Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

– И как дожить до этого светлого момента? Где ты берешь силу, ведьма?

– Моя сила – это мои друзья, – не задумываясь, выпалила Тайка. – Раскрывая сердце другим, мы вместе держимся на плаву и переживаем трудности. Сегодня я помогу, завтра помогут мне.

– Везет тебе! А у меня нет друзей.

– Да ладно! А Шурик? Разве не он устроил для тебя приятный вечер? Не он пытался тебя развеселить, порадовать? Просто дружба не должна быть игрой в одни ворота. Нельзя только принимать, нужно что-то давать взамен. А ты вон даже не помнишь, что он тебе рассказывал.

– Хочешь сказать, я не умею дружить? – вскинулась Вика и тут же сникла. – Хотя… может, ты и права. Я ведь с ним даже встречаться не собиралась, а на свидание пошла, потому что поговорить было не с кем. Не знаю, зачем я тебе это все рассказываю?

– Наверное, потому что тебе одиноко?…

Наверху вдруг что-то глухо заскрипело – это поворачивалась рыба-флюгер: хозяин рек и озер возвращался домой. Сбоку всколыхнулся придонный ил – Тайка глянула под корягу, где пряталась Майя, но там уже никого не было: похоже, мавка метнулась карасиком, чтобы встретить деда. Поэтому она уже не успела услышать, как Вика тихо, но веско добавила:

– На самом деле я не хочу быть здесь. Это не мой мир. Он глухой и бесцветный, я здесь чужая. Там, наверху, тоже пока не очень своя… Но я не сдамся! А вдруг рассвет уже скоро?

Улыбнувшись, Тайка подняла вверх большой палец.

Теперь дело было за малым: придумать, как вытащить Вику со дна – в прямом и переносном смысле.

– Так что? Выведешь меня? – неудавшаяся царица поднялась с камушка, потянулась, словно спросонья, и оглядела себя, будто бы впервые увидела. – Ой, и что же мне не сказал никто, что я в этом платье на селедку похожа?

– Погоди ты с платьем. Надо сперва сообразить, как мы выберемся.

– А мы разве не можем просто взять и вынырнуть? – Вика подняла голову. Там, в вышине, были видны играющие на воде солнечные блики. Казалось, до поверхности было рукой подать.

– Нет, мы же на дне самого тихого омута. Если Водяной не разрешит – водоворот нас не выпустит, – Тайка старалась говорить мягко, чтобы не напугать Вику, но та и не испугалась. Похоже, к дурным новостям ей было не привыкать. Ох, чем бы ее воодушевить теперь?

Утешение Тайка придумала быстро:

– Зато у меня есть подруга-мавка, она хозяину вод внучкой приходится. Может, убедит его сменить гнев на милость – они как раз сейчас разговаривают.

– Ой, ну тогда мне точно кранты!

– Почему?

– Да потому что! Знаешь, как я тут мавками помыкала, пока думала, что сплю и можно отрываться, как хочешь? Сама говорила, на меня жаловались… Они меня ни за что не отпустят, – понурилась Вика. Мелькнувшая было в ее взгляде надежда начала угасать.

– Ты как будто вообще не ждешь от людей ничего хорошего, – нахмурилась Тайка.

– Во-первых, да, не жду. Чтобы потом не разочаровываться. А во-вторых, они не люди, а нечисть.

– И какая разница?

– Это ты мне скажи, ты же ведьма!

– Так я и говорю – никакой. Да, Водяной у нас порой может разгневаться из-за пустяка, но еще он великодушный, и многие от него только добро видели. Я давно с нечистью дружу и поняла, что мы во многом схожи, потому что чувствуем одинаково.

И если уж случилось какое-то недопонимание, проще все начистоту сказать, чем за спиной мутить воду. И вообще, ну доверься ты мне. Я обещаю, что вытащу тебя отсюда во что бы то ни стало!

В ответ Вика состроила кислую мину:

– Ладно. Доверюсь. А что еще мне остается?

* * *

Водяной с Майей оживленно спорили возле перламутровых дверей. Хозяин вод нервно дергал рыбьим хвостом и то и дело топорщил гребень на затылке. Жаль, их голоса терялись в толще воды, поэтому Тайке с Викой пришлось подойти довольно близко. И, конечно, их заметили.

– Сюда! – Майя махнула им рукой и снова со строгой миной обернулась к деду. – Ну? Скажешь ей сам, или мне сказать?

