Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 123 (всего у книги 356 страниц)

Глава пятнадцатая
Нарушенное обещание

– Это всё твоя смертная девчонка. Она хотела тебя видеть, – процедила Смерть сквозь зубы.

– И поэтому ты меня вызвала сюда? Потому что Тайка так захотела? Не думала я, сестрица, что простая ведьма из Дивнозёрья будет из тебя верёвки вить. До чего ты докатилась, Марена!

Ох. Тайка никогда не видела Мару Моревну… такой. И дело было вовсе не в том, что чародейка предстала перед ними ослепительной красавицей в белом платье, и даже не в одуряющем запахе жасмина. Прежде судьбопряха казалась ей доброй, сердечной. А сейчас это была словно какая-то незнакомая женщина с холодным голосом и безжалостным взглядом.

Лис тоже заволновался и шепнул Тайке на ухо:

– Слушай, они сейчас тут не сцепятся, как драчливые коловерши?

Она пожала плечами, но ответить не успела, потому что на них злобно зыркнула Смерть. В воздухе запахло, как перед грозой. Стало ясно, что шушукаться запрещено. Лучше вообще притвориться деревцами и стоять неподвижно.

– Это я докатилась?! – Марена упёрла руки в бока. – А сама-то? Бросила всё, засела в своём Дивнозёрье, ниточки плетёшь, в старуху беззубую превратилась. Да ты должна быть мне благодарна! Здесь ты хоть выглядишь нормально.

– Ты же знаешь, я никогда не гналась за красотой. В отличие от тебя.

– А что плохого в красоте? Подлунный мир красив. Или с этим ты тоже будешь спорить?

– С этим – не буду. – Мара Моревна немного смутилась. – Но, признаюсь, мне странно слышать это от тебя.

– И почему же?

– Ты – Смерть.

– Пф!

Марена отвернулась, но сестра ухватила её за плечо и развернула к себе:

– И это всё, что ты можешь мне сказать спустя столетия? Только «пф»?

– А ты ожидала, что я брошусь к тебе на шею? Или, может, в ноженьки? Ну уж нет, Марушка, такого удовольствия я тебе не доставлю.

– Пф!

– Ага! Ты тоже сказала «пф»! У нас всё ещё много общего.

Марена обвиняюще ткнула пальцем в грудь сестры, и та, отступив на шаг, проворчала:

– На этом семейное сходство заканчивается.

– Эй, вы себя вообще слышите? – не удержалась Тайка. – Две сильные женщины – возможно, самые могущественные на свете, – а фырчите друг на друга, как дикие коловерши.

– Я слышала, кто тебе подсказал это сравнение! – прошипела Смерть.

Она удостоила Лиса ещё одним негодующим взглядом, но тот сложил руки на груди и сделал вид, что сказанное к нему не относится. Ещё и насвистывать начал.

Мара Моревна покачала головой:

– Лучше не лезь не в своё дело, ведьма. Это давняя история…

– Я бы, может, и не лезла. Только теперь это и моё дело тоже. Кто сказал, что мир болен и его нужно спасать?

Судьбопряха недовольно дёрнула плечом:

– А что, если я была не права?

– Хотите сказать, всё в порядке? Что-то не заметно. – Тайка подняла глаза к фиолетовому небу.

– Нет, не в порядке. Но однажды всё заканчивается. Может, тут уже ничем не поможешь? Просто пришёл срок.

– Вроде Жизнь, а говорит как Смерть… – вырвалось у Тайки.

Ох, не стоило такого говорить! Мара Моревна дёрнулась, как от удара плетью:

– Не смей сравнивать меня с сестрой, ведьма! А не то…

– Что? Убьёте меня?

Тайка сама не понимала, откуда в ней взялась такая дерзость. Но она обещала самой себе, что больше не будет врать, поэтому отступать не собиралась.

Она и моргнуть не успела, как за её правым плечом вырос Яромир, а за левым – дедушка. Оба такие грозные: губы сжаты в линию, глаза горят, у каждого рука на мече. Чокнутые. Они вообще понимают, с кем воевать вздумали? Но в глубине души Тайке было приятно, что близкие её защищают. Да что там, даже Лис шагнул вперёд. Лицо его осталось безучастным, а поза – расслабленной, вот только дыхание он затаил – ну чисто как зверь перед прыжком.

