу «нет»?

– Позвольте, я кой-чего добавлю для ясности. – Улыбочка Силантия стала настолько гадкой, что Тайке сразу стало понятно: ничего хорошего от этой «добавки» не жди. И она не ошиблась. – Ты ведь Яромир, да? – Упырь смерил дивьего воина оценивающим взглядом. – Доброгнева знала, что ты тоже будешь с ведьмой. И сказала, мол, коли станет воевода мешать нашим планам, задай ему один вопрос: не забыл ли он еще девицу Огнеславу?

Судя по тому, как Яромир вздрогнул, девицу с таким именем он отлично помнил.

– Она-то тут при чем?

Голос дивьего воина было не узнать: хриплый, надсадный. Краска отлила от его лица, губы побелели. Пожалуй, Тайка никогда не видела Яромира в таком сильном волнении и растерянности.

– А при том, что она тоже все эти годы в Кощеевой подземной темнице томилась. А теперь стала пленницей Доброгневы. Станешь путаться под ногами – Огнеславе придется несладко, и ее муки будут на твоей совести. Это слова княжны, не мои. Я лишь передал. А прислушиваться к ним или нет – уж решай сам!

Силантий, откинув голову назад, во весь голос захохотал, а красноглазые приятели из придорожных зарослей бузины поддержали своего главаря мерзким хихиканьем.

Безвременник на самый крайний случай

Тайка смотрела на Яромира, силясь понять по его лицу, что дивий воин сделает в следующий момент. Закричит? Станет ругаться? Бросится на упыря? Опустит голову и смирится? Кем бы ни была эта Огнеслава, о которой Тайка прежде ни словечка не слышала, ясно было одно: Яромира сильно заботила ее судьба. На скулах дивьего воина заходили желваки, губы сжались в тонкую линию, а в глазах мелькнуло отчаяние – точно такое же, после которого Лис, извинившись, вышел из боя.

Что ж, наверное, придется смириться с тем, что сейчас она останется сразу без двух сильнейших соратников и придется как-то выкручиваться самим. К счастью, на ее стороне все еще оставались Марьяна с Марфой, Пушок, Никифор, Сенька и даже несносная кикимора Кира. Эх, права была мама: нельзя надеяться на дивьих людей. Зато своя родненькая дивнозёрская нечисть ни за что не подведет.

На всякий случай Тайка нащупала в кармане платок с цветком безвременника – сердцем чуяла, что не обойтись им сегодня без «последнего средства». Дар Матушки Осени был на месте, и на душе стало чуток спокойнее – ну, насколько это вообще было возможно – сохранять спокойствие перед лицом смертельной опасности.

Молчание затягивалось, и нетерпеливый Силантий решил поторопить дивьего воина:

– Ну? Ты там язык проглотил, что ли? Просто иди уже и сядь подле нашего княжича. Зефирку возьми.

– Да я с ним к одному костру ни в жизнь не сяду! И трапезничать вместе не стану! – Яромир вскинулся, словно очнувшись ото сна. – Не смей указывать, что мне делать, клыкастый!

Упырь от досады цыкнул золотым зубом:

– Ты, похоже, меня не понял. Девица Огнеслава…

– С чего я вообще должен верить, что она у вас? – Дивий воин зло выплевывал слова. – А даже если и так, вот мой ответ – иди-ка ты лесом вместе со своей княжной Доброгневой!

Тайка ахнула. Она надеялась, что не ослышалась и Яромир твердо решил не поддаваться на наглый навий шантаж. А еще всеми силами старалась спрятать улыбку, но эта задача оказалась ей не по силам. Силантий же, наоборот, помрачнел, скривился, но все же предпринял последнюю попытку:

– Значит, так и скажем Огнеславе, когда будем ее пытать: «Это все потому, что твой жених послал всех лесом».

– О, так у тебя есть невеста, красавчик? – разочарованно протянула из-за спины Марьяна. – А чего не рассказывал-то, а?

– До сегодняшнего дня я думал, что она мертва. – Дивий воин не шелохнулся. – И, признаться, до сих пор не уверен, что это не так. Навь умеет дарить надежду и забирать ее обратно: в этом они непревзойденные мастера. Но Доброгнева не учла одного: есть долг, который я ставлю превыше любых сердечных клятв. Это моя верность царю и стране. Поэтому я собираюсь выполнить его приказ и любой ценой защитить дивью царевну.

