Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 356 страниц)

Хозяин болот отечески похлопал ее по плечу:

– Да-да, ты уж давай, постарайся.

Глава четырнадцатая. Концерт для змеи с трещоткой

Совершать подвиги, конечно, дело не царское, тут не поспоришь. Но Тайка, признаться, понятия не имела, с какого боку к этим подвигам подступиться. Раньше как-то не доводилось идти одной, без помощников, прямо в логово врага – да еще и сразу двух. В сказках говорилось, что для доброго сражения нужен меч-кладенец или еще какая-нибудь волшебная штуковина. А у нее была разве что позолоченная ложка в кармане. И свирель. Ничего не скажешь, великая воительница! Змеи, наверное, со смеху лопнут.

Солнце почти село, и на болота спустились туманные сумерки. Спасибо, Мокшин оберег выручал: кочки по-прежнему не выпрыгивали из-под ног, огоньки подсвечивали путь и даже злющие комары не осмеливались к ней подлетать.

За спиной раздались легкие шаги, и Тайка резко обернулась.

– Уф, Марфа, это ты! – Она приложила ладонь к груди, пытаясь унять бешено стучащее сердце. – Нельзя же так подкрадываться.

– Так я уж давно следом иду, – усмехнулась та. – Вот, слегу тебе принесла. Помнишь, ты ее в прошлый раз обронила?

Тайка обеими руками вцепилась в Гринин подарок:

– Ой, спасибо. Сейчас я и так могу по болотам ходить, а все же с ней как-то спокойнее.

– Это пока можешь. Лягушачья лапка только на Мокшиных землях путь облегчает, а как выйдешь за границу – тут придется смотреть в оба. Змеи-то себе уже здоровенный кусок болот оттяпали, чтоб им пусто было, – Марфа закусила губу, окинув Тайку оценивающим взглядом. – Ох, чую, не справишься ты одна. Пойду с тобой, авось пригожусь.

– А ты сильная или умная? – вырвалось у Тайки.

Болотница укоризненно покачала головой:

– Я слабая и глупая. Как и ты. Не будь самонадеянной, ведьма, – ты же вроде не Мокша.

– То-то и оно… – Тайка шмыгнула носом. – Как мы с ними справимся, ума не приложу.

– Хитростью да смекалкой, как всегда. Знаешь, небось, чего змеи боятся?

– О, это знаю! – Тайка глянула на дудочку в своих руках. – Пошуметь надо хорошенько.

Марфа хихикнула и вытащила из-за пазухи трещотку.

– Верно. А ну-ка, устроим им представление?

* * *

Все случилось, как говорила Марфа: еще шаг – и огоньки погасли, свет, исходящий от воды, померк и болота погрузились во тьму. Комары будто того и ждали – сразу накинулись. В нос ударил затхлый гнилостный запах с ноткой грибного духа. Протяжно и громко вскричала выпь (хотелось верить, что это именно она, а не кто-нибудь похуже), под ногами угрожающе забулькало и заклокотало. Тут-то палка Гринина и пригодилась.

– Не зевай, прыгай! – крикнула Марфа и сама сиганула с кочки на кочку.

Тайка последовала ее примеру, и вовремя. Островок, на котором они только что стояли, ушел под воду, а откуда-то из тумана раздалось мерзкое хихиканье.

– Это что, хихикающие змеи? Час от часу не легче, – Тайка храбрилась, но по спине пробежали колючие мурашки; она покрепче перехватила палку, готовясь дать отпор невидимому врагу.

Вода вновь забурлила, выпустив несколько крупных пузырей болотного газа, послышался громкий всплеск, а из-за спины кто-то с присвистом прошипел:

– Пос-с-смотрим, кто это тут у нас-с-с явилс-с-ся?

Второй, более грубый голос тут же добавил:

– Ш-ш-шляются и ш-ш-шляются…

– Здравствуйте! – Тайка озиралась по сторонам, но никаких змей не видела: наверное, те пока прятались в тине. – Есть кто дома?

– Ес-с-сть, ес-сть, – слева в зарослях рогоза что-то булькнуло.

– А ш-ш-то? – второй голос послышался с другой стороны, совсем близко.

– По-моему, они нас окружают, – прошептала Марфа; даже в неярком лунном свете было видно, как побледнело ее лицо.

– Страш-ш-шно? – Из воды вынырнула плоская змеиная голова размером с Тайкину ладонь (это если считать вместе с пальцами).