– Сам… – тихо вздохнул Водяной.

Тайка только сейчас заметила, что в его глазах цвета мутной воды не было гнева. Хозяин вод вообще выглядел так, словно, будь его воля, – зарылся бы в ил, и поминай как звали. Что же такого ему Майя наговорила?

– Прости меня, девица, – Водяной поклонился Вике. – Не хочу я жениться, просто взыграло ретивое вчерась.

– Ну здрасьте-приехали! Перед свадьбой меня еще не бросали! – фыркнула та, сплетая руки на груди.

Тайка не поняла: она что, взаправду обижается? Или шутит? А смущенный Водяной, запинаясь, продолжил:

– Не твоя то вина, девица. Это все Мокша, гад! Весь вечер пел мне в уши, какой я старый стал да страшный. Мол, прошли те времена, когда на меня мавки заглядывались да бродницы тихо вздыхали вслед. Сейчас, грит, ни одна за тебя бы не пошла, хошь чо ей предлагай. Я ему грю: а вот и нет, любая за меня пойдет! А он мне: так это потому, что они тебе отказать побоятся. Я тогда ох рассвирепел! Грю: вот увидишь, женюсь! Самую красивую себе найду. И не из своих подданных, чтобы по-честному. А тута мне вы с пареньком и подвернулись под горячий плавник. Ты уж не серчай, красавица. Ухажера твоего я расколдую. Просто его слова мне прямо по самому больному пришлись. А выходит, прав он был: старый я козел… эх!

– Шурик тоже хорош – не нужно было обзываться. Ну да я думаю, что он уже все осознал, – Тайка улыбнулась. Похоже, у этой истории все-таки будет счастливый конец. Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить!

Водяной всплеснул перепончатыми лапами, и подкравшиеся было любопытные мальки брызнули в стороны:

– Ты уж отпусти меня, краса ненаглядная. Освободи от данного слова, молю!

Вика ошарашенно смотрела на него, открывая и закрывая рот, точно рыбка в аквариуме. Когда же к ней вернулся дар речи, она сказала совсем не то, что ожидала услышать Тайка.

– А вы… вы правда считаете меня красивой?

– Ну еще бы! – Водяной расплылся в улыбке, но взгляд его остался настороженным. Он ждал ответа.

– Спасибо, – привстав на цыпочки, Вика обняла его. – Знаете, мне так давно этого не говорили…

– Я думала, ты это каждый день слышишь, – удивилась Тайка. – Это же… ну, само собой разумеется.

– Вот именно: само собой разумеется. Поэтому люди и молчат. А иные, наоборот, считают, что красивая – значит глупая. И получается, что я себя виноватой чувствую. И красота – будто бы недостаток, а не достоинство. А у хозяина вод я без издевок и подтекстов – просто хороша.

– Хороша-хороша, – закивал Водяной. – Ты не подумай, я жениться не хочу не потому, что ты мне не по нраву. Просто свободу свою ценю очень. Ну и править подданными сам хочу. Понимаешь? Деспот я!

– Не наговаривай на себя, дедушка, – фыркнула Майя. – Знаем мы, какой ты деспот.

– Хочешь, отступного дам? – вдруг предложил Водяной Вике. – Каменьев там? Жемчуга?

У Вики загорелись глаза, и Тайка подумала про себя: ох, только не запросила бы слишком много. А ну как опять озлится хозяин вод? Он жадин не любит… Но Вика и тут сумела удивить:

– А можно какую-нибудь ракушку? Типа талисман. Чтобы я могла смотреть – и вспоминать.

– Обо мне? – Водяной, приосанившись, пригладил гребни. – Неужто влюбилась? Ох, деваха! Ну, хочешь, мавкой сделаю?

– Дедушка, ты опять за свое?! – ахнула Майя, а Вика покачала головой.

– Не в этом дело. Вы с ведьмой мне веру в себя вернули. Вот когда будет трудно, об этом и вспоминать буду – что я красивая, умная, сильная и все смогу.

– И вредничать перестанешь? – улыбнулась Тайка.

– Постараюсь. Ты уж прости меня за «деревенщину».

– Да ладно, проехали! – прощать было на удивление легко и приятно. Как будто камень с души свалился.

