Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Яромир молчал. Наверное, тишина продлилась недолго, но Тайке сейчас и миг показался бы вечностью. А потом как гром среди ясного неба раздалось:

– Верни моё кольцо, дивья царевна.

– Что?! – не поверила она своим ушам.

– Я разрываю помолвку. Нам не стоит связывать наши судьбы.

Он говорил совершенно спокойным тоном, но уж лучше бы кричал.

Глотая слёзы, Тайка стащила кольцо с пальца и протянула дивьему воину на ладошке. Тот взял его и, не глядя, швырнул вниз – туда, где бежала зеленоватая лента горной речушки.

«Вот и сказочке конец», – подумала Тайка, стараясь не зарыдать в голос.

«Держись, маленькая волчица, – раздался в её голове голос симаргла. – Волки не плачут. Волки исполняют обещания».

«Я вон уже одно не исполнила, облажалась. Моя бабушка всю жизнь своего дивьего мальчика ждала, а я… ух, ненавижу себя! И Яромир меня теперь ненавидит».

«Самоедством делу не поможешь… – вздохнул Вьюжка. – Ты можешь попытаться вернуть его доверие, как и собиралась. И какая разница, что он сам об этом думает. Но это будет непросто. Если не любишь – лучше сразу откажись».

«Но я люблю!»

Ещё совсем недавно Тайка не была в этом так уверена. Но теперь, когда они с Яромиром так неожиданно расстались, все чувства всколыхнулись – будто кто-то перетряхнул их в старом пыльном сундуке.

А ведь она и в прошлый раз смогла признаться себе, что влюблена в дивьего воина, только когда почти его потеряла. Тогда Яромир умер бы, если бы не Мара Моревна… Но сейчас он жив, и это главное. Всё можно исправить, кроме смерти. А в волшебной стране иногда даже смерть поправима.

«Тогда борись за него. И за нас всех. В Звёзднокамне сейчас плохи дела. Не только потому, что Ратибор наступает, а потому, что люди устали, отчаялись, потеряли надежду и цель. Твоё появление может их воодушевить. Ты ведь за этим сюда и пришла?»

«Да, но… Что, если я не оправдаю ожиданий?»

«Вы, люди, такие странные… Наплюй на чужие ожидания и просто делай то, что считаешь нужным. Сердце подскажет, совесть не обманет. И тогда всё будет… не обязательно хорошо, но правильно».

Тайка кивнула, и Яромир, заметив это, поморщился:

– Опять меня обсуждаете?

– Не только тебя. Всё. – Она широким жестом обвела готовящийся к осаде город.

– Уезжай, – снова посоветовал дивий воин. – Ты ничем не поможешь. Это наша битва. Ты будешь только мешать.

К горлу подступил удушливый ком. Пришлось напомнить себе, что это не Яромир говорит, а его боль, и вздёрнуть подбородок:

– А ты кто такой, чтобы мне указывать?! Ты теперь даже не мой жених!

– Я царский воевода.

– Подумаешь. А я – царская внучка.

– Вот увидишь, Радосвет велит тебе то же самое.

– Это мы ещё посмотрим.

– Ну и упрямая же девица!

Яромир похлопал Вьюжку по боку, и тот мягко спланировал на балкончик самой высокой башни, где их уже поджидал взволнованный царь. Стоило симарглу коснуться настила всеми четырьмя лапами, как Радосвет побежал навстречу и заключил Тайку в крепкие объятия. Нынче от него пахло не пряными травами, а потом и гарью – таков уж запах войны. Она уткнулась деду в плечо, стукнувшись лбом о металлическую пластину доспеха, и наконец-то дала волю слезам. Пускай думает, что это от радости. Ведь, как бы там ни было, они встретились. Наконец-то.

Глава одиннадцатая
Сердце – не крепость

Пир, о котором так мечтал Пушок, увы, не состоялся. Без угощения гостей, конечно, не оставили, но накормили самой обычной едой: кашей да хлебом. Однако никто не роптал, даже коловерша. Когда город готовится к осаде, тут уж не до разносолов.

