Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 105 (всего у книги 356 страниц)

– Странные вы люди… – наконец выдохнул зверь.

– Нормальные, – пожала плечами Тайка. – Нам чужого добра не надо. И… спасибо вам. Обещаю, вы об этом не пожалеете!

– Не уверен, – буркнул Индрик. – Послушай, ведьма…

Громкий стук в дверь оборвал его на полуслове, и грубый мужской голос выкрикнул:

– Эй, златогривый! У тебя там все в порядке?

Тайка молитвенно сложила руки, но Индрик молчал.

Снаружи послышался лязг цепей, и тот же голос предупредил:

– Я зайду проверю.

Зверь клацнул зубами:

– Скорее! Тут вор!

Двери с треском распахнулись, и в сокровищницу ввалились шестеро дюжих злыдней.

– А ну ни с места! – рявкнул старший.

Звякнули доставаемые из ножен клинки, заскрежетали выдвинувшиеся когти, в воздух взметнулась крепкая сеть, а Индрик топнул копытом там, где на полу уже отсутствовала одна из плит.

Огнеслава, перекатившись, подобрала флейту. Та сперва издала визгливый звук, но потом заиграла как надо. Наверное, целительница решила усыпить стражу. Но разве злыдни спят?

Мысль мелькнула у Тайки в голове – и пропала. Она с ужасом смотрела, как земля расступается под ногами, и понимала, что уже не успеет отпрыгнуть. Сейчас ухнет в бездонную яму – и поминай как звали!

Последним, что она услышала, было яростное ржание Индрика, а потом свет померк.

Глава семнадцатая. Река судьбы, росток надежды

Тайка пришла в себя от мерного покачивания – туда-сюда, туда-сюда. Перед едва приоткрытыми глазами переливалось что-то синее, и она даже успела испугаться: это что, море? И волны ее качают?

Но в следующий миг догадалась: это же шерсть Индрика. Тайка лежала на спине у зверя, а тот довольно бодро шагал куда-то вдаль. Под его копытами стелилась припорошенная снегом земля, над головой каркали всполошившиеся вороны, солнце клонилось к закату… Да, определенно, они были уже далеко от Волколачьего Клыка – Кощеевой твердыни.

А где же остальные? Яромир? Май? Словно обожженная этой мыслью, Тайка вскинулась и села.

– Очнулась? – обрадовался Индрик.

– Почему мы здесь вдвоем? А где мои друзья?

Тайке пришлось вцепиться обеими руками в золотую гриву, потому что зверь вдруг перешел на тряскую рысь.

– Они уже далеко.

– Но… им же грозит опасность! Мы должны немедленно вернуться!

Она ударила Индрика пятками в бока, будто пришпоривая непокорного жеребца, но тот даже ухом не повел, только бросил через плечо:

– Держись крепче!

И перешел в галоп. Ух, и страшно! Зато трясти стало меньше.

– Послушай, это похищение! – крикнула Тайка, от негодования переходя с древним зверем на «ты».

Спрыгнуть она не могла – это был верный способ свернуть шею.

– Так будет лучше для тебя.

– Эй, а может, я сама решу, что для меня лучше?!

Тайка аж задохнулась от негодования, но Индрику все было нипочем.

– Долг платежом красен. Ты уберегла меня от ошибки, предупредила о недобрых намерениях княжны Доброгневы, а я взамен уберегу от ошибки тебя. Эти трое тебя не стоят, ведьма. Ты пожалеешь, что связалась с ними.

– Это еще почему?

– Я же говорил: от них пахнет тленом, – сказал Индрик с раздражением: мол, ну чего тут непонятного?

– Подумаешь, пахнет! Пускай в баньку сходят, помоются.

Девушка попыталась свести все к шутке, но на самом деле слова Индрика ее напугали.

Зверь обиженно фыркнул:

– Не смешно!

– Вот именно! Стой, слышишь?! Спусти меня на землю!

Мимо пролетали заснеженные деревья, в ушах свистел зимний ветер, и впившиеся в гриву пальцы сводило от напряжения. Ох, только бы не упасть!

Индрик вдруг встал как вкопанный, и Тайка едва удержалась – чудом не полетела кубарем через голову.

– Э-э-э… Почему ты остановился?

– Ты же сама попросила.

– Но я ведь и раньше говорила, что мне не нравится эта скачка!

Он оглянулся через плечо:

– Но не просила остановиться, Я спас тебя от злыдней, между прочим. Могла бы сказать спасибо.