Тайка понимала, что они с Викой вряд ли когда-нибудь подружатся – очень уж разные. Но все равно было здорово, что прошлые обиды остались позади, а Шурикова подружка оказалась в общем-то неплохим человеком. Просто несчастным. А когда ты несчастен, тебе сложно не злиться на весь мир – вот и срываешься на всех, как цепная собака. Только легче от этого не становится…

* * *

После крепких объятий и вручения прощальных даров Водяной самолично проводил их на берег. Солнце уже клонилось к закату, небо и вода окрасились розовым, от реки поднималась туманная дымка. В такие вечера и так-то особенно хорошо дышится, а уж после прогулки по омутищам… Тайке казалось, что она пьет этот воздух – такой освежающий и настоящий.

Она ожидала увидеть козленка, но их встретил Шурик: живой, здоровый, расколдованный – и с Пушком на плече. Завидев Тайку, коловерша перепорхнул к ней. Он уже совсем не таился – даже от Вики не шарахнулся. А та, всплеснув руками, заулыбалась:

– Ой, кто это тут такой хорошенький котик?

– Это я! – гордо отозвался Пушок, но для Вики и Шурика это прозвучало как «мр-мр».

– Он не котик, а коловерша, – поспешила пояснить Тайка.

– Вот бы тоже такого завести… – Вика мечтательно улыбалась. Пришлось ее разочаровать:

– Коловерши редко соглашаются жить в доме с людьми. Лучше заведи обычного кота.

А Пушок радостно урчал:

– Да-да, хвалите меня, хвалите. Я единственный в своем роде, других таких нет! Смотри, Тая, все получилось! Я добыл болотную пилюлю и расколдовал Шурика! И успел раньше тебя. Между прочим. Мокша сперва ерепенился, а как узнал, в чем дело… ох и хохотал, гад болотный! Но я, пожалуй, не буду повторять, что он говорил: здесь водяные и дети.

Водяной, конечно, все услышал и выпустил в коловершу струйку воды, словно кит какой-нибудь, и, пока Пушок возмущенно отряхивался, обратился к Тайке:

– Ну, раз никого расколдовывать не надо, мы с внучкой пойдем, пожалуй. Бывайте, девицы! В холодной водице долго не топчитесь, не то простудитесь.

Он подмигнул на прощанье, и они с Майей – плюх – нырнули в омут. Только круги на воде и остались.

* * *

Потом Тайка пошла провожать Шурика и Вику на остановку. Пушок всю дорогу щекотал ей усами ухо и тараторил:

– Я боялся, что Шурик не станет пилюлю есть, он же козел! Ну чего ты фыркаешь? Это я не в смысле, что плохой человек. Хотя… хороший бы меня конфетой угостил за спасение. Я, между прочим, так и не обедал. Говорил же, что надо перекусить перед тем, как в спасательную миссию отправляться, но ты меня не послушала. Теперь с тебя тоже конфета, ясно?

Тайка слушала его вполуха и кивала, попутно размышляя: а не лучше ли было бы Шурику и Вике не знать о том, что чудеса реальны? У нее дома в шкафчике хранилось немного забудь-травы – еще из бабкиных запасов. Можно было бы зазвать ребят в гости, заварить чайку беспамятного… Но тогда Вика забудет и все остальное. Нет, такие приключения не случаются зря, а значит, и стирать их не след!

Пусть пока неуловимо, но Вика уже изменилась. Вон как улыбается и раковину, подаренную Водяным, сжимает в ладони крепко-крепко. А второй рукой за Шурика держится и сама о новом альбоме расспрашивает, интересуется…

Похоже, теперь у нее все будет хорошо. Может, не сразу. Но рассвет обязательно наступит, потому что ни одна черная полоса не может длиться вечно!

Вкус страшных историй

– Ух, какая гроза начинается! Самое время страшные истории рассказывать. Помнишь, как вы с Никифором тогда гроба-на-колёсиках напугались? – Порыв ветра разметал занавески, и Тайка закрыла окно. На стекло упали первые капли дождя.

Ещё недавно чистое небо потемнело прямо на глазах, со стороны леса надвигалась огромная чёрная туча, вдалеке раскатисто ворчал гром, будто предупреждая: ждите, я иду.

Пушок юркнул под плед, лежавший на диване, и высунул оттуда расстроенную мордочку:

– При чём тут вообще гроб-на-колёсиках, Тая? Я в печали. Получается, мы за мороженым сегодня не пойдём?

– С ума сошёл? Какое мороженое? Ты смотри, что на улице творится: там скоро самый настоящий ураган начнётся.

