Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 129 (всего у книги 356 страниц)

– Да как вы посмели!

Царевна занесла руки над головой. Её ладони засияли, воздух опасно затрещал.

– Назад пути…

Договорить Лису не удалось.

Он осёкся на полуслове, когда грозная Ясинка вдруг побледнела, бухнулась на колени и, надрывно воскликнув «О мой господин!», склонилась ниц перед Каа.

Глава двадцать пятая
Назад пути нет

– Вот видишь, я был прав! – прошипел Лис, ткнув Тайку кулаком в мохнатый бок. – Этот подлец чешуйчатый с самого начала был с ними заодно.

А Тайка стояла остолбеневшая и не верила своим глазам. Неужели интуиция на этот раз её подвела? Выходит, Каа просто использовал их, чтобы выбраться из заточения в Сонном царстве?! Ух гад! Всё, никакой он больше не Каа, а Змиулан поганый! Нечего называть гада именем хорошего персонажа из книжки… Интересно, а как они держали связь с Ясинкой? Наверное, через сны. Не зря же царевну называют повелительницей кошмаров. Может, все эти буераки на Дороге Снов нужны были для того, чтобы расшатать печать и выпустить змея?

События, подобно цветным стёклышкам в калейдоскопе, выстраивались перед её внутренним взором в причудливый узор. Но всё же для полноты картинки нескольких кусочков не хватало…

– Ух мы и влипли, Тая!

Пушок отчаянно встряхнулся, и из его хвоста выпало несколько рыжих в крапинку перьев. Коловерша всегда линял от сильных переживаний: бабушка говорила, что может даже облысеть.

– Ты только не волнуйся, – прошептала она. – Мы ещё не проиграли. С нами Лис. И… есть последнее средство.

Совсем недавно мысль навсегда остаться без магии пугала её. Но объединившиеся Змиулан и Ясинка пострашнее Кощея будут… Может, позвать Мару-Марену? Но услышит ли она? После объединения чародейка-судьба стала чем-то новым. Не факт, что у неё осталась прежняя сердечная привязанность к маленькой ведьме Дивнозёрья.

– Я искал тебя. – Взяв руки Ясинки в свои, Змиулан с интересом принялся рассматривать браслеты на её запястьях. – Значит, ты жрица Великого Змея?

– Старшая жрица, господин, – благоговейно прошептала царевна. – Я счастлива, что вы наконец-то вернулись в наш мир, и мечтаю стать свидетельницей вашего праведного гнева.

– А где все прочие жрицы?

– Они далеко, в моём королевстве, поддерживают огонь в вашем храме. Но готовы прибыть по вашему зову. Два десятка могущественных чародеек из самых разных уголков света, и каждая обладает особенным знанием, господин.

Змиулан хмурился, что-то прикидывая в уме. На его губах играла недобрая улыбка, от которой у Тайки по коже пробежали мурашки.

– Так это из-за тебя Дорога Снов заросла быльём и репьями?

– Всё, чтобы освободить вас, господин.

– Благодарю за помощь.

На этих словах Тайка побоялась, что фанатичную царевну может хватить удар – ту аж затрясло.

– Рада стараться! Моя жизнь принадлежит вам, господин!

– Перед кем это ты склоняешь голову, дитя моё? – проскрипел Ратибор с нотками ревности в голосе. – И может ли он помочь мне удержать власть в Дивьем царстве? Надеюсь, что да. А не то…

– Да помолчи ты хоть немного, старый дурак! – огрызнулась царевна. – Если бы не я, тебя бы уже давно повесили на воротах Светелграда.

– Как ты с родным отцом разговариваешь, охальница!

Ратибор поднялся на дрожащих ногах и пнул носком сапога пустую чашу. Ему, наверное, казалось, что он выглядит устрашающе, но Тайка видела перед собой лишь плешивого немощного старика, который слишком долго цеплялся за власть и пестовал ненависть. Ей не было его жаль. Однако и торжества тоже не чувствовалось. Она знала, что, пока враг слаб, но не побеждён, расслабляться рано.

Ясинка дунула в сторону царя, и тот, охнув, упал на колени, сбитый с ног порывом ветра.

– Не слушайте его, господин. Моя жизнь принадлежит вам. Приказывайте!

Змиулан торжествующе глянул на Тайку, та не выдержала:

– Вот ты какой скользкий тип, оказывается! А я-то тебе верила. Перед Лисом тебя выгораживала. Зря мы тебя спасли. Лучше бы оставили на Дороге Снов.