Немигающие желтые глазищи с вертикальными зрачками зыркнули прямо на болотницу, и та шарахнулась.

– А вот и ни капельки! – соврала Тайка, облизав пересохшие губы.

Змея молнией метнулась к ней, приблизившись почти нос к носу. Над водой показалось золотистое чешуйчатое тело примерно с руку толщиной.

– А щ-щ-щас?

– Кто это тут такой с-с-смелый выис-с-скался? – Вторая змея, как две капли воды похожая на первую, вынырнула с другой стороны.

Их раздвоенные языки беспрестанно высовывались из раскрытых пастей. Зубы тоже были впечатляющими. Наверняка еще и ядовитыми. Тайка сглотнула и неожиданно для самой себя перешла в наступление, стукнув палкой о кочку:

– Что вы тут устроили, а? Все на вас жалуются. Явились невесть откуда, всех жаб распугали, воду взбаламутили, болотников и болотниц жрете – куда это годится? А вроде на вид приличные змеи…

Несмотря на ночную прохладу, на лбу выступила испарина. Конечно, Тайке было страшно, но дрожащая Марфа пряталась за ее спину, и это придавало смелости.

Змеюки вытаращились на нее и снова захихикали:

– Ес-с-сли ты про с-с-совесть, то у нас ее нет-с-с.

– Подумаеш-ш-шь! Было ваш-ш-ш-ше болото, станет наш-ш-ше.

– Нет, так не пойдет. Давайте разберемся, кто вы такие, зачем пришли и что вам тут нужно? Ишь, мафия! – Последняя фраза вырвалась сама: так обычно говорил дивнозёрский участковый дядя Семен, когда отчитывал малолетних хулиганов, опять разоривших чей-нибудь сад.

– Мы ищ-щ-щем, ищ-щ-щем…

– С-с-самого с-с-сильного.

– И смыш-ш-шленого.

– Чтобы с-с-сожрать его.

– Эй, погодите, а как же испытание? – Тайка захлопала глазами. – Выходит, проходи – не проходи, все равно тебя в итоге съедят? Вам не кажется, что это как-то не по правилам?

– Мы ис-с-спытываем, чтобы узнать, тот ли он с-с-самый, кто нужен. А потом вс-с-се равно с-с-съедаем, на вс-с-сякий с-с-случай, – змея, что раскачивалась слева от нее, подперла голову хвостом.

Ей, пожалуй, только очков не хватало, чтобы выглядеть как злая училка. А что, была бы самая настоящая очковая змея…

– Мудрейш-ш-шее реш-ш-шение, – закивала та, что справа.

Тайка уже поняла, что за главную тут, кажется, не та, что шепелявит, а другая… с присвистом. Поэтому и обратилась к ней:

– Давайте начистоту. Вас сюда Радмила послала?

– Откуда знаеш-ш-шь? – нервно плеснула хвостом по воде шепелявая змея, а ее сестрица, вздохнув, пробормотала:

– Вот тупиц-с-са. Проболталас-с-сь.

Позади хмыкнула осмелевшая болотница:

– У вас тут, я смотрю, тоже одна сильная, а вторая умная?

– Ну разумеетс-с-ся, в этом и ес-с-сть с-с-смысл, – недовольство так и сквозило в нетерпеливом шипении. – Но дос-с-статочно с-с-слов. Пора вас ис-с-спытать и с-с-съесть.

– Не буду я проходить ваше испытание! – Тайка так крепко сжала палку, что аж пальцы свело от напряжения. – Зачем, если от этого ничего не зависит?

– Напрас-с-сно. Это вес-с-село.

– Что ж, помирать, так с музыкой! – Марфа толкнула Тайку локтем в бок.

Они переглянулись и кивнули друг другу. Болотница достала трещотку, а Тайка, с трудом расцепив руки, бросила палку себе под ноги и выхватила из-за пояса Мокшину дудочку.

Первая визгливая нота заставила змей отпрянуть. Марфа продела пальцы в петли своего инструмента, дощечки звонко стукнулись друг о друга. Музыка (если, конечно, ее можно было так назвать) разнеслась по всей округе, заглушая даже вопли потревоженной выпи.

Змеи заметались, вспенив мутную воду, столкнулись лбами (Тайка почти услышала звон) и прыснули в разные стороны. Но не тут-то было! Их хвосты переплелись друг с другом, стянувшись в крепкий узел, а поскольку одна из змей пыталась удрать вправо, а вторая – влево, то в конечном счете ни одна не сдвинулась с места.