Мара Моревна развела руками:

– Я – Жизнь и никого не убиваю. Вот только, боюсь, мне и самой недолго осталось быть под этим небом.

– Что-о?! – Тайка не поверила своим ушам. Недоумевая, она глянула сперва на одну сестру, потом на другую. – Может, кто-нибудь объяснит мне, что происходит?

Смерть закатила глаза:

– Ты на меня не смотри. Я знаю не больше твоего. Быть может, Марушка сбрендила, столько лет в затворничестве сидючи?

– Вот именно, что в затворничестве… – вздохнула Мара Моревна. – Надеюсь, ни для кого не секрет, что давным-давно мы с сестрицей сильно повздорили… Ну да, теперь-то уж точно не секрет… Когда стало понятно, что для нас обеих в этом мире недостаточно места, я не просто ушла, а дала слово, что никогда не вернусь. Сном или видением – да. Но не наяву. А теперь, выходит, зарок нарушен.

– Это, конечно, нехорошо, – кивнул Яромир. – Но так случается, вольно или невольно. Не все клятвы удаётся сдержать.

От этих слов Тайка ощутила такой сильный приступ дурноты, что ей пришлось ухватить деда за рукав, чтобы не упасть. Ежу ясно, на кого он намекает… Она поперхнулась воздухом от удивления, когда дивий воин продолжил свою мысль:

– Думаю, каждый из присутствующих хоть раз да нарушал данное слово. Я и сам не без греха…

– Нарушать обещания – роскошь, которую могут себе позволить только люди. Да, это бывает больно. Но чаще всего не смертельно. Вот только для нас – столпов мира – всё обстоит иначе. Не сдержишь слово – появится трещина, которая со временем будет только разрастаться. Ничем её не замажешь, не залечишь. Стоит одной опоре подкоситься – беды не миновать. – Мара Моревна присела на камень и закрыла лицо руками.

– Тогда зачем вы дали такую страшную клятву? И зачем оставили сестре свою прядь волос? Неужели не понимали, что однажды она этим воспользуется? Не лучше бы было вообще не давать ей такой возможности?

В вопросах Лиса слышалось недоумение пополам с горечью. Тайка неохотно шикнула на него:

– Тише ты! Чего уж теперь болтать? Всё уже случилось, сделанного не вернёшь. А задним умом все крепки.

Мара Моревна подняла голову, в её глазах, словно алмазы, блестели слёзы.

– Нет-нет, пусть говорит. Мальчик задаёт правильные вопросы. Но если он получше подумает, то поймёт, что ответы ему уже известны. А зачем твой отец, великий и могучий Кощей Бессмертный, спрятал свою смерть в утке, а утку – в зайце? Неужели он не знал, что однажды кто-нибудь доберётся до острова Буяна?

Лис пожал плечами:

– Таковы были условия чародейства. Смерть бессмертного никуда не девается, просто переходит в иное состояние.

– Вот и я из этого мира никуда не делась. Я – его неотъемлемая часть. Поэтому не могла уйти бесследно. И хоть у нас с сестрицей были разногласия…

– Разногласия?! – вспылила Марена. – Теперь это так называется?

– Не перебивай меня. Я могу сказать «вражда», если тебе угодно. Но ты знаешь, как устроен мир. А значит, должна была стать самым надёжным хранителем частицы моей сути, которую я не могла забрать. Многие годы так оно и было. Но теперь… Что же ты натворила, сестра? Зачем приблизила конец мира? Не потому ли, что тоже ощутила его неизбежность?

– Конец не всегда окончательный. Мне ли не знать? – усмехнулась Марена. – Да вы на себя взгляните! Многие из вас близко подошли к грани небытия, но всё же обманули смерть. Лис, Вертопляс, Огнеслава, Весьмир, Яромир – все вы побывали в моих объятиях, но в последний момент ускользнули. И вот стоите здесь – живые и невредимые. Потому что существуют живая и мёртвая вода и новые нити судьбы ещё возможно спрясть.

– Что ж, это обнадёживает. Осталось всего ничего: понять, где добыть особую живую воду и с какого зверя нужна шерсть, чтобы сплести новую судьбу для целого мира, – вмешалась Тайка.

Она старалась говорить легко и беззаботно, но на душе у неё скребли кошки. Ведьма только сейчас начала осознавать, насколько серьёзную задачу им предстоит решить.

– Нет таких зверей и такой воды, – отмахнулась Мара Моревна.

