Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Глава четырнадцатая
Беги, волчонок, беги…

За игрой время пролетело незаметно, и как ни кичился Радосвет своими умениями, а всё-таки проиграл Лису. Хотел было отыграться, но тут как раз стемнело и Василиса зажгла свечу на окне.

– Вот и вечер на дворе. Время прощаться, волчонок.

И так горько она это сказала, что у царевича на глаза навернулись слёзы. Страшно было подумать: а вдруг они с Василисой больше никогда не увидятся? Эту мысль он от себя прогнал с негодованием.

– Насчёт моей клятвы: она остаётся в силе, – на этих словах он осмелел настолько, что взял Василису за руку. – Обещаю, что найду способ освободить тебя!

Василиса руки не отняла, потрепала его по волосам и улыбнулась:

– Спасибо, мой маленький витязь.

Нет, ну вот обязательно надо было напомнить о возрасте, да? Пройдёт ещё каких-нибудь полсотни лет, и они будут выглядеть ровесниками. А если в годках считать, так Радосвет её вообще постарше будет. Но упоминать об этом он, конечно, не стал. Вместо этого повернулся к Лису и небрежно-деловитым тоном, каким молодцы из отцовской дружины разговаривали, молвил:

– Ну что, показывай дорогу, коли готов.

– Я-то готов, – и без того хитрая рожа Кощеева сына стала как будто бы ещё хитрее. Радосвет подумал: сейчас тот наверняка выдаст что-нибудь малоприятное: и не ошибся. – Полезай в корзину, волчонок.

– В какую ещё корзину? – царевич подумал, что это, наверное, шутка. Неудачная. Поэтому не засмеялся.

– В самую обычную, – Лис полез за пыльную занавесь и, чихнув пару раз, явил на свет плетённый из ивовых прутьев короб с крышкой и кожаным ремнём вместо ручки.

Радосвет не назвал бы это «самой обычной корзиной», но в Нави всё было не как у людей – даже вон корзины дурацкие. Как и идеи.

– Я же туда не помещусь, – фыркнул он.

– Так ты превратись, – посоветовал Кощеев сын, и до Радосвета наконец-то дошло, что тот не насмехается.

Он заглянул внутрь короба: оттуда пахнуло такими резкими травами, что царевич отшатнулся и закашлялся.

– Я же задохнусь, – вымолвил он, утирая слёзы.

– Да? Ладно, мы крышку снимем. Но листья доставать не буду. Если тебя огнепёски учуют, нам конец. А лоза-вонючка им нюх отобьёт. Ну и с тобой-щенком дойти до отцовой спальни будет не в пример проще, чем с тобой-человеком. Не умей ты превращаться, я бы ни за что не взялся тебя провожать. Мне, знаешь ли, моя шкура дорога и совсем не хочется, чтобы папаша из неё ремней нарезал.

– Кощей и впрямь может такое сделать? – Радосвет с сомнением прищурился. – Разве он не мечтал о сыновьях?

– Так у него ж ещё один есть, – фыркнул Лис. – Старший. И, надобно признать, более покладистый. В общем, тот ещё мерзавец. За это батя его больше привечает.

– А тебя это расстраивает, что ли? – удивился царевич. – Насколько я успел заметить, любовь Кощея никому не приносит счастья.

– Потому что нет никакой Кощеевой любви. Хватит трепаться, полезай в короб, я сказал! Время уходит!

В другое время Радосвет ни за что не позволил бы Лису собой командовать, но сейчас, как ни крути, тот был прав: им следовало поторопиться.

– Не смотрите, пожалуйста, – царевич не любил перекидываться в волка у всех на глазах. Хоть это умение не зависело от его чародейской силы, он каждый раз боялся: а вдруг не получится?

Василиса поспешно отвернулась, а вот Лис, негодяй этакий, остался стоять и глазеть, скрестив руки на груди. Пришлось на него прикрикнуть:

– Эй, ты что, не слышал⁈

Только тогда Кощеев сын отвёл взгляд.

Радосвет ударился оземь (ну, в данном случае об пол, но так ведь никто не говорит!), обернулся белым волчонком и запрыгнул в короб.

– Ну, теперь можем отправляться?