Волшебная свирель разыгралась и теперь выводила такие трели, что ноги сами просились в пляс. У змей ног, конечно, не было, но танцевать это им не помешало. Они извивались, как две громадные пиявки, волнующиеся перед грозой на мелководье, выпрыгивали, подставляя золотистые бока лунному свету, и тут же ныряли обратно, поднимая тучу брызг. Это было даже красиво. Тайка аж залюбовалась, не переставая при этом играть на дудочке и слегка морщиться, когда трещотка Марфы, шумящая прямо над ухом, совсем уж не попадала в ритм.

– С-с-стойте! Перес-с-станьте! – булькнула умная змея, отплевываясь от болотной тины.

Ее сестра выделывала головокружительные коленца. Ох, да им бы обеим в цирке выступать, от зрителей отбою не было бы!

– Ага! Не нравится! – Марфа со своей трещоткой разошлась не на шутку. – Получайте, гадины. Энто вам за все! За болото наше родное! И за всех, кого вы слопали!

– С-с-смилуйтесь!

– Вот еще! Око за око, как говорится, зуб за зуб, чешуйка за чешуйку. Чтоб вы облезли, червяки подколодные!

Тайка хотела еще о многом расспросить змей, но отрываться от свирели было нельзя. Тут уж либо говоришь, либо играешь. Но болотница и сама догадалась поинтересоваться:

– Так кого вы здесь искали?

– Лютогора, с-с-сына Кощеева.

– Зачем?

– Чтобы с-съес-с-сть.

– А почему на болотах?

Змея аж замерла на мгновение:

– А здес-с-сь ес-с-сть что-то еще?

– Конечно, – опешив, Марфа перестала наяривать на трещотке. – Там аж целое Дивнозёрье за рекой.

– Мы не с-с-сумели перебратьс-с-ся на тот берег, – змея плюхнулась в воду и снова заклубилась в неистовом танце.

– Тьфу ты, пропасть! – болотница хлопнула себя по лбу. – Это все Мокшина преграда, будь она неладна! Чтобы подданные не разбежались.

Она громко щелкнула дощечками, и чешуйчатые твари хором возопили:

– Мы с-с-сдаемся!

– Ш-ш-шдаемся!

Тайка отняла дудочку ото рта, и музыка стихла. Марфа наклонилась к ее уху, сама зашипев, как змея:

– Мы что, вот так просто их отпустим? Они вона сколько дел наворотили. Подохнут – невелика потеря. Мокша только обрадуется. Наградит нас. Может быть, даже меня отпустит. Играй давай!

– Но они же сдаются, – Тайка покачала головой и спрятала свирель за пояс.

Болотница закатила глаза:

– Вот за энто я и не люблю людей. Жалостливые вы слишком.

Змеи всплыли, тяжело дыша, их раздвоенные языки свесились из зубастых пастей. Чешуйчатые тела так и не расцепились, и теперь они напоминали Амфисбену – змею без хвоста, но с двумя головами из греческой мифологии – Тайка про нее в книжке читала.

Она подобрала свою палку и обернулась к Марфе:

– Выходит, им, как и тебе, не дает уйти Мокшина преграда?

– Ага, – болотница наморщила нос. – И не даст. Он никого не выпустит. Уж лучше бы ты сама с ними расправилась, ведьма. Свирель-то только в человеческих руках силу имеет, иначе бы Мокша тебе ее не отдал. Вот уйдешь, а энти тварюки отдышатся-отопьются, и все сызнова начнется.

– Это еще почему? Может, они теперь хорошо себя вести будут?

– Вряд ли, – Марфа усмехнулась. – Ты не видишь, что ль? Заклятые оне.

– В каком смысле?

– В самом обычном. Нет у них своей воли. Очухаются – опять начнут своего Лютогора искать.

– Это правда? – Тайка осторожно потыкала палкой в умную змею, и та, с трудом ворочая языком, прошелестела:

– Ис-с-стинно так.

– Хм. Тогда придется забрать вас с собой.

– Ты очумела что ль, ведьма? Они ж тебе всю деревню пережрут-перекусают. Да и так ты их с собой потащишь? Энто ж тебе не веревка, на руку не намотаешь.

– И то верно… – Тайка глянула на начинающих приходить в себя змеюк. – Тогда что, снова танцы?