– Но тогда вы бы тоже там застряли, – опешил змей.

– И пусть!

Тайку захлестнула горечь – извечная спутница предательства. Наверное, похожее чувство испытывал Индрик, когда впервые узнал о существовании лжи.

– Хотите, я убью их для вас? – оскалилась Ясинка.

Змиулан отмахнулся:

– Помолчи, малахольная!

– А я же говорил, – фыркнул Лис.

– И ты помолчи.

– Не подумаю! – Кощеевич бросил отчаянный взгляд на Тайку и на одном дыхании не очень внятно пробормотал: – Назад пути нет.

– В смысле нет?! – заволновался Пушок.

Май тоже насторожился. А Тайка прижалась пушистым волчьим боком к ноге Лиса, готовая поддержать в последней волшбе. Он запел сразу в полный голос, и она помогла волчьим воем, как умела. Не гусли, конечно, но сойдёт за аккомпанемент. С момента, как прозвучало первое слово, воздух будто уплотнился, и все вокруг застыли. Заклинание было уже не остановить.

– Призываю в свидетели Жизнь и Смерть! Ни о чём не посмею просить вас впредь. Суть свою колдовскую отдам сполна – а взамен мне лишь справедливость нужна. Пусть случится она однажды, а что будет со мной – не важно.

– Не смей этого делать, княже! – закричал Май. Ещё мгновение назад он был вороной, а теперь опять превратился в человека.

Тайка опустила глаза и увидела свои ноги в кроссовках вместо лап. Значит, волчье обличье слетело. Под ногами был не камень, а сухая трава. Свод над головой тоже исчез – она не сразу поняла это, потому что вокруг царила ночная тьма. Сколько же они проторчали в пещере? И каким непостижимым образом оказались на этом острове посреди моря? В воздухе пахло солёной свежестью. Рядом рос огромный кряжистый дуб.

Пушок разразился возмущённым мяуканьем, но Тайка больше ни словечка не понимала. Как тогда – в безволшебном ноябре…

Царь Ратибор упал на колени возле дерева, обнимая руками ствол. То ли дуб что-то значил для него, то ли ноги уже не держали.

– Может, я вижу кошмар? – пробормотал он.

А у Тайки вдруг защемило сердце от чувства утраты. К горлу подступил ком. Всё-таки магия была важной частью её жизни, а теперь… Она не знала, насколько большой получилась безволшебная зона. Охватила ли она только этот маленький остров или всё Дивье царство? А может, и всю Волшебную страну?

Лис с изумлением огляделся, потом пощёлкал пальцами, но не смог вызвать даже малой искорки.

– Почему мы вообще оказались на острове Буяне, не понимаю… – протянул Кощеевич.

– Потому что здесь соединяются миры, тут находятся начало и конец. Это колыбель волшебства, – пояснил змей.

– Хочешь сказать, магию во всех мирах отключило? Не такой справедливости я просил, но… Это в какой-то мере изящно. Все равны в том, что силы нет.

Змиулан вздохнул, не сводя глаз с царевны:

– Балбесы вы оба… Не усомнились бы в последний момент, сейчас уже праздновали бы победу.

– Хочешь сказать, ты был на нашей стороне? – прищурилась Тайка.

– Я же пообещал. – В голосе змея проскользнула обида.

Ясинка, заслышав это, вскочила и воскликнула:

– Г-господин, а как же я?!

В её глазах читались непонимание и гнев. Наверное, она даже осмелилась бы напасть на своего кумира, но могла лишь бессильно трясти рукавами. Молнии не трещали, чёрный дым не валил, сила кошмаров ушла.

Змиулан взял её руки в свои и заговорил мягко, завораживающе:

– Я, Великий Змей, сказал, что благодарен тебе, – и это чистая правда. Твои чары нарушили привычный ход вещей на Дороге Снов, что помогло мне проделать брешь между реальностями и выбраться из заточения. Но прочие твои действия были не ради меня. Ты просто хотела угодить отцу.

– Мне на него плевать! – яростно вскричала Ясинка, и Ратибор дёрнулся, как от удара плетью. – Я хотела подарить вам весь мир, господин! Чтобы вы установили новые порядки.

Змиулан удивлённо вскинул бровь:

– Кто тебе сказал, что я этого желаю? Жажда власти – глупое человеческое чувство. Мне оно не знакомо.