Тайка поежилась. Ей совсем не нравилось, когда ее упрекали в неблагодарности.

– Я не просила меня спасать. Их всего шестеро было против нас четверых. Мы бы их запросто победили. Лучше бы ты заваленный ход открыл и позволил нам уйти с самоцветами, вот тогда бы я тебя по гроб жизни благодарила. А так – мы просто сбежали, как распоследние трусы. И мои друзья остались там, в ловушке. Послушай, если уж ты действительно хочешь помочь, давай вернемся и поможем им выбраться.

– Нет. Ноги моей больше не будет в этом замке. Люди разочаровали меня, и я не хочу их видеть какое-то время. Скажем, лет сто.

– Но со мной-то ты сейчас общаешься!

Тайка перекинула ногу через спину Индрика и соскользнула на землю. Немного попрыгала, чтобы размять ступни. Холодный ветер сразу обнял ее за плечи. Она только сейчас поняла: а сумки-то нет, потерялась при поспешном бегстве. Значит, теперь она тут одна-одинешенька посреди заснеженного леса в драной толстовке. Ни трута, ни огнива, ни термоса с чаем, ни пледа… И даже бабушкино зеркальце потерялось, так что не получится заснуть и с ней связаться. Вот тут Тайке впервые стало по-настоящему страшно…

– Подставь руки, – сказал Индрик.

– Зачем?

– Подставь, тебе говорят!

Тайка подчинилась, и зверь выплюнул ей в ладони семь крупных зеленых гранатов.

– Это тебе мой подарок, ведьма.

– Погоди! Хочешь сказать, это те самые самоцветы? А что же тогда взяла Огнеслава?! Девушка аж дышать перестала.

– Ее добыча – самые обычные камни. Поэтому я и крикнул, что здесь вор. Ты не знала, какие брать. Она сказала, что знает, и взяла не те.

Индрик с осуждением покачал головой, разве что языком не поцокал.

– Ну, может, просто ошиблась?

Тайка шумно втянула носом морозный воздух. Она подумала, что зря выгораживает Огнеславу. Кто знает, что это было: оплошность или злой умысел?

– Она могла бы спросить, – нахмурился Индрик.

– И ты бы ответил?

– Да. Я всегда говорю только правду. До недавнего времени я вообще не знал, что ложь существует…

В его словах было столько горечи и неподдельной грусти, что Тайка, не удержавшись, погладила его по синей морде, как гладят обычных лошадей. Потом опомнилась: а вдруг ему не понравилось?

Зверь покосился на нее слегка удивленно, но не отстранился. Только уточнил:

– Зачем ты меня трогаешь?

– Ну… – замялась она. – Это чтобы выразить сочувствие. Наверное, было очень досадно узнать о существовании лжи на собственном опыте?

– Не то слово… – вздохнул Индрик. – Дивьи люди утверждали, что всегда говорят только правду, а потом увиливали, как скользкие рыбины. Навьи оказались ничем не лучше. Скажи, ведьма, неужели в этом мире все врут?

– Ну, не все, может…

– А ты?

Ох, ну зачем он это спросил? Тайка опустила взгляд:

– Бывало, каюсь. Но не сейчас. И не тебе.

– Зачем вообще это делать?

Синие глаза Индрика потемнели от грусти.

– По разным причинам. Иногда ты просто боишься сказать правду, потому что тебя будут ругать. Или боишься обидеть человека этой самой правдой, поэтому врешь из вежливости. А еще бывает ложь во спасение…

Зверь посмотрел на нее очень внимательно, и Тайка, не выдержав, отвела глаза. Некоторое время они молчали, потом Индрик с сомнением переспросил:

– Хочешь сказать, в иных случаях соврать – во благо?

Она отчаянно замотала головой:

– Нет! Это никогда не хорошо. И чаще всего правда рано или поздно выплывает наружу. Знаешь, я тут подумала… Порой ложь – это не злой умысел, а всего лишь отсутствие смелости.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Значит, еще есть надежда. – Увидев ее замешательство, он пояснил: – Однажды я найду человека, который никогда не лжет, и подарю ему самое дорогое сокровище этого мира.

– Это какое же?

– Ну уж не золото и не самоцветные каменья, – загадочно улыбнулся Индрик.

Тайка опустила плечи. Было немного жаль, что ей не видать этого сокровища как своих ушей.

– Я постараюсь больше не бояться говорить правду. Ты не подумай, это не потому, что ты сказал про награду. Мне она не нужна. Я просто сама решила. Потому что так будет правильно.