Улыбка вмиг сошла с Тайкиного лица, а губы задрожали так, что пришлось их закусить побольнее. Казалось бы, наоборот, радоваться надо: Яромир остается на ее стороне. Но обида встала удушливым комом в горле: так, значит, это все из-за Радосвета, а совсем не потому, что они стали добрыми друзьями? И если бы не царский приказ, дивий воин очертя голову бросился бы спасать эту свою Огнеславу… Нет-нет, все правильно сделал бы, конечно. Ни в чем не повинная девушка не должна томиться во вражьем плену. Тайка, опомнившись, поспешно выпустила руку Яромира, и рукоять Кладенца в ее ладони потеплела, будто бы утешая хозяйку.

Упырь же, вмиг потеряв к дивьему воину интерес, вновь обратился к Тайке:

– Ну, а ты чего надумала, ведьма? Теперь за тобой последнее слово: мир или война?

– Война! – громко объявила она, пока никто из друзей снова не вздумал проявить непрошеную заботу.

Вы не подумайте ничего такого: Тайка вовсе не боялась пожертвовать собой ради Дивнозёрья и сделала бы это не раздумывая, если бы в том имелась хоть какая-то польза. Но Яромир был прав: навьим прихвостням не стоило верить на слово. А Силантий к тому же прямо заявил, что деревня не имеет для Доброгневы никакой ценности. Значит, ничто не помешает стае упырей разделаться с жителями Дивнозёрья даже после того, как Тайка сдастся.

– Ишь, герои недоделанные! Тьфу на вас, – Силантий сплюнул на дорогу, присыпанную снежком. – Так и знал, что где-нибудь да найдет коса на камень. Ну что ж, тогда – вперед! Летите, голуби мои сизые…

Из зарослей черной бузины и ракитника бесшумно выпорхнули шесть красноглазых тварей с кожистыми крыльями – каждая примерно вчетверо крупнее обычной летучей мыши – и понеслись прямо к Тайке. Оставалось надеяться, что им не хватит сил преодолеть защитный круг…

Но те даже не попытались добраться до ведьмы: на глазах изумленных защитников Дивнозёрья упыри принялись биться о невидимую преграду, разбивая в кровь носы и ломая крылья. Это продолжалось до тех пор, пока все шестеро не упали замертво. Тайка, признаться, сперва не поняла, что происходит, но тут Снежок залился звонким лаем, и Аленка, взглянувшая на все происходящее глазами маленького симаргла, догадалась первой:

– Ой, Тая, а круг-то наш, смотри, истончается! Что же делать? – и, не дожидаясь ответа, запела колдовскую песню – ту самую, с которой они перед Осенинами обходили деревню.

Вот умница! Тайка не могла нарадоваться на смышленую ученицу.

Безвременник на самый крайний случай (2)

Другая девочка с перепугу могла бы забыть или перепутать слова, но только не Аленка. Ведь та в свои восемь лет была сообразительнее иных взрослых.

Истончившийся круг защиты укрепился, и следующая шестерка летучих мышей с разгону впечаталась в невидимый барьер.

Силантий выругался и щелкнул пальцами, отзывая своих крылатых соратников. Ага, значит, упырей-камикадзе у него было все-таки не бессчетное число – всей стаей так запросто он жертвовать не будет. Но Тайка рано обрадовалась – Силантий погрозил Аленке пальцем и елейным голосом взмолился:

– Княжич Лютогор! Есть просьбишка одна. Не хотел беспокоить по пустякам, но, боюсь, без тебя никак не обойтись.

– Я не участвую в битве, как мы и договаривались. Ни на одной из сторон, – буркнул Лис, кидая в костер опустевший пакет из-под зефирок.

– Что вы! Никаких битв, всего лишь маленькая услуга – пошепчите и разомкните круг. Вам же это ничего не стоит.

– Как тебе там сказал мой дивий приятель? Ах да, вспомнил: иди-ка ты лесом! – Лис выдал это с нескрываемым удовольствием.

Но Силантий лишь шире заулыбался. Про таких, как он, говорят: плюнь в глаза – скажет: божья роса.

– Непременно воспользуюсь твоим советом, княжич. Вязовое дупло-то только в лесу сыскать можно. Но покамест просьбишку мою исполни, а? Мамушка Василисушка тебе за это большое спасибо скажет. Если останется, чем сказать.

Лис встал и на негнущихся ногах подошел к границе круга, избегая смотреть Тайке в глаза. Он присел на корточки, погрузил ладони в мокрый снег и нарочито медленно зашептал колдовские слова.

Марфа опомнилась первой: размахнулась от души и врезала Кощеевичу шваброй по макушке. Тот упал и затих. Тайка была почти уверена, что хитрый Лис на самом деле сознание не терял, а притворился, но, увы, упырям хватило даже малой толики его силы, чтобы прорвать защитный круг. В воздухе замельтешили темные крылья, красные глаза зловеще замаячили прямо перед ее лицом, и Тайка со свистом разрубила воздух клинком. Яромир вытолкнул ее прямо из-под злыдневых когтей и блокировал удар мечом. Собаки громко залаяли, бросаясь в бой.