Плетёное дно уехало из-под ног, его пару раз шмякнуло о стенки: похоже, Лис закинул ношу за спину.

– А ты тяжеленький, – пробормотал он. – Хорошо, видать, царевичей в Дивьем царстве кормят.

– Ещё лучше бы кормили, если бы не твой папаша, – Радосвет чихнул. И ещё раз. И снова. Проклятая лоза-вонючка!!!

– Постоим, попривыкнем. – Дно перестало качаться: похоже, Лис уселся на какой-то камушек или пень в саду. – Если ты продолжишь в том же духе, ни о какой скрытности и речи быть не может. Мы с тобой только на первый взгляд не подозрительно выглядим, а на второй уже мары слетятся.

– Те, что кошмарные сны насылают? – сумел вымолвить царевич между приступами чихания.

– Ага. Но и саблей по башке тоже наслать могут так, что мало не покажется.

– А у меня родная сестра кошмары насылает, – вдруг пожаловался Радосвет. – Любит пугать людей. Мне от неё ох как доставалось…

Он сам не знал, с чего вдруг решил поделиться своей детской бедой. Сейчас-то он уже почти перестал бояться.

– Значит, не только у меня родственники-мерзавцы, – Лис усмехнулся: невесело, с горечью. – Мой брат и его матушка с дядюшкой знаешь сколько раз меня убить пытались? Думаешь, почему я в Невестиной башне живу? Тут безопаснее. А так-то у меня в замке собственные покои есть и слуги даже. Только никому доверять нельзя. Отвернёшься – ядом угостят или скорпиона под одеяло засунут. Однажды Лютомил нарочно разозлил змейку-кощейку – чёрную с зелёными полосками, самую ядовитую, – а потом бросил её в меня. Та, естественно, цапнула. Спасибо маме – выходила. А Лютомил сказал, мол, случайно это вышло. Я теперь без этого в замок ни ногой!

Радосвет не видел, без чего – «без этого», но предположил, что без волшебной окарины Весьмира – чтобы усыплять ядовитых змеек.

– А разве мы сможем пройти незаметно, если ты будешь играть? Все же услышат? – чихать он перестал, но от резкого запаха рот наполнился слюной, и царевичу пришлось по-собачьи вывалить язык.

– И пусть слышат, – Лис пожал плечами, и короб слегка тряхнуло. – Во-первых, по замку мне ходить не запрещено. А во-вторых, я же музыкант. Почему бы мне не поиграть? Ну и в-третьих, ты не думай, что я такой уж беззащитный, – я как-никак Кощеев сын. Ну что? Прочихался? Мы можем идти дальше?

Радосвет угукнул и припал ко дну короба, чтобы меньше мотыляло.

– Тогда не ори и не лай, – предупредил его Лис. – Сейчас сквозь стену проходить будем. По первости это может быть страшновато.

– Волки не лают! – прорычал Радосвет. – Погоди, а что значит «сквозь стену»? Ты, наверное, хотел сказать «через»?

Он высунул голову из короба. Ох, нет! Оказалось именно что «сквозь». Каменная кладка мелькнула у самого лица, царевич невольно зажмурился, ожидая удара в лоб, но его не последовало, только дыхание перехватило. А когда он наконец осмелился открыть один глаз, оказалось, что они уже стоят по ту сторону стены.

– А почему ты Василису с собой не выведешь, коли можешь? – напустился он на Лиса, и тот от возмущения тряхнул короб так, что Радосвет не устоял на лапах.

– Так не могу.

– Но меня же вывел!

– Ты совсем глупый, что ли? Заклятие Кощеево за зверя тебя приняло. Не умел бы превращаться – сидеть бы тебе в заточении веки вечные. И это ещё запросто может случиться, если продолжишь тявкать.

Радосвет обиженно засопел, но замолчал и на всякий случай даже зарылся в пахучие листья. Кусочек неба, видневшийся сквозь отверстие короба, был тёмным и беззвёздным. От него веяло какой-то безысходностью, и волчонок сдержал рвущийся наружу вой. Хорошо хоть луны не было видно…

Он слушал звук шагов Лиса и даже зачем-то пытался их считать, но вскоре сбился. Тем более что Лис шёл неровно, постоянно петляя, путая следы. Он то останавливался в тени, то перебегал быстро-быстро, то зачем-то возвращался обратно. Радосвет сидел тихо и про себя молился – всем богам, каких знал. Только бы получилось!