– Но в прогнозе погоды было «ясно»… – заныл коловерша.

– И с каких это пор ты веришь в прогнозы погоды?

– Ну, Тая, они же не всегда врут. – Громыхнуло уже заметно ближе, и Пушок прижал уши. – Сегодня меня всё устраивало, пока туча не пришла. Эх… все планы псу под хвост.

– Ну что поделать, – вздохнула Тайка. – Сам посмотри, какой ветрила. И дождь прямо с градом! В такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выпустит.

Она вздрогнула, когда сразу же после этих слов снаружи раздался собачий лай и – спустя мгновение – настойчивый стук в дверь.

– Кого это ещё несёт? – трусишка Пушок юркнул под одеяло с головой, поэтому голос его звучал приглушённо. – В такую погоду свои по домам сидят. И собаку на улицу не выпустят. Не открывай. Никого мы не ждём.

Пожав плечами, Тайка распахнула дверь и ахнула – на пороге стоял Яромир. К ногам Дивьего воина жались симаргл и овчарка, все трое уже вымокли до нитки (кроме тех, кто до шерстинки, конечно).

– Ой, проходите скорее к печке, – она даже поздороваться забыла.

Гости оставляли за собой лужи воды и отпечатки грязных лап. Никифор наверняка рассердился бы – полы ведь совсем недавно помыли, – но домовой с утра ушёл в гости к своему приятелю Фантику, а Тайка ругаться не стала. Вместо этого поставила греться чайник, выдала Яромиру махровое полотенце и свою старую футболку с «Металликой». Та была растянутая, так что налезет – внатяг будет, конечно, но что уж поделать? Яромир распустил мокрые волосы и стал совсем похож на какого-то музыканта-металлиста, только гитары не хватало,

– Прости, дивья царевна, что мы вот так без предупреждения, – вздохнул он, устраиваясь на диване. – Марьянка меня в магазин за молоком для теста отправила, а по дороге нас дождём накрыло. До тебя добежать было быстрее…

– А собак-то ты с собой зачем в магазин потащил? – Тайка поставила перед дивьим воином кружку горячего чая и его любимые конфеты: пусть порадуется, сладкоежка. – Их же всё равно внутрь не пустят. Пришлось бы у дверей привязывать.

– Зачем привязывать? – гость отхлебнул чай и расплылся в улыбке. – Джульетта и так дождётся. А Вьюжка может стать невидимым и войти куда угодно. Мне с ними спокойнее как-то, знаешь ли… магазины эти ваши – очень странное место.

Яромир поёжился, и Тайка вдруг поняла: да он нервничает. Во даёт! Перед схваткой со злыми силами был так спокоен и уверен в себе, а за пакетом молока сходить ему, значит, стресс.

Она не стала смеяться и попыталась спрятать улыбку: её всё ещё умиляло, что у могучего Дивьего воина самые простые бытовые вещи вызывали немалые затруднения. А Марьяна тоже хороша – не могла, что ли, Сеньку в магазин отправить?

– Значит, молочка тоже не бу-у-удет, – запричитал Пушок. – Ну во-о-от… Ни мороженого, ни теста, ни пирогов. Что ж за день-то такой, а? То есть уже вечер, конечно, но всё равно!

– Не ной, вылезай лучше чай пить, – Тайка поманила его конфеткой. Коловерша потянулся было за красивым фантиком, уже когти нацелил, и тут снаружи опять бахнуло – аж стёкла зазвенели.

Пушок юркнул под одеяло и зашипел оттуда:

– Что-то неохота. Я лучше здесь пока посижу…

Ну да, ну да, один, значит, грозы боится, другой в магазин собирается, как на войну, – ну и герои!

Тайка сама присела и только взялась за кружку, как в дверь опять постучали.

– Кого-то ждёшь? – вскинулся Яромир, и его псы, лежавшие у ног Дивьего воина, вмиг навострили уши.

На этот раз они даже не успели спросить «кто там» – дверь сама распахнулась, и Джульетта зашлась лаем. Пришлось Яромиру придержать её за холку, а то она точно бы бросилась, потому что на пороге стоял не кто иной, как Лис – тоже, конечно, насквозь промокший и несчастный.

– Помогите-спасите! – пискнул Пушок из своего укрытия.