– Но разве раньше у тебя не было земель и замка? Разве ты не правил людьми? – Ясинка обвиняюще направила палец прямо в грудь змея. Её рука тряслась, и зубы стучали – так страшно ей было перечить змею.

– Всё так. Я не понаслышке знаю, что власть – это обуза и горькая ответственность. Поэтому я ушёл, как только смог. По своей воле.

Лис со вздохом кивнул:

– Знаете, я его понимаю. Сколько раз мне тоже хотелось всё бросить… Но, пока нет преемника, мой долг – оставаться князем Нави.

– И я тоже понимаю. Может, не настолько хорошо, как ты, – неожиданно для самой себя подала голос Тайка.

Она вспомнила, как ей, тогда ещё шестнадцатилетней школьнице, приходилось вставать на защиту маленькой волшебной деревни, делать тяжёлый выбор и постоянно поступаться своими интересами ради общего блага. В минуты слабости она не раз хотела перестать быть ведьмой Дивнозёрья, но потом собирала волю в кулак. Ради всех, кто в неё верил.

Змей заглянул Ясинке в глаза:

– Ты добивалась власти не ради меня, а ради себя.

И тут царевна вырвала ладони из рук Змиулана и разрыдалась, закрыв лицо. Её плечи тряслись, на носу повисла крупная слезинка. Ясинка пошатнулась и, наверное, упала бы, но змей подхватил её.

На звуки рыданий обернулся и Ратибор. Его взгляд стал растерянным.

– Отчего моя дочь плачет? Где мы? Почему ноги меня не держат… Как же я буду воевать?

Но на его скрипучее старческое бормотание никто не обратил внимания.

Змиулан гладил Ясинку по плечам, утешая:

– Ну-ну, хватит. Ты всё ещё моя старшая жрица и можешь исправить ошибку, если хочешь.

– Хочу. Но как? – царевна подняла на него взгляд, полный надежды.

– Отринь обиду на отца. Посмотри на него: он же просто никчёмный глупый старик, у которого больше нет жала, чтобы уязвить тебя. Вернись в свою страну, живи своей жизнью, правь мудро и великодушно. Не вмешивайся в дела других земель. А кошмары… Они тебе больше не нужны. Без них ты сильнее.

Пока Змиулан говорил всё это, на его плечо сел Пушок и потёрся о щёку, будто извиняясь за своё недоверие. Змей почесал коловершу за ухом, а Ясинка вытерла слёзы.

– Вы правда считаете меня сильной? Я сделаю всё, что скажет Великий Змей.

– Сектантка! – хихикнул Пушок с плеча Змиулана.

Но царевна, не обратив внимания на незнакомое слово, продолжила:

– Вот только как мне выбраться с этого острова?

Лис, вздохнув, буркнул:

– Простите… Похоже, придётся построить лодку из этого дуба, если нет других идей. У меня из оружия только лук и нож. Ножом долбить долго, но других вариантов я не вижу…

А Тайка вытаращилась на коловершу:

– А ну-ка повтори, что ты сказал!

– Э-э-э, ничего такого. Ну вспылил немного, назвал царевну сектанткой. А кто же она ещё? Если ты хочешь, чтобы я перед ней извинился, то и не подумаю…

Тайка обвела всех торжествующим взглядом:

– Я понимаю, что говорит Пушок! Значит, волшебство не пропало из мира навсегда. Оно возвращается!

– Разумеется, не пропало, – сварливо отозвался змей. – Я и есть волшебство.

Он подошёл к Ясинке, что-то прошептал ей на ухо, а потом хлопнул в ладоши.

Царевна, восхищённо ахнув, исчезла.

– Куда ты дел мою дочь, негодяй?! – взревел Ратибор.

– Отправил домой.

– Но мне она ещё нужна здесь!

– Зато ты ей, похоже, нет. Я не раз слышал, как она молилась и просила хоть немного любви. Сперва от отца с матерью и от брата, потом от мужа… А не получив ничего, озлобилась.

Лис сплёл руки на груди:

– Хочешь сказать, это недостаток любви порождает ненависть? А что, похоже на правду.

А вот Тайку интересовало другое:

– Каа, почему ты думаешь, что Ясинка может измениться?

Теперь, когда выяснилось, что змей никого не предавал, она решила, что можно вернуть ему доброе прозвище.