Ох… Похоже, отчаяние лишает разума даже самых мудрых и здравомыслящих. Сколько раз старая чародейка наставляла Тайку в трудную минуту, сколько раз приходила на помощь, когда казалось, что всё пропало? А теперь… Оказывается, даже её могущественная наставница – сама Жизнь – не всеведуща. Тайка чувствовала разочарование, но вместе с тем – необходимость отплатить Маре Моревне за заботу, за науку, за всё то тепло, которым та её одаривала. Наверное, так становятся взрослыми?

– Мы с друзьями собираемся отправиться на Дорогу Снов, – сказала она тоном, не терпящим возражений. – Всё лучше, чем просто сидеть сложа руки и ждать неминуемой гибели. Поэтому, если ты знаешь, как добыть волшебный лук и стрелу, способную поразить Птицу-войну, – самое время рассказать нам. Для этого мы тебя сюда и позвали, собственно.

– Я не знаю. – Мара Моревна закусила губу. – Даже не помню, когда в последний раз мне доводилось говорить эти слова…

– Выходит, зря мы тебя позвали?! – вспыхнула Марена.

– А я с самого начала это говорила. Но ты слушаешь только себя, сестрица. Впрочем, как всегда.

– Да ты!..

Смерть замахнулась. Даже не серпом, просто рукой. В лунном свете блеснули острые когти. Тайка хотела крикнуть «стойте!», но слова застряли в горле. В лицо ударил порыв холодного ветра. Её сбило с ног и кубарем поволокло по траве. Она успела подхватить Пушка и прижать его к груди, чтобы лёгенького коловершу не шмякнуло о камни. Тот даже трепыхаться не стал, только сдавленно пискнул:

– Ой, они всё-таки подерутся…

Краем глаза Тайка успела заметить, что все её друзья тоже попадали. Весьмир приник к земле, закрыв голову руками. Она решила последовать примеру чародея, для верности ещё и зажмурилась. Некоторое время в ушах яростно свистело, капюшон толстовки надувался, беспокойные травинки щекотали щёки… И вдруг всё стихло.

Тайка с надеждой подняла взгляд: может, сёстры вняли голосу рассудка и драка закончилась, не начавшись? В тот же миг ей захотелось снова зажмуриться – теперь уже от яркого сияния, исходящего от двух женских фигур. Мара Моревна крепко сжимала запястья готовой наброситься на неё Марены. Сёстры почти соприкасались лбами, но не двигались. Похоже, даже не дышали. Сорванные ветром лепестки с платья Мары Моревны взметнулись, да так и зависли. Даже ночные мотыльки, которых привлёк колдовской свет, застыли в воздухе, словно мошки в янтаре.

«Как будто видео на паузу поставили», – буднично отметила Тайка.

Но стоило ей об этом подумать, как картинка пришла в движение. Сияющее облако закружилось, окутывая Жизнь и Смерть. Золотая нить сплела вокруг сестёр прочный кокон. Вскоре обе они скрылись из виду.

– Что происходит? – спросил побледневший Яромир.

Тайка прочитала слова скорее по губам, потому что звуки в мир только-только начали возвращаться, и едва слышным шёпотом ответила:

– Я не знаю.

– Нам не стоит вмешаться? Они же поубивают друг друга.

– Я вообще не уверена, что это сражение. А кому из двоих ты собрался помогать, позволь спросить?

– Глупый вопрос. Жизни, конечно!

– Знаешь, в этом я тоже не уверена. Мара Моревна говорила, что не хочет ничего делать. А Марена, наоборот, пытается что-то изменить. Ох, как всё сложно!

Ведьма придвинулась поближе к дивьему воину. Так ей было немного спокойнее.

– Тая, больно! – пискнул Пушок.

Похоже, она его случайно придавила.

– Извини, родной.

– Ничего, всё в порядке. И, кажется, я понимаю, что мы сейчас видим. Не умом, а звериным чутьём. Я хоть и домашний коловерша, но что-то этакое у меня осталось. Короче, щас будет бабочка.

– Какая ещё бабочка? Пушок, ты бредишь? – Тайка потрогала его нос. – Хм, вроде мокрый. Ты точно не болен?

Коловерша надулся:

– Так и знал, что ты мне не поверишь. Говорю тебе: дело пахнет перерождением. Как будто что-то новое вплетается в узор судьбы.