Индрик снова улыбнулся, ткнулся теплыми ноздрями ей в ладонь: мол, молодец, ведьма, так держать.

– Договорились. Что ж, значит, настала пора прощаться. Тут наши дороги расходятся.

– Погоди! – Она сжала кулаки так, что камни врезались в ладонь острыми гранями. – Ты оставишь меня одну в незнакомом лесу? Я же тут замерзну!

– Разве в незнакомом?

Тайка огляделась. Да разве что-нибудь поймешь среди этих кустов и веток? Под снегом все елки выглядят одинаковыми!

Впрочем, присмотревшись, она поняла: одинаковые, да не совсем. Вот же виднеется приметный дуб, под которым они прежде условились с Микрогорынычем встретиться. Именно под его корнями она посадила семечки, что ей дала Мара Моревна. Ох, только это означает, что Индрик унес ее очень далеко от Кощеева замка! Сколько там, говорил Лис? Три дня пути?

– Я узнала место. Но, может, ты все-таки подкинешь меня хотя бы до окрестностей замка? Мне нужно выручить друзей.

– Не беспокойся, они спаслись!

Индрик в нетерпении ударил копытом оземь.

– Правда?

У Тайки и в мыслях не было оскорблять его недоверием, просто само вырвалось. Но зверь, конечно, обиделся:

– Я никогда не лгу. Когда уходил, открыл им путь к отступлению.

– Значит, они будут меня искать. – Девушка повеселела. – Ладно, тогда останусь у дуба. Уж сюда-то они точно заглянут, это наше место встречи с Микрогорынычем.

– С кем?

– А, не важно, – отмахнулась она.

Индрик мотнул головой и фыркнул по-лошадиному:

– Ты не можешь знать, что важно, а что нет. Я тебя принес в это место, потому что ты должна быть здесь.

Тут уже пришла очередь Тайки фыркнуть:

– Пф! Тебе-то откуда знать? Разве можно разгадать пути судьбы?

– А что есть судьба?

Она призадумалась, но оказалось, что Индрик не ждал от нее ответа. Он ударил копытом о камень, высекая искру, и продолжил:

– Я чую, где залегают невидимые глазу золотые жилы, где текут подземные воды и где сходятся дороги. Потоки могут менять направление: сегодня мы плывем против течения, а завтра – подчиняемся его воле. Судьба – это река. Я – русло. Могу подталкивать воду в горных стремнинах или, наоборот, замедлять на равнине. Иные люди – щепки. А ты другая – ты можешь сама выбирать, куда плыть.

– И чем же это я такая особенная? Это из-за дивьей крови, да?

Индрик заржал: должно быть, он так смеялся.

– Кровь ничего не решает, ведьма. Решает характер.

Его синие глаза улыбались, и Тайка улыбнулась в ответ. Ну правда, приятно было, что такой могущественный зверь похвалил ее. Вот только она сейчас совсем не чувствовала себя сильной. Так бывает, когда ты долго держался, а потом напряжение схлынуло, и коленки начинают дрожать, а усталость камнем ложится на плечи.

– Против течения или по течению – мы все равно остаемся в этой реке, – буркнула Тайка. – Так ведь?

Ей очень хотелось, чтобы Индрик сказал «нет», но зверь, прищурившись, склонил голову набок:

– Ну, если ты так считаешь… Значит, для тебя так оно и есть. На сегодня.

– Но может быть иначе? Ты на это намекаешь?

– Это ты мне скажи.

Индрик сверлил ее взглядом, по-прежнему улыбаясь. Она пожала плечами:

– Я не знаю…

– Не знать – не страшно. Намного хуже закрыть глаза и не захотеть узнать. Многие так живут.

Слова Индрика казались важными, но смысл ускользал. Наверное, потому что Тайка больше всего на свете сейчас хотела выпить горячего чаю и закутаться в теплое одеяло. Поужинать тоже было бы здорово. А еще лучше – заснуть и проснуться в мягкой уютной кровати. И чтобы бабушка рядом сидела, гладила по волосам и повторяла своим ласковым голосом: «Все будет хорошо, Таюша, вот увидишь…»

Нет, сейчас не время думать о себе! Друзья в опасности, война на пороге – какой уж тут ужин?

Тайку вдруг осенило:

– Индрик, а ты ведь… ну, это… волшебный зверь, да?

– Ты только сейчас заметила? – усмехнулся он.