– Почуял. Помнишь, у меня хорошее чутьё? А вдобавок шепнул ей кое-что. Теперь ей будет проще вернуться с тропы разрушения на путь созидания.

Май, до сих пор стоявший молча, вдруг хмыкнул, будто что-то понял. А потом решительным шагом направился к Лису.

– Чего тебе? – удивился тот.

– Рубаху снимай.

– Что, прямо здесь?

– Не ёрничай. Отсутствие волшебства могло снять проклятие. Давай посмотрим.

– Как же я сам об этом не подумал!

Лис так засуетился, что едва не запутался в рукавах, сдирая с себя рубаху. Все взгляды устремились на него. Тайка даже дыхание затаила и… испустила разочарованный вздох. Рана от удара плетью затянулась и покрылась новой розовой кожицей, но на правом плече по-прежнему виднелся стареющий месяц. Хотя, если присмотреться… от рисунка больше не веяло ничем зловещим. Неужели проклятие всё-таки исчезло?

Лис поколупал месяц ногтем и улыбнулся:

– Татушка останется на память. Стану байкером, как ваш Гриня.

– Ага, банда Змеи и Полумесяца, – фыркнул Пушок.

Ох, зря он напомнил о Кощеевом знаке на левом плече Лиса. Тот сразу помрачнел. А Каа пожал плечами:

– Нечего тут нос воротить. Это вообще-то печать Великого Змея. То есть моя.

– Хочешь сказать, её не Кощей придумал?

– Да кто такой этот ваш Кощей? Всё время его поминаете.

– Да так, уже никто…

Лис расправил плечи. Солёный морской ветер взлохматил его волосы, словно одобряя.

А змей кивнул:

– Славно, что ты отпустил прошлое. Но Кощей этот ваш не дурак был. Моя печать – это мощный оберег, между прочим. Ладно, молчу-молчу, вижу, что ты не хочешь о нём говорить.

– Вообще-то я другое хотел сказать. – Лис щурился, глядя на встающее на востоке солнце. – Я в корне изменил своё мнение о змеях.

– Я польщён.

Чеканное лицо Каа не давало понять, серьёзно он говорит или иронизирует. Впрочем, это было не так уж и важно. Главное, что остальные знали, что для Лиса это огромное достижение.

– Теперь осталось ещё изменить мнение о собаках, – не удержалась Тайка.

А Пушок замахал лапами:

– Без этого вполне можно обойтись. Будем вместе с Кощеевичем ненавидеть пёсье племя. А змейки чё? Змейки хорошие.

Каа наметил лёгкий поклон в сторону коловерши:

– Думаю, вам тоже пора выбираться отсюда. Куда желаете отправиться?

– А куда можно? – заволновался Пушок. – А это не опасно? Ты перенесёшь нас, как Ясинку?

– Только если вы захотите попасть в храм Великого Змея. Но мнится мне, что у вас другие планы. Поэтому я открою дубовое дупло.

– Ой, а мы раньше ходили только через вязовые… – Кто-то решил бы, что Тайка опасается, но ей не было страшно. Скорее – любопытно.

– Дубовые намного лучше, – возразил Каа.

Ему даже не пришлось прикасаться к дереву: от одного его взгляда кору окутало золотистое сияние. В появившейся прорехе Тайка увидела кусочек синего безоблачного неба – непонятно к какому миру принадлежащего. Эх, вот бы сейчас оказаться в Дивнозёрье! Она так соскучилась по Никифору и остальным… Но у неё ещё есть дела в Волшебной стране.

– Я хочу попасть…

– Ничего не говори, просто иди. Дорога сама выведет куда нужно. – Змей подтолкнул её в спину.

Но тут царь Ратибор, собрав последние силы, хохотнул:

– Посмотрим, чья возьмёт! – и рыбкой нырнул в дупло.

Лис с Маем рванули за беглецом одновременно и – вот незадача – столкнулись у самого входа. Этой заминки хватило, чтобы золотое сияние погасло.

Тайка чуть не расплакалась от досады. Эх, как же они так заболтались-зазевались, что самого главного супостата упустили?! Теперь жди от него новых неприятностей…

Глава двадцать шестая
Каждому – по справедливости

Из-за бегства Ратибора разволновались все, кроме Каа. Но его лицо в принципе редко выражало какие-либо чувства. Да и те, что появлялись, не обязательно были истинными. Впрочем, в этот раз спокойствие оказалось не напускным.