– Да-да, я примерно это и хотел сказать, – Лис виновато улыбнулся, не переступая порог. Он даже руку с дверной ручки не убрал, чтобы в случае чего захлопнуть дверь с той стороны, и Тайка вспомнила, что их давний недруг боится собак. – Послушайте, я с вами не воевать пришёл. Пустите дождь переждать, а? Обещаю, никакого колдовства. Когда гроза закончится, я сразу же уйду.

– Ну, заходи, – Тайка сказала это быстро, чтобы опередить Яромира, который явно собирался послать навьего чародея в туманные дали. А вот пусть не распоряжается в чужом доме!

Джулька, ворча, улеглась на место, её хозяин недовольно буркнул себе под нос:

– Добрая ты слишком, дивья царевна.

А Лис, тщательно вытерев ноги о коврик, прошмыгнул прямо на печку – подальше от псов.

– Я буду сидеть тихо, как мышь, – пообещал он. – Вы скоро вообще забудете, что я тут.

Тайка, конечно, ему не поверила: что-что, а сидеть тихо Лис не умел. Даже если и пытался, его присутствие всё равно ощущалось. Сейчас ещё отогреется и наверняка начнёт с разговорами приставать да Яромира подкалывать – эту его привычку Тайка хорошо знала. Ну да ладно – не выгонять же его под град? У них перемирие вроде как.

Она по-быстренькому организовала чародею «комплект спасения от дождя»: полотенце, футболку, чай. Теперь у неё на кухне было аж два «рок-музыканта», правда, похоже, из конкурирующих групп – оба смотрели друг на друга волком.

На некоторое время воцарилась тишина, если, конечно, не считать шума дождя, завываний ветра и раскатов грома за окном. Гости молча пили чай, в печке потрескивал огонь, а Тайка лихорадочно пыталась придумать какую-нибудь безопасную тему для беседы.

Пушок осторожно вытянул из-под пледа лапу, подцепил когтем конфету и спрятался обратно. Только напоследок проныл тоскливо:

– Вот тебе и «страшные истории»… налицо, так сказать. Не знаю, как тебе, Тая, а мне что-то нехорошо.

– М-м-м? А что за истории? – оживился Лис.

– Ты, помнится, обещал сидеть тихо, – Яромир насупился.

– Уже и спросить нельзя? – в голосе чародея послышалась неприкрытая обида.

– Ой, да пустяки, – отмахнулась Тайка. – Просто подумала, что такая погода подходит для вечера страшилок. Ну, знаете, эти, детские… про красную руку, зелёные глаза, гроб-на-колёсиках? Ах да, вы же не в курсе. Ну, в общем, это развлечение такое. Для детей. Все собираются, выключают свет, зажигают фонарик, чтобы страшнее было, и пугают друг друга. Но, мне кажется, сейчас не лучшее время…

– А почему бы и нет? – Лис аж с печки свесился, так ему было любопытно. – Знаешь, я бы послушал, чем смертные детишки друг друга пугают.

Яромир тоже встрепенулся:

– Пф, придумают же: гроб-на-колёсиках! Никогда такого не видел. А он вообще зачем нужен? Это опять какие-то ваши чудеса из мира смертных?

Вот чего Тайка совсем не ожидала, так это того, что дивий воин тоже заинтересуется.

– Ну… вообще-то эти истории довольно глупые… – она вдруг не пойми с чего смутилась. С Пушком и Никифором байки травить было привычно, а с этими двумя…

– Ну, расскажи, Тай, – неожиданно поддержал коловерша. – Чего тебе стоит? Надо же как-то время скоротать.

Тайка вытаращилась на него:

– И ты туда же? Сам давай рассказывай!

– Но у тебя лучше получается, – улыбнулся маленький подлиза.

Тайка сплела руки на груди: ну ясно-понятно! Тут все против неё сговорились!

– Ладно, всё равно нам в ближайшие несколько часов делать нечего. Но по правилам каждый из вас тоже потом должен рассказать что-нибудь. Я тут вам в массовики-затейники не нанималась.

Она встала, задёрнула шторы и зажгла несколько свечей, чтобы создать мрачную атмосферу. Лис и Яромир с любопытством наблюдали за приготовлениями, ещё больше смущая Тайку.

«Нет, – решила она, – свечи не подойдут. Разве дивьих и навьих людей этим удивишь? Пусть лучше будут ёлочные гирлянды с огоньками. Если поставить их мигать в каком-нибудь безумном режиме, как раз будет то что надо».