Царь сперва тоже предложил Тайке отправиться вслед за бабушкой ко двору Тээс – царицы полуночников. А услышав резкий отказ, ко всеобщему удивлению, не стал протестовать, только отмахнулся:

– Ну чего уставились? Вы вообще пробовали когда-нибудь заставить взрослую ведьму делать то, что она не хочет? Оно и видно, что не пробовали.

Узнав, что Тайка и Яромир разорвали помолвку, Радосвет тоже не стал ни ругаться, ни увещевать, только вздохнул:

– Ну и дурачки…

Сейчас ему было не до чужих сердечных дел. Требовалось подготовить город к обороне: раздать приказы воинам и чародеям, запасти достаточно провизии и чистой воды, подновить защиту против огня… Конечно, царь не собирался заниматься этим единолично, но уследить за всем, всё предусмотреть – тоже работа, и немалая. Среди бумаг на соседнем столе Тайка заметила свиток, начинающийся со слов «последняя воля», и содрогнулась. Это что, завещание? Радосвет, проследив за её взглядом, кивнул:

– Так надо. Мы в состоянии войны. Отец ни перед чем не остановится. Он меня ненавидит и не успокоится, пока я жив.

– Но это же не повод умирать!

– Твоя правда. Но как царь я должен предусмотреть любой исход.

Он вздохнул, и в этом вздохе Тайка считала не только всепоглощающую усталость, но и обиду. Словно на месте мудрого правителя на мгновение оказался тот бабушкин кудрявый дивий мальчик, который всегда хотел жить в мире без войны… И ладно раньше сражались с Навью, а теперь – со своими. С такой родительской «любовью» никаких врагов не надо.

Тайке было ужасно жаль царя. Это для неё он дедушка, а так-то по дивьим меркам он ещё молод и не факт, что готов к грузу, свалившемуся на его плечи. С другой стороны, а можно ли вообще быть готовым к такому?

На волне этих чувств она осмелилась задать неудобный вопрос:

– А ты точно решил остаться? Думаешь, твоё место здесь, а не рядом с царицей и маленьким царевичем?

Радосвет вскинулся, как будто его ударили, но в следующий миг взял себя в руки:

– Я не трус и никогда им не был. Если мы отступим, какой пример я подам своим подданным? Царь не должен покидать своей земли, иначе он перестанет быть царём. Таисья тоже говорила: идём со мной. Но я так не могу.

– Я согласен с Радосветом, – ввернул Яромир.

Ну ещё бы он был не согласен. Тайке начало казаться, что дивий воин знает только один способ решать проблемы: пойти и убиться об стенку.

– Я же не предлагаю отступить насовсем. У нас, в истории смертных, бывало, что даже самые великие полководцы оставляли города врагу, чтобы иметь возможность хорошенько подготовиться к контратаке. Можно позволить себе проиграть одну битву, чтобы выиграть войну.

– Мы уже достаточно проигрывали. – Радосвет сжал кулаки. – Нет, больше нельзя. Ни шагу назад.

– Но мы даже толком не знаем, какую опасность несёт в себе Полог!

Всё было тщетно. Тайкины доводы разбивались о дивье упрямство. Если бы она точно не знала, что между её дедом и Яромиром нет никакого кровного родства, то непременно сочла бы их братьями. Вот же два сапога пара. Причём на одну ногу.

Она бросила умоляющий взгляд на Пушка:

– Эй, богатырь-коловерша, ну хоть ты им скажи! Меня они не слушают.

– Они и Радмилу не послушали, – шёпотом поведал Пушок. – А она почти твоими словами говорила. Только не так вежливо. Ух, слышала бы ты, как кричали! Разругались в пух и прах.

– О! А где она сейчас, кстати?

Тайка подумала, что неплохо бы им с Радмилой объединить усилия. Там, где поодиночке не получилось, глядишь, сообща получится.

– К Огнеславе пошла. Ну, то есть к Лису. Он лежит в целительском крыле, которым заведует Огнеслава.

– Ага, понятненько. Надо бы и мне Лиса проведать.

Тайка встала из-за стола, и Пушок тоже засобирался:

– Я тебя провожу, а то тут в коридорах заблудиться – как нечего делать.

