Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 356 страниц)

Глава шестнадцатая. Зачарованный камешек

Тайке никогда прежде не приходилось устраивать похищение. Горе-помощники Пушок и Никифор наперебой предлагали варианты – один другого хуже.

Чем они вообще думают? Ежу же понятно, что Марьяна не станет помогать: она в Яромире души не чает и ни за что не поверит, что тот только притворяется добреньким, а на деле может оказаться негодяем, каких поискать. Арсения тем более просить не стоит: он примет бражки для храбрости и тут же все разболтает.

– А что, если притвориться упырем? – не унимался деятельный коловерша. – Яромир погонится за ним, а мы в это время оп-па – и умыкнем птичку!

– Ну и кто из нас больше похож на упыря? Я? Или Никифор? – Тайка покрутила пальцем у виска.

– А давайте Гриню попросим.

– Ничего, что он больше упыря в два раза? И ввысь, и вширь. Яромир же не слепой.

Пушок вздохнул:

– Ну, тогда я не знаю…

Увы, злодейские планы были совсем не по их части.

– Давайте попробуем зайти с другой стороны, – Тайка отхлебнула уже остывший чай. – Допустим, я найду лису и уговорю ее притвориться, что она готова отдать голос, но боится Яромира. Поэтому Радмила должна переночевать у нас, иначе лисица не придет.

– Погоди, погоди, то есть на самом деле ты не собираешься забирать у нее голос? – коловерша вспрыгнул на стол, смяв когтями скатерть. – Тая, ты что, правда хочешь отдать свой?

– Ну, не насовсем, – Тайка поежилась: эта идея была ей не по душе, но другого выхода она не видела. – Нам же нужно как-то узнать правду? А голос потом можно будет взять обратно.

– Боюсь, что нет, – домовой покачал головой. – Знаешь пословицу: в руки берется – назад не отдается.

– А, вот как? Ну… тогда давайте решать проблемы по мере поступления. Сначала найдем лису…

* * *

Рыжая бестия словно почуяла, что ее ищут. Весь следующий день Тайка шаталась по лесу вместе с Аленкой. Уж они и полянки исходили вдоль и поперек, и кричали, и даже пытались петь, чтобы выманить лисицу. Снежок нюхал под каждым кустом, но так и не смог взять след: все запахи смыли затяжные августовские дожди.

И ладно еще Снежок – им даже леший помочь не смог, а уж он-то знал в своем лесу каждую травинку. Проклятая лиса будто в воду канула…

К закату Тайка вернулась домой ни с чем, продрогшая и недовольная. А там выяснилось, что еще и ужин подгорел, потому что Пушок забыл, что надо помешивать макароны.

Новости (вернее, их отсутствие) так взволновали коловершу, что тот, взмахнув крылом, уронил с полки парочку кастрюль.

– Я так и знал! – воскликнул он, лапой отодвигая в сторону алюминиевую крышку. – Придется переходить к плану Б!

– А что, у нас есть план Б? – Тайка вылезла из резиновых сапог. – Мне кажется, у нас и плана А толком не было…

– Он только что его придумал, – с недовольной миной пробурчал из угла Никифор.

Домовому сегодня не нравилось вообще все: подгоревшие до черноты макароны, разбросанные по полу кастрюли и крышки, желтые осенние листья, которые Тайка притащила на подошвах в сени, а в особенности – хитрая усатая морда одного коловерши…

– Ну и что? Лучше поздно, чем никогда! – Пушок надул щеки. – Пойдемте ужинать к Марьяне!

– Тебе бы только пожрать, проглот, – фыркнула Тайка. – Думаешь, вытьянка обрадуется голодным гостям на ночь глядя?

– Вообще-то она говорила, мол, приходите, когда хотите. На пироги с ревенем, – Никифор мечтательно вздохнул.

– Да вы сговорились, что ли? Мои пироги вам, значит, не нравятся?

Тайка поджала губы, а домовой, переглянувшись с Пушком, поспешил заверить:

– Нравятся, хозяюшка. Когда они есть. Вот только сейчас – нету. Да и с ревенем ты почему-то не печешь…

Сердиться, глядя в эти честные глаза, было решительно невозможно, и Тайка махнула рукой:

– Ладно, уговорили. Идем! Но только давайте без глупостей там. Особенно ты, троглодит пернатый!

Коловерша поднял взгляд к потолку и сделал вид, что эти слова к нему никоим образом не относились.