– Нет, конечно. Я просто подумала… а можно мне взять немного волос из твоей гривы?

– Зачем это? – нахмурился он.

– Мара Моревна сказала, что из шерсти волшебного существа можно сплести новую нить судьбы взамен утраченной. Моим друзьям очень нужно две новые нити.

– Ты хотела сказать «три»?

Тайка вытаращилась на него, онемев от изумления. Почему три-то? Индрик, видя ее замешательство, пояснил:

– Я же говорил, от всех троих пахнет тленом.

– Хочешь сказать, Огнеслава тоже прошла через смерть и потеряла нить?! – ахнула Тайка. – Ну да, неудивительно. Она же в плену была все это время. А Кощеевы темницы – это вам не Диснейленд. Так что, поделишься? На три нити.

Хоть ей и не нравилась Огнеслава, но оставлять ее в беде было нельзя. Она ведь дорога Яромиру. А Яромир дорог Тайке. Нечего тут думать: если уж выручать, то всех.

– Боюсь, моя грива для этого не подходит. Я был рожден земными недрами, единственный в своем роде. Из камня не сплести живую нить. Тебе нужна шерсть зверя-прародителя, от которого другие звери пошли.

– Да, Мара Моревна так и сказала. Я просто подумала… А, ладно, – махнула она рукой. – Зато теперь я, кажется, поняла, почему ты меня сюда притащил. Я под тем дубом посадила травку, которая должна приманить кого-нибудь из прародителей. Только она, небось, не выросла еще. Почти зима на дворе…

– Пойдем посмотрим. – Не дожидаясь ее ответа, Индрик зацокал в сторону дуба, рассуждая на ходу. – Волшебным травам зима не указ, они растут по своим правилам. Порой достаточно простой удачи…

– Говорят, мне везет.

Тайка догнала его и пошла рядом, прижимаясь к теплому боку, чтобы защититься от ветра. Под корнями дуба намело целый сугроб, и ей пришлось разгребать снег руками. Пальцы вмиг покраснели, суставы заныли. Сжав зубы, девушка продолжила рыть, пока не увидела маленький зеленый росток.

– Смотри! Живой! Растет!!!

Впрочем, радость была преждевременной. Пары маленьких зародышевых листочков для ритуала точно не хватило бы, и Тайка повесила нос.

– Эх, видать, еще не время… разве что… – Она глянула на Индрика. – Ты говорил, что способен подталкивать течение? Ну там, река судьбы, стремнина, все такое… А можешь сделать так, чтобы травка выросла побыстрее?

Зверь наклонился к ростку, и Тайка испугалась: а ну как сожрет?! Подалась вперед… и сама себя одернула: это ж не обычная лошадь! Индрик ясно показал, что хочет помочь, почему бы просто не довериться ему?

И она не прогадала. От теплого дыхания чудесного зверя зеленый стебелек пошел в рост, выпуская новые листки. Вот уже показались белые с алой сердцевиной цветы, в воздухе пахнуло приторной сладостью, как на конфетной фабрике. Потом лепестки пожухли и опали, явив взгляду коробочку с семенами, как у мака.

– Пора собирать урожай. – Индрик сказал это очень тихо и ласково, словно боялся спугнуть диво дивное. – Скорее, ведьма. Нельзя допустить, чтобы семена созрели, иначе придется начинать все сначала.

Нож остался в потерянной сумке, и Тайке пришлось переломить стебель голыми руками. Она укололась о шип – ничего себе, какой агрессивный мак! Капля крови упала на снег, вторую девушка слизнула с подушечки пальца.

– Слушай, я тебе уже, наверное, надоела, но ты не поможешь мне развести костер? Скажем, я соберу хворост, а ты высечешь искру копытом. Ну, если не сложно.

– Ладно. Как раз получится, что я трижды помог тебе: три – хорошее число.

Тайка чмокнула его в нос и бросилась за хворостом.

Индрик от такого проявления чувств опешил, но через некоторое время присоединился к ней, помогая таскать веточки и камни. Через некоторое время обложенное камешками костровище было готово. Немного полюбовавшись на дело рук своих, Тайка кивнула:

– Ну, давай!

И Индрик ударил копытом, выбив целый сноп искр. Хворост вмиг занялся, огоньки побежали по веточкам, а Тайка принялась раздувать пламя.

– Послушай, ты не мог бы встать с наветренной стороны… – Она подняла голову, но зверь уже исчез. Что ж, он и так много сделал для нее… Жаль, что поблагодарить не успела.