По правде говоря, она больше не собиралась никого мучить, хотела только припугнуть. А ну как змеи сами предложат выход. И идея себя оправдала.

– Пожалуйс-с-ста, только не танц-с-сы! – взмолилась умная сестра, раздувая ноздри, словно небольшой дракон. – Заклятие с-с-снять нельзя, но можно нас-с-с ус-с-сыпить. А ес-с-сли Лютогор рядом появится, мы с-с-снова прос-с-снемся.

– И как же это сделать?

Змея глянула на нее презрительно: мол, ты что, самых простых вещей не знаешь?

– С-спеть колыбельную пес-с-сню, ес-с-сес-с-сна.

Тайка прыснула в кулак. Ой, не зря Марфа говорила про представление. Это уже целый концерт для змеи с оркестром. Вернее, с трещоткой. Хотя, пожалуй, для колыбельной лучше обойтись без нее, или результат будет обратным. Они, наверное, и так уже всех болотников перебудили…

– Вот так просто взять и спеть?

– Не прос-с-сто. По-колдовс-с-ски.

– А, ну да, конечно.

Сонные травы и зелья тут явно не подходили – и собирать негде, и варить долго. Что же делать? Ее взгляд снова упал на дудочку. Хм, а почему бы и нет? В прошлый раз же помогло.

Тайка достала свирель, поднесла ее к губам и всем сердцем пожелала, чтобы заклятые змеи заснули до поры и пробудились в срок. Как ни странно, это сработало: тихая убаюкивающая мелодия была похожа на журчание лесного ручья, когда тот встречает на пути камни. Или на ночной дождь, шуршащий в листве. Даже Марфа начала тереть свои зеленющие глаза и зевать.

Змеи приподнялись над водой, завороженно глядя на Тайку. Их головы мерно покачивались в такт музыке. Подплыв ближе, они выбрались на кочку, обвились вокруг Тайкиной палки и закрыли глаза. Золотистая чешуя померкла, осыпаясь искрами, являя взгляду совсем иное золото. Тайка ахнула: прямо перед ней лежали, переливаясь нитями самоцветных бус, две светлые девичьи косы толщиной в руку, не меньше. У нее самой ни в жизнь бы такие пышные да длиннющие не отросли.

– Вот это да, – проскрипела из-за спины Марфа. – Видать, могучая чародейка энта ваша Радмила, коли собственные косы заклясть сумела. И велика ее обида, ежели она, чтобы Лютогора извести, волосами пожертвовала. Говорят, в них у ведьм вся сила содержится.

– Это мне что же, теперь никогда не стричься, что ли? – Тайка взвесила косы на руке: ух и тяжеленные!

– Уж не стригись, – кивнула болотница. – Может, у вас, людей, оно и по-другому устроено, но лучше не испытывать судьбу понапрасну.

Небо на востоке стремительно светлело, птицы несмело пробовали голоса, приветствуя новое утро.

– А ведь мы справились, Марфа! Вот и наступило это твое «потом». Что теперь скажешь? – Тайка подставила лицо свежему ветру, тот сорвал капюшон с ее головы, растрепал темную челку.

Болотница потупилась, рассматривая трещотку в своих руках:

– Знаешь, – ее голос прозвучал тихо, но веско, – пожалуй, я хочу уйти с тобой. Я вроде как помогла одолеть этих тварей, а значит, заслужила награду. А за тобой должок числится, помнишь? Так что ты уж похлопочи за меня перед Мокшей.

– Конечно! – Тайка заулыбалась: признаться, именно на такой ответ она и рассчитывала. – Ты мне очень помогла. Идем!

И Марфа пошла следом.

Болота просыпались. Под ногами стелилась туманная дымка, в воде отражалось розовеющее небо и облака, похожие на табун белогривых коней, скачущих прямо в рассвет. Новый день обещал быть погожим и светлым.

– Ты теперь вернешься в свое озерцо?

– Пока да, а там посмотрим, – болотница пригласила пятерней встрепанные ветром волосы, и в них почти не было видно прежней прозелени. – Хоть вспомню, каково это – быть свободной. Может, и тебе чем пригожусь. Должен же кто-то помочь Лютогора одолеть.

– Погоди, откуда ты знаешь? Я же тебе о нем не говорила.

– Ха! Мокша меня, конечно, отослал куда подальше, да только у меня уши чутче, чем он думает. Я слышала, о чем вы говорили. И… ты ведь ему не все сказала. Да?