* * *

Марьяна и в самом деле обрадовалась гостям, захлопотала, забегала:

– Как я рада! Пришли, как чуяли – прямо к ужину подоспели. Проходите, садитесь. Чайку?

– Да, пожалуй, – пробасил Никифор, вытирая ноги о коврик. – А у вас тут уютно стало, как я погляжу.

Домовой не покривил душой: заброшенный дом все меньше походил на заброшенный. Куда-то подевалась вся пыль и паутина, на окнах красовались новенькие занавески, в очищенных от зелени медных подсвечниках горели свечи и пахло вовсе не грибами и плесенью, а терпким печным дымком.

Арсений был трезв, умыт и обряжен в праздничную косоворотку. Он сидел за столом (скатерть тоже была непривычно чистой) и вытирал тарелки вышитым рушником.

– Никак у дома хозяева объявились? – Тайка повесила куртку на гвоздик.

– Приезжали, приезжали, – Сенька закивал, улыбаясь. – Посмотрели тут все, языком поцокали. Следующим летом уже въезжать собираются. А пока говорят – ремонт!

Его лицо сияло, будто солнышком приласканное. Даже веснушки на носу проглянули.

– Пожалуйте к праздничку! – он потянулся к бражке и, получив подзатыльник от Марьяны, завопил: – Да отстань, косматая! Я ж не для себя!

– Смотри у меня! – Вытьянка поставила на стол блюдо с пирогами: не какими-нибудь, а с ревенем.

– А где Яромир? – Тайка завертела головой. – И Радмилы что-то не видать…

Марьяна вмиг помрачнела:

– А пес его знает. Он в последнее время какой-то смурной ходит. Вот опять с утра взял Вьюжку и усвистал куда-то. А Радмила у себя сидит вместе с Джулькой. Та ее вроде как охраняет, но, по-моему, просто спит.

– Птичка наша совсем нелюдимой стала, – поддакнул Сенька. – Не ест, не пьет, все в окошко глядит. Тоскует, видать.

– О чем тоскует? – Пирожки пахли так аппетитно, что у Тайки заурчало в животе.

– А кто ее знает? Она ж не говорит, – Марьяна пожала плечами. – Да вы садитесь, кушайте, гости дорогие.

Дорогих гостей дважды уговаривать не пришлось: набросились на еду, будто прибыли из голодного края. Что ни говори, а пироги у вытьянки были и впрямь отменные. Почти как у бабушки.

Впрочем, веселое застолье продолжалось недолго. Тайка едва успела потянуться за третьим пирожком, как сверху послышался звон разбитого стекла, оглушительный собачий лай, а потом и забористая ругань. Голос принадлежал Яромиру, которого вроде как и дома-то не было.

Тайка опрометью рванула по шаткой лесенке, на ходу доставая пузырек с водой, заговоренной против всякой зловредной нечисти. За ней следом топотал Никифор с кочергой наперевес. Над головой слышался воинственный клекот: значит, Пушок тоже не отставал.

Они влетели в спальню, едва не сорвав с петель хлипкую дверь. Внутри царил хаос: весь пол был усыпан осколками, пустая оконная рама, поскрипывая, раскачивалась на ветру, в воздухе кружились перья из разодранной подушки, под потолком отчаянно металась несчастная Радмила, Джульетта и Вьюжка хором лаяли, надрывая голоса… а в самом центре комнаты стоял встрепанный Яромир, крепко держа за шкирку извивающуюся рыжую лисицу. Ту самую.

– Что здесь происходит?! – Тайка сама не ожидала, что может так грозно рявкнуть.

Горлица села ей на плечо, что вызвало возмущенный вопль Пушка. Он-то считал, что это место по праву принадлежит только ему.

Рыжая плутовка обмякла в руке дивьего воина, свесив язык, – видать, сочла за лучшее притвориться мертвой. Яромир не поверил: встряхнул рыжую тушку и хищно усмехнулся, глядя на Тайку:

– Не передумала, дивья царевна? Отличный воротник получится, ручаюсь!

На его предплечьях виднелись свежие порезы, костяшки тоже были сбиты в кровь: видимо, Яромир рассадил оконное стекло голыми руками. Марьяна, отодвинув Тайку плечом, прошла в комнату, спокойно достала из ящичка бинты и йод. Дивий воин хотел было возразить, но вытьянка зыркнула на него синими глазищами:

– Заткнись и не мешай мне. Ишь, герой выискался!