– Спасибо.

Тайка погладила отпечаток копыта на снегу и продолжила дуть на хворост. Вскоре занялись ветки потолще, и даже еловое бревно начало тлеть. Костер больше не грозил потухнуть, и девушка бросила стебелек прямо в пламя. Дым из серого на мгновение стал синим, по поляне поплыл все тот же сладкий запах.

Ждать долго не пришлось: за спиной послышался шелест крыльев. Тайка обернулась и увидела на дубу ворону с белым пером в крыле.

– Май?

Сердце затрепетало от радости: друзья ее все-таки нашли!

Птица ударилась оземь, принимая человечий облик. Только, в отличие от Тайки, Май почему-то не улыбался. Она вскочила на ноги, задыхаясь от дурного предчувствия:

– Эй! Что-то случилось? Что-то плохое, да?!

– Пока нет, цар-р-ревна. Пока нет. Но непр-ременно случится.

Лицо приятеля исказила кривая ухмылка, и Тайка наконец догадалась: это вовсе не Май, а Ворон Воронович. Тот самый, что направил ее в прошлый раз от камня на развилке по пути, где «убитому быть».

Она в ужасе попятилась.

– Вижу, ты меня узнала, – осклабился Воронович, играя длинными птичьими когтями. – Потолкуем, Тайка-цар-ревна?

Глава восемнадцатая. Темный двойник

– Только не говори мне, что ты и есть прародитель зверей! Ну, то есть в твоем случае птиц, конечно…

Хищный взгляд Вороновича Тайке очень не понравился, поэтому она решила перехватить инициативу в беседе, отвлечь. Ну, по крайней мере, удивить его получилось. Он вскинул брови:

– Что за чушь ты несешь?

– Потому что это было бы очень досадно. У тебя ведь совсем нет шерсти, только перья. А мне шерсть нужна…

Рука тем временем нащупала Кладенец. Так странно было видеть знакомое лицо и чужие, злые глаза. Это было похоже на кошмарный сон, и Тайка на всякий случай ущипнула себя: а вдруг получится проснуться? Не помогло.

– Не подходи! – выпалила она.

Вжух – клинок вырос в ее руке, и Воронович шарахнулся в сторону. Ага, знай наших!

– Совсем спятила, цар-ревна?!

– А кто меня на верную смерть отправил, а?

– Ну, пер-репутал, с кем не бывает! – развел он руками и улыбнулся, на мгновение став похожим на прежнего милого Мая. Но Тайка не позволила себе обмануться:

– Врешь. Мне уже все рассказали. Тот, кто потерял свою нить судьбы, рано или поздно превращается в темного двойника. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто стоит передо мной.

Воронович расхохотался:

– А тебя не пр-роведешь! Только ведь и я не дур-рачок. Опусти меч, я знаю, что ты не сможешь пр-ричинить мне вред. Р-ранишь меня – р-ранишь и Мая. Убьешь меня – Май тоже умр-рет.

Тайка, конечно, храбрилась, вот только в глубине души знала: негодяй прав, ей не хватит пороху атаковать первой. Да что там, она вообще не хотела сражаться. Ну почему люди не могут решать свои проблемы мирным путем?

– Не надейся! Если придется защищаться, я наваляю тебе так, что мало не покажется! – Клинок она не опустила, наоборот: наставила Вороновичу прямо в горло. – Чего ты вообще ко мне прицепился?

– Ты сама виновата. – Темный двойник облизнул губы, будто собирался сожрать Тайку. – Р-раздаешь добро напр-раво и налево, свою нить к чужой пр-ривязываешь. Стало быть, не очень-то она тебе и нужна.

– То есть все это для того, чтобы отобрать у меня нить судьбы? – Девушка с облегчением опустила меч. – Я поняла: ты хочешь спасти Мая! Так я тоже этого хочу. И у меня даже есть план. Нам не нужно враждовать, понимаешь? Мы на одной стороне!

В ответ Воронович скрипуче рассмеялся:

– Ох, сомневаюсь, цар-ревна. Мне плевать на Мая, от него одни пр-роблемы. Коли ты спр-рядешь ему новую нить, мне пр-ридется исчезнуть, стать непр-риятным воспоминанием, тенью в самом темном уголке души. Нет, мне нужно силой отобр-рать чужую нить, чтобы выжить. И твоя вполне подходит. Кр-репкая, длинная, такую и захочешь, не обор-рвешь.