Тайка кивнула.

– Ага-а-а, – протянула Марфа. – Вот видишь? Я еще пригожусь тебе, ведьма. Ты ж знаешь, я очень хитрая.

– Ладно. А когда мы и его победим, тогда что?

Может, ей не стоило забегать так далеко вперед? Болотница еще не привыкла решать сама за себя. Нужно было дать ей время. Тайке совсем не хотелось, чтобы та вновь шла на поводу у других, а потом жалела об этом.

Но опасения оказались напрасными: Марфа тряхнула косматой головой и, просияв, заявила:

– А потом я пойду учиться музыке. Знаешь, я ведь всегда мечтала играть на барабанах.

Глава пятнадцатая. Разбитое зеркало

Мокша бушевал: топал ногами, бил кулаком о трухлявый пень так, что летели щепки, попытался даже изобразить сердечный приступ:

– Нет! Не отпущу! И не уговаривайте! – С каждой фразой его голос становился все визгливее. – Что значит – хочет уйти? Подумаешь, ну бросил ее жених, нашел себе какую-то другую жабу. То есть бабу. Так мы Марфушке нового подыщем! Она девка видная. Будет как окунь в масле… тьфу, я хотел сказать, как сыр в воде… ну, в общем, ты поняла.

– Ей не нужен жених, ей нужна свобода! – Тайка тоже стукнула кулаком по пню и быстренько, пока хозяин болот не заметил, облизала сбитые костяшки.

– Ты мне тут не перечь! Это все придурь бабья бестолковая. Не дозволяю! Я тут царь или где? – Он разгладил ладонью новехонькую блестящую мантию из рыбьей чешуи.

– Если бы не Марфа, вы бы так до сих пор и сидели в тростниках. А змеи продолжали бы жрать болотников, пока от вашего царства не остались бы рожки да ножки.

– Пфе! Да я бы сам их разделал в два счета. Раз-два – и готово!

– А что ж не разделали?

– Да как-то все недосуг было, – Мокша сунул ей под нос лапу. – Вишь, у меня перепонки менялись. Теперь-то новые выросли, и я всем покажу!

– А зачем тогда меня на помощь звали, если сами могли справиться? – Тайка в сердцах пнула носком резинового сапога мелкий камешек. – Впрочем, это легко исправить. Я могу снова разбудить змей, и мы проверим, кто тут самый умный и сильный.

Малые болотнята в кустах взвизгнули: то ли от страха, то ли предвкушая грядущую забаву. Шутка ли – царь болот сам с супостатами сражаться будет.

Мокша пожевал губу, поскреб когтями бородавчатую грудь и вздохнул:

– Погоди, ведьма. Ты вроде говорила, что Лютогорка там у тебя в Дивнозёрье безобразничает?

– Да. Только это-то тут при чем?

– Стало быть, теперь тебе помощь нужна? – Мокша шикнул на болотнят, и те вмиг притихли.

– Мне Марфа поможет, а от вас мне ничего не надо. Только ее отпустите, – Тайка все еще не понимала, к чему клонит хозяин болот, а тот уже вовсю лыбился, скаля щучьи зубы:

– Как говорится, долг платежом красен. Ты помогла мне, а я – тебе. Эх, забирай Марфу. Служила она мне верой и правдой, пущай теперь тебе послужит. Такова моя царская воля! И кстати, дудочку эта… верни.

И тут до Тайки дошло: царю болот важно было сохранить лицо перед подданными, иначе те уважать не будут. Тут же, небось, не только малые болотнята в тростниках хихикают, под каждым кустом какой-нибудь хмырь болотный притаился и уши греет.

– Благодарю, хозяин волшебства. Вы так великодушны, – она с поклоном протянула ему свирель.

– И тебе спасибочки, – Мокша сцапал свое сокровище и спрятал под мантию. – А еще вот это забери! Нам оно тут без надобности.

Он протянул Тайке уже знакомый мешок, где скреблось-копошилось Лихо. Ну вот… и куда его теперь девать прикажете?

Хозяин болот не без злорадства наблюдал, как вытянулось ее лицо:

– Ну, а теперь скатертью вам дорожка, лентой ровный путь. Идите, идите, я дозволяю.

Уф-ф, отпустил все-таки! И даже чудесная ложка не понадобилась – так и осталась лежать в кармане.