Тот поморщился, но руку все-таки протянул. Ту, в которой не держал лису.

Тайка вглядывалась в его лицо: они ведь не виделись с тех самых пор, как у нее возникли подозрения, что дивий воин не тот, за кого себя выдает. Но сколько бы Тайка ни искала подтверждений своей догадке, все было тщетно. Яромир выглядел как обычно. Разве что еще более уставшим и осунувшимся. Нет, наверное, распознать злодея по его злодейской физиономии можно только в сказках.

– Где ты нашел лисицу? – Она старалась вести себя как ни в чем не бывало, но голос все равно прозвучал холодно. – Я за ней весь лес оббегала.

– Здесь и нашел. Она все это время в деревне пряталась, хитрюга. Кстати, врала тебе: нет у нее никаких лисят. Но в логове кто-то жил. Не зверь, а человек. Я думаю, это был Лютогор.

– Конечно, – фыркнула Тайка, – больше ведь некому! Злые колдуны всегда в лисьих норах живут.

Она едва сдержалась, чтобы не обвинить его во лжи при всех. Но рано, пока рано…

Яромир же, не заметив ее сарказма, продолжил:

– Ты же больше не станешь ее защищать теперь, когда вина доказана? Эта тварь проникла в дом, чтобы сожрать мою сестру. Нет Радмилы – нет проблемы, понимаешь? Некому голос отдавать. Я очень не хочу с тобой ссориться, ведьма, но предупреждаю: теперь это и мое дело тоже.

– Ах, твое! Да ты… – начала было Тайка, но договорить ей не дала очнувшаяся лиса.

– Нет! – тявкнула та, вскидывая узкую морду. – Я никого не хотела убивать.

– Врешь! – Яромир хорошенько встряхнул ее.

– Правда! Меня послали украсть твою птицу, а не жрать ее.

– Кто послал?

– Отпусти, и я все расскажу.

– Чтобы ты опять сбежала? Вот еще! Нашла дурака, – дивий воин усмехнулся.

– В сарае есть старая клетка для кроликов. Сенька, а ну быстро сгоняй, принеси, – Марьяна наклеила пластырь на последний из порезов и принялась собирать аптечку. – И давайте вернемся к столу. Даже самые важные дела на пустой желудок не решаются.

* * *

Лиса, оказавшись в клетке, первым делом попробовала прутья на зуб, но Марьяна, погрозив ей пальцем, пропихнула внутрь котлету:

– Поешь. Мы ж не звери какие, чтобы узников не кормить.

Стульев на всех гостей не хватило, и Яромир устроился на подоконнике, а Радмила перебралась с Тайкиного плеча поближе к брату.

– Ну и кто же тебя послал? – он качнул ногой лисью клетку.

– Его зовут Лютогор, – вздохнула плутовка, поднимая морду от котлеты.

Тайка посмотрела на Яромира и, встретив его взгляд, поспешно отвернулась. Выходит, все-таки не он вражина? Или нет… что ему стоило подговорить лису и устроить это представление? Хотя… зачем бы? Мысли метались, как белки в колесе, а зачастившее сердце так надеялось, что Яромир окажется Яромиром, а не каким-то там Кощеевичем.

– Зачем Лютогору Радмила?

– А мне почем знать? – Лиса ощерила пасть. – Мое дело маленькое. Сказал, мол, иди и принеси мне горлицу с человечьим лицом. И еще добавил, что, если хоть один волос с ее головы упадет, он с меня шкуру спустит.

– А когда принесешь, то что? – Дивий воин спрыгнул с подоконника и так резко склонился к клетке, что лисица аж шарахнулась. – Что он тебе обещал?

– Уйти из моей норы и оставить меня в покое, – она чихнула. – Этот ваш Лютогор у меня с весны живет, между прочим. Я нашла его еле живого там же, где камешек лежал. Время было голодное – я уж обрадовалась, думала, счастье привалило: столько добычи сразу. А он, гад, живой оказался и камень сам мне в пасть засунул.

– Почему же ты не оставила его там? – Тайка встала и тоже подошла к клетке. – Зачем взялась помогать?

Лиса глянула на нее желтыми глазищами и фыркнула:

– А ты попробуй не помоги. Он колдун, каких мало. Я его даже полуживого боялась до дрожи, а теперь-то он обратно в силу вошел. Ему не нужно меня уговаривать, понимаешь? Он просто велит, а я делаю.