– Вы двое, – он указал на Тайку и Лиса, – просили справедливости, так?

Те кивнули, ещё не понимая, к чему клонит змей.

– И были услышаны. Иначе мы не были бы сейчас на острове Буяне, так?

Пришлось признать правоту Каа и снова кивнуть.

– Судьба любит вас. Просто доверьтесь ей.

– Что-то это не похоже на любовь. – Лис недоверчиво поджал губы. – Да и прежде не было. Знаешь, сколько я от неё натерпелся? Или, хочешь сказать, она меня так испытывала?

Змей закатил глаза, словно не понимая, почему ему приходится объяснять очевидные вещи:

– Просто ты изменил её. Одних судьба ведёт, и они подчиняются, другие же сопротивляются и хотят сами всё решать.

– А как правильнее? – Тайка нутром чуяла, что этот разговор и к ней относится. Пусть она только помогала Лису, но дело было не только в чарах.

– Не существует никакого «правильно». Найди золотую середину. Чтобы где-то тебе попутный ветер, а где-то ты идёшь напролом. Прислушайся к интуиции: пережди, если нужно, действуй, когда необходимо. Сделай судьбу своим другом.

– Ну… Мы вроде как дружили с Марой Моревной. Но я не всегда её понимала. А теперь никакой Мары Моревны нет.

Она всхлипнула, и Каа утешающе потрепал её по волосам:

– Потому что она тоже изменила свою судьбу. Как и ты. Я не знал тебя раньше, но уверен, что ты и сама сильно выросла за эти годы.

– Ещё бы не вырасти! Мне всего шестнадцать было, когда всё это началось.

– Я не про возраст, – с мягкой укоризной заметил змей. – Просто имей в виду: сейчас хорошее время, чтобы попросить у судьбы подарок. Она благодарна тебе и Лису.

От этих слов у Тайки на душе стало тепло и радостно: будто она старого давно потерянного знакомого встретила и обняла. А вот Кощеевич, как всегда, засомневался:

– Откуда ты так много знаешь про судьбу? Настолько, что даже осмеливаешься говорить от её имени?

Змиулан на мгновение задумался, словно решая, стоит ли открывать все карты, а потом махнул рукой:

– А, ладно. Вы вон как далеко забрались, а значит, заслуживаете знать правду. Мара и Марена, Жизнь и Смерть, вылупились из яйца Мирового змея здесь, под корнями этого дуба. Я привёл их в этот мир.

Лис присвистнул, его глаза загорелись одновременно и любопытством, и привычным недоверием:

– А кто же тебя запечатал на Дороге Снов, раз ты такой могущественный?

– Я сам себя запечатал. Это было нелёгкое, но добровольное решение. Как и ваша жертва волшебной силой. Все мы чем-то жертвуем ради лучшей жизни.

Тайка видела, что Лиса прямо распирает от вопросов, но Каа поднял ладонь в упреждающем жесте:

– Я не стану раскрывать вам все тайны мироздания. И так уже сказал больше, чем собирался. Можете считать это моей благодарностью.

– За что? – не поняла Тайка.

– За примирение моих дочерей, конечно. Благодаря вам они наконец стали единым целым, как и было в изначальном замысле. Меня они не слушали, хотя я столько раз пытался их вразумить… – Каа вздохнул, и дуб на краю мира отозвался шелестом листьев.

Лис тоже вздохнул, пробормотав себе под нос:

– Хоть кому-то повезло с батей…

Тайка мысленно согласилась с ним. Скольких проблем можно было бы избежать, если бы родители не отмахивались от своих детей, а дарили им любовь и понимание!

– Не уверен, что был хорошим отцом, но я пытался. – Змей мотнул головой. – Ладно, то дело прошлое. А в настоящем… Хотите узнать, куда судьба привела вашего Ратибора?

Он что-то шепнул дубу, и дупло снова засветилось мягким золотым светом. Через мгновение появилась и картинка.

Тяжело задыхаясь, царь бежал по берегу Забыть-реки. Он хромал на одну ногу, падал, вставал, озирался и вновь бежал, как будто его преследовал кто-то невидимый.

– Ух ты, как в телевизоре! – восхищённо муркнул Пушок.

А Лис удивился:

– От кого он бежит?

– Может, от собственной совести? – со смешком предположила Тайка.

– Нет у него давно никакой совести, – возразил Май. – Но, наверное, есть свои кошмары.