– Надеюсь, это что-то хорошее, – сказал Яромир. – Хватит уже с нас плохих новостей. А коли нет, то хотя бы умрём вместе.

Он взял Тайку за руку, и у неё вспыхнули щёки.

– Честно говоря, я предпочла бы вместе жить, а не умирать.

– Я тоже.

– Это значит, что… ты меня прощаешь?

Дивий воин задумался на мгновение, которое показалось Тайке вечностью.

– Ой, не томи! – фыркнул Пушок. – Может, сейчас этот кокон долбанёт так, что костей не собёрешь. Мир на глазах рушится, а он обидки свои лелеет, котик бестолковый.

– Я не котик, – насупился Яромир.

Коловерша оскалился:

– Значит, по второму пункту возражений нет?

– Да замолчи ты хоть на миг! Только с мысли сбиваешь. Я хотел сказать, что давно уже простил. Пусть мне и было горько оставаться вместе после того, что я узнал, но порознь оказалось ещё горше.

Наверное, надо было что-то ответить, но у Тайки в горле встал ком. Она могла только глупо улыбаться.

– Да что вы глазами лупаете? Поцелуйтесь уже! – напустился на них Пушок.

Тайка смущённо замотала головой:

– Эй! Ну не при всех же!

– Ой, подумаешь!

Коловерша хотел добавить что-то ещё, однако не успел. Золотой кокон вдруг вспыхнул ярким пламенем. Лицо обдало жаром, но в воздухе почему-то запахло не ожидаемой гарью, а знойным летним днём: свежескошенной травой и липовым цветом. Тайке показалось, что она даже слышит жужжание пчёл. Полыхающие нити были похожи на тонкие сосновые веточки – помнится, Тайка набрала таких прошлым летом для растопки купальского костра. Ей больше не было страшно. Этот огонь казался не злым и разрушительным, а созидающим, как у кузнеца в горне. Прошлое должно было сгореть, чтобы в мир пришло нечто новое, светлое. Недаром и фиолетовый цвет неба сменился на розовый, предрассветный.

Быстро прогорев, кокон осыпался серым пеплом, явив изумлённым взглядам друзей всего одну женщину со знакомым лицом, которое могло принадлежать как Маре Моревне, так и Марене. Её распущенные тёмные волосы струились волнами почти до колен. Голову украшал ромашковый венок. Лёгкий утренний ветерок колыхал подол простой рубахи из небелёного льна, на которой не было видно ни единого шва. Простоволосая, неподпоясанная, босая – большим пальцем ноги она чертила на пепле круги и улыбалась своим потаённым мыслям, не замечая, что столько людей смотрят на неё. И все чего-то ждут.

Первым не выдержал Лис:

– Что-то я не понимаю. Это которая из сестёр? Серпа вроде нет… Эй? Ты Рена или Мара Моревна?

Но женщина словно его не слышала.

А у Тайки вдруг засвербело в глазах, будто в них песка насыпали. Не удержавшись, она стала тереть их руками. А когда взор снова прояснился, то оказалось, что черты женщины опять изменились и стали ещё более знакомыми.

– Мама?! – вырвалось у неё.

И Лис повторил эхом:

– Мама?..

Яромир напрягся, как струна. Видимо, тоже увидел лицо своей матери. Только, в отличие от других, его матушка, Защитница Лада, сейчас была на стороне их общего врага, царя Ратибора.

Тайка сжала его ладонь крепко-крепко, чтобы не вздумал броситься. Но дивий воин уже и сам догадался:

– Все сейчас видят своих матерей, да?

– Наверное, потому, что перед нами – мать всего сущего, – произнес Весьмир и поклонился женщине.

Та впервые взглянула на своих детей:

– Можно и так сказать.

– А куда же делись те двое? – нахмурилась Огнеслава.

Похоже, она, как и Яромир, была совсем не рада встретиться со своей матушкой.

– Они здесь. – Женщина приложила руку к груди. – Мы всегда были единым целым. А теперь наконец-то слились воедино, как и было предначертано. Прежние обиды забыты. Порядок восстановлен.

– А я говорил! – Пушок от избытка чувств запустил когти в Тайкину толстовку. – Бабочка же!

– Выходит, нарушенное обещание Мары Моревны больше не имеет над ней власти? – Весьмир задумчиво поскрёб русую щетину на подбородке. – Нет человека – нет проблемы.