Чем дальше они отходили от Невестиной башни и вечнозелёного сада, тем холоднее становилось вокруг, и даже под крышей замка из пасти вырывался пар.

– Здесь всегда так холодно? – не удержавшись, буркнул Радосвет и тут же прикусил язык.

Он ожидал, что Лис опять начнёт орать, мол, сиди тихо. Но тот просто и коротко прошептал:

– Всегда, – и заиграл на окарине.

Коридор наполнился печальной музыкой. Кажется, она слышалась повсюду, отражаясь от камней и каменных статуй, изображавших любимых Кощеевых змей и огнепёсок с пылающими глазами. Шаги Лиса стали гулкими – сводчатый потолок многократно усиливал все звуки. Даже шёпот.

– А почему? – Радосвет на всякий случай тоже заговорил тише. «Почему-чему-чему-чему», – отозвавшееся эхо заставило его вздрогнуть.

Он успел заметить, что змейки-кощейки кишели повсюду: прятались в углах и за занавесями, сидели, свернувшись, на пьедесталах, обвивали крепления потухших факелов, свисали с уступов стен. К счастью, все они спали.

– Ну не любит Кощей тепло, – хмыкнул Лис, оторвавшись от окарины. – Холоднокровный он, как змей.

«Змей-эй-эй-эй», – смеясь, поддразнило эхо.

– И нрав такой же… – пробурчал себе под нос царевич.

К счастью, они уже прошли сводчатый коридор, и эхо промолчало. Музыка тоже смолкла.

– Не такой же, а хуже, – со смешком отозвался Лис, со скрипом приоткрывая какую-то дверь, и вдруг, отпрянув, выругался. – Вот чёрт! Принесла же нелёгкая…

Волчонок тут же юркнул в листья, закопался, затаил дыхание и притворился мёртвым. Только сердце, будто бешеный барабан, продолжило стучать в груди: тум-тум-тум…

– О, Лютогор! Надо же! – раздался звонкий, ещё не сломавшийся мальчишеский голос. – А я думал, ты по темноте из башни не выходишь, боишься. А с кем ты разговаривал, когда открывал дверь?

– Так с тобой же, братец, – отозвался Лис, и Радосвету представилась приторная неискренняя улыбка на тонких губах Кощеева сына. – Добрый вечер, говорю, Лютомил.

– И тебе добрый, коли не шутишь.

Шаги приближались. Старший брат подошёл к Лису, шумно втянул носом воздух и фыркнул:

– Чем это от тебя так воняет?

– Это для зелий, – хмуро произнёс Лис. – Дай пройти.

– Нет уж, попался! – Радосвету почему-то представилось, что Лютомил раскинул руки в стороны, как делают дети, играя в салочки. Он осторожно приоткрыл один глаз и глянул сквозь прутья, чтобы убедиться: да, так оно и было. Судя по количеству полок и свитков на них, они находились в библиотеке. Наследник заступил им дорогу, ухмыляясь так, как будто вдруг решил поиграть. Его скуластое лицо могло бы быть красивым, если бы не было таким злым, – но в тёмных глазах пылала ненависть, а яркие полные губы кривились от презрения. М-да, похоже, Лису тут и впрямь живётся несладко.

– Меня ждёт отец, – голос Лиса тоже стал злым. – Пусти.

– Тем хуже для тебя, – хохотнул Лютомил, достав из-за пояса трёххвостую плеть. – Попробуй покричать: вдруг папа придёт и спасёт тебя? Ах, нет, я забыл! Не придёт. Он же в прошлый раз сказал, что за взрослого сына вступаться не станет. Пора постоять за себя, лисёнок. Или умереть. Второе – предпочтительнее.

– Вот же пристал как банный лист… – Лис потуже затянул ремень на коробе, и Радосвет понял: сейчас что-то будет. – Смотри, превращу тебя в жабу.