– Ах, вот как? Ну тогда купи себе гэ-зэ-эм!

Она снова вскинула меч.

– Что купить?…

Воронович вытаращился на нее, и Тайка, усмехнувшись, расшифровала:

– Губозакатывательную машинку. Потому что я тебе свою нить не отдам.

– Не я забер-ру, так др-ругой, – пожал плечами Воронович. – Ты еще не поняла, почему все так с тобой носятся? Лису ты была нужна, чтобы матушку Василисушку выр-ручить. Тепер-рь, когда ты свое дело сделала, он о тебе и не вспомнит. А Яр-ромир-р сам на твою нить виды имеет. Помнишь? Он ведь тоже чер-рез смер-рть прошел. Ты для него теперь р-ресур-рс. Как бутер-рброд пр-ро запас.

– Ты всех по себе не равняй-то! Яромир не такой!

– Был не такой. А тепер-рь изменился. Его упыр-рь покусал, помнишь?

Еще бы она не помнила… Верить Вороновичу не хотелось, но в душе все-таки шевельнулось сомнение. Дивий воин и впрямь стал немного другим. Почти перестал ей перечить, то и дело добрые слова говорит, смотрит ласково… Она-то думала, что это хороший знак. А вдруг нет?

– Яромир мой друг и много раз это доказывал. Ты нарочно на него наговариваешь.

– А может, пытаюсь р-раскр-рыть тебе глаза? Где сейчас этот твой др-руг? Милуется с Огнеславой?

– Уверена, он меня ищет. И скоро найдет!

– Но будешь ли ты этому р-рада?

Стоило Вороновичу сказать это, как налетел ветер, бросил в лицо снегом. Над их головами сгущались ватные тучи, сулящие метель.

– Тебе я точно не рада. – Запястья начинали слабеть, и Тайка перехватила Кладенец обеими руками. – Давай, кыш отсюда, птичка!

Но Воронович и не думал улетать, вместо этого сделал еще один незаметный шажок вперед.

– Если ты вдр-руг не заметила, девица Огнеслава тоже без судьбы живет. Яр-ромиру тепер-рь вдвойне тебя бер-речь надобно. Твоей нити им на двоих хватит. Видала, небось, как он на нее смотр-рит? Вот где настоящая любовь!

Тут Тайкино сердце сжалось, словно его стальным обручем стянуло, дурнота подступила к горлу.

– А мне все равно! – Увы, получилось совсем неубедительно, и она, чтобы скрыть смущение, зачастила: – Мы с Яромиром просто друзья. И я могу лишь порадоваться за них с Огнеславой.

– Может, и для нее новую нить спр-рядешь? – хмыкнул Воронович.

– А почему бы и нет? Где две, там и три.

Оборотень, вздохнув, покачал головой:

– Ты сама-то слышишь, что несешь? Хоть я и бездушный, но даже мне сейчас за тебя обидно стало. Ну пойми уже: тебя просто используют все кому не лень…

– Ага, и ты – в первых рядах!

– Ну, я хотя бы этого не отр-рицаю и не пр-ритвор-ряюсь твоим др-ругом, – Воронович сделал еще шажок. – Все прочие бросили тебя, Тайка-цар-ревна. Даже твой коловер-рша увидел Василису и вмиг о тебе забыл. Оно и понятно: та его подобрала, пр-риютила, именем нар-рекла. А ты была лишь заменой. Как и для Яр-ромира. Он тоже вился вокр-руг тебя, обхаживал, пока свою невесту ненаглядную вновь не повстр-речал…

– Вот теперь я точно тебя ударю! – Тайка замахнулась мечом. – Уж на Пушка мне тут не наговаривай!

– Бей, – кивнул Воронович. – За пр-равду всегда бьют.

А сам – оп-па – прыгнул и перехватил ее руку. Да крепко так – не вывернешься. Но Тайка не растерялась, вспомнила Яромирову науку и со всей силы пнула оборотня в колено. Тот взвыл, выпустил ее запястье и неловко запрыгал на одной ножке.

– Эй, ну что ты сразу драться?!

– Сам же сказал: бей, – пожала плечами Тайка.

– А… ну да.

– Я и еще ударю, если руки потянешь. Только уже мечом, понял? И плакали твои перышки!

Ей хотелось думать, что она выглядит достаточно грозно. На удивление, Вороновича проняло. По крайней мере, он больше не пытался к ней приблизиться.