Улыбнувшись ещё шире, женщина кивнула:

– Ты прав, чародей. Она ошиблась, но заплатила сполна.

– Значит, мир теперь не рухнет?! – обрадовалась Тайка.

– А это уже от вас зависит.

Женщина хлопнула в ладоши. Послышался треск разрывающейся ткани, и за её спиной возникла прореха, в которой колыхался серый туман. Тайка уже видела такой раньше. На Дороге Снов.

Сердце заколотилось в груди как бешеное.

– Погодите, Матушка… Мы же можем вас так называть? – получив одобрительный кивок, девушка продолжила: – Вы не подумайте, что мы трусим. Наоборот. Мы полны решимости отправиться в путь! Но, может, вы что-то знаете про лук и стрелу? Где их искать? Как найти Птицу-войну? Прошу вас, дайте ну хоть одну подсказку!

– У вас уже есть всё, что необходимо. Большего вам не нужно.

Женщина посторонилась, открывая путь к прорехе.

– Звучит немного туманно, не находите? – не сдавалась Тайка.

– Так и впереди туман. Но чистое сердце подскажет верный путь. Слушай его, ведьма. И увидишь: оно приведёт тебя, куда должно. Судьба уже сплетена. Осталось лишь следовать за ниточкой.

– Почти как в лабиринте у Минотавра! – заметив недоумевающие взгляды друзей, Тайка поспешила пояснить: – Это такой древнегреческий миф, у меня в детстве книжка была. Там один парень должен был убить чудовище. Он тоже не знал, куда идти. Но влюблённая в него девушка дала ему золотую нить… Вы понимаете? Мы сегодня тоже видели золотую нить. Думаю, это хороший знак.

– Я ничего не понял, но если ты говоришь, то я верю. За тобой – хоть в огонь, хоть в воду, хоть в лабиринт к чудовищу. – Яромир так и не выпустил её руки.

– Не все смогут пройти, – предупредила Матушка. – Царю Радосвету надобно остаться на своей земле. Но он и сам это знает. Лис сделал свой выбор и должен сторожить Маржану. Ему предстоит иное сражение, с иными чудовищами. Остальным же я скажу: добро пожаловать. Но помните: никто из вас не обязан ступать на дорогу, ведущую в один конец. Если лук, стрела и птица не будут найдены, вы никогда не вернётесь в мир живых и станете неприкаянными тенями в междумирье. Ещё можно отказаться.

– Чёрта с два! – муркнул Пушок. – Если Тая идёт, то и я за ней.

Весьмир потёр ладонь о ладонь:

– Я с вами. Может, удастся хоть там найти то, что я давно ищу.

– И что же это? Совесть? – ехидно поинтересовался Лис.

– Не твоего ума дело.

– Я тоже в деле. Вам может понадобиться целительница. – Огнеслава сглотнула, вцепившись обеими руками в сумку с лекарскими снадобьями.

Май ничего говорить не стал, просто кивнул. Лис подошёл к нему, пожал руку, а потом крепко обнял:

– Будь осторожен, друг.

Все повернулись к Радмиле, ведь только она одна не высказалась.

– Лучше бы тебе остаться, сестра. Радосвету нужен рядом кто-то, кому можно… – начал Яромир.

Но воительница прервала его решительным жестом:

– Моему брату помощь тоже пригодится. Да чего вы на меня уставились? Вы же мне слова сказать не давали, все только якали. Иду я, иду. А если кто-то желает возразить, то мой меч его вмиг переубедит!

Последние слова предназначались Лису, и тот вмиг проглотил все слова, которые собирался сказать. Вместо этого хриплым голосом молвил:

– Счастливого пути, друзья. Найдите уже эту треклятую птицу и надерите ей пернатое охвостье!

Глава шестнадцатая
Или – или?