– Ты не умеешь. Я у дядьки Ардана узнавал, – в воздухе послышался сухой щелчок, и Лис метнулся в сторону. – Кстати, чтоб ты знал: один из хвостов плети отравлен. Для тебя старался, веришь? Извини, остальные смочить ядом не успел. Но если мне немного повезёт, то сегодня я от тебя избавлюсь раз и навсегда.

Старший княжич определённо не шутил, и Радосвет подумал: может, его сестра Ясинка не так уж и плоха была? Тоже, конечно, дрянь та ещё, но по сравнению с этим мальчишкой – просто ангел…

Громкие щелчки раздавались то справа, то слева, плеть всё хлестала и хлестала. Лис пока что ловко уворачивался, прятался за полками, сбрасывал на пол свитки (от его частых прыжков Радосвета начало мутить), но дышал уже тяжело. Он всё пытался начать петь, но всякий раз сбивался, когда ему приходилось уклоняться.

Наконец Лису удалось спрятаться за полкой так, что Лютомил ненадолго потерял его из виду. Этого хватило, чтобы, отдышавшись, шёпотом допеть колдовскую строчку и щёлкнуть пальцами.

Царевич услышал, как противник вдруг расстроенно вскрикнул. Послышался хлюпающий звук, и Лис расхохотался Сквозь трясущиеся прутья Радосвет разглядел, что Кощеев наследник барахтается в луже, а рядом с ним плавают обрывки каких-то рукописей и вырванные страницы книг. Лис пропел – уже в голос – ещё несколько слов, и вода на полу загустела, став вязкой и липкой, словно мёд.

Проходя мимо недруга, он поддел плеть носком сапога так, что та отлетела в сторону и ударилась о стену.

– Говорил же: лучше пропусти. Теперь тебе достанется за погром в библиотеке. Помнишь ведь закон: перед отцом отвечает проигравший.

– В следующий раз я точно убью тебя! – прошипел Лютомил.

– Ой, ты всё обещаешь… – Лис помахал ему рукой на прощанье, в пару прыжков оказался на другом конце залы и, затворив за собой дверь с той стороны, выдохнул. – Уф!

– Как ты его, а! – восхищённо выдохнул Радосвет. – Из тебя получится могущественный чародей.

– Наверное, – Лис пожал плечами. – На самом деле, я не очень хочу колдовать всякие злые заклятия. Но жить хочу больше.

– А ваш отец… он что, правда не станет вмешиваться? – Признаться, у царевича это не очень укладывалось в голове. – Что если один из вас и правда убьёт другого?

– Значит, тот, кто проиграл, был слабым. А слабаки тут никому не нужны. Лютомил сильнее, а я – хитрее. Да ты не дрейфь, всё будет хорошо. Главное мне тебя спровадить и вернуться обратно в башню, пока дорогой братец не выбрался на свободу.

Они поднялись по винтовой лестнице, на которой не хватало некоторых ступеней. Лис легко перепрыгивал через провалы, а Радосвет всякий раз прижимал уши от страха, но ни разу не пикнул – очень уж не хотел, чтобы Кощеев сын над ним потешался.

– Мы почти дошли, – еле слышно шепнул тот.

Царевичу показалось, что голос Лиса дрогнул. Значило ли это, что ему тоже было страшно? Наверняка да. Выходило, что они оба храбрились, когда сердце так и норовило уйти в пятки.

Лис остановился у гладкой – будто бы ледяной – стены и начертил на её поверхности какие-то невидимые глазу символы: только тогда стала видна высокая дверь. Но стоило ему только коснуться ручки, как из тени вынырнула зубастая мара. Возникла прямо за спиной, как они любят делать, и, пока Лис не успел опомниться, заглянула в короб и вытащила оттуда царевича. Стыдно сказать: за шкирку.

– Так-так, что это у нас?

– Положи где взяла, Маржана! – процедил Кощеев сын сквозь зубы, но мара даже ухом не повела.

– Друга решил себе завести? – она усмехнулась. – Кощею понравится!

Радосвет почему-то представлял себе Маржану совсем иначе (если это, конечно, та самая, о которой говорила Василиса). В его воображении она была выше и плечистее, а эта мара оказалась ростом с Лиса, тонкой, как тростинка, и такой же гибкой. Впрочем, руки у неё были сильные – сразу видно: не вырвешься.