Царь и Яромир коротко кивнули им вслед и тут же вернулись к обсуждениям, кого на какую башню ставить да какие ворота чем укреплять. Тайке показалось, что они рады остаться наедине, да и она сама, признаться, испытала облегчение, едва выйдя из царских покоев.

– Скажи, тут даже дышится легче?

Сидящий на плече Пушок закивал:

– Угу. У них там будто затхлостью пахнет. И этой… как её… безнадёгой.

Да, именно безнадёгой. Коловерша очень точно сумел описать Тайкины впечатления. Ох, не такой она помнила Волшебную страну.

– Это неправильно! И мы должны это исправить.

Решительно тряхнув смоляными косами, она ускорила шаг. Пушок вёл её по дворцовым закоулкам, в шутку изображая навигатор:

– Следуйте до пруда прямо сорок метров, перейдите через мосток, у мраморного фонтанчика поверните налево…

– Как ты всё это запомнил? Ты ведь тоже только что прилетел! – восхитилась Тайка.

– Ну, я глазастый. И сообразительный. А ещё сверху всё лучше видно, как на карте, – заулыбался Пушок. – Вот, тебе нужна эта дверь. Там у них медсанчасть.

– Скажешь тоже!

Невольно усмехнувшись, Тайка потянулась к ручке… и вдруг оробела. Ей совсем не хотелось встречаться с Огнеславой. Ведь в прошлую их встречу та попыталась ее убить. Пусть это была не сама Огнеслава, а темный двойник, но разве от этого легче? Тайка как-то запамятовала спросить у Яромира, каким образом целительнице вернули нить судьбы. И вернули ли? Это ведь не так-то просто. Нужно было добыть шерсть прародительницы животных. С Тайкой когда-то поделилась мать всех волков Люта. Наверное, Радосвет тоже мог попросить шерстинку – всё-таки царский род издавна побратимствовал с племенем белых волков. Но потом шерсть нужно было еще спрясть. Это могла бы сделать Мара Моревна – не зря же ее называют судьбопряхой. Но Тайка точно знала, что Мара Моревна не покидала Дивнозёрье и вряд ли снилась кому-то из местных. Значит, Огнеслава так и живёт без судьбы, и тёмный двойник может вылезть в любую минуту и начать творить непотребства? Ох…

Пока она размышляла, дверь распахнулась, и – бам – они нос к носу столкнулись с выходящей Огнеславой.

– Ты-ы?! – рыжеволосая целительница чуть не выронила из рук кувшин.

Тайка невольно отшатнулась, и только Пушок как ни в чем не бывало прокричал:

– Здрасьте! А мы пришли больного навестить!

– К Лису? – Огнеслава, закусив губу, задумалась. Тайка видела, что ей очень хочется ответить отказом, но после непродолжительных раздумий целительница все-таки посторонилась, пропуская их. – Ладно. Только недолго. Ему нужен отдых. Следуйте за мной и не вздумайте шуметь.

Ее строгий голос напомнил Тайке школьную учительницу алгебры, и она поежилась. До чего же неприятная девица. Бр-р-р. И что только Яромир в ней нашел?

В целительских покоях царил полумрак. Одна масляная плошка на столе, вторая – на тумбочке: вот и все освещение. Зато травами и всякими снадобьями пахло так сильно, что Тайке захотелось зажать нос. А Пушок и вовсе начал чихать.

– Я же сказала: тихо! – недовольно бросила Огнеслава, не поворачиваясь. – К моему столу не приближайтесь. Руки и лапы держите на виду.

– Мы не собираемся ничего брать! – возмутилась Тайка.

– Кто вас знает…

Огнеслава отодвинула тканевый полог, и Тайка ахнула. Лежавший на боку Лис был таким бледным, что она, признаться, забеспокоилась: а жив ли тот вообще? Но в следующий миг, к ее огромному облегчению, раненый заворочался под тяжелым пуховым одеялом и открыл глаза.

– Какие люди! – он заметил Пушка. – И звери тоже. Пришли полюбоваться моей беспомощностью?

– А где Радмила? – Тайка огляделась по сторонам.

– То есть вы даже не меня ищете? – скривился Лис. – Она уже ушла. Но, если поспешите, еще сможете ее догнать.

– Он прогнал Северницу. – Огнеслава сплела руки на груди.