Признаться, Тайка до последнего ждала какого-нибудь подвоха. Марфа, как оказалось, тоже. Но странное дело: никто не преследовал их, не пытался цапнуть за ногу из бочажка, не выпрыгивал из кустов, крича: возвращайтесь, мол, царь передумал…

Так они добрались до самой Жуть-реки. Тайка перепрыгнула на другой берег, а болотница (хотя какая она теперь болотница, вид один) застыла в нерешительности:

– Мокша говорил, каждого, кто сбежать осмелится, преграда испепелит. А вдруг он наказать меня так решил? Сказал, что отпускает, а сам заклятье не снял. Вспыхну щас, как еловое полешко, и даже косточек не останется. Нет уж, лучше я вернусь.

Тайка протянула ей руку:

– Не бойся, прыгай. Мокша, конечно, жаба, но не до такой же степени?

– Ты его совсем не знаешь.

Марфа попятилась, в ее волосах вновь показалась болотная прозелень.

– Эй, а как же свобода, барабаны? Научишься играть, попросим у Шурика, чтобы Ромуальд тебя в свою группу прослушал. Им давно ударник нужен.

– Да пропади они все пропадом!

На глазах у Марфы выступили слезы. А Тайка и сама уже чуть не ревела от злости. Выходит, все было зря? Ей хотелось кричать, топать ногами, настаивать, убеждать. Или просто взять нерешительную болотницу за руку и прыгнуть вместе. Останавливало одно: а вдруг Марфа окажется права? Что если Мокша и правда мерзавец, каких мало? Она же себя потом не простит…

– Жаль, – выдавила Тайка, разжимая кулаки. – Майя очень расстроится…

Она вздохнула, развернулась на пятках и пошла прочь.

– Майя… – эхом повторила болотница.

И, разбежавшись, прыгнула.

Тайка услышала громкое: «А-а-а, шлеп» – и рванула обратно к берегу. Марфа сидела на земле, широко расставив ноги в стороны. В ее распахнутых глазах плескалось что-то близкое к безумию. Она пропускала сквозь пальцы сочные побеги трав, вдыхала запах полевых цветов, тыкала пальцем в подлетевшую пчелу, плакала, смеялась, пробовала на вкус молодые стебельки… ее кожа светлела и разглаживалась, а волосы будто впитывали свет солнца, на глазах обретая новый цвет.

– Марфа, ты что, рыжая? – Тайка захлопала в ладоши.

– Была когда-то.

– Да нет же, посмотри на себя!

Бывшая болотница встала, на негнущихся ногах подошла к берегу и, склонившись, заглянула в Жуть-реку.

– И правда… – Зачерпнув ладонями воду, она долго терла порозовевшие щеки, смывая слезы, которые все никак не унимались. – Теперь я по гроб жизни тебе обязана, ведьма.

– Ой, да брось, – Тайка отмахнулась. – Я просто тебе должок вернула.

Марфа покачала головой, не соглашаясь:

– Это не одно и то же. Ладно, а теперь я хочу увидеть свое старое озеро!

* * *

До дома Тайка добралась уже едва волоча ноги. Усталость брала свое, глаза слипались, будто в них песку насыпали. Она терла их и не переставая зевала.

Пушок заметил ее еще от калитки. Спикировал с вишни (ягод на которой стало значительно меньше, чем было до Тайкиного ухода), приземлился на макушку и обнял крыльями.

– Ур-ур-ура! Вернулась!

– Скучали? – Тайка погладила коловершу, и тот перебрался с головы на плечо, чтобы ей было удобнее.

– Не-а… – Пушок с сожалением покосился на вишню.

– А если разрешу и дальше ягоды объедать?

– Тогда скучали, – коловерша потерся усами об ее щеку. – Ты не думай, я не все слопал. Мы с Никифором еще варенья наварили. Без косточек!

– Молодцы, – Тайка улыбнулась. – Вы тут еще похозяйничайте пока, а я пойду посплю. Устала очень.

– Похозяйничать – это мы завсегда, – Пушок затанцевал у нее на плече, перебирая лапами. – Ложись. А я птиц из-под твоего окна гонять буду, а то ишь, расчирикались, глупые! Не видят что ли, что наша ведьма отдыхать желает?..

Он говорил что-то еще, но Тайка уже не слушала. Она не помнила, как скинула сапоги, как бросила мешок и куртку в сенях, как поднималась по лестнице… наверное, потому, что заснула еще до того, как голова коснулась подушки.