– Ты ему ничего не скажешь, – Лис сплёл руки на груди и глянул хмуро исподлобья.

– Да? И почему же? – Маржана, наклонив голову, принюхалась. – М-м-м, лоза-вонючка, надо же! Это чтобы огнепёсок со следу сбить. А змейки-кощейки как же?

– Не твоего ума дело.

Тёмно-бордовые глаза мары сверкнули в темноте, и волчонок тихонько заскулил: уж очень напомнили они ему взгляд нелюбимой сестрицы, царевны Ясинки.

– Не моего, значит? Что ж… Придётся обо всём доложить Кощею.

– Ладно, – Лис вырвал волчонка из её когтистых рук и прижал к себе. – Чего ты хочешь за молчание?

– То же, что и всегда, – Маржана облизала губы раздвоенным языком. – Пусти меня в свой сон. Очень уж они у тебя вкус-сные.

– Ладно, но с одним условием: сейчас сделаешь так, чтобы Кощей не проснулся, а затем проводишь меня до башни. Обещаю, я тут же лягу спать, и можешь развлекаться сколько влезет.

У Радосвета округлились глаза: он знал, какими снами питаются мары – самыми что ни на есть кошмарными. А самыми сладкими считают те, в которых жертва может умереть от ужаса, но не умирает, а ходит по самому краю. Ему стало очень жаль Лиса, но он не осмелился сказать об этом вслух.

– А не много ли ты хочешь? – хохотнула Маржана. – Я тебе, княжич Лютогор, в личные охранницы не нанималась.

– Правда что ли? – Лис как ни в чём не бывало снял короб со спины и засунул туда волчонка. – Значит, с сегодняшней ночи считай, что нанялась. Ты обо мне всякое знаешь, отчего мой батя не будет в восторге. Только вот и я о тебе кое-что слыхал. Говорят, давным-давно, ещё до моего рождения, одна глупая мара пожалела молодую девочку, Кощееву жену. И выполнила её просьбу – передала весточку некоему чародею Весьмиру. Думала, ничего не случится, коли тот узнает о смерти девицы, которую выручать приехал. А он взял да и другую девицу умыкнул. Неловко вышло, да?

Мара отшатнулась и прошипела:

– Ты ничего не докажешь.

– А я и доказывать не стану, – ухмыльнулся Лис. – У Кощея свои способы дознания имеются. Мне достаточно будет намекнуть, чтобы он твой язык змеиный узлом завязал, а саму тебя в подвале на крючьях подвесил. Так что, Маржана, давай не будем ссориться. Ты поможешь мне, я – тебе, и все останутся довольны.

– И что, в сон правда пустишь? – В глазах мары блеснуло недоверие.

– Ага, – не стал отпираться Лис. – И потом, глядишь, ещё пускать буду. За услуги, конечно. Так что, по рукам?

Глядя друг другу в глаза, они молча и очень торжественно пожали друг другу руки, после чего Лис всучил ей короб:

– Ну и понеси его заодно.

– А сам что? Устал? – Алые губы изогнулись в насмешливой улыбке.

– Нет. Просто раз уж ты теперь служишь мне, почему бы не позволить тебе делать твою работу? – Лис вернул ей усмешку.

– Ты играешь с огнём, – мара даже не угрожала, не предупреждала: просто отметила это как данность.

И княжич кивнул:

– Как и всегда.

Дверь тихонько скрипнула, когда Лис отворил её. Он ступал осторожно, но всё-таки не бесшумно, а вот шаги Маржаны, идущей рядом, были совершенно неслышными. Глядя на усилия своего спутника, она поморщилась:

– Нет, так не пойдёт, – и взяла его за руку.

В тот же миг Радосвету почудилось, словно их всех троих накрыло подушкой. От тишины закладывало уши, тени углубились и почернели, очертания предметов стали туманными, какими бывают, когда ты едва открыл глаза спросонья.

– Проскользнём по теням, – она хихикнула.

– Ух ты! – Лис открыл рот, не в силах сдержать восхищение. – А научишь меня так же?