Шагнув на ту сторону, Тайка ожидала увидеть всё что угодно, но только не это! Не было ни привычной дороги сквозь густую туманную пелену, ни таинственных теней, ни даже обещанного бурелома. Её глазам предстал коридор родной дивнозёрской школы: с такими знакомыми стенами, окрашенными в бежево-жёлтый, и обшарпанными оконными рамами, из которых вечно сифонило. Она даже почувствовала запах мастики, которой уборщица по старинке натирала полы. Более того, в конце коридора мелькнула знакомая тень со шваброй – и пропала, просочившись сквозь одну из дверей. Дверей, кстати, было намного больше, чем кабинетов в их реальной школе. Да и сам коридор, если подумать, казался длиннее. Тайка только сейчас поняла, что он, наверное, тянется на километры. Ей вспомнился старый кошмар из детства. Ещё в началке ей постоянно снилось, как она опаздывает на контрольную по математике и бежит, бежит по коридору, которому не видно конца и края. Наконец добегает, заглядывает в класс, но это оказывается не тот кабинет, и незнакомые старшеклассники смеются, мол, заблудилась, глупая малолетка…

Тайка огляделась по сторонам: её друзья выглядели сосредоточенными, но никак не удивлёнными. Как будто каждый день захаживали в сельскую школу. Что-то здесь было не так…

– Эй, а вы видите то же, что и я?

– Да, если ты тоже видишь дремучий лес. – Яромир посмотрел ей в глаза и всё понял по отчаянному взгляду. – Хм… Значит, не лес. А что?

– Мою старую школу.

– А я – в пещере. – Обычно звонкий голос чародея Весьмира прозвучал неожиданно хрипло. – Той самой. С ледяными статуями. Я помню, что всех их… То есть нас давно разморозили. Так что это морок. Наверное, он берёт образы из нашей памяти.

Все остальные заговорили наперебой, сравнивая впечатления.

Пушок оказался в подвале у деда Фёдора, где было много бочек с разными солениями.

– Думаю, за какой-то из них прячется упырь, – шепнул он, отчаянно вращая глазами. – А чеснок тут только в банках. Тая, ты не знаешь, помогает ли маринованный чеснок от упырей?

– Только от маринованных! – фыркнула Радмила.

– А ты сама-то где застряла? – уточнил у сестры Яромир.

– В нашей дворцовой темнице. Там, где сидел Лис. Кажется, я должна его найти. Но, признаться, не хочу этого делать. После всего, что он устроил… Видеть его не желаю!

– А ты? – повернулся дивий воин к Огнеславе.

– Я бы предпочла не отвечать.

– Но это может быть важно. Нам нужно понять, как выбраться отсюда.

Огнеслава закусила губу и нехотя призналась:

– В Кощеевых подземельях. Там, где меня держала Доброгнева.

– Понятно… Май, а ты? Эй, кстати, а где он вообще?

Тайка тоже только сейчас поняла, что Мая с ними нет. Сердце ёкнуло: неужели случилось что-то плохое?

– Может, он не успел пройти в прореху?

Весьмир покачал головой:

– Нет, я шёл последним, а он входил прямо передо мной. Наверное, дорога привела его в другое место. Судя по вашим рассказам, каждый из нас видит то место, которое стало поворотным в его судьбе. Это всего лишь предположение, конечно. Я не знаю, какое значение имеет лес для Яромира и почему для Пушка так важен погреб, но видения Радмилы, Огнеславы и моё собственное укладываются в эту картину.

– Это не простой лес, а дивнозёрский, – буркнул Яромир. – Там, где я выращивал жар-цвет, чтобы найти сестру. И где видел цветок папоротника.

– Это же там, где мы впервые встретились! – расплылась в улыбке Тайка.

Дивий воин улыбнулся в ответ:

– Вообще-то не впервые. Сначала ты на меня наорала в полях, помнишь? И велела вернуть голос этой… как её… Маришке?

– Ой, и правда.

– Но тогда я не почувствовал ничего, кроме раздражения. А там, на заповедной поляне, всё было иначе. Понял, что это не просто встреча. Что наши судьбы теперь связаны. Да и с этого жар-цвета столько всего завертелось. Думаю, это вполне укладывается в идею Весьмира. А вот почему Пушок в подвале?.. Я бы ещё понял, окажись он в коловершьих пещерах возле Светелграда. Вот где действительно было непросто.

– Потому что именно там я впервые почувствовал себя героем, а не бесполезным балбесом, который всем только мешает, – смущённо признался Пушок. – Да, невелика победа: всего лишь притащил в мешке Лихо одноглазое и сбросил его на голову упырю Иванычу. Но тогда я впервые поверил в себя, понимаете? Понял, что способен победить свои страхи. Не было бы дедова подвала – не было бы и коловершьих пещер. Да не только их. Вообще ничего не было бы!

Тайка погладила его по голове и ткнула в розовый нос:

– Ты у нас богатырь-коловерша.