Затея, похоже, себя оправдала. Яромир, правда, взирал на огоньки скорее с восхищением. Но ничего, это он ещё про красную руку не слышал!

Ручной фонарик Тайка тоже зажгла и направила свет на своё лицо снизу – она не знала, зачем это делают, но, говорят, так страшнее.

Начало рассказа предварил удар грома – теперь гроза была совсем близко, прямо над головой, – и Тайка не без затаённой гордости отметила, что внимательные слушатели вздрогнули, когда она замогильным голосом начала:

– В чёрном-чёрном городе, на чёрной-чёрной улице стоял чёрный-чёрный дом. И водилась там по слухам всякая чертовщина. Ровно в полночь из дверей чёрного-чёрного дома выезжал чёрный-пречёрный гроб-на-колёсиках и отправлялся в путь. За одну ночь он мог проехать много километров, так что жители соседних городов плохо спали ночами и тряслись от ужаса. Поэтому по радио часто предупреждали: не выходите из дома – по улице едет гроб-на-колёсиках… Одна девочка из соседнего города не верила во всю эту чушь и думала, что никакого гроба-на-колёсиках не существует. И вот однажды её мама, уходя на работу, сказала: «ты только сиди тихо, дочка, и дверь никому не открывай» – впрочем, она всегда так говорила, поэтому девочка только покивала и вернулась в свою комнату. Там она сидела и, как обычно, играла в куклы, как вдруг само собой включилось радио, висевшее на стене. «Девочка-девочка, гроб-на-колёсиках ищет тебя, он уже нашёл твой город». Но девочка совсем не испугалась и преспокойно продолжила играть. Она решила, что это такой спектакль для маленьких радиослушателей. Но через некоторое время по радио снова передали: «Девочка-девочка, прячься скорее! Гроб-на-колёсиках уже нашёл твою улицу!». «Фу, глупости какие, – сказала девочка. – Сейчас же день. Откуда днём на нашей улице взяться гробу-на колёсиках». И продолжила играть.

Прошёл ещё час, радио вдруг страшно затрещало, как будто бы кто-то нарочно создавал помехи вещанию. Наконец, оно всё-таки смогло едва слышно прохрипеть: «Девочка-девочка, убегай, кому говорят! Гроб-на-колёсиках уже нашёл твой дом, в квартиру поднимается». На лестничной клетке и впрямь раздавалось какое-то лязганье, но у соседей шёл вечный ремонт, и девочка не придала этому значения. «Гроба-на-колёсиках не бывает» – сказала она замолчавшему радио и погрозила пальчиком.

Гости слушали, затаив дыхание. Губы Лиса то и дело искривлялись в скептической ухмылке, а вот Яромир, напротив, сидел с совершенно каменным лицом. Он, небось, тоже до самого конца не верил бы в гроб-на-колёсиках, как та девочка…

– И тут раздался звонок в дверь, – продолжила Тайка. – Один. Другой. Третий – незваный гость был очень настойчив. Девочка принесла табуретку и подставила её к двери, чтобы посмотреть в глазок – но никого там не увидела. Пожав плечами, она отодвинула задвижку… и тут в её квартиру въехал гроб-на-колёсиках, настоящий! Она завизжала, но изо рта не вылетело ни звука. Попыталась убежать, но колени подкосились. А из гроба-на-колёсиках выскочил чёрт, схватил девочку, затолкал её внутрь, прикрыл крышкой – и уехал. С тех пор её больше никогда не видели. Сам гроб-на-колёсиках тоже пропал, и даже тот чёрный-пречёрный город исчез с карт, будто бы его никогда не было. Но знайте: если вдруг радио начинает шуметь и трещать – возможно, стоит прислушаться. Быть может, это гроб-на-колёсиках ищет вашу улицу…

Когда рассказ закончился, Яромир первым выдохнул:

– Неужели и такие чудеса в мире смертных бывают?

– Кто знает, – Тайка развела руками.

Она думала, Лис начнёт спорить, но тот вдруг неожиданно поддержал:

– Не, ну если тут вот такие штуки есть… – он достал из кармана мобильник. – И телевизор бывает. И этот… как его? Интернет! И машины на улицах ездят. Почему бы не быть и гробу на колёсиках?

– Резонно.

Дивий воин кивнул, и Тайка не стала их разубеждать. Вместо это предложила:

– Хотите ещё про зелёные глаза расскажу? Жу-у-уткая история. Я сама, когда её первый раз услышала, потом три ночи спать не могла – бабушке приходилось свет включать. А мне всё казалось, что зелёные цветочки на обоях – это страшные зелёные глаза, которые пришли за мной.