Яромир вздохнул:

– Это правда. У Лютогора вся сила в голосе. Когда он просит, отказать сложно. Тут большая воля нужна.

– Вот, значит, как? А чего еще я не знаю о вашем Кощеевиче? – нахмурилась Тайка. – Это вообще нормально – скрывать такие важные вещи от… союзников! А если бы я на него наткнулась одна? А у меня только противоупыриная водичка и пара бесполезных оберегов?..

На самом деле, у нее немного отлегло от сердца. На обладателя волшебного голоса Яромир никак не походил, возражать ему было легко. Выходит, он не враг. Но все равно вредный!

– Я не думал, что до этого дойдет, – пробурчал дивий воин.

– Вот именно, «не думал», – Тайка сплела руки на груди и сверкнула глазами (она надеялась, что получилось достаточно грозно).

– Давайте не будем ссориться. Мне кажется, нам нужно действовать сообща. Так ведь? – Марьяна оглядела присутствующих.

– Давно пора, – Никифор стукнул ложкой по столу. – А то как дети малые…

Потянувшийся к бутыли с бражкой Сенька быстренько отдернул руку и пробормотал:

– Да-да, конечно.

Пушок сказать ничего не смог, потому что уже набил пасть пирожками, но яростно закивал.

– Ваша взяла, – махнул рукой Яромир. – Теперь, когда к Лютогору вернулась сила, мне с ним в одиночку не справиться. Придется вас кой-чему научить. Летом он, конечно, не сможет превратить нас в ледяные статуи – это зимние чары. Но имейте в виду: он способен смотреть чужими глазами и следить за каждым нашим шагом. В зверя вселяться не будет, но в того же упыря – запросто. По правде говоря, в любого, к кому он прикасался и чью волю сумел подавить.

Тайка с опаской глянула на Радмилу. Дивий воин, перехватив ее взгляд, замотал головой:

– Нет-нет, моя сестра ни при чем. Сейчас она больше птица, чем человек, а значит, ему не подходит. Да и вообще, она сильная и все равно не пустила бы его в свои мысли.

– Ну хоть что-то хорошее, – Тайка с облегчением выдохнула. – Итак, что мы имеем: злой колдун прячется в Дивнозёрье. Выбраться отсюда он не может. И ему позарез нужна Радмила, которая что-то знает, но молчит, потому что немая. А еще он бессмертный, поэтому убить его не получится, но мы можем его связать и доставить в условленное место, где его заберут.

– Погоди, откуда ты знаешь? – опешил Яромир.

– А мне бабушка приснилась.

– Царица Таисья?

– Она самая. Сказала – ищите меч-кладенец.

– Ну конечно! – Дивий воин хлопнул себя по лбу. – Меч же был у Радмилы. Значит, он тоже где-то здесь, в Дивнозёрье.

– Так, может, Кощеевич именно это и хочет узнать? И перепрятать, чтобы мы не нашли раньше.

– Похоже на то…

Яромир глянул на лисицу, и та попятилась, прижимаясь к прутьям клетки:

– Эй-эй, не убивайте меня! Я уже и сама не рада, что вляпалась в это дельце. Валяйте, забирайте голос, только отпустите! Обещаю, что уйду далеко-далеко и вы меня больше никогда не увидите.

– Ты слышала? – Дивий воин победно глянул на Тайку, и ей оставалось только согласиться.

– Угу. А ей не будет больно?

– Не будет.

Яромир открыл дверцу и положил руку на макушку дрожащей лисе. Та съежилась и прижала уши.

– Свое при себе оставляй, а чужое отдавай, – прошептал он, прикрыв глаза.

Под его ладонью замерцал, разгораясь, теплый свет. Лисица зажмурилась и вдруг закашлялась, отрыгнув мелкий невзрачный камешек, который дивий воин тут же схватил и сжал в кулаке, словно великую драгоценность.

Дверца осталась открытой. Плутовка рванула вперед, прыгнула на стол, заметалась, опрокидывая чашки, а потом сиганула в раскрытое окно навстречу ночной темноте. Никто не стал ее останавливать.

Яромир был бледен, но движения его оставались твердыми. Он отвязал от пояса мешочек с семенами жар-цвета, насыпал на ладонь щепотку и подмешал туда камешек, а затем предложил угощение Радмиле.