– Эй, не было такого уговора, чтобы богатырей в носик пунькать! – надулся Пушок. – Тая, я серьёзно, а ты…

– Прости-прости, это я от избытка чувств. Я тобой восхищаюсь, правда. Здорово же, когда из маленьких дел складывается что-то большое. И я очень тебя понимаю: мне тоже вечно говорили, что я слишком юная, неопытная и до бабушки мне далеко.

Она глянула на Яромира, и тот поспешно отвёл взгляд, пробормотав:

– Теперь я так не думаю.

– Ладно, проехали. Всё это быльём поросло, – махнула рукой Тайка. – Но при чём тут школа? Я не припоминаю ничего такого поворотного, что было бы с ней связано. Не любила её никогда, но принимала как неизбежность. Все учатся, и мне тоже надо. Я всегда была там чужой. Одна Алёнка меня понимала. Ну и ещё Надюха, одноклассница. А остальные в лучшем случае не замечали, считали странной. Это не мой мир, я ему не принадлежу. Так зачем я здесь?

Признаться, она надеялась, что Весьмир сейчас всё разложит по полочкам – он же вон какой умный. Но чародей развёл руками:

– Тебе виднее. Думай, ведьма. Возможно, именно в этом отличии кроется ключ к разгадке.

Тайка почесала затылок. Легко сказать: «Думай».

– А у меня есть идея! – вдруг вскинулась Радмила. – Может, чушь, конечно. И я не могу объяснить это ничем, кроме чародейского чутья, но мне кажется, что ключ именно в Тайке. Она не принадлежит волшебному миру в полной мере, как мы с вами. Но говорит, что и миру смертных тоже не принадлежит. Она как бы не там и не тут. А что, если именно она видит не морок, а истинный облик Дороги Снов?

– Дорога Снов – это всегда иллюзия, – возразил Весьмир. – Она не реальна. Её как бы не существует, но всё-таки она есть.

– Знаю. Но что, если Тайкина иллюзия самая близкая к истине, а мы с вами видим иллюзию в иллюзии?

– Мне кажется, ты всё слишком усложняешь.

– А мне кажется, ты говоришь так потому, что я моложе тебя, значит, и чародейского опыта у меня меньше! – сверкнула глазами Радмила.

– Неправда!

– А я думаю, она права, – фыркнула Огнеслава. – Мне ли не знать, как вы, мужики, женщин ни во что не ставите и величаете нас глупыми бабами и в лицо, и за глаза.

– Я не такой! – лицо Весьмира оставалось спокойным, но Тайка была уверена, что внутренне он уже закипает: скоро свистеть начнёт, как чайник. Она невольно усмехнулась от пришедшего на ум сравнения, и чародей покосился на неё подозрительно. – Что, и ты на их стороне?

– Мы все тут на одной стороне, если ты забыл. – Яромир положил руку Весьмиру на плечо. – Если у тебя есть другие идеи, мы выслушаем. Если же нет, предлагаю послушать Радмилу. Её редко подводят предчувствия. Если, конечно, дело не касается Кощеевича, но, по счастью, сейчас его с нами нет.

– Пф! – сестра попыталась ткнуть его локтем в бок, но Яромир поймал её руку.

– Не дерись. На правду не обижаются. И если никто не против, пусть Тайка нас ведёт.

Возражать никто не стал. Кроме самой Тайки.

– Ребят, вы уверены? Я вообще не врубаюсь, что происходит. Тут знаете сколько дверей? Как найти нужную?

– Пусть сердце тебе подскажет, – муркнул Пушок. – Мы в тебя верим, Тая. Пусть это придаст тебе сил.

Она хотела сказать, что не справится. Что никогда не хотела такой ответственности. Но глянула на друзей – и проглотила упаднические слова, потому что все смотрели на неё с надеждой. И Тайка, кивнув, решительно зашагала вперёд, тараторя на ходу:

– Значит, план таков. Мы ищем оружейный склад или что-то вроде. Короче, такое место, где может храниться волшебное оружие. И если кто-то заметит Мая, говорите. Его мы тоже ищем. Помните, что сказала Мара-Марена? Если кто-то застрянет здесь, то непременно станет неприкаянной тенью и никогда не вернётся в мир живых. Если Лис узнает, что мы Мая потеряли, он нам бошки открутит. И, кстати, будет совершенно прав.