* * *

Ей приснился чудесный сон: будто бы попала она в Дивье царство и стояла среди деревьев, звенящих на ветру хрустальными листьями. На ветвях покачивались золотые яблоки. Тайка потянулась было за одним и вдруг услышала окрик:

– Не трожь! А не то Радосвет разгневается и не даст мне больше свое зеркало.

Сердце забилось чаще.

– Ба?..

Впрочем, назвать бабушкой молодую красавицу, спешащую навстречу Тайке, было сложно. Теперь она больше походила на ее старшую сестру. Такая молодая, красивая, косы до колен: вроде как родная, но уже не прежняя.

Золотые и красные царские шелка, парчовый сарафан и жемчужные гребни в темных волосах сияли так, что Тайка, немного оробев, замешкалась, поэтому бабушка добежала до нее первой и обняла крепко-крепко:

– Ух я по тебе и соскучилась, Таюшка.

– Ба, а ты правда теперь дивья царица?

– Правда, родная. Радосвет слово сдержал, ни на ком не женился, все эти годы меня ждал.

– А можно мне с ним познакомиться?

Глаза Тайки загорелись: очень уж ей хотелось увидеть дивьего мальчика – не какого-нибудь, а того самого! Правда, он, наверное, уже дивий дяденька.

– Потом, – бабушка вздохнула. – Сегодня царь не в настроении. Очень уж не хотел мне зеркало давать.

– А почему? – Тайка насупилась.

Выходило, что дивий дед не очень-то ее и любит, если зеркалом не делится и их встречам препятствует.

– Ты, Таюшка, не серчай, он не со зла. Из-за меня же это зеркало разбилось – еле потом склеили. Это было, когда я еще из Дивнозёрья не ушла. Как поняла, что всего год осталось мне среди людей жить, а потом придет время отправляться в Дивье царство, так сразу стало страшно-престрашно. Вроде всю жизнь этого ждала, а срок подошел – и струсила. Потому что вся жизнь переменится, а назад ходу уже не будет… Ох, и поругались мы тогда с Радосветом! Царь-то уж к свадьбе велел готовиться, а я ему возьми да и откажи. «Не пойду за тебя, – говорю. – Мне еще подумать надобно». А он мне: «Ах, так! Полвека думала, и все тебе мало!» – и бах зеркалом об пол. Так мы больше и не виделись до урочного дня, когда я все-таки решилась: пойду – и будь что будет.

– Не жалеешь? – Тайка смотрела на бабушку по-новому: она и не подозревала, что у них с дивьим мальчиком не всегда все было гладко – вон и ссорились, оказывается…

– Ни капельки, – она улыбнулась, взяла внучку за плечи и повернула к солнышку. – Дай-ка я на тебя полюбуюсь, а то, считай, четыре месяца уж не виделись. А ты выросла, похорошела. Прямо невеста стала!

У Тайки порозовели щеки:

– Да ну брось, ба…

Вдруг у нее потемнело в глазах – всего на миг, – а потом весь сад пошел рябью, будто картинка в старом телевизоре.

Бабушка всплеснула руками:

– Ой, барахлит-то зеркало. Видать, плохо склеили. Слушай, Таюшка, у вас там в Дивнозёрье беда: злой колдун спрятался. Надо его найти.

– Я уже знаю про Кощеевича, ба. И почти нашла его.

– Ты у меня умница. Будь осторожна, Лютогор очень хитер. Он умеет втираться в доверие и притворяться милым, если захочет.

– О да, я заметила.

Бабушка глянула на нее с тревогой, но тут по чистому небу пошли полосы, а к пению птиц и жужжанию пчел добавилось неприятное шипение. Она затараторила, чтобы успеть договорить:

– Убить его сложно, ты даже не пробуй. С этим великие воины не справились. Лучше будет связать и доставить к самому старому вязу. А там уж мы заберем. А когда дупла вновь откроются, станем с тобой друг другу весточки передавать.

– Ба, а он как выглядит? И чем его связать можно?

Щелк – словно по закону подлости у волшебного зеркала начисто пропал звук. Бабушка продолжала открывать и закрывать рот, но слов стало совсем не разобрать, а читать по губам Тайка не умела.

– Ничего не слышно, ба!