– Что ж, значит, сладить с тобой будет сложнее, чем я думал. Ничего. Так даже интер-реснее. Поигр-раем…

– Не собираюсь я с тобой играть! Что за манера у вас, у навьих, все в игру превращать? Сначала Лис, теперь ты…

Начинало смеркаться. Снег повалил такими крупными хлопьями, что Тайке пришлось прищуриться, чтобы не потерять противника из виду.

– Вот вернется Май, и будет ему стыдно за твое поведение!

Она уже не знала, чем бы уязвить Вороновича. Нет, ну а вдруг поможет? Где-то же должны были сохраниться остатки его совести?

Из сумерек донеслось хихиканье:

– Не вер-рнется. Пр-рошло его вр-ремечко.

– Раз так, нам больше не о чем разговаривать. Пошел вон!

– Гр-рубая ты, цар-ревна. Ладно, я уйду. Но мы еще встр-ретимся. Р-раньше, чем ты думаешь.

Воронович пожал плечами и, зарулив за ближайший заснеженный куст, скрылся из виду.

Неподалеку послышался волчий вой, и у Тайки екнуло сердце. Этого еще не хватало! История повторяется. Только на этот раз ждать помощи неоткуда. Придется справляться самой. Благо костер еще не погас и руки пока могут держать меч.

Снег заглушал звуки, казалось, что на весь мир накинули плотное одеяло. Сколько Тайка ни вглядывалась в метель, она больше не могла разглядеть темный силуэт Вороновича. Тот либо совсем ушел, либо затаился. А может, его спугнули волки?

Леденящий душу вой раздался совсем близко, и в тот же миг отчаянно вскрикнул Май. Или Воронович? А, не все ли равно! Тайка бросилась вперед с Кладенцом наперевес. Думать было некогда: ее друг и ее враг делили одно тело, а волки не станут разбирать, кого жрать. Благо цепочку следов запорошить не успело. Она подоспела как раз вовремя – три крупных серых зверя обступили Вороновича, тесня к обрыву.

Очертя голову Тайка ворвалась в круг, сжимая рукоять меча до боли в пальцах. Их спины соприкоснулись.

– Надо же! Смотр-рите, кто пр-ришел! – усмехнулся Воронович.

– Сейчас не время для выяснения отношений, – отмахнулась она.

Волки, завидев сияющий в сумерках Кладенец, зарычали, и Тайка поспешила подкрепить их беспокойство решительным словом:

– А ну-ка фу! Фу, кому говорят! Ищите себе добычу в другом месте!

– Мы не какие-нибудь псы, чтобы команды слушать, – проворчал самый крупный из серых разбойников. Скорее всего, вожак. – Знаешь, как у нас говорят? Не учи рыбу плавать, а волка – охотиться.

– Наверное, не очень удобно будет охотиться с Кладенцом в горле?

– Меч у тебя один, а нас – трое, – осклабился вожак. – Впрочем, ты можешь отойти в сторону. Не ты наша добыча. Просто не мешай.

– Еще чего! Мы с ним вместе. Как говорят, один за всех и все за одного!

На этих словах Тайка почувствовала, как Воронович отстранился, она сделала шаг назад, чтобы снова оказаться с ним спина к спине, и едва не упала в снег. Проклятый оборотень исчез, и в круге, вытоптанном волчьими лапами, осталось лишь темное перо.

На дереве каркнули, и девушка подняла голову. Воронович преспокойно сидел на ветке уже в птичьем облике.

– Вот об этом я и говор-рил. Дур-рочка ты, цар-ревна. Сначала делаешь, потом думаешь. Бр-росаешься защищать каждого встр-речного-попер-речного. А может, твоя помощь и вовсе не нужна? Но ты не спр-рашиваешь, пр-росто лезешь. А знаешь почему? Добр-ренькой хочешь прослыть, хор-рошей, чтобы все тебя любили. Вот добр-рота твоя пр-ритвор-рная тебя и погубила.

– Ты ведь это нарочно сделал? – осенило Тайку. – Позволил волкам себя окружить и стал кричать, чтобы я на помощь примчалась?

– И ведь ср-работало! – Воронович на радостях защелкал клювом. – Пр-ризнайся, ты ведь даже не вспомнила, что я могу обер-рнуться и улететь? Ты такая довер-рчивая, Тайка-цар-ревна… Ладно, пр-рощай. Вер-рнусь, когда волки начнут тебя жрать, и заберу нить судьбы, пока еще тепленькая. А др-ругие пусть ушами хлопают.