Она словно ждала, что Кощеевич прогонит и этих посетителей, но Тайка замахала руками:

– Нет-нет, Лис! Мы к тебе. Проведать, как ты.

– Я – отлично! – его ухмылка стала еще кривее.

– Оно и видно. Ты у нас прям король сарказма.

Тайка со вздохом опустилась на табурет у изголовья кровати.

– Вообще-то князь, – поправил ее Лис. – Ты зачем глупые вопросы задаешь, ведьма? Или хочешь услышать, как я скажу: «Ой, плохо мне, плохо, спасите-помогите, люди добрые»? Нет уж, такого удовольствия я никому не доставлю.

– Ты чего такой злой? – Пушок перепрыгнул с плеча Тайки прямо на одеяло, приблизил свой нос к носу Лиса и внимательно заглянул в глаза. – Так-так-так. Пациент-то у нас в депрессии. Помирать собрался? Я тебе помру! Только попробуй!

Кощеевич издал возмущенный звук, но наглый коловерша не сдвинулся с места.

– Не ори, пушистый. Смерть, знаешь ли, не спрашивает. Просто приходит, когда наступает срок.

– Но у тебя впереди целый месяц. Это же уйма времени! Сейчас Огнеслава тебя подлатает, а потом ты найдешь своего Тодора и ух как ему наваляешь! Пчхи!

– С чего это он мой?

– А с того, что ваши судьбы теперь связаны, и этот узел надо разрубить. Чик-чик – и готово. А Курносая пусть останется с носом!

Коловерша надулся и стал похож на очень воинственный пушистый шарик.

– Не говори так. – Лис понизил голос до шёпота. – Она тут, вообще-то.

– Кто?! – у Пушка округлились глаза.

– Как это кто? Смерть, конечно. Сидит в уголке, посмеивается. И, смею тебя уверить, она очень не любит, когда ее называют Курносой. Да и нос у нее самый обычный.

– Ой, извините… – пискнул коловерша, немедленно юркнув под одеяло.

Тайка с Огнеславой тревожно переглянулись.

– У него жар. Бредит, наверное… – прошептала целительница.

– Я так не думаю.

Тайка прочистила горло и обратилась в пустоту:

– Уважаемая госпожа Марена! Так ведь вас величают? У меня просьба: не могли бы вы не смущать Лиса своим присутствием? А то нехорошо получается. Он впадает в отчаяние, а у него должен быть шанс. Кому, как не вам, знать, что условия должны быть соблюдены.

По комнате пронесся легкий ветерок, со стола Огнеславы упало несколько свитков, и все стихло.

– Она говорит: «Слишком ты умная, ведьма». – Лис натянул одеяло на нос.

– Это меня ваша сестра научила. – Тайка уставилась в угол комнаты, показавшийся ей самым темным. – То, что произошло между Лисом и Тодором, – это же своего рода сделка, я права? Только ставка в ней – жизнь. И никто не должен ни помогать, ни мешать. Судьба сама свершится. Думаете, мне не хочется вмешаться и как-то помочь? Но я же терплю!

– Ну ты даешь! – восхищенно выдохнул Кощеевич.

– Разве я что-то не так сказала?

– Нет, все так. Просто… она ушла. Не ожидал, что прислушается.

Его лицо просияло от внезапного облегчения, к щекам прилила краска. Казалось, даже в комнате стало светлее, и травы больше не пахли так удушающе.

Огнеслава пощупала лоб раненого и цокнула языком:

– Надо же, жара-то больше и нет.

Лис закрыл глаза. Через мгновение он уже посвистывал носом, погрузившись в безмятежный сон.

– Это мы удачно зашли! – Пушок высунул мордочку из-под одеяла. – Тая, ты мощь!

– Благодарю. – Огнеслава наметила легкий поклон. – С вашей помощью больному стало легче.

– Он пойдет на поправку? – у Тайки словно гора с плеч свалилась. Ей совсем не нравилась мысль сидеть в одной комнате со Смертью – пусть даже и незримой.

– Да. Насколько это возможно. Ты сама все знаешь про отведенный ему срок. Но теперь есть надежда, что он скоро встанет с кровати и возьмет в руки оружие.