– У нас говорят: паранойя разыгралась.

Как бы там ни было, но Ратибор напоминал затравленного зверя. Он что-то беззвучно шептал, и Лис сумел прочитать по губам обрывки слов:

– «Они близко… они идут… сейчас схватят меня. Нет. Нет! Живым не дамся!»

Царь пятился. Вот он уже оказался на самом краю обрывистого берега. Вот его нога соскользнула, и Ратибор, нелепо взмахнув руками в воздухе, плюхнулся прямо в Забыть-реку.

Лис испустил недовольный возглас:

– И это ваша справедливость?! Пф!

Пушок, напротив, просиял от радости:

– А по-моему, и так неплохо! Мы хотели избавиться от тирана, вот и избавились. Больше он не будет вершить свои грязные делишки.

И Тайка поддержала коловершу:

– Без Ратибора и Ясинки война быстро закончится. Настанет время восстанавливать всё, что они разрушили, но это – победа.

Май, как и Лис, выглядел разочарованным:

– Я надеялся на воздаяние. А теперь у Ратибора ум младенца – он даже не будет помнить, что натворил. Ну и как его после этого судить?

– Хоть бы он утонул, – буркнул Кощеевич.

– Смотрите-смотрите, царь выбирается! – заорал Пушок.

Мокрый и злой Ратибор действительно ухватился за пучки травы, подтянулся, выкатился на берег и надсадно закашлялся, выплёвывая воду.

А к нему уже бежали воины. Судя по чёрным лентам на навершиях их копий, это была дружина самого Ратибора. Широкоплечий грузноватый командир в чёрном кожаном доспехе поднял царя за грудки, и Май, узнав его, воскликнул:

– Это Мрак – Ратиборов воевода!

– Ещё и к своим попал? – Лис разочарованно махнул рукой. – Эх, значит, нет никакой справедливости!

– Не торопись, смотри дальше, – хитро улыбнулся Каа, словно знал всё наперёд.

И тут произошло невероятное: воины скрутили царя и бросили на колени. Ратибор что-то кричал, плевался, потрясал кулаками, но это привело лишь к тому, что Мрак отвесил пленнику оплеуху.

Лис просиял, и Тайка легонько тронула его за плечо:

– Что происходит? Можешь прочитать по губам?

– Да запросто. – В голосе Кощеевича слышалась непритворная радость, смешанная со злорадством. – Ратибор кричит, требует, чтобы его воины ему подчинялись, а те его не узнают. Мрак его сумасшедшим стариком назвал и велел всыпать палок самозванцу.

Тайка ничего не понимала, а вот Май быстренько сложил два и два:

– Выходит, не царь в водах Забыть-реки память потерял, а его самого люди позабыли?

– А ты сообразительный малый, – хмыкнул Каа. – Коли был бы я ещё змеиным царём, взял бы тебя в советники.

– Спасибо, но у меня уже есть господин, которому я служу. – Май глянул на Лиса.

Каа такой ответ ничуть не рассердил. Тонкие губы тронула тень улыбки:

– Повезло ему.

– А я вот ничего не понимаю! – заволновался Пушок. – Если все-все-все забыли про Ратибора, то за что они теперь воюют?

Каа повернулся к нему.

– Ты не представляешь, пушистый, сколько войн в этом мире началось из-за нелепых случайностей и человеческой глупости. Спустя годы люди уже не помнили, что стало причиной распрей, но всё продолжали сражаться. Впрочем, сейчас всё будет по-другому. Многих воинов держал в подчинении страх, но у них больше нет причин бояться.

– Зная дедушку, думаю, что он многих простит. – Тайка пока не чувствовала облегчения. Наверное, тоже не могла поверить в случившееся.

– Тебя что-то беспокоит, ведьма? – насторожился Каа.

– Я не понимаю: если люди не будут помнить Ратибора, как они смогут избежать подобных ошибок в будущем?

– Вы четверо всё помните, а значит, сумеете предотвратить новую беду. Или, может, ты считаешь наказание Ратибора слишком мягким?

Тайка ненадолго задумалась, а потом решительно тряхнула головой:

– Нет, всё правильно! Ратибор больше всего на свете хотел, чтобы его запомнили как великого правителя, объединителя земель. Ему было всё равно, будут его поминать добрым словом или дурным, поэтому даже в случае нашей победы он добился бы своего. Забвение – лучшее наказание для тиранов.