Яромир шёл бок о бок с ней и, когда остальные немного поотстали, шепнул:

– А ты не хочешь попробовать призвать на помощь Кладенец? Он ведь разумное оружие. Может знать, где хранятся другие ему подобные.

– Ох…

– Ты чего охаешь?

– Да досадно. Могла бы и сама догадаться. – Тайка сжала в руке едва тёплую подвеску-меч. – Я иногда такая глупая бываю. Как будто сглазил кто.

Яромир окинул её очень внимательным взглядом:

– Никто тебя не сглазил, дивья царевна. Уж поверь, я такие вещи вижу. Да и Весьмир с Радмилой заметили бы.

– Да я пошутила. Знаешь, не хочется признаваться, что просто затупила. Кладенец в последнее время как-то тихо себя ведёт. Раньше всегда предупреждал меня об опасности, а сейчас – ни гу-гу. Он хочет сказать, что на Дороге Снов – считай, на изнанке заболевшего мира – сейчас безопасно? Или когда Мара с Мареной друг друга чуть не поубивали – тоже было безопасно? Что-то не верится…

Она всё-таки сняла подвеску, и Кладенец в её руках превратился в половник, украшенный синими и красными самоцветами. Вот негодяй, опять за своё!

– Мне кажется, он сломался.

– Или обиделся, – предположил Яромир.

– В любом случае я что-то не чувствую, чтобы он куда-то меня вёл.

– А ты его просила?

– Ой, нет! – Тайка покрепче перехватила половник и взмолилась: – Мечик-Кладенечик, прости, что я про тебя фигни наговорила! Укажи нам верный путь, пожалуйста!

Конечно же, ничего не произошло. Дуется всё-таки.

– Эй, я же извинилась!

Хлоп! – половник в её руке вдруг исчез, а из-за плеча раздался сварливый басок:

– Извинилась она, ишь ты! Как будто брошенных походя слов достаточно.

Тайка обернулась на голос и остолбенела: перед ней стоял парнишка лет шестнадцати в алой шапке и такого же цвета кафтане, подпоясанном синим кушаком. На его одёже была золотом вышита вязь – такая же, как и на рукояти её меча. А глаза были яркими, будто два сапфира, и слегка светились.

– Ты – Кладенец?! – ахнула Тайка.

– Нет, твоя бабушка! – так же сварливо отозвался парнишка. – Ну хоть узнала меня, и на том спасибо. В противном случае я бы с тобой даже разговаривать не стал. Ушёл бы – и поминай как звали.

– Это потому, что я ляпнула, что ты сломался?

– Нет.

– А почему?

– Сама угадай! – Кладенец надул губы, как капризный ребёнок.

– Вот только пассивно-агрессивного меча нам не хватало для полного счастья, – шепнул Пушок, закатывая глаза.

– Эй, я всё слышал!

– И что? – щёлкнул зубами коловерша. – Зарубишь меня? Я ж не горыныч.

– Тьфу, пакость. Зачем ты их только вспомнил? – парнишку аж передёрнуло.

– Кстати, а что у вас с горынычами произошло? Почему ты их так не любишь? – полюбопытствовала Тайка.

– Ох, ведьма, ну какое тебе сейчас до этого дело?! Ваше время уходит, друг пропал, лук и стрела не найдены, двери скоро закроются, весь мир рассыплется как карточный домик. Ты правда хочешь сейчас болтать о горынычах?

– Я же не знала, что всё настолько плохо. У нас тут, знаешь ли, нет часов Судного дня.

– Это можно устроить.

Кладенец щёлкнул пальцами, и на стене возникли ходики с кукушкой и гирями в виде шишек. Стрелки показывали без четырёх минут полдень. Ну, Тайка думала, что полдень. За окном всё-таки светило солнце.

– Раз уж времени мало, давай начистоту: чем я тебя обидела?

Кладенец принялся загибать пальцы:

– Усомнилась в моих силах – это раз. Лезвие моё не полировала, не чистила – это два…

– Но я чистила!

– Ну да, если вспоминала. Это каждый день надо делать вообще-то. Я уже ржавчиной начал покрываться. Весь чешусь. – В доказательство своих слов Кладенец поскрёб подбородок, покрытый светлым юношеским пушком. – Колыбельные мне не пела – это три!

– Откуда я должна была знать, что мечу надо песни петь? Радмила, ты знала?

Недоумевающая воительница покачала головой, а Кладенец отмахнулся: