Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 190 (всего у книги 356 страниц)

А наутро Тайку разбудил коловерша – опять взволнованный донельзя:

– Тая, полундра! Просыпайся скорее. Наши гусыни-вертихвостки сбежали!

– Ну что ты опять кричишь? – Тайка протёрла заспанные глаза. – Не сбежали, а ушли. А что не попрощались, так они же птицы вольные. Решили лететь – полетели.

– Опять не веришь? – надулся Пушок. – А между прочим, зря! Они не полетели, а пешком пошли. Я сам видел. И с ними кто-то третий был. Ты понимаешь, что это значит? Они всё-таки кого-то увели, заманили в свои сети. А обещали! Обещали!

Ну что тут скажешь? Пришлось быстро одеваться и бежать на холодную улицу – даже без привычного утреннего какао. Коловерша от неё ни за что не отстал бы.

* * *

Они успели догнать гусынь уже за околицей. Тайка издалека увидела три фигуры и прибавила шаг – а Пушок-то, похоже, был прав. Только вот спутница Лины и Лиды девочкой не выглядела. Наоборот, была самой грузной из них. И вообще казалась очень знакомой…

Подбежав, Тайка узнала продавщицу из магазина.

– Тётя Надя? А вы-то что здесь делаете?

Гусыни переглянулись и хором выдали:

– Не то, что ты думаешь.

– А по-моему, очень даже то! – насупился Пушок, выпуская когти. – Нарушаем, гражданочки? Похищение людей – это статья, между прочим. Ни с места! Я вас арестую!

– Это, наверное, больно?! – ахнула Лида.

А тётя Надя всплеснула руками:

– Ой, это ж мой любимый рыженький котик. Я его прикармливала. Твой, что ль, Таюшка?

Она почесала коловершу за ушком, и тот растерялся.

Разве можно чесать за ушком детектива при исполнении обязанностей? Но так приятно… Мр-мр-мр…

– То ли он – мой, то ли я – его, мы ещё не определились, – улыбнулась Тайка.

– Такой хороший… – Тётя Надя гладила и гладила коловершу. А потом тихо – Тайка едва расслышала – сказала: – Прощай, рыжик.

– Что значит «прощай»?! – встрепенулся Пушок. – Тая, она по-коловершьи не понимает. Спроси у неё.

– Вы уезжаете?

У Тайки на глаза навернулись слёзы.

Они с тётей Надей не были близки – так, болтали о природе, о погоде, – но «прощай» явно означало, что та покидает Дивнозёрье навсегда. От этого почему-то стало очень грустно.

– Можно и так сказать… – Продавщица глянула на Лину, потом на Лиду, и те кивнули: мол, говори всё как есть. – Таюшка, я слышала, о чём вы там болтали. Про Волшебную страну. Закрыла магазин, пошла следом. И – ты уж извини – под окном простояла до вечера, ваши беседы слушая. А как вы разошлись, пошла в курятник – договариваться. Разве можно такую возможность упускать?

– Я думала, что вилы забирают только молодых девушек… – захлопала глазами Тайка.

– Так и есть. Но для меня сделали исключение.

– Тая, спроси: она точно-точно сама решила? – нахмурился Пушок. – А кто же мне будет давать рыбку?

– Пушок, тётя Надя – взрослая женщина и может решать, куда и с кем ехать.

– Так-то оно так, но…

– Я очень больна, – тихо призналась тётя Надя. – Врачи говорят, мне недолго осталось. А тут – целый волшебный мир, новая жизнь и крылья… Знаешь, я всегда мечтала летать. С тех пор как мама меня маленькую отвезла на юг. На самолёте. Я запомнила домики внизу – будто игрушечные. И облака. А море… Оно такое огромное. Там я смогу видеть его каждый день. И буду снова здоровой, потому что вилы не болеют. Это ли не счастье?

Тайка вздохнула. Вот так живёшь всю жизнь рядом, ходишь в магазин, покупаешь носки или резинки для волос – и не знаешь, что за прилавком стоит несчастный человек с большой светлой мечтой. Может, тётя Надя и не умела творить чары, но всегда помогала другим – словом и делом – и ничего не просила взамен. Это, если подумать, тоже настоящее волшебство.

Первым опомнился Пушок:

– Счастливого пути!

И Тайка повторила вслед за ним:

– Счастливого пути, лёгких крыльев.

Ей очень хотелось увидеть, как тётя Надя превратится в птицу, но гуси-оборотни ревностно хранили свою тайну.