Оборотень взмахнул крыльями, осыпал ее снегом с ветки и скрылся за горой.

Тайке было обидно до слез. В какой же момент дорожка свернула не туда, друзья разбрелись каждый в свою сторону и она осталась одна посреди зимнего леса, в чужом краю, окруженная злыми недругами? И чего ее так тянуло-манило в Волшебную страну? Родное Дивнозёрье недостаточно чудесным казалось?

Волки подходили все ближе. Было ясно: еще мгновение, и они бросятся на нее, разорвут в клочки, и поминай как звали.

Но должен же быть какой-то выход!

Тайкин взгляд вдруг упал на перо, выпавшее из крыла Вороновича, и она вспомнила о другом пере, только не черном, а белом. Ох, только бы оно не потерялось и у нее получилось призвать симаргла!

Уф, повезло: подарок Яромира нашелся в кармане толстовки. Не медля больше ни минуты, Тайка подбросила перо в воздух и еле слышно прошептала потрескавшимися от холода губами:

– Вьюжка, миленький, выручай…

Морозный воздух вдруг задрожал, снежная пыль взметнулась столбом и слепилась в белого крылатого пса. Чудесный защитник был намного крупнее волков, даже вожака. Симаргл залился звонким лаем, и хищники, поджав хвосты, попятились к лесу. Только главный серый напоследок проворчал:

– Ничё, еще свидимся…

А потом они исчезли, как и не бывало.

Кладенец снова стал подвеской на цепочке. Уф, значит, опасность миновала.

– Спасибо, хороший мой! – Тайка обняла пса, зарываясь замерзшими пальцами в теплую густую шерсть. – Уже который раз меня выручаешь…

Вьюжка фыркнул, и в голове у Тайки прозвучало: «Свои люди, ведьма. Никто не считает».

Вот это да! На ее памяти Вьюжка впервые обратился к ней напрямую. Да еще и сразу мысленно. Значит, симаргл признал ее, а это большая честь вообще-то!

Пес тем временем обеспокоенно заозирался по сторонам, и в голове опять раздалось: «Ты одна? А где Яр?»

Тайка на мгновение зависла, потому что раньше при ней никто не называл Яромира так. Для остальных он был Мир, ну или воевода. Пришлось Вьюжке повторить вопрос, но уже вслух. Он, наверное, решил, что Тайка не расслышала, а может, почуял, что у нее виски заломило: все-таки люди не привыкли общаться внутри своей головы. Помнится, даже Яромир как-то полушутил-полужаловался, что у него «от собачьих мыслей башка ноет»…

Но, как только симаргл залаял, боль сразу же прошла.

– Что-стряс-лось? Он-здо-ров?

Человеческая речь давалась Вьюжке с трудом: он с превеликим усердием вылаивал каждый слог. В карих песьих глазах плескалась такая тревога, что у Тайки сжалось сердце.

– Был жив-здоров, когда мы виделись в последний раз.

– Жив! – кивнул симаргл, тыкаясь мокрым носом в ее руку. – Я-чу-ю.

Бедный пес, он еще и ее успокаивает! Тайка погладила покатый белый лоб.

– Я уверена, что с ним все в порядке. Индрик-зверь сказал, что Яромир с Огнеславой спаслись из Кощеева замка, а он никогда не лжет. Ты ведь помнишь Огнеславу?

Вьюжка счастливо улыбнулся, как умеют улыбаться только здоровенные псы:

– Да. Я-рад. А-ты?

Тайка пожала плечами. Врать не хотелось: она ведь Индрику обещала!

– И да и нет. Все очень сложно, понимаешь? Мы вроде как спасли Василису. И Огнеслава тоже выбралась из плена. Но, пока мы не сладим с Доброгневой, это вроде как не победа. Война, наверное, уже началась. Возможно, прямо сейчас упыри и злыдни атакуют Светелград, а нас всех раскидало по миру, У троих соратников нет нитей судьбы, и все мои попытки спрясть для них новые закончились ничем. У Мая уже крыша поехала, значит, Яромиру и Огнеславе этого тоже не избежать. А еще все говорят, что это мне суждено победить Доброгневу. Но я… – Она всхлипнула. – Я даже волка, который хотел меня сожрать, мечом ударить не смогла. Он ведь живой – рука не поднимается…

– Жал-ко вра-га? – фыркнул симаргл.

Тайке показалось, что презрительно, и это ее совсем доконало. Из глаз брызнули слезы, и она зарыдала, зарывшись лицом в белоснежную шерсть.