Лис с заметным облегчением рассмеялся:

– У судьбы и у справедливости определённо есть чувство юмора! Даже Кощея будут помнить, а его – нет. Ха! Ради такого и свою магию отдать не жалко.

Май хлопнул его по плечу:

– Я с тобой, княже. И мои чары всегда к твоим услугам.

– А может, вы хотели бы вернуть свои силы? – Каа уставился на Лиса и Тайку немигающим взглядом. Зрачки его жёлтых глаз стали узкими, как иглы. И Тайка насторожилась. Что это? Ещё одно испытание?

– Разве такое возможно? – её голос предательски дрогнул, а сердце в груди запрыгало как бешеное от непрошеной надежды. – Мы не должны думать о собственной выгоде.

– Помогая себе, помогаешь миру. Как я говорил, вы оба заслужили подарок. Судьба согласна выполнить по одному вашему желанию.

– Любому?..

У Тайки захватило дух, когда Каа важно кивнул, но он тут же поправился:

– Кроме того, что совершенно невозможно.

– Типа мира во всём мире или исчезновения всех болезней?

– Соображаешь, ведьма.

– Я однажды встречалась с Грёзой – маленькой звёздочкой, любящей исполнять мечты.

У неё аж сердце защемило: как же давно это было! Тогда Тайка и не представляла, сколько удивительных приключений ждёт её впереди. На мгновение она стала той же самой растерянной шестнадцатилетней девочкой, которая не знала, что загадать. А решать надо было быстро. В тот раз она обрела лучшего друга – Пушка. Сейчас же всё было намного сложнее.

Зато Лис даже раздумывать не стал, снял со спины лук и протянул его Каа:

– Сделай так, чтобы Радмила вернулась.

– Ты уверен? – змей приподнял бровь. – А вдруг она не хочет возвращаться? Помнишь, что сказала Огнеслава?

– Так спросим у неё самой.

– Ладно. Позови её сюда, тебя она должна услышать.

– Радмила?..

Голос Кощеевича прозвучал неуверенно, и Каа покачал головой:

– Этого недостаточно. Позови как следует.

– Радмила, ты нужна мне!

Теперь Лису удалось сказать это твёрдо, без сомнений. В следующий миг из-за его плеча раздалось насмешливое:

– Я уж думала, ты никогда не догадаешься.

Лис ринулся к ней и попытался обнять, но его руки прошли сквозь призрачный силуэт. Он чуть не плакал.

– Значит, ты тоже ушла в лучший мир, как Огнеслава?

Радмила со вздохом молвила:

– Я не там и не здесь, но прямо сейчас – с тобой. Понимаю, этого мало, но будем радоваться каждому мгновению, что нам досталось.

– Не слишком-то ты опечалена, – не удержался Лис от упрёка.

– Я наконец искупила своё предательство. На мне больше нет вины. А жертвы… Нам, воинам, часто приходится ставить общее благо превыше собственной жизни. Да кому я это говорю: ты и сам всё прекрасно понимаешь. Иначе не отдал бы свою колдовскую силу, чтобы спасти остальных.

Лис упрямо вскинул подбородок:

– Если честно, меня это достало! Многие годы я всем пытался доказать, что я хороший парень. Но оказывается, быть хорошим так больно… Уж лучше бы я оставался мерзким Кощеевым сыном. Зато был бы счастлив.

– На чужом несчастье своего не построишь. Твой отец пытался. И Ратибор тоже. Видишь, к чему это привело?

Лис поёжился. Некоторое время он молчал и просто смотрел на Радмилу. Тайка думала, что Кощеевич собирается с мыслями, чтобы рассказать про царя, справедливость и какой ценой эта самая справедливость восторжествовала, но он произнёс совсем другое:

– Я просто не хочу тебя терять. Потому что люблю.

– Знаю… – вздохнула Радмила.

– Уверен, ты на меня злишься.

– Есть немного.

– Я тоже на тебя злюсь. Но, знаешь, это не важно. Мы тысячу раз могли потерять друг друга в эти неспокойные времена. Оба прошли через смерть. И судьба дала нам ещё одну возможность. Её нельзя упускать.

Радмила слушала, было видно, что она колеблется.

– Наши ошибки…

– Мы их искупили. Каждый пожертвовал многим. Просто прости себя уже, наконец!

Забывшись, Лис хотел взять её за плечи и хорошенько тряхнуть и выругался сквозь зубы, когда руки вновь ухватили только пустоту.