До дома они с Пушком добрались молча. Тайка вошла, повесила куртку на гвоздик, скинула сапоги.

– Будешь какао?

Коловерша прежде никогда не отказывался от угощения, а тут словно не услышал вопроса:

– Тая, а ты уже думала, какое желание загадаешь, когда придёт время повязывать мартеничку на дерево?

– Нет. А что?

– Можно я загадаю? Очень надо!

Тайка ожидала, что коловерша заведёт свою обычную песнь про горы мороженого и тонны пирожных, но ошиблась.

– Я хочу, чтобы тётя Надя нашла своё счастье. – Пушок неотрывно смотрел в окно. – Она была так добра ко мне. Рыбкой угощала. Она заслужила!

Ну как тут откажешь? Конечно, Тайка согласилась.

И в этот самый миг над их домом сделали круг три дикие гусыни, а потом, выстроившись клином, полетели на юг: далеко-далеко, к тёплому синему морю.

– А знаешь, Тая… – Сегодня коловерша выглядел особенно задумчивым. – Я ведь раньше думал, что птицы – это такие бесполезные создания, которые только и умеют объедать мою вишню. Гонял их даже. А, оказывается, и от них может быть польза. Ну по крайней мере, от волшебных.

– Пушок, ну что ты! От всех есть польза.

– Даже от кусачих комаров?

– Разумеется. Их те же птицы едят. И лягушки тоже.

– Мне нужно время, чтобы с этим смириться. – Пушок отправил в пасть пряник. – Но я обещаю, что впредь буду относиться к птичкам внимательнее. Чую, мне ещё предстоят удивительные открытия…

И, конечно же, он не ошибся.

* * *

Тайка готовила обед, когда скрипнула калитка. Небось Алёнка на ведьмовское занятие пришла? Что-то рановато.

Но нет, это оказалась не Алёнка, а (Тайка не без труда припомнила имена гостей) Ирина Николаевна из Ольховки с внучком Антохой – хмурым вихрастым парнишкой лет двенадцати. Под глазом у Антохи синел-наливался свежий фингал. Николаевна подтолкнула внука в спину:

– Расскажи всё ведьме!

Антоха дёрнул плечом, мол, отстань, и оценивающе уставился на Тайку. Во взгляде читалось недоверие.

– Я тебя в прошлом году в школе видел, – буркнул он.

– А я – тебя, – кивнула Тайка.

– И какая ж ты тогда ведьма?

– Думаешь, ведьмы в школах не учатся? Тем более она тут одна на три деревни, а до Хогвартса, знаешь ли, лететь далековато.

– До Хогвартса надо не на метле лететь, а на поезде ехать. – Антоха усмехнулся, его взгляд подобрел. Но стоило бабке требовательно тронуть внука за плечо, как тот снова надулся. – Она хочет, чтобы я про призрака рассказал. Рассказываю: призраков не существует. Спасибо, до свидания.

– А кто ж тогда тебе фингал поставил?! – фыркнула Николаевна. – Я, милок, всё своими глазами видела.

– Вот тогда сама и рассказывай свой бред, а меня не впутывай! – фыркнул Антоха.

– А вот и расскажу! – Голос у Николаевны вдруг стал противным, таким ябедничают обычно. – В футбол они играли, Таюш. С семиклашками. Как только двор подсохнет – начинается.

– Знаю, – кивнула Тайка. – Это, можно сказать, традиция. Помнится, директору школы мячом в окно залепили – крику было!

– Вот и этому обалдую попали.

– Подумаешь! – фыркнул Антоха. – Бывает.

– Ага, а ты скажи, кто его кинул!

Парень покусал губу и нехотя признался:

– Приглючилось, что батя.

– Только батя его помер года три назад… – прошептала Николаевна, вращая глазами.

– Вот потому и говорю: приглючилось.

– Но я-то его тоже видела!

– Да кого ты там видела? Мужика в похожем пальто! – Антоха чуть ли не кричал.

Тайка покачала головой, взяла Николаевну под локоток и отвела к окну:

– Вы уверены?

Та кивнула:

– Вот те крест! На моих глазах всё произошло. Расхохотался препогано – и швырнул мяч. А Тошик дуется, потому что перед дружками стыдно за бабку. Когда зятька покойного увидела, визжала я, Таюш, как резаная. Зато призрака спугнула. Ты уж подсоби, а? Пущай он больше не является, не стращает нас.

– Помогу, чем смогу. А вы идите домой, выпейте чаю с ромашкой. И Антоху лишний раз не дёргайте – ему о бате явно вспоминать не хочется.