Противников было много, они нападали все одновременно, и вскоре Тайка перестала понимать, что вообще происходит. Только успевала наносить удары направо и налево да периодически поливать упырей из брызгалки. От злыдней заговоренная водица, увы, не помогала…

Костер то затухал, то разгорался вновь. Сенька старался-пыжился, раздувал пламя вовсю, а Никифор защищал его спину, то и дело окатывая врагов из лейки. Во второй руке он держал факел, которым тыкал в морду злыдням, бубня себе под нос:

– Упыря с правой, злыдня – с левой. Главное – не перепутать!

Марьяна спряталась за деревом и оттуда метко палила из ружья, снимая хищных тварей на подлете. Марфа с упоением гоняла упырей шваброй, вымоченной в заговоренной воде. И даже Кира вылезла из кустов и теперь героически бросалась под ноги злыдням, оставляя повсюду несчастливые следы. Маленькой кикиморе, похоже, не пришло в голову, что в пылу драки наступить на них могли не только чужаки. Впрочем, из своих пока никто не вляпался: видать, защитники Дивнозёрья внимательно смотрели под ноги.

Лавируя между упырей, Тайка пыталась разглядеть, что там поделывает Кощеевич, но хитреца нигде не было видно. Она подозревала, что тот, воспользовавшись общей свалкой, спрятался поглубже в кусты, чтобы больше не попадаться на глаза Силантию.

Любимый упырь княжны Доброгневы предусмотрительно убрался с дороги и теперь командовал своими войсками, сидя верхом на колонке и раскачиваясь из стороны в сторону. Более того, этот шутник достал из кармана мобильник и, хохоча, врубил на полную громкость «Полет Валькирии».

– Эгей! Помирать, так с музыкой!

***

Снег повалил громадными хлопьями, стирая краски, заглушая визги упырей и шумное дыхание злыдней, засыпая многочисленные следы кикиморы Киры, сложенную рядом с костром поленницу и пучки сухой травы, растущие по обе стороны дороги. Тайкины мышцы уже давно ныли от усталости, колени дрожали, а ноги так и норовили оскользнуться в ноябрьской грязи со льдом пополам. Даже легкий как перышко Кладенец она едва удерживала в руке.

Тяжко пришлось не только ей: Марфа уже еле-еле ворочала своей боевой шваброй, выстрелов Марьяны давно не было слышно. Никифор прихрамывал, с трудом размахивая лейкой, Сенька дул на обожженные ладони и все чаще охал, хватался за поясницу, а Пушок взмок как мышь под метлой и даже летал с трудом, вывалив изо рта розовый язык. Аленку и Киру Тайка, как ни силилась, не могла разглядеть. Оставалось только надеяться, что обе они были живы-здоровы и где-то прятались… Один лишь Яромир продолжал сражаться как заведенный. Но и его силы были далеко не бесконечны, а проклятые упыри все прибывали и прибывали! Присмотревшись, Тайка заметила, что дивий воин бережет правую руку. И вообще, кажется, с самого начала схватки держал меч в левой. А если вспомнить, он ведь уже когда встречал ее с автобуса, сумку взял только одну. Ох, Яромир! Неужели его Змей Горыныч потрепал, а этот гордец забыл упомянуть о такой досадной мелочи?

Тайка призадумалась: а не настал ли уже пресловутый «самый крайний случай»? Может, пора сжечь цветок безвременника? Кладенец в ее руке отозвался теплом, словно одобряя эту мысль. Она полезла в карман – и в этот миг кто-то схватил ее сзади. В плечи впились острые когти, и Тайка заорала – от боли и от страха: сама не поняла, от чего больше. Кладенец выпал из рук, но платок с цветком она удержала. И еще вдобавок пнула противника пяткой прямо в коленную чашечку так, что тот тоже взвыл.

Тайка узнала голос.

– Иваныч? Эй, ты чего? Мы ж договаривались!

Безвременник на самый крайний случай (3)

– Дык власть-то, кажись, переменилась, – проскрежетал упырь. – Ушло твое времечко, ведьма! Да ты не боись, я тебя не больно укушу, по старой дружбе. И Дивнозёрье спасем от налета, и я перед Доброгневой выслужусь. Это ведь большая честь – быть тем, кто саму хранительницу заест.