Огнеслава неожиданно улыбнулась, но Тайка в ее искренность ни капельки не поверила:

– Ты рада? Разве ты не должна его ненавидеть? Это же Кощеевич.

– Сейчас он раненый, а я – его целительница. Мое дело – лечить.

– Что, неужели больше никого отравить не хочется?

Тайка не хотела вспоминать прошлое. Само вырвалось.

Огнеслава поморщилась, будто проглотила какую-то кислятину:

– Наверное, я должна извиниться. Но если ты знаешь про темного двойника и про силу Доброгневы, тебе не нужны мои извинения. А ты знаешь.

– Кстати, как тебе удалось восстановить нить судьбы?

Тайка не особо надеялась, что получит ответ. Всё-таки Огнеслава не из тех людей, кто откровенничает с первым встречным. Но она ошиблась.

– А мне не удалось. Царь Радосвет добыл шерсть, но мы не знаем, как её спрясть. Поэтому пока всё осталось по-прежнему. Только Доброгнева надо мной больше не властна – за что тебе, конечно, спасибо. Чего это ты побледнела, царевна? Никак боишься меня?

Тайка невольно поёжилась от недоброго взгляда целительницы. У той ещё и ножик для трав в руке. А ну как бросится?

Пушок, тоже почуяв угрозу, яростно зашипел. Пришлось сделать ему знак, чтобы не прыгнул. А то он такой: в обычное время трус трусом, но друга в опасности не бросит.

Тайка заговорила размеренно, стараясь сохранять спокойствие и глядя Огнеславе прямо в глаза:

– Было бы странно не бояться после всего, что случилось. Но больше всего мне жаль, что не получилось тебе помочь. Я ведь три ниточки добыла: Яромиру, Маю и тебе. Но им двоим донесла, а твоя… Благодаря ей я смогла победить Доброгневу.

– Что?! – у Огнеславы округлились глаза. – Ты собиралась и меня спасти? Но почему?

– Потому что никто не заслуживает такой участи. Даже враг. В смысле… Это не означает, что мы с тобой враги, но не подруги уж точно. Ты мне не нравишься. Полагаю, я тебе тоже. Но я понятия не имею, какой ты была раньше. До того, как… – Тайка запнулась, подбирая слово получше, и целительница с горькой усмешкой подсказала:

– Умерла?

– Да. Я знаю, что потерявшие судьбу проходят через смерть. Просто не была уверена, стоит ли об этом напоминать… Пребывание за Порогом меняет людей. Даже Яромир стал другим, хоть и не хотел признавать этого. А ты была его невестой. Он никогда бы не полюбил плохого человека. Значит, ты заслуживаешь второй шанс. Я собиралась дать его тебе, но не смогла. Сожалею.

Огнеслава пожала плечами, отвернулась и принялась нарезать какие-то корешки.

Решив, что разговор закончен, Тайка собиралась уйти, но когда она была уже готова открыть дверь, ей в спину вдруг донеслось:

– Теперь я понимаю, что он в тебе нашёл.

– И что же?

– Ты говоришь правду в лицо и упряма как ослица. Да не вскидывайся так – в этом мы с тобой схожи как две капли воды. Только я злая, как огнепёска, а у тебя сердце доброе.

От возмущения Тайка развернулась так резко, что едва не поскользнулась на коврике для вытирания ног:

– Эй, зачем на себя наговариваешь?! Тоже мне злая нашлась. Ты вон людей лечишь. Даже Кощеевича. Огонь, знаешь ли, может не только сжигать всё вокруг, но и дарить тепло. И в тебе его достаточно: я чувствую.

– Пф! И зачем он мне? Яромир всё равно выбрал не меня, а тебя.

Это прозвучало так горько, что у Тайки аж зубы заныли, к горлу подступил ком, но она нашла в себе силы не разреветься на глазах у соперницы.

– Можешь порадоваться: между мной и Яромиром всё кончено.

Голос всё-таки подвёл, дрогнул. Огнеслава глянула на неё неверяще. Потом нахмурилась:

– Ты его бросила?

– Не я. Это он разорвал помолвку.

– И зачем ты мне это рассказываешь? – прищурилась целительница, явно пытаясь найти какой-то подвох.