– Да кому ж хочется? – закивала Николаевна. – Дуралей мягкотелый был его папаша. Пить начал – оттого и помер рано.

– Ох… В общем, идите, я разберусь. Только оберег возьмите. Пусть Антон его носит, пока я всё не выясню.

– Ещё чего! – фыркнул подошедший Антоха.

– Будет носить! – Николаевна сунула бусики в руку внука, погрозила ему пальцем и снова повернулась к Тайке. – Не подведи, ведьма. Я уж тебя не обижу, отдарюсь за услугу, как прежде Семёновне отдаривалась. А знаешь, я ведь как чувствовала. Давеча сердце сдавило, аж мороз по костям пошёл. А фельдшер сказал…

Тайка поняла, что выпроводить говорливую бабульку будет непросто. Спасибо, Антоха помог:

– А ты утюг выключила, бабуль?

– Ох, батюшки-светы! – всплеснула руками Николаевна. – Всё, Таюш, мы побежали. Будь здорова!

Когда они ушли, Пушок вылез из-под стола, вспорхнул на подоконник и проводил гостей задумчивым взглядом.

– Ваше мнение, детектив? – улыбнулась Тайка.

Коловерша от такого обращения распушил хвост и выпятил грудь.

– А что тут думать? На место происшествия надо лететь, семиклашек опрашивать. Если призрак в самом деле был, наверняка его ещё кто-то видел.

– Я тут вспомнила, мне ба рассказывала про эту Николаевну. Ей вечно что-то мерещится… – вздохнула Тайка. – Может статься, Антоха прав и никакого призрака в Ольховке нет.

– Ну тогда сделаешь какое-нибудь колды-балды, скажешь, прогнала. А бабка нам вкусностей отсыплет.

– Пушок! Врать нехорошо.

– А думаешь, если призрака не окажется, она поверит? Скажет, ведьма молодая, неопытная, не нашла.

– Непременно скажет… – Тайка погрустнела. Лучше бы им найти этого призрака. Тогда врать не придётся. – Ладно. Сперва осмотримся, а там решим, что делать.

– Я так сразу и сказал. Пообедаем – и вперёд!

Уж что-что, а обед Пушок готов был пропустить только в самом крайнем случае.

* * *

К школе они подошли в удачное время – как раз к концу уроков. Одноклассники Антохи наперебой принялись рассказывать:

– Подошёл мужик какой-то. Тоха его увидел – аж побелел.

– Ага, и как заорёт: ату его, ребзя!

– Значит, вы первые в него мячом запулили? – нахмурилась Тайка.

Ребята, почувствовав её напряжение, заюлили:

– Это всё Тоха, он кинул.

– А я вообще не играл. Рядом стоял.

– Да подумаешь, чуток по пальто мазнули. Отряхнулся – и пошёл.

– Мы же в шутку.

– Тохе, между прочим, сильнее досталось. Кто ж знал, что этот хмырь ему в глаз залепит?

– А этот мужик… Он был на кого-то похож? – Тайка осторожничала, конечно. Скажешь ребятам про призрака – те в лучшем случае у виска пальцем покрутят.

– Не… Но Тоха его точно знал. Кричал ему: «Проваливай!» И кое-что ещё похлеще.

– А куда потом мужик делся?

– Да кто ж его знает… Там как раз Тохина бабка прилетела, визжать начала. Мы – врассыпную, чтоб под горячую руку не попасть.

Тайка вздохнула и уже собиралась было уйти ни с чем, как вдруг её тронула за рукав Машенька, Антохина одноклассница. И взглядом показала: мол, давай отойдём.

– А правду говорят, что ты ведьма?

Интересное начало. Тайка кивнула:

– Угу.

Девочка огляделась по сторонам и зашептала:

– Ты только не смейся. Мальчишки такую кучу-малу устроили, что ничего не разглядели. А я в сторонке стояла, всё видела. Это дядя Вова был. Антошин батя.

– Но он же умер?

– Я не придумщица! – наморщила нос Машенька.

– Тише-тише, никто тебя не обвиняет. Ты уверена, что видела именно дядю Вову, а не кого-то похожего? Может, это был брат или какой-то родственник?

– Нету у него родственников. Я точно знаю, потому что мы их соседи. Антоша отца любил. Но как увидит пьяным, всегда нахохлится – вот так. – Девочка втянула шею, подняла плечи и глянула исподлобья. – И сегодня точно так же сделал. Это значит, дядя Вова восстал из мёртвых, да? Он вампир?