Тайка его почти не слушала – только знай себе вырывалась. Когти Иваныча впивались ей в плечи все глубже, вспарывая куртку, выворачивая наружу тонкий синтепон. Шарф сбился. Тайка чувствовала горячее дыхание упыря на своей шее: значит, и острые клыки были совсем близко.

Яромир, заслышав Тайкины вопли, в тот же миг рванул на помощь, но трое злыдней перегородили ему путь, а еще двое, рыча, подскочили сзади. Собак тоже обступили, пара упырей попыталась усесться на Вьюжку верхом, но Джульетта тут же прогнала летучих негодяев.

– Держись! Я иду! – крикнул дивий воин, отбиваясь разом от пятерых нападающих.

И тут Иваныч неожиданно разжал пальцы и знакомым тихим голосом Лиса произнес:

– Беги, ведьма! Силантий – дурак, он не скоро поймет, что случилось. Эх, жаль, упырь-то твой совсем слабенький – в полную силушку не развернешься… – Он пополировал когти о рукав, сдул с них несуществующую пылинку и с радостным улюлюканьем бросился в гущу сражения, сшибая какую-то наглую летучую мышь прямо на лету.

– Эй, Макарка! Ты че творишь? – завопил Силантий, спрыгивая с насиженного места. – Вот остолопы! Все приходится делать самому…

На Иваныча бросилось сразу несколько злыдней, и тот заверещал уже своим голосом:

– Это был не я! Меня подставили!

Но никто ему, конечно, не поверил.

Яромир как раз разобрался со своими противниками и бросился к Тайке почти одновременно с Силантием.

Она понимала, что подхватить с земли Кладенец уже не успеет, поэтому, сложив пальцы особым образом, зашептала заклятие – слова сами пришли на ум, как будто бы она всегда их знала:

«За моей спиной зимний ветер стих. Силу дай, огонь, – защити живых. Я в своих правах на своей земле – изгоняю страх, призываю свет».

Костер вдруг вспыхнул и заискрил, словно новогодний фейерверк. Небо озарила яркая зарница, и упыри, завизжав, беспорядочно заметались. Наверное, подумали, что рассвет настал в неурочный час.

Но проклятый Силантий крикнул во все горло:

– Спокуха, рукокрылые! Еще даже первые петухи не пели!

Налетев на Тайку, он толкнул ее в грудь так, что та не удержалась на ногах и упала спиной назад. Упырь напрыгнул сверху, прижал ее за плечи к земле, а клыками потянулся к открытой шее, но тут Яромир ухватил его сзади за горло, слегка придушил и рывком дернул на себя.

Тайка судорожно вдохнула морозный воздух и так резко вскочила на ноги, что мир перед глазами поплыл, темнея. Проморгавшись, она не сразу поняла, что не только Яромир держит упыря за горло, но и тот в отместку вонзил клыки глубоко в руку дивьему воину – чуть пониже локтя, – еще и обслюнявил весь рукав рубахи, гад.

Время словно замедлило ход. Озябшими пальцами Тайка подняла припорошенный снегом Кладенец и нанесла удар. Что-то горячее брызнуло ей в лицо. Силантий охнул и – хлоп! – превратился в летучую мышь с подбитым крылом. Каким-то чудом он вывернулся из могучей хватки Яромира. В снег упали темные очки и телефон, на который тут же случайно наступил кто-то из злыдней. Музыка стихла, и тишина сперва показалась Тайке оглушительной.

Медленно, словно во сне, она подняла из снега меч, оброненный Яромиром, чтобы вернуть клинок дивьему воину. И вдруг увидела в грязи под его ногами свой платок: тот самый, с безвременником. Только цветка внутри уже не было. А Яромир поднял ядовитый стебель высоко над головой, держа тот в ничем не защищенных пальцах.

– Скорее уводи всех, дивья царевна! – крикнул он. – И не поминай лихом!

– Что ты собираешься сделать? – Тайка очень боялась услышать правдивый ответ, хотя в душе уже его, конечно, знала. Просто не хотела верить в беду. А еще она понимала, что никак не сможет помешать Яромиру пожертвовать собой ради всех прочих. Тут отговаривай – не отговаривай, а его же упырь цапнул. Значит, время на исходе – уже совсем скоро начнется превращение…

– Прочь, я сказал!

Дивий воин грубо оттолкнул ее от себя подальше и, размахнувшись, бросил цветок в огонь.

Пламя пыхнуло, рассыпая вокруг искры, и вмиг окрасилось в голубой цвет, а Пушок – единственный, кто в этот миг вспомнил об условном сигнале, – завопил во всю глотку:

– Ребяты-ы-ы! Шокола-а-адный то-орт! Спасайся кто может!