– Не знаю. Просто к слову пришлось. Ты вон переживала, что выбрали не тебя. А теперь вроде как дорога открыта. Вперёд, заре навстречу!

– Думаешь, я к нему побегу о былой любви напоминать?! – возмущённо фыркнула Огнеслава.

– Ну… ты ведь его любишь?

– А вот это уже не твоё дело.

– Прости… – Тайка, смутившись, опустила взгляд.

Разговор становился всё более неприятным, она уже и не рада была, что всё это затеяла. Вот что стоило не отвечать, а просто уйти?

Целительница шагнула ближе, снова заставив Пушка заворчать:

– Послушай меня, царевна. Я могу сожалеть о былом. Я могу даже продолжать любить. Но какое это имеет значение сейчас? Город со дня на день падёт. А у меня даже нити судьбы нет. Сложно, знаешь ли, думать о будущем… Молчи. Я знаю, что ты хочешь сказать. Только мне твои утешения даром не сдались. Не стоит внушать людям надежду, когда её нет.

– Надежда есть всегда! – Тайка упрямо наклонила голову. Бабушка об этой её привычке говорила: «Как козочка».

– Не у всех.

– Ой, да пошла ты! – лицо аж полыхнуло от гнева. Давно она ничего подобного не чувствовала. – У вас с Лисом тут что, кружок пессимистов? Решила себя заранее похоронить? Ну, валяй! Ты верно подметила: не моё это дело.

– Пусть каждый занимается тем, что умеет, – с неожиданным миролюбием кивнула Огнеслава. – Твои речи пригодятся воинам, чтобы подстегнуть их отвагу перед боем. Уж не знаю, почему они тебя рады слушать, но ты тоже можешь принести пользу там, где она нужна. А коли обе выживем – тогда и поговорим. На войне про сердечные дела думать вредно: уж кому, как не мне, об этом знать. И вот ещё что, для ясности: я не считаю тебя своим врагом. И даже соперницей не считаю. Мы обе – бывшие невесты одного человека, но это не значит ровным счётом ничего. Я не собираюсь завоёвывать его сердце снова и тебе не советую. Потому что сердце – не крепость, чтобы его завоёвывать. Оно либо любит, либо нет.

– В этом ты права. – Тайка шмыгнула носом. – Порой мне кажется, что лучше вообще не влюбляться. Одна морока от этих нежных чувств.

– Не знаю, что между вами произошло, да и знать, по правде говоря, не желаю, но уверена, что ты с этим справишься.

Целительница вдруг протянула ей тонкую ладонь, всю в пятнах от трав. Это что? Поддержка такая, что ли? Тайка немало удивилась, но ответила рукопожатием. Несмотря на всю холодность их общения, она прониклась к Огнеславе уважением, и, кажется, это взаимно. Что ж, тоже неплохо. С чего-то же надо начинать. Тем более что они сейчас на одной стороне.

– Коли понадобятся зелья какие или травы – обращайся, – добавила целительница.

– Спасибо, буду иметь в виду. И я, пожалуй, пойду, не буду мешать тебе работать.

Тайка вышла, прикрыв за собой дверь, и прислонилась спиной к стене.

– Ну она и стерва! – шёпотом выдохнул Пушок. – Зря ты меня остановила, Тая. Ух я бы её цапнул!

– Не надо, – покачала она головой. – Огнеслава из тех людей, кто себя грызёт пуще всех прочих. Разве не видишь? Её гложет чувство вины размером со слона. Поэтому она всех от себя прогоняет. И поэтому же старается быть полезной. Если подумать, её судьбы и врагу не пожелаешь…

Пушок открыл пасть, чтобы что-то сказать, как вдруг пол под ногами заходил ходуном, и из груди коловерши вырвался полный ужаса мяв.

– Ма-а-а! – он взмыл в воздух. – Тая, что это?!

– Не знаю! Может быть, землетрясение?

На голову сыпалась каменная крошка, стены угрожающе трещали, в покоях Огнеславы звенели склянки, что-то скрипело, падало, с улицы сквозь открытое окно доносились крики… После очередного толчка Тайка, не устояв, упала на колени. А в следующий миг потолок с ужасающим грохотом обрушился.