– Для этого тебе пришлось бы стать марой, княжич. Не думаю, что у тебя когда-нибудь получится. Насколько мне известно, марой нужно родиться.

– Эх, жаль. – В его голосе Радосвет и впрямь услышал неподдельное разочарование и подивился: надо же? Неужели кто-то и правда хотел бы стать настоящим чудовищем только ради того, чтобы иметь возможность быть невидимым и неслышимым? Впрочем, в навьем замке это умение наверняка ценилось больше, чем дома в Дивьем царстве.

Они вынырнули из тьмы прямо возле огромного – в два человеческих роста – зеркала. Его резная рама была сделана из выбеленных костей, и Радосвет предпочёл не задумываться, чьи они: звериные или человечьи. После тяжёлой ватной тишины вернувшиеся звуки оглушили его, и даже ночная тьма казалась слишком яркой для отвыкших от света глаз.

– Ты уверена, что Кощей не проснётся? – Лис, кажется, шептал, но голос всё равно грянул так, что аж уши заложило.

И мара прогрохотала в ответ:

– Делаю что могу. А в остальном – положись на удачу. Давай, быстрее!

Лис коснулся зеркальной поверхности обеими ладонями, их окутало синеватое сияние.

– Покажи мне Дивье царство, – пробормотал он, но зеркало так и осталось тусклым.

На лбу у Лиса выступил пот.

– Покажи мне Светелград, – сказал он ещё громче.

В зеркале что-то мигнуло и тут же пропало.

– Это защита наших чародеев, – догадался Радосвет. – Зеркало не может через неё пробиться. Иначе он знал бы всё о передвижениях наших войск.

– Интересные у тебя питомцы, княжич, – фыркнула Маржана. – Нет бы огнепёску завести. Откуда этот дикий щенок вообще взялся?

Лис отмахнулся, дескать, потом. И выдохнул в запотевшую зеркальную гладь:

– Покажи Серебряный лес.

По зеркалу пошла рябь. Сперва Радосвету показалось, что опять не сработало, но тут из туманной пелены проступили стволы деревьев и серые листья с серебристыми прожилками.

– Ближе не могу, – Лис помог волчонку выбраться из короба. – Оттуда уж как-нибудь сам. Это самая граница Диви и Нави.

– Да знаю я, – буркнул Радосвет. – Твой батюшка с моим за этот лес уж сколько столетий спорят.

– Ого! – Маржана округлила глаза. – Так это ещё и царевич?

Лис приложил палец к губам, мол, не спрашивай, а волчонку сказал:

– Не забудь свою клятву.

– Ни за что на свете! – Если бы Радосвет мог, он бы непременно приложил руку к сердцу, но сейчас у него были только лапы. – И спасибо тебе, Лис.

– Иди-иди, – Кощеев сын отвесил ему лёгкий шлепок в районе хвоста. – Я не смогу долго держать ход открытым.

И волчонок прыгнул. Он боялся, что врежется носом, а по ощущениям оказалось – будто в воду нырнул. Его закрутило в водовороте, как щепку. Наверху, словно из глубокого колодца, он видел два склонившихся лица. Это были Лис и Маржана, разумеется. Но вдруг к ним присоединился некто третий: темноволосый, со смуглой кожей, высоким лбом, острыми скулами, крючковатым носом и угольно-чёрными, похожими на злые точки глазами.

И этот третий грозно рявкнул:

– Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит?

А потом всё померкло. Волчонок моргнул и вдруг очутился на лесной поляне. Над его головой перекликались птицы, а тихий ветерок перебирал серебристые листья. И думалось: война так далеко, что никогда сюда не доберётся…

Все ужасы и холода Нави остались позади, а их хвалёная зима оказалась не такой уж манящей и загадочной – ну подумаешь, снег! Нет уж, лучше пускай в мире всегда царит вечное лето, как дома!

Несмотря на то, что до Светелграда оставались дни пути, а непривычные к долгому бегу подушечки лап быстро стёрлись в кровь, волчонок всё равно был несказанно рад, что выбрался из этой передряги живым. Когда-нибудь настанет час – он непременно вернёт и этот долг. А пока надо было бежать, бежать, бежать…