– Кто бы говорил! – фыркнула воительница.

– Я научился с этим жить, – твёрдо сказал Лис. – Не бывает тех, кто не совершал ошибок. Разве что те, кто сидит дома на печи и вообще ничего не делает.

– Пожалуй, ты прав.

– Тогда отбрось к огнепёскам уныние и выходи за меня.

– Что?!

Глаза воительницы округлились.

– Что слышала. Хочешь стать навьей княгиней? Так соглашайся скорее, пока я не передумал, – проворчал Лис, переплетая руки на груди.

Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Пушок зашептал:

– Кто ж так предложение руки и сердца делает? А встать на колено? А кольцо? А романтический ужин? Если бы ты спросил моего мнения, я бы…

И тут Тайка заткнула ему пасть рукой.

– Но он не спрашивал. Помолчи.

Радмила вовсе не выглядела оскорблённой. Наоборот. Её губы расплылись в счастливой улыбке:

– Я уж думала, ты никогда об этом не попросишь.

– Я боялся, – признался Лис.

– Что я откажусь стать княгиней? Я же согласна была выйти за тебя прежде. Думала только, что ты не всерьёз предлагал. Чтобы просто держать меня рядом.

– Может, поначалу так оно и было. Но потом всё изменилось. А боялся я, что ты согласишься. И это будет значить, что я могу быть счастливым, а в это я не верил. Сложно объяснить, но…

– Теперь ты не боишься?

– Да.

Она взяла его руки в свои:

– Вот и хорошо. Потому что я с тобой тоже ничего не боюсь.

Лис ошалело смотрел на неё:

– Радмила! Ты вернулась! Я имею в виду, ты обрела плоть. Мы правда держимся за руки, или это я спятил?

– Тогда мы оба спятили.

Северница крепко обняла жениха, а Лис, ничуть не стесняясь, поцеловал её на глазах у всех.

Тайка немного смутилась и отвела взгляд, Пушок лапой смахнул слезинку, а Май с облегчением выдохнул:

– Наконец-то! Я столько раз говорил о свадьбе и что Нави нужен наследник! Кажется, мозоль на языке натёр.

– Значит, все рады? – Лис с хитрым прищуром повернулся к ним, не выпуская из объятий свою прекрасную невесту. – А где тогда поздравления и подарки?

Май усмехнулся:

– Вот же корыстная душа! Подарки будут, когда мы отсюда выберемся. Пока могу предложить жёлудь. – А потом всё-таки обнял и жениха, и невесту, добавив: – Вы это заслужили. И только попробуйте опять всё профукать!

Каа посмотрел на них с умилением, а потом повернулся к Тайке:

– Теперь твоя очередь стать счастливой, ведьма. Уже придумала желание?

Все, затаив дыхание, уставились на неё, и Тайка почувствовала, как по спине стекает липкий пот. Больше всего на свете ей хотелось выпалить: «Верни мне магию!» Но вот вопрос: а будет ли это правильным?

– Чего задумалась? – Пушок приблизил мордочку прямо к её лицу, тараща жёлтые глазищи.

– Я так не могу. – Тайка скрипнула зубами. – Сперва я должна узнать, что с Яромиром всё в порядке.

– С ним всё в порядке, – уверил её Каа.

– И с дедушкой тоже?

– Твой дед ведёт войско на Светелград. Столица скоро сдастся своему царю.

Змей не просто говорил. Он оказался настолько великодушен, что все эти картинки сами вставали у Тайки перед внутренним взором – так чётко, словно она сама ехала на лошади рядом с царём во главе объединённого войска Диви и Полуночных земель.

– А как дела у бабушки и малыша Горислава?

– Тая, ты наглеешь! – зашипел Пушок. – Он тебе кто: Великий Змей или телевизор?

– Ты видишь то же, что и я?! – ахнула она.

– Да пускай все смотрят, я не жадный, – пожал плечами Каа.

Картинка сменилась. Вместо войска появилась скалистая дорога, вдоль которой растянулись многочисленные повозки. Беженцы возвращались домой. Царица Таисья тоже была среди них. Она держала на руках спящего сына и выглядела очень уставшей. Под глазами залегли глубокие тени, извечные спутницы слёз и долгих бессонных ночей, но царица всё равно улыбалась.

Все дорогие ей люди пережили эту войну, все были здоровы. Чего ещё желать?