– Помню-помню, как ты прибегала заплаканная и Семёновне в передник утыкалась, – Пушок состроил мечтательную мордочку. – Эх, были времена…

Он-то всех этих историй уже не боялся, потому что знал их вдоль и поперёк. Ну да ладно, не для него Тайка старалась:

– Так вот. У одной девочки была старая-престарая бабушка. И когда настало её время умирать, бабушка подозвала к себе внучку и сказала: «Смотри, только не включай зелёную пластинку». «Но почему?» – удивилась девочка. Не то, чтобы она собиралась, но как-то странно было, что бабушка в такой момент о пластинке заговорила. Ответ она узнать не успела – бабушка умерла. Девочка, конечно, рассказала об этой странной просьбе своей матери, и та всполошилась: «Да-да, ни за что не включай зелёную пластинку, любые другие можешь слушать, а эту не трогай». С тех пор девочка, конечно, ни о чём другом и думать не могла. А уж когда мама из дома ушла, то руки сами зачесались. Решила она, что совсем немного послушает. Любопытно же, что там записано и почему её трогать нельзя. В общем – была не была – поставила она эту пластинку. Сперва раздавалось только шипение, а потом вдруг заиграла весёлая песенка, только слова у неё были очень странными: «Бегут-бегут по стенке зелёные глаза, сейчас они задушат тебя-тебя-тебя». И тут девочка увидела, что на обоях прямо над её кроватью проявились чьи-то зелёные глазищи и давай мелькать-бегать. Она очень испугалась и выключила пластинку, спрятала её подальше. А вечером с работы пришла мама и спросила: «Дочь, никак ты пластинку трогала». Девочка, конечно, стала всё отрицать. А потом заметила, что мама как-то очень уж бережёт руку. «Ты что, поранилась»? – спросила она. И мама кивнула: «Да, поранилась», а больше ни на какие расспросы не отвечала. Так они и легли спать. А наутро, когда девочка снова осталась одна дома, её руки сами потянулись к пластинке. Она подумала: «Ну и чего я испугалась, глупенькая! Там же просто приставучая песенка была. А глаза на обоях мне, наверное, померещились». В общем, не сдержалась: опять включила пластинку, начала слушать: «Бегут-бегут по стенке зелёные глаза, сейчас они задушат тебя-тебя-тебя». Глянула на обои – и поняла, нет, не померещилось. Вон они, мелькают, подмигивают даже и будто бы потихоньку приближаются… Девочка взвизгнула, выключила проигрыватель и засунула пластинку в шкаф. А мама вечером уже пришла с двумя перебинтованными руками. И снова давай отнекиваться, мол, всё нормально. На третий день история повторилась: не удержалась девочка, вытащила пластинку из шкафа, включила… Запись будто бы изменилась – если раньше песенка звучала весело и задорно, то теперь жуткий голос выводил с подвываниями: «Бегут-бегут по стенке зелёные глаза, сейчас они задушат тебя-тебя-тебя». И страшные глаза – хлоп – открылись на стене. Две костлявые руки потянулись к девочке, но та не растерялась и вместо того, чтобы кричать и плакать, покорно ожидая своей участи, позвонила в полицию, а пока участковый не приехал, ловко уворачивалась, чтобы не попасться в костлявые пальцы. Ей повезло: полицейский приехал очень быстро, ворвался в квартиру, а, увидев зелёные глаза и тянущиеся из стены руки, не испугался. И как давай палить из табельного оружия! Раз – промахнулся. Другой – промахнулся, а на третий попал – да так удачно: прямо в зрачок. Тут послышался душераздирающий крик – глаза пропали, и руки вместе с ними. А вечером с работы вернулась мать. Её волосы были всклокочены, из-под бинтов торчали страшные кости, и одного глаза не было, а оставшийся горел зелёным огнём. «Ну почему ты меня не послушалась!» взвыла она страшным голосом, набросилась на дочь и стала её душить. Так бы и сгинула девочка, но доблестный полицейский, что спас её днём, к счастью, оказался поблизости и выстрелил в злую ведьму, которой стала мать. Та взвизгнула и сгорела в зелёном пламени, а страшная пластинка раскололась пополам, и больше её никак нельзя было завести. С тех пор девочка больше никогда не слушала музыку, но до самой старости видела во сне бегающие по стенке зелёные глаза, а в её голове нескончаемо крутилась одна и так же мелодия: «Бегут бегут по стенке зелёные глаза, сейчас они задушат тебя-тебя-тебя»… Всё. Конец.