Все завороженно смотрели, как горлица глотает зерно за зерном. Когда камешек оказался во рту, она задумалась, словно решая, проглотить его или выплюнуть. Тайка затаила дыхание.

– Ну же! – подбодрил сестру Яромир.

И та с усилием проглотила камень.

Сперва ничего не произошло. Птица повертела головой и ткнулась в руку брата, требуя добавки. Когда Тайка уже готова была признать, что ничего не вышло, Радмила вдруг несколько раз сморгнула, в ее светлых, почти прозрачных глазах мелькнула прозелень – почти такая же, как у брата. И она заговорила:

– Ох, я уж и не чаяла, что когда-нибудь смогу сама поблагодарить вас. Спасибо вам за помощь, друзья!

Глава семнадцатая. Пролетая над Дивнозёрьем

Сомнениям настал конец: уж кем-кем, а Кощеевичем Яромир точно не был. Тайка даже не ожидала, что испытает такое сильное облегчение, но от сердца прямо отлегло. Когда к Радмиле вернулся ее голос, дивий воин обрадовался как ребенок: кажется, даже чуть не плакал от счастья. Лишь один раз скривился, когда сестрица – видать, по старой памяти – назвала его «малышом». Тайка, не удержавшись, прыснула в кулак: да, такому «малышу» любая баскетбольная секция была бы рада.

Радмила же ничуть не смутилась:

– Ой, прости, Мир. Ты же знаешь, что для меня всегда будешь младшим братиком. Но я горжусь тобой, правда.

Щеки Яромира покраснели, и он сердито пробурчал:

– Да знаю я…

Тайка готова была биться об заклад, что на самом деле он не сердится, а только делает вид.

Идиллию, как всегда, нарушил бестолочь Пушок. Бочком-бочком он подкрался к Радмиле и зашипел ей на ухо:

– Так он правда твой брат? Не притворяется? – Его заговорщический, с позволения сказать, шепот услышали все.

– Ну да, – горлица в изумлении вскинула брови. – А кто же еще?

– Не Кощеевич? Ты уверена?

Яромир аж побелел, услыхав, к чему клонит коловерша, а Радмила заливисто и звонко рассмеялась:

– Ой, скажешь тоже! Они ж с Лютогором не схожи совсем. Как вообще можно дивьих людей с навьими перепутать?

А вот ее братец веселья совсем не разделял. Он сразу понял, от кого Пушок набрался этих гениальных идей, и, с укоризной глядя на Тайку, процедил сквозь зубы:

– Ну и как давно ты меня подозревала?

Пришлось сознаваться. Тайка то бледнела, то краснела, бормоча слова извинений. Дивий воин слушал ее с каменным лицом. Вытьянка таращила глаза и даже не остановила Сеньку, под шумок таки пригубившего рюмку бражки. Радмила едва удерживалась от смеха – ишь, пичужка-веселушка. Домовой Никифор прятал лицо в мохнатых ладонях и вздыхал, а Пушок, поняв, что опять напортачил, курлыкнул что-то невнятное и от греха подальше скрылся за занавеской.

Поток Тайкиного красноречия скоро иссяк, а Яромир так и стоял недвижимый и мрачный, будто скала. Уж лучше бы кричал и ругался, если честно.

– Ну а что я должна была подумать? Ты же ничего не рассказываешь, – выдохнула Тайка.

– Ах, выходит, я виноват! – вспылил дивий воин, раздувая ноздри.

Он хотел добавить что-то еще. Скорее всего – что-то очень грубое и нелестное. А за Тайкой бы не заржавело ответить… так, слово за слово, они наверняка крепко поссорились бы, если бы не Радмила.

– Остынь, Мир, – она мазнула его крылом, будто бы отвесила подзатыльник. – Девочка права, ты и впрямь скрытный, слова порой не вытянешь. И от помощи вечно отказываешься, все на своих плечах тащишь. Будешь так себя вести, совсем один останешься. Друзьям доверять надо, тогда и они будут верить тебе.

– Эй, ежели вы поссоритесь, кто Кощеевича ловить будет? – добавил Никифор, хмуря кустистые брови. – Давайте-ка, пожмите друг другу руки, потом садитесь и будем вместе смекать-кумекать, что дальше.

Тайка вздохнула и первой протянула Яромиру ладонь. Тот ее даже пожал, но как-то неискренне, будто одолжение сделал. Пф, ну и пожалуйста!

Она плюхнулась в кресло и цапнула последний пирожок с блюда.