В глазах Машеньки вспыхнули страх и восхищение одновременно. Пришлось её разочаровать:

– Нет, не вампир.

– Жаль. А то я вампиров люблю. В смысле читать про них. И сериальчики.

– Настоящие тебе не понравятся. Может, где-то на Балканах и водятся томные красавцы, а наши упыри – страшные.

– Но они всё-таки существуют, – улыбнулась Машенька. – А дядя Вова тогда кто?

– Это ещё надо выяснить… Спасибо, Маш. Ты очень помогла. Кстати, не знаешь, где дядя Вова умер? Не возле школы, случайно?

– Не, – мотнула головой девочка, – дома. Удар его хватил. Мама сказала: пить надо было меньше.

Что ж, сведения Тайка собрала. Теперь нужно было посоветоваться с Пушком.

– Ну и где искать этого дядю Вову-призрака? Обычно они к месту гибели привязаны или к дому, где жили. Почему этот возле школы вьётся? И почему появился только сейчас, а не три года назад? – у Тайки было так много вопросов и так мало ответов. – Пушок, ты меня слушаешь вообще?

– Сыщик думу думает.

Коловерша почесал ухо задней лапой. Наверное, для ускорения мыслительного процесса.

– И?.. Какие идеи?

– Антоха точно узнал призрака.

– А чего тогда отпирался?

– Может, при бабке не хотел признаваться. Оберег-то твой надел как миленький. Думаешь, я зря в окно смотрел, когда они уходили?

– Какой ты внимательный! Молодец!

Тайка погладила коловершу по голове, и тот замурчал.

– Мр-р-р, пр-р-ризвание такое у меня. Можно сказать, пр-р-рофессия. Сыщик должен быть наблюдательным. Значит, после полдника – к Антохе. Я же заработал печенье с молоком?

* * *

– Сказал же: я не верю в призраков!

– А я не верю, что ты не веришь. – Тайка подставила ногу, чтобы Антоха не закрыл дверь, и обличающе указала пальцем на его грудь. – Оберег мой носишь.

– Может, мне просто нравится. Клёвая цацка.

– Бусики – немного не твой стиль. Слушай, я же помочь хочу.

Антоха на мгновение задумался, потом кивнул:

– Ладно, заходи.

Тайка с Пушком (невидимым, конечно) вошли, огляделись. Дом как дом. Житьё бедное, но многие и хуже живут. С виду всё хорошо и чисто, но если присмотреться, то заметишь и прорехи на ковре, и щербинки на печке, и вешалку на одном гвозде…

Своей комнаты у Антохи не было, только закуток за занавеской с самодельной двухэтажной кроватью и письменным столом. На стенах – музыканты с гитарами, в уголке – своя гитара: старая «ленинградка».

– Я его ненавидел, понимаешь? – ни с того ни с сего начал Антоха. – Так прямо ему и сказал: лучше бы у меня вообще отца не было, чем такой, как ты.

Столько горечи было в этих словах, что Тайка невольно вздрогнула.

– А он что?

– А ничего. Упал и захрапел, потому что под мухой был. А на следующий день помер. – Антоха шмыгнул носом. – Одного не понимаю, чего ему теперь-то от меня надо?

– М-м-м, а никаких батиных вещей тебе в последнее время не отдавали? Может, часы? Или ботинки какие-нибудь?

– Не-а. Ну, вот кровать он своими руками сделал. Плотником был хорошим, пока не запил. Так я на ней с первого класса сплю.

– А на втором этаже кто?

– Брательник. Он щас в армии.

– А гитара чья?

– Батина. Но я на ней не играю. Лёнчик обещал научить, когда дембельнётся. Вот жду.

Тайка осмотрела закуток, надеясь найти что-нибудь подозрительное. Да хоть волшебный предмет из Навьего края… Но всё было чисто.

– Тай, спроси его, а не случалось ли в последнее время ещё чего-нибудь необычного? – муркнул ей на ухо Пушок.

Девушка передала вопрос, и Антоха задумался:

– В последнее время – нет. Вот разве что летом…

– А что было летом? – Тайка навострила уши.

– Да пошли с ребятами купаться. Потом у костра сосиски жарили, страшилки рассказывали. Ну, знаешь, как оно бывает. И кто-то ляпнул, что сегодня самая что ни на есть колдовская ночь, когда цветок папоротника ищут. Ну, я поржал, конечно. Говорю: двойка вам по биологии. Дураку же известно, что папоротник цвести не может. А они мне: душнила ты, Тоха, это же сказка. В общем, поцапались немного, и я свалил.

По дороге домой смотрю: в кустах что-то светится. Ну, думаю, ребята нарочно диод в траву сунули, чтобы девчонок попугать, и решил его подобрать. Пока продирался сквозь бурелом, уже почти рассвело. Диода не нашёл, зато нашёл цветок прикольный. Никогда раньше такого не видел. Ну и сорвал для гербария.

Тайка слушала Антоху и не верила своим ушам. Неужели этим летом парнишке посчастливилось найти настоящий цветок папоротника, который цветёт только в купальскую ночь? И этот юный натуралист его реально в гербарий сунул?!

– Чего же ты сразу не рассказал?!

– Да я только сейчас вспомнил. Училка у нас так и не проверила эти гербарии дурацкие. Только время зря потратил… – вздохнул Антоха. – Погодь, ща покажу.

Он достал с книжной полки альбом, вытер рукавом пыль с обложки и раскрыл. Страница была пуста.

– Э-э-э… Я ничего не вижу. – Тайке не удалось скрыть разочарования.

– Клянусь, он там был!

Антоха в таком изумлении таращился в альбом, что Тайка ему поверила.

– Вот чудик! – с неприкрытой завистью фыркнул Пушок. – Цветок папоротника засушил. Ну почему такая классная штука опять не мне досталась? Да я бы такого загадал, ух! Счастья всем, и чтобы никто не ушёл обиженным!

– Но куда же цветок делся?

Парень, думая, что вопрос задали ему, пожал плечами, но Тайка спрашивала Пушка.

– Сорванный цветок исчезает, только если загадать желание. Обычно люди сразу загадывают, но, возможно, наш ботаник-любитель слишком долго думал. Он же не знал, что ему в руки попало. А цветок, когда услышал – тогда и исполнил. Вернул ему батю.

Выслушав эту версию в пересказе Тайки, Тоха возмутился:

– Фигня! Не хотел я его возвращения!

– Иногда мы сами не знаем, чего хотим… – начала было Тайка, но осеклась под негодующим взглядом мальчишки.

– Хочешь знать моё сыщицкое мнение? Даёшь очную ставку! – шепнул Пушок, щекоча ей усами ухо.

– О’кей. – Тайка с вызовом глянула на Антоху. – Остался последний способ всё прояснить. Призовём призрака!

Потрясённый Антоха некоторое время молчал. Потом, совладав со страхом, ухмыльнулся:

– Пф! Делай что хочешь.

– Нет, ты не понял. Призывать придётся тебе. Ты же с ним связан.

– И как? Я ж тебе не Гарри Поттер.

Антоха судорожно сглотнул. Он пытался храбриться, но Тайка заметила, что парнишка побледнел, и постаралась успокоить его:

– Сначала сними оберег, а потом просто позови. Не бойся, я подстрахую.

– Я ничего не боюсь! – Мальчик сорвал бусики, сжал кулаки, а потом, зажмурившись, выдохнул: – Эй, бать… Если ты тут, отзовись!

По комнате пронесся лёгкий ветерок, пошелестел страницами альбома, взметнул занавеску – и всё стихло.

Антоха бросил на Тайку отчаянный взгляд, и та кивнула, подбадривая:

– Давай ещё раз.

– Па-ап?! – позвал он громче.

И тут из воздуха соткался полупрозрачный бородатый дядька с добродушным лицом и красным, словно с мороза, носом.

– Здравствуй, сынок. – Голос призрака звучал хрипло и глухо.

Пушок вцепился когтями в Тайкино плечо и зашипел. Тайка приготовилась метнуть заклятие, но призрак и не думал нападать.

Понуро наклонив голову, он произнёс:

– Прости за мяч. Я случайно. Хотел, понимаешь, с вами поиграть…

– Неужели ты научился извиняться? – процедил Антоха сквозь зубы.

– И за всё остальное тоже прости. Я был никудышным отцом.

– Правильно тебе мамка говорила: пить меньше надо! – сорвался парень на крик.

– Да, она была права. И ты прав, что кричишь. Я заслужил.

– Мы могли бы столько всего успеть! На рыбалку. И в город. На мопеде кататься. Снежную крепость слепить. Гитару эту дурацкую освоить!

По Антохиным щекам текли злые слёзы.

– Пойдём, – шепнул Пушок Тайке. – Им надо поговорить.

– Но…

Она хотела возразить, что оставлять Антоху наедине с призраком – плохая идея, но Пушок мотнул головой:

– Разве не видишь? Это не всамделишный призрак. Да и как бы он мог появиться три года спустя? Это пробуждённое к жизни воспоминание.

– Как ты поживаешь, сынок?

Полупрозрачный бородач спланировал на табурет, а Пушок уже тащил Тайку к выходу, приговаривая:

– Уж поверь, Тая, я-то в призраках разбираюсь. Парню выговориться нужно. Простить и отпустить, понимаешь?

Далеко отходить они не стали – остановились за забором. Доносившиеся из окна обвинения вскоре стихли. О чём дальше беседовали отец с сыном, Тайка не разобрала, но, может, и к лучшему. Эти слова явно не предназначались для чужих ушей.

Однако больше всего её изумило, что где-то час спустя из печной трубы выпорхнула птичка – небольшая, размером с галку. Она сперва даже подумала, что это тот галчонок, который весну отпирал, и крикнула:

– Эй!

Но птаха быстро полетела к лесу. Тайка всего лишь разок моргнула, а та сделалась размером с воробья. В следующий миг она стала уже не больше мухи – а потом и вовсе исчезла.

– Что это было? – шёпотом спросила Тайка у Пушка, и тот с важным видом пояснил:

– Птица-обида, конечно. Я видал их прежде. Тяжко жить, когда впустил такую пташку в своё сердце. Ещё хуже, когда вынужден держать в себе всё, что наболело. Думаю, это и было невысказанное Антохино желание: перестать злиться на отца и избавиться от чувства вины. Как только оно в мысль оформилось – сразу сбылось. Потому и папоротников цвет пропал.

– Надо же. Тогда поздравляю вас с раскрытым делом, детектив! Эх, до чего же непростые птицы этой весны…

Тайка на цыпочках прокралась к дому и заглянула в раскрытое окно. Антоха мирно спал на своей кровати и улыбался во сне. Возможно, завтра он будет думать, что встреча с отцом ему приснилась, но на душе станет намного легче…

Бывают вещи, которые уже произошли, и их не починишь даже силой самого могучего волшебства, но в наших силах изменить своё отношение к ним – пережить, отгоревать, простить – и двигаться дальше.

Тайка сама не заметила, как сказала это вслух, и Пушок кивнул:

– Всё так, Тая, всё так. Надо же, ты говоришь как совсем взрослая ведьма.

Но она вовсе не чувствовала себя повзрослевшей. Только задумалась: а сколько таких детских птиц-обид она несёт в своём сердце? И не пора ли выпустить их всех на волю?

* * *

Первое цветущее дерево Тайка с Пушком увидели на вторые майские. Они повязали подаренную вилами мартеничку на ветку черёмухи, и коловерша загадал желание:

– Пусть у тети Нади будет всё хорошо, потому что она добрая женщина. Ой, теперь, наверное, правильнее говорить «добрая птичка»?

– Птички вообще добрые, – улыбнулась Тайка, хлюпнув носом. Угораздило же, блин, простудиться.

– А вот и неправда! – зашипел Пушок. – Жар-птицы – очень злые. Ты что, забыла? Они в своё время на самого Кощея работали, воровали для него молодильные яблоки. И дома поджигали по его наущению. Я их ненавижу.

– Прости, я…

Но коловерша её словно не слушал:

– Я поэтому всех птиц и не любил. Теперь, конечно, понял: пичужка пичужке рознь. Бывают и нормальные. Как хорошо, что в Дивнозёрье жар-птицы не водятся. А то бы я – ух!

– Что «ух»?

Ответить Пушок не успел: на крыльцо выскочил домовой Никифор с кружкой горячего чая. Размешивая сахар, он громко звенел ложечкой о край и ворчал:

– Я так и знал! Зачем из дома вышла, Таюшка-хозяюшка? Ты же болеешь, носом хлюпаешь. А теперь себе добавишь и ещё неделю не оклемаешься. Вона вишь – черёмуха зацвела, в энти дни завсегда холодает. А ты, оглоед рыжий, куда смотрел? – Домовой сунул ложечку в сторону и протянул ей чашку. – Вот тебе лекарство. И живо в дом!

– Не ругайся, Никифор. – Тайка послушно вернулась на кухню, села за стол, отхлебнула чай с малиновым вареньем и поморщилась. – Ух, сладко! Сколько же ты сахару туда положил? У меня сейчас что-нибудь слипнется.

– Так тебе и надо! – фыркнул домовой. – Будешь знать, как не слушаться. Сейчас я тебе ещё тёртую редьку с медком сделаю.

– Ой, не надо! Терпеть не могу редьку.

– Надо-надо! – поддакнул Пушок. – Уж мы тебе не дадим разболеться. Вечером Никифор ещё баньку растопит, а я тебя веником, веником!

– Сейчас я сама тебя веником! – Сдвинув брови, Тайка угрожающе чихнула, и коловерша на всякий случай отодвинулся подальше. – Слушайте, всё это понятно, но я же не просто так по лужам бегала. Дед Фёдор позвонил и сказал, что приболел. Ну я и испугалась – а вдруг у него опять сердце прихватило? Это потом только выяснилось, что простуда…

Пушок с Никифором переглянулись и хором заявили:

– Так вот где ты заразилась.

А коловерша ещё добавил:

– Зря я тебя на улицу потащил. Мог бы с мартеничкой и сам управиться.

М-да, когда эти двое объединяются, спорить с ними становится совершенно невозможно. Ещё и редьку вонючую поставили прямо перед носом, пфе!

Тайка поджала губы и отставила чашку на блюдечко:

– Я подожду, пока остынет. Горячо.

– Ты не ной, а пей давай. – Домовой приложил мохнатую ладонь к её лбу и покачал головой. – Жар у тебя немалый, однако, сбить надо…

– Эх, а мы с Алёнкой хотели сегодня до леса дойти. Говорят, в этом году лесавки раньше времени проснулись, а тут похолодание. Хотели им пледиков отнести и термос с какао, чтобы не замёрзли.

– Дома сиди! – буркнул Никифор. – Мы сами отнесём. А ты ещё успеешь до приключений дорваться, неугомонная наша.

– Какие уж теперь приключения, дома-то… – Тайка шмыгнула сопливым носом.

Стоило ей только сказать это, как в окно кто-то настойчиво забарабанил.

Вот такая она – жизнь ведьмы-хранительницы Дивнозёрья: даже когда болеешь, приключения – раз! – и найдут тебя сами.

Никифор раздвинул шторы и открыл окно, впуская на террасу уже знакомых Тайке диких коловерш: чёрно-белую Ночку, Пушкову зазнобу, и серого Дымка – его извечного соперника.

Влетев, Дымок первым делом нацелился на пряники в вазочке на столе и облизнул пышные усы, а Пушок, перехватив его взгляд, насупился и, подвинув вазочку поближе к себе, рявкнул:

– Чё надо?!

– Простите, что без предупреждения, – вежливо раскланялась Ночка. – У нас тут важное дело, Пушок. Нам без тебя никак не справиться.

– И без твоей ведьмы. – Дымок, ухнув, перевалил через подоконник мешок – с него самого размером.

Тайка только сейчас заметила, что морда у серого коловерши вся расцарапана, как будто тот совсем недавно с кем-то подрался.

– Что это вы притащили?

Она осторожно потрогала мешок пальцем, и тот вдруг пошевелился, а изнутри донеслось угрожающее кудахтанье, в котором Тайка не разобрала ничего, кроме приглушённых ругательств.

– Не «что», а «кого». – Ночка на всякий случай отодвинулась от агрессивного мешка подальше. – Мы поймали жар-птицу! Настоящую!

– Ерунды не говорите, – недоверчиво хмыкнул Никифор. – В Дивнозёрье жар-птиц отродясь не водилось. Они же сквозь вязовое дупло пролезть не могут – от их огненных перьев дерево сразу воспламеняется. И мешок ваш тоже сгорел бы вмиг.

Пушок, услыхав такие новости, закатил глаза и попытался было упасть в обморок, но, вспомнив, что при Ночке показывать слабину не стоит, всё же удержался на лапах, покачнулся и упавшим голосом произнёс:

– Они же это… враги. Забыли, что я вам рассказывал? Жар-птицы ненавидят коловершей. И вы тащите к нам в дом эту гадость?!

– Погоди, Пушок, не нервничай. Никифор же ясно сказал: это не может быть жар-птица. – Тайка снова чихнула, пнув стол и едва не расплескав чай.

– Не верите! Посмотрите сами! – Дымок плюхнул свою ношу на пол, мешок раскрылся, и оттуда выбралось… нечто.

Тайка, не удержавшись, прыснула – настолько нелепым выглядело это странное создание. Как цыплёнок, но не жёлтенький и пушистый, а уже подросший: голенастый, нескладный, с куцыми крылышками и очень большими круглыми глазами на маленькой голове с длинной шеей. Только размером побольше иной взрослой курицы. Его красные, жёлтые и оранжевые перья торчали во все стороны, на лапках сверкали золотистые, будто покрытые фольгой когти, макушку украшал золотистый же гребешок, а на кончике куцего хвоста то и дело вспыхивали маленькие язычки пламени.

– Мерзавцы! – звонко прокудахтал цыплёнок. – Где это видано, чтоб посреди бела дня честных птиц в мешок совали и волокли невесть куда? Я требую извинений! И это как минимум.

– Простите. – Тайка всеми силами пыталась сохранить серьёзный вид, но у неё не получалось. – Они просто не разобрались, кто вы и откуда. Кстати, как и я. Неужели вы и правда жар-птица?

– А что, не видно? – На неё уставился круглый глаз, в котором тоже блеснул язычок пламени.

– Ну, я никогда раньше не видела жар-птиц, – развела руками ведьма.

– Зато я видел! – оскалившись, зашипел Пушок. – И смею вас заверить: это она самая и есть. В суп эту цыпу, и дело с концом! Я не злой – отомщу и забуду.

– Сам туда ныряй, кошачье отродье! – не осталась в долгу гостья.

– Ну зачем же сразу в суп? – поморщилась Тайка.

– Эй, да она же нам дом сейчас спалит! – Никифор, ахнув, схватил графин и выплеснул воду прямо на голову жар-птицы.

Взгляд цыпы из недовольного стал ненавидящим, а возле пальцев домового опасно щёлкнул острый клюв.

– Невежды! Мне ещё и двух дюжин лет не стукнуло. До настоящего огня расти и расти.

Тем временем Пушок подкрался и попытался ухватить мокрую жар-птицу за хвост, но, получив клювом прямо в нос, заорал:

– Тая, смотри, она дерётся!

– Но ты же первый начал, – пожала плечами девушка.

– Я тебя защищал! Кто знает, что у этой злодейки на уме?!

Дикие коловерши дружно зашипели, поддерживая товарища. Жар-птица ответила угрожающим клёкотом, и Тайке пришлось постучать по столу и прикрикнуть:

– Так, а теперь все замолчали! Сперва всё выясним, а потом будем решать, что делать.

Горло сразу заболело с удвоенной силой, зато коловерши притихли и плотненько скучковались на диване, словно в гнезде. Ночка юркнула под плед, а Пушок утащил туда же вазочку с пряниками. Никифор, смущённо кашлянув, вернул графин на стол. Цыпа, встряхнувшись, пробормотала:

– Вот, сразу бы так. А то ишь, припадочные!

После недолгих расспросов Тайке удалось выяснить, что их гость – не «цыпа». В смысле, не курочка, а вовсе даже петушок, и зовут его Ярк. И да, это именно он разодрал шпорами Дымку всю морду, когда отбивался от нападения коловершей.

По человеческим меркам Ярк был ещё подростком и, как нередко случается с подростками, сбежал из дома ещё летом, крепко поссорившись с родителями.

– Ну ты знаешь, как это бывает, ведьма? Я потом даже одумался и хотел вернуться. Но оказалось, что дупла закрыты. Может, у вас другие есть, работающие?

– Так он шпион, Тая! – зарычал Пушок. – Нельзя его отпускать. И про важные стра-те-ги-чес-ки-е объекты рассказывать тоже нельзя.

Тайка пожала плечами. Ей казалось, что коловерша перебарщивает. Хотя его можно понять: ещё совсем недавно он всех птиц скопом ненавидел – а тут на тебе: жар-птица, виновница всех его детских бед. Конечно, не лично Ярк: он-то тогда ещё не родился. Молодой петушок так влип, что впору было его пожалеть.

– И как же ты зиму зимовал? Тяжко небось пришлось?

– Да не особо, – отмахнулся Ярк куцым крылом. – Залез в курятник, делов-то! Меня там за своего приняли. Вот только голодно было. Эй, а что это у тебя там стоит на тарелочке и так вкусно пахнет?..

– Хочешь? – Тайка придвинула ненавистную редьку поближе к гостю, особо не надеясь, что тот захочет попробовать, но Ярк обрадовался и набросился на угощение так, будто и в самом деле всю зиму голодал.

Никифор неодобрительно крякнул, но ведьма сделала вид, что ничего не услышала. В этот момент Пушок высунулся из-под одеяла. Вся его морда была в пряничных крошках.