Похоже, эта история не произвела на гостей особого впечатления.

– Всё ясно, проклятый предмет, – вынес свой вердикт Яромир, а Лис добавил:

– Самые обычные чары. Довольно-таки слабые – только детей пугать и годятся.

Ну вот, на них не угодишь.

– Тогда давайте я вам про метро расскажу, – предложила Тайка. – Знаете же, что в городе есть метро? Там в туннелях, выкопанных прямо под землёй, по рельсам ходят огромные поезда, которые перевозят людей. И вот, говорят, ровно в полночь на одной из веток появляется поезд-призрак. Он с виду выглядит как обычный, но, если присмотреться, люди в нём сидят странные. Не по сезону одетые, в старомодных пальто. Если зазеваешься и войдёшь в этот поезд, то останешься там навсегда, так и будешь ездить до конца своих дней, пока сам не станешь призраком. И вот однажды одна девочка поздно возвращалась домой с вечеринки… дело было летом, погода стояла хорошая, тёплая, поэтому девочка была одета в лёгкое платьице, а на ногах у неё были босоножки. А надо сказать, что прежде она никогда не возвращалась домой так поздно, поэтому очень боялась встретить маньяка или ещё какого-нибудь нехорошего человека. Тогда одноклассник, с которым она была на той вечеринке, вызвался её проводить. Он был в неё влюблён, конечно, но девочке этот парень не особенно нравился – потому что мало кому нравятся зануды. Когда они вошли в метро, девочка стала прощаться. Сказала: «Ладно, дальше я сама». «Но мама будет тебя ругать, если ты вернёшься домой так поздно, ещё и одна…» – возразил мальчик. «Да всё будет в порядке, отстань!». Так стоя на платформе и пререкаясь, они пропустили несколько поездов, а тут как раз наступила полночь. Девочка не сразу заметила, что все люди со станции куда-то подевались – вроде только что здесь были, и вдруг всё опустело, а из тоннеля повеял холодный ветер. Тут как раз подошёл поезд. «Надо же, старый состав, – с умным видом заметил мальчик. – Я думал, у нас такие уже не ходят». Вагоны были полупустыми, и люди, сидевшие на скамьях, показались девочке какими-то странными – словно сошедшими со старинных чёрно-белых фотографий. Все они были одеты в серые пальто, довольно-таки старомодные: обычно бабушки и дедушки похожие носят. «И как им только не жарко, – подумала девочка. – Лето ведь на дворе». И вдруг заметила, что электронные часы встали. Время шло, а они по-преждему показывали ноль часов ноль-ноль минут. Поезд не доехал до обычной отметки, остановился раньше, двери распахнулись прямо перед девочкой, будто бы приглашая войти. Изнутри повеяло землёй и сыростью, будто из могилы, и ей совсем расхотелось ехать на этом поезде. К несчастью, девочка стояла слишком близко к краю платформы, и холодный ветер начал затягивать её в вагон. «Помогите!» – закричала она, беспомощно взмахнув руками. Её спутник и сам уже понял, что происходит нечто ужасное и попытался схватить девочку за подол, но не успел. Несчастную втянуло в вагон, двери захлопнулись, на перроне осталась только левая босоножка с оторванным ремешком… А поезд заскрежетал, набирая скорость. Мальчик успел пробежать за ним несколько шагов, колотя ладонями в окна, но свою подружку уже не увидел: она смешалась с серой массой, стала одним из призраков в унылых серых пальто… Конечно, девочку потом искали, но не нашли. А рассказу мальчика никто не поверил – списали на стресс. Даже лечить пытались, таблетки давали, чтобы он вспомнил правду, но так ничего и не добились. Говорят, потом он каждый год в тот же день приходил на ту же самую станцию окрест полуночи и всё ждал, ждал, не покажется ли снова поезд-призрак – и никому не говорил, зачем его ждёт. То ли чтобы спасти свою первую любовь, то ли чтобы уехать вместе с ней неведомо куда… Однажды он тоже не вернулся. А поезд-призрак люди порой до сих пор встречают. Поэтому в метро говорят: не стойте у края платформы… Вот и всё, конец истории.