Все замолчали. Тишина, казалось, звенела в воздухе, даже недотепа Пушок перестал копошиться за занавеской. Никифор, вздохнув, прочистил горло:

– Таперича вернемся к делу. Нам нужен меч-кладенец, помните. Радмила, ты знаешь, небось, где его искать?

Горлица поджала губы:

– Он где-то в Дивнозёрье. Но заклятие, что обратило меня в птицу, наверняка изменило и его тоже. Теперь меч может выглядеть как угодно. Любой предмет, понимаешь?

– Но ты его узнаешь, если увидишь? – Марьяна подалась вперед.

– Понятия не имею. Голос – не единственное, что я потеряла. Без воинской силы и колдовского ума я мало отличаюсь от глупой птицы… – она горько вздохнула.

– М-да, – вытьянка почесала в затылке. – А где ж это все добро теперь искать?

Никифор, кашлянув, пнул Тайку ногой под столом, и та захлопала глазами, будто очнувшись ото сна:

– Я знаю, где искать. В смысле, уже нашла!

– И ты молчала? – вскинулся Яромир.

– А когда я должна была об этом сказать? Когда ты на лису орал? Или когда на меня дулся?

Домовой еще разок незаметно пнул Тайку, и она сбавила тон:

– Ладно, проехали. В общем, у меня дома лежат Радмилины косы. В них ее разум и сила. Могу сбегать и принести.

Она вскочила, но Никифор поймал ее за руку:

– Погодь, не суетись. Как ты отрезанные волосы к голове приставлять собираешься, а?

Об этом Тайка как-то не подумала. Ей казалось – чего уж проще: вот разум, вот сила – бери и пользуйся.

– Может, заклятие какое-то есть? Нет?

– Это сколько же мне теперь ждать придется, пока волосы отрастут? – всхлипнула Радмила.

Ее светлые локоны за прошедшие месяцы стали немного длиннее, но пока, увы, не доставали даже до плеч. Пройдут годы, прежде чем их можно будет снова заплести в косы.

– Мертвая вода! – Яромир вдруг посветлел лицом. – Если она руки-ноги приращивает, то уж волосы точно сможет.

– Мир, ты умничка, – Радмила чмокнула его в щеку. – Тогда уж добудь нам и живой воды тоже.

– Это еще зачем? Кто-то умер?

– Пока никто. Но мы же собираемся сражаться. Лучше иметь запас, а то мало ли…

Дивий воин вновь насупился, и Тайке стало до жути любопытно, почему про мертвую воду он вспомнил сам, а за живой идти артачится. В следующий миг все стало ясно.

– Ну давай, попроси ее, – шепнула Радмила брату на ухо.

Яромир мотнул головой, отмахиваясь от нее, как жеребец от слепня:

– Вот еще! Сама проси.

– Ах так? Ну ладно! – горлица часто-часто заморгала, глядя на Тайку. – Ведьма-хранительница, я прошу твоей помощи. Добудь мне живую воду. Чую, она нам скоро понадобится…

– А чего сразу я? Пускай этот сам сходит, – Тайка кивнула на Яромира.

Она помнила, что мертвая вода течет в каком-то там Непуть-ручье и что простым людям ее даже трогать нельзя – помрешь. Спасибо болотнице Марфе: та помогла добыть опасную водичку, когда Мокша Тайку испытывал, давая всевозможные задания. Небось, живую добыть еще сложнее, иначе бы ее уже давно в бутылках по всему свету продавали и люди бы перестали умирать.

Дивий воин аж чаем поперхнулся:

– «Этот» не сходит. Ты что, смерти моей желаешь?

– А меня на верную смерть, значит, посылать можно?

Яромир глянул на нее как-то странно, а потом хмыкнул, будто вдруг что-то понял:

– Не горячись, дивья царевна. Ты ведь смертная, значит, живая вода тебе вреда не причинит. Как и мне – мертвая. Это наоборот нельзя. В тебе как бы от рождения есть кусочек смерти, понимаешь? А дивий народ другой. Если нас не убить оружием или заклятием, мы будем жить вечно.

– А, вот оно что… – Тайка вздохнула, ей стало немного завидно: здорово, небось, жить вечно и знать, что впереди полно времени. – Ну и где же эта ваша живая вода течет? Про мертвую знаю – та в Непуть-ручье.

Нет, ей определенно не нравился этот взгляд Яромира. Такой… печально-снисходительный, что ли. Так учителя на второклашек смотрят, когда те таблицу умножения не выучили.

– Могла бы и сама догадаться, ведьма. В Путь-ручье, конечно.

Тайка хлопнула себя по лбу:

– Ой, и правда, чего это я?

Но ее иронии никто не оценил.

* * *

В дорогу они вышли на рассвете. Признаться, Тайка была не в восторге от того, что ей придется идти вдвоем с Яромиром. Она даже хотела взять с собой Пушка, но тот давно успел слинять из-за занавески и, небось, опять загулял с дикими коловершами. Ладно, в какой-то момент им все равно придется разделиться, и каждый отправится в свою сторону.

Так, в полном молчании, которое нарушал только лай Вьюжки (старший симаргл, как и его сынок, обожал гонять птиц), они добрались до границы Мокшиных земель, Тайка перепрыгнула через Жуть-реку первой, огляделась… и не узнала болот.

– Что за ерунда? – она протерла глаза.

Их окружал непролазный темный лес. Небо заслонили огромные разлапистые сосны, а замшелые стволы, наваленные друг на друга, накрепко запечатали тропу.

Над головой заухала неясыть, и из-за холмика, словно чертик из табакерки, выскочила востроносая болотняночка с торчащими в стороны бурыми косичками.

– Тут ходу нет, – пискнула она. – Подите прочь!

– Что у вас опять стряслось? – Тайка наклонилась к малышке, та вздрогнула и попятилась.

– Ничего особенного. Хозяин волшебства на вас гневаться изволит. Неча тут ходить. Ищите теперь другую дорогу!

– Это он из-за Марфы?

Болотняночка кивнула, ее косицы смешно подпрыгнули:

– Вы зело не печальтесь, царь у нас отходчивый. Месяцок-другой погневается и перестанет.

– Но нам сейчас пройти надо, – Тайка оглянулась на Яромира, и тот, будто заправский фокусник, достал из кармана карамельку.

Болотняночка облизнулась, но не сдалась:

– Нет. Сейчас никак нельзя. Если пущу вас, он меня со свету сживет.

– Ладно, мы уже уходим, – Яромир вручил малышке карамельку (та аж просияла) и потащил Тайку назад к реке.

– Эй, а ну отпусти! – она вырвала руку. – Куда тебя несет? Мы же еще не закончили!

– Закончили. Мокша упрям, как сто чертей. Сказал, что не пустит, значит – не пустит. Не перечь, а то хуже будет. Еще и девчонке достанется.

– Не достанется!

– Ну послушай ты меня хоть раз, – Яромир вздохнул. – Оба ручья впадают в Жуть-реку выше по течению. Идти вдоль самой реки долго: она петляет, да и тропка водить будет, иначе бы все, кому не лень, могли до живой и мертвой водицы добраться. А через болота можно срезать не только пешком, но и верхом. И никакой Мокша не подкопается: земля-то, может, и его, а воздух принадлежит только крылатым, – он похлопал симаргла по холке. – Полетели?

– А Вьюжка двоих унесет? – Тайка заглянула в умные собачьи глаза.

Симаргл улыбнулся ей, как умеют улыбаться только большие добродушные псы, и расправил крылья, приглашая садиться.

Помнится, когда она ходила к Мокше впервые и заплутала на обратном пути, верный Вьюжка вытащил ее из болот и домчал до дома. В тот раз она так умаялась, что заснула и не запомнила самого полета: только ощущение мягкой шерсти под щекой. И теперь Тайка вдруг оробела. Ездить верхом она умела, и даже без седла, но то на лошади, по земле, не по небу же… да что там, она даже на самолете ни разу не летала!

Яромир первым вспрыгнул на спину симаргла и махнул рукой: мол, чего задумалась, залезай давай.

Тайка вздыхала и переминалась с ноги на ногу, меся ногами глину:

– А куда садиться? Сзади или спереди?

Она и ойкнуть не успела: дивий воин молча подхватил ее под мышки, будто пушинку, и усадил перед собой. Вьюжка слегка присел на задние лапы и без разбега взмыл в воздух прямо с места. В ушах свистело, и земля стремительно удалялась, у Тайки аж дух захватило, а к горлу подступил ком.

– Не смотри вниз, – крикнул Яромир. – Только вперед!

Она последовала его совету, и вскоре страх ушел бесследно, уступив место восторгу: с ума сойти, они в самом деле летели!