Та выставила руки перед собой ладонями вперед и что-то шепнула, но и это почти не помогло: сквозь помехи до Тайкиных ушей доносились лишь обрывки фраз: «…ромир… в Дивнозёрье… найди… адмила… освободила узни… заклятие… поможет те… Найди меч-кладенец… один удар… бьет… иначе все пойдет пра… даже не пробуй… пророчество гла… может убить лю…»

Волшебный сад пошел черными трещинами и – дзынь! – рассыпался в мелкие осколки.

Тайка села на постели, тяжело дыша. Она не чувствовала себя отдохнувшей, напротив: как будто все это время не спала, а бежала вверх по крутому склону горы. Ей было обидно до слез: ведь бабушка наверняка говорила что-то очень важное, но, увы, ничего не прояснилось, а только больше запуталось.

Дверь с треском распахнулась, и в спальню влетел Никифор, потрясая ухватом. Над его головой реял и угрожающе клекотал Пушок. Ее маленькая армия была готова к бою.

– Стойте! – Тайка замахала руками. – Все в порядке. Тут никого нет.

– А чего орешь? Добрых людей смущаешь, – домовой опустил ухват.

– Да просто сон приснился…

Пришлось Тайке рассказать им все с самого начала. Друзья выслушали, покивали и пришли к единодушному мнению, что это «не просто сон».

– Семеновна умная ведьма, зазря являться не будет, – Никифор сел на край кровати, а Пушок вальяжно развалился на подушке: раз внеплановое сражение не состоялось, маленькая армия решила устроить военный совет.

– Не будет, – поддакнул коловерша, зачем-то вытягивая из подушки перо; от нервов, что ли?

– Что она там говорила? – домовой поскреб в бороде. – Радмила освободила узника, и?..

– Ну, это мы и так знали, – Тайка вздохнула.

Рассказывать друзьям о своих подозрениях насчет Яромира или не рассказывать? Эх, была не была!

– Знаете, я думаю, что Яромир и есть Кощеевич. Не зря же бабушка предупреждала, что он в Дивнозёрье, и велела его найти.

Никифор крякнул, а Пушок от неожиданности свалился за кровать и проворкотал оттуда глухим голосом:

– Че, правда? А на вид нормальный такой. Конфетами даже угощал.

– А вот неча брать конфеты у кого ни попадя, – проворчал домовой. – Эх, будто тебя дома не кормят.

Коловерша выполз из-под кровати, чихая и отряхиваясь от пыли:

– Но… это ведь еще не точно?

– Не точно, – Тайка сдула с его макушки подушечное перо. – Улики только косвенные.

– Значит, пора вывести его на чистую воду, – Никифор бросил взгляд на стоящий в углу ухват.

– Но как? Еще и меч-кладенец этот… ума не приложу, где его искать?

Домовой погладил ее по плечу, а Пушок вдруг запрыгал, хлопая крыльями:

– Так Радмила наверняка знает! Вернем ей голос, и пускай рассказывает. Только сперва надо выкрасть ее у Яромира. Он-то наверняка с ней по-плохому потолковать хочет, а мы поговорим по-хорошему. Тем более, ты обещала. Пять дней осталось, не считая сегодняшнего.

Никифор с Тайкой переглянулись и хором выпалили:

– А это идея!

Пушок задрал хвост трубой. Видать, все еще переживал после истории с семечками, а тут такой случай выдался восстановить репутацию.

– Давайте придумаем план. Но только после обеда!

Домовой усмехнулся и прочистил горло:

– Кхм, кстати, пока ты спала, к нам Майя заходила, гостинцев принесла. Такую щуку знатную, во! – он показал руками размер щуки. – И на словах велела передать, мол, это в благодарность за Марфу. Встретились оне. И помирилися, теперь снова сестрами друг друга величают. А еще грит, ежели надобно будет – только позови, в любую погоду прибежит, будь хоть ливень, хоть ураган с грозой. И Аленушка вчера заглядывала, пирог яблочный сама испекла, хотела угостить. Ну да мы вместо тебя угостились, а остатки Снежок стянул. Прямо у Пушка из-под носа, представляешь? И Гринька забегал тож. Грибочков принес. Мы их на чердаке сушиться развесили. Кстати, мешок с Лихом я тоже туда пристроил и камушком подпер, чтобы не сбежало, окаянное… Ты не боись, хозяюшка. Нас много. И мы все за тебя – за тебя. Одолеем Кощеевича, кем бы он там ни был.

Тайка улыбнулась. Да, если подумать, не такая уж и маленькая у нее армия… Вот только воевать ей совсем не хотелось. А, кажется, придется.