Огромные белоснежные крылья хлопали за спиной, мимо проносились удивленные птицы, ветер трепал волосы, и Тайке отчего-то хотелось петь.

– Прости, что не верил тебе, – неожиданно выпалил Яромир.

Ей вздумалось обернуться, чтобы увидеть его лицо, но в полете это было не так-то просто сделать.

– Все дело в твоем происхождении, – ему приходилось перекрикивать ветер. – У нас говорят: коли смешалась волшебная кровь с человеческой, жди беды.

– Но почему?

Тайка больше догадалась, чем почувствовала, что дивий воин пожал плечами:

– Просто это довольно редко случается… А последним известным полукровкой был как раз Лютогор. Говорят, Кощей похитил его мать из вашего мира и дал ей съесть молодильное яблоко, чтобы та не старела и не умирала.

– Прямо как моя бабушка, – ахнула Тайка.

– Да. Поэтому и к царице Таисье многие из нас отнеслись с опаской. Царь Радосвет успокаивал недовольных как мог. Кого словом, кого златом, кого и кулаком вразумлял. Но даже сейчас осталось много несогласных.

Тайка поежилась. Она-то думала, что в Дивьем царстве у бабушки нет никаких забот, сплошное счастье. Потом выяснилось, что у них с царем не всегда все гладко. А теперь, выходит, еще и с народом нелады…

– А ты?

– Что я?

– Признал царицу? Или ты тоже из этих, несогласных?

Дивий воин медлил с ответом. Болота давно остались позади. Внизу проносились леса и расчерченные на квадраты поля, петляли полноводные русла рек, то тут, то там мелькали круглые зерцала озер. Тайке в голову закралась мысль, что они должны были уже давно долететь до истоков Жуть-реки, а вместо этого все кружат и кружат где-то в воздухе между явью и дивью. Впрочем, для разговоров по душам места лучше не придумаешь: не сбежать, не уклониться, можно только промолчать. Что Яромир, собственно, и сделал. Когда Тайка решила, что ответа уже не дождется, он наконец вздохнул и признался:

– Не стану скрывать, сперва я тоже был против. Царь Радосвет – мой добрый друг, я всегда желал ему только счастья и опасался, что эта глупая любовь к смертной женщине погубит его. Но увидев радость в его глазах – впервые за долгие годы, – я не стал перечить. Просто не смог. А потом еще долго корил себя за эту слабость. Но теперь думаю, что это он был прав, а я сглупил. Нельзя судить людей за происхождение – поступки человека намного важнее его крови.

Тайка улыбнулась. Может, не такой уж и вредный этот Яромир, как кажется на первый взгляд?

– Тогда больше никаких секретов, идет?

Вьюжка заложил особенно крутой вираж, и Тайка вцепилась в Яромира, а тот, обхватив ее покрепче, кивнул:

– Идет. Запомни еще вот что: если Лютогор полезет к тебе в голову, не пускай его в свои мысли. Пой.

– Петь? Но что?

– Да что в голову придет. Главное – его колдовскую песню своей заглушить. Уцепиться за знакомые строки и не дать ему повести мелодию. У нас так вся дружина против него ходила: с песней. Жаль, не сразу сообразили. Ну и, как ты понимаешь, полной защиты это все равно не даст. Но у тебя воля сильная, может, и сдюжишь.

Тайка нервно хихикнула:

– Спасибо за науку. Надо будет заранее продумать… э-э-э… репертуар. Слушай, а как я вообще узнаю этого вашего Кощеевича? Я же его никогда не видела. Мне что, теперь каждому незнакомцу на всякий случай песни петь?

– Увидишь кого-то темноволосого, черноглазого да остроухого – точно он. У навьего народа уши такие же, как и у дивьего. А еще у Лютогора узор приметный на плече есть: змей там нарисован двуглавый; все кощеево племя этот знак носит.

– Понятно, значит, сначала буду задирать незнакомцам рукава и только потом петь, – фыркнула Тайка. – Отличный план, нечего сказать.

– Не волнуйся, ты его узнаешь, если встретишь, – Яромир похлопал Вьюжку по боку, и тот спустился пониже, а то уж прямо совсем к облакам решил податься. – Но лучше бы вам никогда не встречаться.

– Нет уж, теперь я сама хочу взглянуть ему в глаза. А то столько разговоров! Лютогор то, Лютогор се… Все Дивнозёрье на уши поставил, гад такой.